Симона Вилар.

Королева в придачу

(страница 7 из 46)

скачать книгу бесплатно

– Не стоит, Хью. Меня даже устраивает, чтобы Вулси первым прибыл к королю.

Было темно, и река казалась черной. Спасаясь от сырости, Брэндон плотнее закутался в плащ. Он догадывался, что за причина заставила Генриха остаться в Тауэре и даже вызвать Вулси и его. Дело в переговорах с Францией, которые Генрих вел через Лонгвиля. Ибо разочаровавшись в своих прежних союзниках, Австрии и Испании, Генрих решился на союз с Людовиком XII. Окруженный со всех сторон враждебными державами, Людовик Французский должен был принять его на любых условиях. А залогом этого союза мог бы стать брак младшей сестры Генриха Мэри с Франциском Ангулемским, племянником Людовика, который в случае смерти престарелого французского короля, как основной мужской отпрыск боковой ветви Валуа, должен был взойти на трон. Для английского дома Тюдоров это был бы важный и престижный союз. Что же касается помолвки Мэри с Карлом Кастильским, то Брэндон знал, что его король уже решил – этому браку не бывать. Но сейчас его волновало другое. В полночь он должен встретиться с Себастьяно Джустиниани, и, что бы ни случилось, ему следовало под любым предлогом до назначенного часа вернуться в Гринвич, успеть на встречу и получить свои деньги. А когда они подплывали к Лондону, колокола отбили девять раз.

Сигнал для тушения городских огней будет дан через час. Пока же город сверкал огнями и шумел, на реке было еще полно снующих лодок, и лодочнику Хью пришлось изрядно потрудиться, чтобы благополучно доставить своего пассажира к темной громаде Тауэра.

Сидя на корме лодки, Брэндон с невольным трепетом вглядывался в эти освещенные огнями тяжелые стены. Неизвестно отчего, но ему всегда становилось не по себе при виде этой крепости. Древняя резиденция английских королей, построенная на еще римском фундаменте в царствование Вильгельма Завоевателя, она возвышалась несокрушимо, свидетельствуя о величии английской монархии. Пять веков она была лондонским пристанищем королей – сначала Норманской династии, потом Плантагенетов, Ланкастеров, Йорков и вот теперь Тюдоров. Но с каждой династией Тауэр постепенно утрачивал свое значение королевской резиденции, а при последних Йорках вообще приобрел мрачную славу, постепенно превратившись в государственную тюрьму. Здесь держали в заточении государственных преступников, здесь же им отрубали головы на площадке перед Тауэр-Грин. И хотя сейчас Генрих и поселил тут Лонгвиля со всевозможной роскошью, устраивал в его честь в главном здании древней Белой Башни балы и маскарады, на стенах Тауэра все равно стояла стража, в подземельях крепости томились узники, а окрестные жители божились, что даже толстые пятифунтовые стены не в силах заглушить нечеловеческие вопли, порой доносившиеся из пыточных камер.

Речной прилив поднял лодку, и Хью подвел ее прямо к лестнице у Трейторс-Гейт, то есть Ворот Изменников (ну и название!). Под мощной каменной аркой тускло светил фонарь. И все же Брэндон поскользнулся на скользких от ила ступенях. Чертыхнувшись, он бросил лодочнику монету, велев не брать пассажиров и дожидаться его.

Охранники провели его к Белому Тауэру, узкая лестница со стертыми за века ступенями вела в верхние этажи. Стражник светил Брэндону факелом, открывая одну дверь за другой. Наконец он оказался в обставленной с элегантной роскошью комнате, где в креслах у горевшего в камине огня сидели король и его канцлер Вулси, Лонгвиль стоял, опираясь о мраморную полку камина. Когда вошел Брэндон, он повернулся. У француза было бледное утонченное лицо, волосы такие светлые, что казались седыми, светлыми были и глаза. Лонгвиль был больше похож на жителя Скандинавии или Нидерландов, чем на француза.

