Дэн Симмонс.

Темная игра смерти. Том 2

(страница 4 из 41)

скачать книгу бесплатно

   Мы миновали Пенн-стрит, когда два фургона торгового вида выехали на середину улицы и перегородили нам дорогу. Я заставила Энн свернуть на левый тротуар и проскочить мимо. Из фургонов высыпало несколько человек, потрясая оружием, но тут же их внимание отвлек парень, который, повинуясь моему приказу, развернулся и стал палить из револьвера в своих напарников.
   Все это была какая-то неразбериха. Если они приехали арестовывать цветных бездельников, пусть бы и занимались этим, оставив в покое двух пожилых белых леди.
   Мы добрались до Рыночной площади, где, несмотря на темноту, я разглядела силуэт бронзового солдата-янки, высившегося на своем постаменте. Еще в первый наш выезд Энн сообщила мне, что гранитная глыба была привезена из Геттисберга. Я вспомнила: ведь генерал Ли отступал под дождем, он потерпел поражение, но не был повержен, с ним в целости и сохранности остались честь и гордость конфедератов. И это воспоминание тоже наполнило меня гордостью и заставило более оптимистично взглянуть на ситуацию – поле боя я покидала временно, сдаваться я не собиралась.
   Нам навстречу, мигая маяками, с воем проносились пожарные машины, полицейские автомобили. А позади, набирая скорость, нас догонял один из фургонов и седан темного цвета. Я обернулась. На крышах машин крутились мигалки.
   – Поворачивай налево, – распорядилась я.
   Энн круто развернулась, и я достаточно близко увидела лицо шофера пожарной машины. Закрыв глаза, я нашла в себе силы и послала приказ. Пожарная машина заскрежетала тормозами, крутанулась вокруг площади, перескочила через трамвайные рельсы и врезалась в догонявший нас фургон. Тот опрокинулся и замер колесами вверх. Я успела заметить, как темный седан метнулся в сторону, чтобы объехать красную пожарную машину, перегородившую площадь, но мы уже неслись прочь от этого «случайного» дорожного происшествия.
   Труднее всего было заставить Энн ехать со скоростью тридцать миль в час. Пришлось собрать всю свою волю, чтобы она вела машину так, как мне нужно. На самом же деле именно ее глазами я видела проносившиеся мимо дома, ее ушами слышала шум моторов и замечала, как разъезжаются в разные стороны редкие встречные машины.
   Улицы Джермантауна не были приспособлены для езды на «де Сото» выпуска 1953 года со скоростью восемьдесят пять миль в час. Из переулка вслед за нами вынырнула зеленая машина. Над головой время от времени раздавался рев вертолета. Я заставила Энн круто свернуть в сторону и увеличить скорость. Внезапно по правому заднему стеклу пошли трещины, и оно с грохотом обрушилось внутрь салона. Обернувшись, я успела заметить две дыры размером с мой кулак.
   Когда мы приближались к Горной улице, на тротуаре появился негр без пальто, который брел, качаясь из стороны в сторону. Перед самым носом зеленой машины он вдруг выскочил на проезжую часть и бросился под колеса.
Я увидела в зеркальце заднего вида, как машину занесло вправо, она врезалась в бордюр, перевернулась в воздухе и въехала в стеклянную витрину «Макдоналдса».
   Я порылась в ящике для перчаток в надежде найти карту Филадельфии, ни на мгновение не выпуская из-под контроля Энн. Мне нужно было выбраться на скоростное шоссе, чтобы покинуть этот кошмарный город, и, хотя нам то и дело попадались дорожные указатели, я понятия не имела, какую дорогу выбрать.
   Через разбитое стекло в машину врывался страшный шум двигателей низко нависшего над нами огромного вертолета. В свете проносившихся мимо фонарей я даже различила пилота в глубине кабины и мужчину в бейсбольной кепке, высунувшегося из окна. На губах его играла маниакальная улыбка, он что-то держал в руках.
   Я заставила Энн свернуть вправо на уходившую вверх эстакаду. Левое колесо «де Сото» забуксовало на мягкой обочине, и в течение нескольких секунд я была полностью поглощена тем, чтобы пробудить к жизни заглохший мотор и спасти нас от катастрофы.
   Пока мы совершали объезд бесконечной развязки, вертолет продолжал реветь у нас над головами. На долю секунды на левой щеке Энн появилась красная точка. Я тут же заставила ее выжать акселератор до упора, и старая машина рванула вперед. Точка исчезла, но что-то врезалось в левую часть заднего бампера.
   Нас вынесло на высокий мост через реку. Мне совершенно не нужен был мост, мне нужна была скоростная автострада.
   Вертолет теперь летел так низко, что, казалось, он вот-вот сядет на крышу машины и раздавит нас своей тушей. На мгновение красный свет ослепил меня, и я заставила Энн вильнуть влево и прижаться к «фольксвагену», используя его в качестве прикрытия. Водитель «фольксвагена» внезапно упал на руль, а его машина на скорости врезалась в перила правого ограждения моста. Вертолет переместился еще ниже, умудряясь маневрировать на бешеной скорости.
   Мост кончился. Энн резко свернула влево, и мы вылетели на автостраду, едва не врезавшись в огромный фургон, который непрерывно сигналил нам. Указатель впереди сообщал, что мы въезжаем на федеральную дорогу. В разные стороны от нее шли четыре пустых ответвления, освещенные ртутными лампами. Вертолет пронесся над «де Сото», ослепив нас красными и зелеными огнями, сделал круг и завис в ста ярдах впереди. На таком открытом пространстве мы представляли для него слишком легкую добычу, как металлические утки в конце длинного тира.
   Машина взвизгнула тормозами, закрутилась на месте, и мы вылетели на узкую, без всяких указателей дорогу. Она вела на юго-восток, вниз под эстакаду, обозначенную на карте как скоростное шоссе. Дорога – это слишком громко сказано, скорее она напоминала посыпанную гравием широкую колею. Фары нашей машины выхватывали из темноты железобетонные опоры эстакады. Платье и свитер Энн пропитались потом, я обратила внимание на весьма странное выражение ее лица. Вертолет по-прежнему не покидал нас, он как фантом возник над железнодорожным полотном, идущим параллельно шоссе. Мелькавшие мимо опоры усиливали ощущение скорости. Наш древний спидометр заклинило на отметке сто миль в час.
   Впереди гравиевая дорога обрывалась, а вверху раскинулась целая сеть автомобильных развязок, поддерживаемая колоннами и опорами. Мы оказались в настоящем железобетонном лесу.
   Я следила за тем, чтобы Энн не нажимала на тормоз, и мы проехали расстояние с половину футбольного поля, подняв облако пыли, которое скрыло нас из виду. Когда пыль осела, наша машина остановилась менее чем в ярде от огромной опоры размером с небольшой домик. Осторожно объехав ее, мы вынырнули из-под одного моста и тут же нырнули под укрытие другого. Развязка вверху состояла по меньшей мере из пятнадцати дорог. Я заставила Энн проехать еще ярдов пятьдесят и притормозить у бетонного островка. Она выключила двигатель и фары – мне необходимо было отдохнуть.
   Мы были как мыши, загнанные в какой-то причудливый храм. Огромные колонны вздымались здесь на высоту пятьдесят футов, а дальше – на восемьдесят и еще выше у основания трех мостов, перекинутых через темные воды реки Шилкил. Вокруг царила полная тишина, если не считать приглушенного гула моторов над головой да свистков поезда. Я досчитала до трехсот, и только после этого у меня появилась надежда, что вертолет потерял нас из виду.
   Но я ошиблась в своих расчетах. Адская машина зависла под самым высоким мостом, прорезав пространство перед собой лучом прожектора. Вертолет летел очень медленно, чтобы лопасти винта не приближались к платформам и опорам, а фюзеляж его разворачивался то влево, то вправо, как голова осторожного кота.
   Луч прожектора обнаружил нашу машину и безжалостно замер, пригвоздив нас к месту. Я мысленно приказала Энн выбраться из машины, и она как-то неуклюже пристроила винтовку на крыше «де Сото».
   Велев ей выстрелить, я сразу поняла свою ошибку – вертолет находился пока на недоступном расстоянии.
   Отдача от выстрела отбросила Энн назад, винтовка взлетела в воздух и обрушилась на нее сверху. Когда пуля, выпущенная из вертолета, врезалась в ветровое стекло нашей машины, отчего оно разлетелось на мельчайшие осколки, я уже лежала на полу «де Сото», прикрыв голову руками.
   Энн удалось подняться, доковылять до машины и левой рукой включить зажигание. Правая рука у нее уже ни на что не годилась и висела плетью. Мы помчались прямо под брюхом вертолета, как доведенные до отчаяния мыши, шныряющие между лапами разъяренного кота, вверх по гравиевой дороге к темному мосту, немного отдалившись от берега реки.