При появлении Брэндона Лонгвиль едва заметно кивнул ему в ответ на поклон.

– Ваше величество, Генрих, не заставляйте меня в третий раз пересказывать содержание депеши.

Генрих, нарушая запреты поста, который соблюдал под строгим оком королевы, с аппетитом уплетал жареного каплуна. Он улыбнулся вошедшему, не переставая жевать. Губы и пальцы короля блестели от жира, и он лишь кивнул Вулси, предлагая посвятить Брэндона в содержание послания.

– Все вышло не так, как мы думали, Чарльз, – начал канцлер-епископ, машинально крутя перстни на холеных пальцах. – Однако все не так и плохо. Мы-то, конечно, рассчитывали увлечь Людовика идеей союза между его наследником Франциском и нашей Мэри. Но герцог Лонгвиль получил извещение о том, что прекрасный Франциск неделю назад обвенчался со старшей дочерью короля Клодией Французской.

Вулси сделал паузу. Брэндон выжидал. «Что же тогда «не так и плохо»?» – соображал он, стараясь не выказать любопытства.

Лонгвиль все же решил снизойти до объяснений.

– Для нашего короля Людовика – поскольку у него лишь две дочери и нет потомка мужского пола – это единственная возможность оставить на троне Франции свою кровь и плоть. Ведь принято считать, что именно Франциск наследует после него корону. Поэтому помолвка между Франциском и Клодией была заключена несколько лет назад. Однако жена Людовика, королева Анна, знавшая, какой Франциск распутник, всячески противилась этому браку, считая, что ее некрасивая хромая дочь будет несчастна в браке с таким повесой, как Франциск. Но в начале этого года Анна умерла, и Людовик, тоже недолюбливая Франциска, из политических соображений все же дал согласие на брак дочери и наследника престола.

На этом Лонгвиль счел информацию исчерпанной и отвернулся к огню, вороша кочергой поленья в камине.

– Они тебя просто дразнят, Чарльз, – сказал наконец Генрих. Он выглядел довольным, с аппетитом пережевывая мясо, глаза его лукаво блестели. Заметив, что король отодвинул тарелку, Лонгвиль отставил кочергу, поднес королю таз с ароматной водой для омовения пальцев, подал салфетку.

– Дело в том, – продолжил Вулси, – что французского короля очень заинтересовал брачный союз с английскими Тюдорами. Он дает ему гарантию, что Англия будет на его стороне. И еще его очень заинтересовала сама Мария Тюдор, так как герцог де Лонгвиль всячески превозносил красоту, ум и добродетель нашей Мэри.

«Которую он ни разу не видел», – заметил про себя Брэндон. Он начал догадываться, к чему клонится разговор.

– Как отметил герцог Лонгвиль, – продолжал Вулси, – Людовик недолюбливает герцога Франциска. Перспектива того, что этот хлыщ наследует после него корону, не устраивает французского монарха. Более того, он надеется, что, если здоровая молодая женщина станет его женой, у него у самого появится шанс произвести от нее наследника мужского пола, прямого потомка Валуа, который после смерти короля займет трон. Поэтому Людовик и предлагает нам обсудить эту проблему, заверив со своей стороны, что готов принять любые условия.

– Мэри пора вернуть ко двору! – хлопнул ладонью по подлокотнику кресла Генрих.

У Брэндона сжалось сердце. Он видел, как доволен король перспективой брачного союза сестры с французским королем. И все же, сделав над собой усилие, осмелился заметить:

– Ваше величество, не забывайте, что принцессе Мэри буквально только на днях исполнилось семнадцать. Она совсем молоденькая. Королю же Франции, его величеству Людовику XII, если не ошибаюсь, под шестьдесят.

Генрих глянул на него исподлобья.

– Ему пятьдесят шесть.

Тон, каким это было сказано, не допускал возражений, и Брэндон не стал продолжать. Он понял, что Мэри уже продана с политического аукциона.

А Генрих, не видя больше возражений, довольно улыбнулся.

– Конечно, Людовик Валуа годится моей сестре в отцы… если не в деды. Но Мэри в том возрасте, когда любой мужчина старше двадцати кажется старым. Да и кто будет спрашивать ее мнения? Она принцесса, дочь и сестра королей, она рождена для высшей доли. К тому же какие перспективы могут открыться перед ней! Людовик… Ха! Старый хлыщ еще после смерти Анны твердил, что вскоре последует за своей любимой Бретонкой, а видишь, повеяло весной, и его сразу потянуло на английскую телятину. И если наша Мэри родит ему сына… Людовик стар, ничто не предвещает этому подагрику долгой жизни – не в обиду тебе будь сказано, Франсуа. Но ты сам понимаешь, что если Мэри понесет от него, а он поторопится к своей Бретонке, то Мария Английская станет регентшей. А тогда… Я в Англии, Маргарет в Шотландии, а Мэри во Франции… Да мы заставим плясать всю Европу!..

Чарльз больше не вмешивался, думая только о том, как бы найти предлог, чтобы улизнуть на встречу с венецианским послом.

– За Мэри надо послать немедленно, – говорил Генрих. – Конечно, ее нельзя вот так сразу посвящать в наши планы, особенно когда все еще не обговорено, но привести ее следует как можно скорее.

Томас Вулси и Брэндон быстро переглянулись. Оба подумали об одном и том же. Еще год назад Генрих значительно увеличил сумму на содержание принцессы. Но они выяснили, что леди Мэри занялась самостоятельной коммерцией и сумела создать себе вполне сносные условия. Брэндон к тому же наладил контакт с неким промышленником из Саффолкшира Джоном Пейкоком, свел его с Вулси и тот, поняв, что Пейкок помогает Мэри, предоставил ему льготы в торговле с Нидерландами, дабы торговец обеспечил принцессе надлежащее содержание. Сумму же, выделенную для сестры Генрихом, Вулси с Брэндоном преспокойно поделили пополам, положив в собственные карманы. И если это откроется… Значит, чтобы все уладить, за Мэри следует поехать кому-то из доверенных лиц. Если не кому-то из них двоих. А так как Вулси, обремененный государственными заботами, не может себе это позволить, то остается только Чарльз Брэндон.

И еще Чарльз подумал, что если сейчас под тем предлогом, что ему надо собраться в дорогу, он покинет Лондон, то успеет на встречу с сеньором Себастьяно в Гринвиче.

Но когда он выразил готовность отправиться за принцессой, Генрих обиженно поджал губы, стал ворчать: дескать, его, конечно, восхищает такое рвение, однако ему будет очень недоставать Чарльза. Хотя… Король подавил вздох.

– Что ж, возможно, ты прав. Мэри, наверное, дуется на меня за столь долгую ссылку, и только ты сумеешь расположить ее ко мне, заставить забыть обиды. Да и она будет рада тебе. Когда ты готов начать сборы?

– С вашего позволения, прямо сейчас же.

Довольный Генрих похлопал его по руке и повернулся к Лонгвилю.

– Видишь, Франсуа, какие у меня верные подданные. Ради исполнения моего желания готовы сорваться с места.

Брэндон повернулся к герцогу, вскинув бровь, сделал игриво-насмешливую мину. Француз ответил ему тем же.

– Что ж, с Богом, господин шталмейстер. Мой король в нетерпении, – сказал он.

– Уже бегу, – поднялся Брэндон.

– Даю тебе неограниченные полномочия, – крикнул ему вдогонку король. – Принцесса, моя сестра, должна прибыть с подобающим ей блеском.

Перепрыгивая через ступеньки, Брэндон сбежал по лестнице, пересек двор, скользнул легкой тенью в Ворота Изменников.

– А теперь налегай на весла, Хью! До полуночи, мы должны быть в Гринвиче.