   Вертолет следовал за нами, но голые деревья вдоль обочины как-то защищали нас. Машина взлетела на холм, справа остались изгибающиеся к югу скоростные шоссе, слева оказались железная дорога и река. Выбора у нас не было: вертолет висел прямо над нами, деревья здесь росли слишком редко, чтобы за ними можно было укрыться, а «де Сото» не мог преодолеть крутой спуск вниз, где в сотне ярдов виднелась автострада.
   Мы свернули влево и ринулись к темному мосту. Перед ним машина резко затормозила. Это был железнодорожный мост, к тому же очень старый. По обеим его сторонам тянулось низкое каменное и металлическое ограждение, узкоколейка с прогнившими шпалами и ржавыми рельсами висела в темноте над водой.
   Нам не стоило туда ехать. Дорога была слишком узкой, слишком открытой, и, учитывая помехи, двигаться по ней можно было только на малой скорости.
   Мы простояли на месте не более двадцати секунд, но этого оказалось достаточно. Вверху раздался оглушительный рев, сопровождаемый тучами пыли, и я пригнула голову, когда тяжелая масса закрыла собой все небо. Почти одновременно на приборной доске и руле появились пять дырок. Выстрелы продырявили тело Энн Бишоп, она несколько раз дернулась, и все было кончено.
   Я открыла дверь и бросилась вон из машины. Одна из тапочек соскочила с ноги и откатилась в заросли кустарника. Халат и ночная сорочка раздулись, как паруса, от того урагана, который устроили лопасти вертолета. Он пролетел почти над моей головой и исчез за линией холмов.
   Я поковыляла по деревянным шпалам прочь от моста. За холмами, в отраженном свете скоростной автострады, я различила темный массив парка Феермаунт. Энн рассказывала мне, что этот самый большой городской парк в мире занимает более четырех тысяч акров и тянется вдоль реки. Если бы мне удалось до него добраться…
   Вертолет начал подниматься над макушками деревьев, как паук, карабкающийся вверх по своей паутине. Плавно спустившись, он начал приближаться ко мне. Я увидела, что из бокового окна потянулся тонкий красный лучик, рассекавший пыльный воздух.
   Повернувшись, я поплелась обратно к мосту, к брошенной машине Энн. Это было именно то, чего они хотели от меня.
   Сквозь кустарник вниз к берегу вела крутая тропа. Я свернула на нее, поскользнулась, потеряла вторую тапку и тяжело рухнула на холодную сырую землю. Вертолет проревел надо мной, завис на высоте пятидесяти футов над рекой и принялся ощупывать прожектором берег. Спотыкаясь, я начала снова спускаться, потом упала и футов двадцать катилась вниз, чувствуя, как ветви деревьев и кустарник обдирают мне кожу.
   Прожектор вновь отыскал меня, и я зажмурилась от его ослепительного света. О, если бы мне удалось использовать пилота!..
   И тут пуля вонзилась в подол моего халата. Я упала на четвереньки и поползла вдоль склона. Вертолет не отставал.
   Нет, там была не Нина. Тогда кто же? Я спряталась за трухлявым бревном и разрыдалась. Две пули подряд вонзились в дерево. Я постаралась свернуться в тугой комок. Голова ужасно болела, халат и ночная рубашка были в грязи.
   Вертолет висел надо мною рядом с мостом и вращался вокруг собственной оси. Подняв голову, я сосредоточила все свое внимание на этой дьявольской машине и ее пассажирах и, преодолевая нестерпимую головную боль, направила туда луч своей воли с небывалой ранее решимостью.
   Все безрезультатно. В кабине находились двое мужчин. Пилот был нейтралом, а другой сам обладал Способностью… Нет, это был не Вилли, хотя такой же сильный и кровожадный. Не зная и не видя его, я не могла оспорить его Способность настолько, чтобы использовать его. Он же вполне мог меня убить.
   Я поползла дальше к каменной арке опоры, которая виднелась в двадцати футах впереди. Пуля вгрызлась в землю в десяти дюймах от моей руки. Пятясь назад, я попробовала вернуться на узкую тропу в кустарнике, и следующая пуля едва не попала мне в пятку.
   Я припала к земле, прислонилась спиной к бревну и закрыла глаза. Пуля прошила трухлявое дерево рядом с моим позвоночником. Еще одна, разбрызгивая грязь, угодила между ног. И все-таки я доползла до машины.
   Энн получила четыре пули. Одна попала ей в желудок и прошла насквозь, другая сломала ребро и руку, третья задела правое легкое и застряла под лопаткой, а четвертой был срезан язык и выбита большая часть зубов. Да, Энн была мертва, но она мне еще нужна. Чтобы использовать ее, я должна была претерпеть всю боль, обрушившуюся на нее. Стоило поставить какой-нибудь заслон, и она бы ускользнула от меня. Но я еще не могла позволить ей умереть. У меня оставалась для нее последняя задача.