Часы только пробили двенадцать, когда лодка с Брэндоном пришвартовалась у каменной пристани Гринвичского парка. В кромешной тьме, закутавшись в плащ, Чарльз Брэндон обошел дворцовые постройки, торопясь к указанному месту. От талого снега его башмаки промокли насквозь. Голые деревья черными тенями проступали в ночном сумраке, тропинка петляла между ними. Пройдя через заросли кустарника, Брэндон оказался возле искусственного грота в стене. Перед ним белел еще пустой бассейн фонтана. Античная статуя в его центре, выполненная в модном итальянском стиле, казалась призраком, не менее призрачным выглядел силуэт Себастьяно Джустиниани за ней. Он был в белом плаще.

«Дурак. Нашел, что надеть для ночной прогулки», – подумал Брэндон.

Вслух же лишь извинился за опоздание, но не удержался полюбопытствовать, отчего это блистательный посол Венеции решил вырядиться в привидение, которое является в полночь.

– Но ведь снег еще не сошел, – удивился сеньор Себастьяно. – Я думал, так будет лучше.

«Дурак», – вновь подумал Брэндон.

Было удивительно тихо. Они шептались в тени грота, и Брэндон даже шикнул на Себастьяно, когда тот довольно засмеялся, выслушав рассказ Брэндона о том, что сказал сегодня король по поводу Венеции и турецких нападок.

– Ради Бога тише, сеньор! Здесь и деревья могут подслушивать.

Он нервно огляделся. Показалось ему или нет, что он слышит где-то голоса?

– Итак, сеньор Себастьяно, мне кажется, я честно заработал свое золото.

– Si. Вы правы, господин шталмейстер. Мне будет о чем написать дожу Венеции.

Он развязал тесемки своей сумки, и в руку Брэндона с приятным, мелодичным звоном перекочевал увесистый мешочек. Брэндон с удовольствием подкинул его на ладони. Но тут он заметил, что из сумки венецианца высунулся свернутый трубочкой свиток.

– Ого, сеньор! Вы торопите события, и послание, как я погляжу, уже готово.

Себастьяно Джустиниани некоторое время молчал. Он понял, что у него появился шанс затеять свою игру, вбив клин между двумя фаворитами Генриха Английского – Брэндоном и Вулси. И он не преминул им воспользоваться.

– Ошибаетесь, сеньор. Это не мое письмо, а всего лишь послание от канцлера его величества к моему дожу с заверениями лояльности и обещаниями и в дальнейшем настраивать короля Генриха на союз с республикой Святого Марка.

У Брэндона пересохли губы. Итак, Вулси, этот любезный простолюдин, возвысившийся благодаря королю, ведет свою игру за монаршей спиной! Он ищет поддержки на юге, в Венеции. В Венеции, которая вновь вошла в милость у папского двора и, поговаривают, имеет как никогда вес в Ватикане. Выходит, правдивы слухи о том, что «мясницкая дворняжка» Вулси добивается кардинальской мантии. Ах, заполучить бы это письмо…

Брэндон еще раз подкинул на руке кошелек. Теперь его звон показался ему печальным.

– Любезный Себастьяно, я готов вернуть вам эти деньги в обмен на послание его преосвященства Вулси.

Посол вскинул подбородок. Он был доволен, что сможет вернуть деньги республике.

– Хорошо. Сегодня в полдень я пришлю вам копию письма канцлера.

Но едва он протянул руку, Брэндон убрал кошелек.

– Это не то, что мне нужно, сеньор. Мне неважно, о чем пишет дожу Венеции Вулси. Важно само письмо, с подписью и печатью. Ведь для вас будет вполне достаточно, если вы сообщите своему правителю его содержание. А печать Вулси не так и важна в Венеции.

Какое-то время посол размышлял.

– Нет, – наконец сказал он. – Это недостаточная плата за письмо канцлера.

Брэндон даже скрипнул зубами. У него не было сейчас возможности достать столько золота, чтобы это удовлетворило Джустиниани. А венецианец не станет ждать, отправит почту с ближайшим курьером. Хотя, вероятно, Брэндон и сможет выкроить кое-что из тех денег, которые он получит на доставку ко двору принцессы Мэри. И тут его осенило.

– А если я верну вам золото, но добавлю к нему еще и информацию?.. Ценную информацию, которая заинтересует дожа?

Глаза посла сверкнули во мраке.

– Все зависит от ценности вашего сообщения.

Посол высунул наполовину свиток, выжидающе глядя на Чарльза.

Брэндон облегченно улыбнулся.

– Вас крайне заинтересует то, что я скажу. Ведь не далее как сегодня вы беспокоились насчет предстоящего брачного союза Мэри Тюдор и Карла Кастильского. Могу вас уверить, что союз не состоится.

– Во имя Бога, почему? На каком основании? – хрипло выкрикнул Джустиниани.

И тогда Брэндон выложил свой последний козырь, сообщив о решении Генриха выдать сестру за Людовика Валуа.

Венецианец едва не приплясывал от удовольствия. Франция сейчас союзница его республики, и если будет заключен союз Англии и Людовика… Это же определенно разрыв с Испанией и Австрией! Это ведь изменение политики всей Европы!..

– Письмо! – напомнил Брэндон. На этот раз Джустиниани не возражал.

Не успел Брэндон засунуть свиток за пазуху, как его вновь что-то насторожило. Где-то рядом скрипнул гравий, хрустнула ветка. Он оглянулся и увидел за голыми кустами силуэты нескольких стремительно приближающихся людей. На одном из них блеснула золотая цепь.

– Брысь отсюда! – бесцеремонно оттолкнул он посла. Венецианец, круша кусты, кинулся прочь, и Брэндон вышел навстречу этим людям.

Это были его недруги – герцог Бекингем, его брат Уилтшир, лорд Маунтджой, лорд Ловел. Все со свитой. И то, что они появились здесь, означало, что кто-то из его слуг расслышал о встрече и донес на него. Кто? Неважно. По крайней мере сейчас. Его враги перед ним, и они стали свидетелями того, что он тайно встречается с послом Венеции. Однако у Брэндона было оружие против главного врага – Бекингема. Он давно его приберегал, чтобы одержать верх, если Бекингем первый нанесет удар. Этим оружием была тайна Эдуарда Стаффорда, герцога Бекингема. И только на это Брэндон рассчитывал, когда смело загородил им дорогу.

– Ого, джентльмены, какое блестящее общество! И в столь поздний час. Что заставило вас покинуть теплые постели и бродить в полночь по талому снегу?

– Этот вопрос и мы хотели задать вам, сэр, – заговорил Бекингем. – Кажется, вы были с сеньором Джустиниани. Ведь это его роскошный белый плащ мелькнул за кустами?

– Совершенно верно. У меня была назначена тайная встреча с венецианским посланником.

В темноте лицо герцога было почти не различить, но в его голосе явно звучало злорадство.

– И что же столь секретное вы сообщили нашему гостю, что не осмелились встречаться с ним во дворце?

– Почему вы решили, будто я что-то сообщал Джустиниани? Как раз наоборот – именно сеньор Себастьяно поведал мне кое-какие новости. Относительно вас, милорд.

– Меня?

Они стояли полукругом вокруг Чарльза. Казалось, малейшего знака Бекингема будет достаточно, чтобы схватить его. И Брэндон, скрывая беспокойство, с нарочитой непринужденностью скрестил руки на груди.

– Да, мы говорили исключительно о вас. И о всяких предсказаниях. Венецианский посол – человек суеверный и крайне заинтересованный в дружбе с Тюдорами. Ведь Генрих – друг Венеции, не так ли? А тут наш суеверный сеньор Себастьяно услышал предсказание одного вашего протеже… Человека незаурядного, аббата монастыря картезианцев в Хентоне, который…

Бекингем быстро шагнул вперед и, сжав локоть Брэндона, торопливо отвел его в сторону. Чарльз резко вырвал руку. Он был выше Бекингема и спокойно смотрел на него сверху вниз. Он слышал, как взволнованно дышит герцог, и позволил себе улыбнуться в темноте. Да, Бекингему было чего бояться. Аббат, о котором Брэндон упомянул, некий преподобный Николас Хопкинс, пророчествовал, что у Генриха VIII и Катерины никогда не будет детей, и Бекингем должен заручиться поддержкой масс, ибо именно он, потомок более старых, чем Тюдоры, династий, унаследует трон. Бекингем же всячески потворствовал Хопкинсу, прислушивался к его речам. А это уже государственная измена.

– Довольно щекотливое пророчество, не так ли, милорд? – заметил негромко Брэндон. Он понимал, что ведет опасную игру: Бекингем был значительной личностью при дворе. Но Чарльз специально говорил негромко, не желая устраивать скандал раньше времени, ведь Генрих все еще доверял Бекингему, да и королева ему покровительствовала. И все же герцога не мешало поставить на место.

За ними раздался взволнованный голос брата Бекингема:

– В чем дело, Эдвард?

– Подожди немного, – махнул рукой герцог. Он тяжело дышал, грудь вздымалась так, что даже в темноте стали заметны скользящие блики на его цепи. – Король не поверит вам, Чарльз, – наконец выдохнул Бекингем.

– Не поверит? Бога ради, я ведь не занимаюсь предсказаниями, чтобы его величество верил или не верил мне. Хотя наш Хэл – человек суеверный… Может и заинтересоваться, если, конечно, до него что-то дойдет. Но Джустиниани не болтлив, даже мне сообщил это по секрету. Я же заверил его, что слухи могут быть необоснованными.

Он умолк, давая Бекингему время поразмыслить и сообразить, что Брэндон не станет доносить на него, пока тот его не вынудит. А если вынудит… Бекингему совсем не улыбалось, чтобы король начал расследование. И он понял, что Брэндон будет молчать, если он сам оставит его в покое.

– Идемте, милорды, – повернулся он к своим спутникам. – Боюсь, что вышло досадное недоразумение и мы вмешались не в свое дело. Брэндон встречался с послом Венеции по поручению нашего короля, и лучше, если мы будем молчать о том, что помешали их свиданию.

Все недоуменно переглянулись, но покорно последовали за удалявшимся герцогом.

Брэндон шел за ними, немного поотстав. Но на подходе к замку он замедлил шаг и немного постоял, справляясь с волнением. Сегодня он мог бы погубить себя, и все же этот день нельзя назвать неудачным. Он отвел от себя подозрение, обезоружил Бекингема, да так, что некоторое время может не опасаться его нападок. Он прошел по краю пропасти и не оступился. А главное, получил еще одно обезопасившее его средство – письмо Вулси. Теперь он защищен как от недруга, так и от союзника.

Где-то вдали выла собака, капало с крыш. За высокими окнами мелькнул и растаял свет. Брэндон мог идти к себе, но постоял еще немного, облокотясь о каменного льва у подножия ступеней крыльца и прикрыв глаза. Он был почти счастлив и одновременно чувствовал усталость. Да, жизнь при дворе – нелегкая штука. Но все-таки это именно то, чего он желал для себя, – риск и победа. Без этого жизнь казалась бы пресной.

Он улыбнулся в темноте. Что теперь? У него даже мелькнула мысль, не воспользоваться ли открытой дверью в спальню Нэнси Керью? Опустить усталую голову на ее нежное плечо, отвлечься? Нет. Он слишком утомлен. А завтра предстоит поездка за принцессой, новые сборы, хлопоты. Ему лучше пойти к себе и выспаться как следует. Впереди у него столько дел.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46

Поделиться ссылкой на выделенное