   Зажигание было включено, машина стояла на нейтральной передаче. Для того чтобы привести ее в движение, Энн нужно было просунуть голову сквозь разбитый руль и остатками зубов повернуть переключатель скоростей. Тормоз она сняла, следуя многолетней привычке, – с этой целью я использовала ее колено.
   Зрение она утратила, но, зажмурившись, силой собственной воли я заставила его вернуться. Обломки кости, торчавшие из правой скулы, заслоняли ей обзор. Хотя это не имело значения. Она положила свои изуродованные руки на обшитый пластиком руль.
   Я открыла глаза. Красная точка плясала на засохшей траве рядом со мной, вот она нашла мою руку и переместилась мне на лицо. Трухлявое бревно разлетелось в мелкие щепки. Моргнув, я постаралась отогнать надоедливое пятно.
   Даже сквозь рев вертолета было слышно, как заработал двигатель «де Сото», и машина рванула вперед через ограждение. Я подняла глаза как раз в тот момент, когда две фары взметнулись вверх, а потом нырнули вниз, и «де Сото» 1953 года выпуска почти вертикально начал падать с обрыва.
   Пилот был умен, очень умен. Вероятно, боковым зрением он успел что-то заметить и среагировал почти мгновенно. Мотор вертолета взревел, и фюзеляж круто нырнул вперед, разворачиваясь к открытому пространству реки. Падавшая машина Энн задела лишь край лопасти винта.
   Но этого было достаточно. Красная точка исчезла из виду, раздался чудовищный скрежет металла. Вся вращательная энергия винта вертолета словно передалась фюзеляжу, его развернуло несколько раз, и, наконец, машина врезалась в каменную арку железнодорожного моста.
   Вертолет не загорелся и не взорвался. Груда искореженной стали, пластика и алюминия безмолвно рухнула в реку, с плеском исчезнув под водой не далее чем в десяти футах от того места, где только что исчез «де Сото».
   Течение было очень сильным. Еще несколько секунд прожектор вертолета продолжал гореть. Я следила, как мертвая машина погружается все глубже и глубже, относимая вниз по реке с такой скоростью, что даже трудно себе представить. Затем свет погас, и темные воды сомкнулись над корпусом, как грязный саван.
   Силы мои были на исходе, и мне потребовалось, по меньшей мере, полчаса, прежде чем я смогла встать.
   Вокруг повисла тишина, нарушаемая лишь слабым плеском реки и отдаленным монотонным гулом невидимой автострады.
   Спустя некоторое время я отряхнула со своей сорочки приставшие ветки и пыль, потуже затянула пояс халата и начала медленно взбираться вверх по тропе.


 //-- Филадельфия --// 
 //-- Четверг, 1 января 1981 г. --// 
   За час до завтрака детям позволили выйти из дому поиграть. Утро было холодным, но ясным, солнце медленно поднималось над деревьями, словно цеплявшимися за него своими голыми ветками. Трое ребятишек, смеясь, бегали по длинному склону, который вел к лесу и дальше, к реке. Старшей, Таре, всего три недели назад исполнилось восемь лет. Элисон было шесть. Рыжему Джастину должно исполниться пять в апреле.
   Их смех и крики отдавались эхом от поросшего лесом холма. Когда из-за деревьев появилась старая леди и направилась к ним, все трое замерли.
   – Почему вы до сих пор в халате? – поинтересовалась Элисон.
   Женщина остановилась и улыбнулась.
   – О, сегодня такое солнечное утро, что мне захотелось пройтись, прежде чем одеться, – проскрипела она странным голосом.
   Дети понимающе закивали. Им часто хотелось поиграть на улице в пижамах.
   – А почему у вас нет зубов? – осведомился Джастин.
   – Замолчи, – поспешно оборвала его Тара. Джастин опустил глаза, переминаясь с ноги на ногу.
   – Где вы живете? – спросила старуха.
   – Мы живем в замке. – Элисон указала на высокое старинное здание из серого камня, стоявшее на холме. Вокруг него простирались сотни акров парковых угодий. Узкая полоска асфальта вилась вдоль склона, уходя в лес.
   – Наш папа помощник лесничего, – пропела Тара.
   – Правда? – снова улыбнулась незнакомка. – Ваши родители сейчас дома?
   – Папа еще спит, – сказала Элисон. – Они с мамой вчера поздно легли после новогоднего вечера. Мама проснулась, но у нее болит голова, и она отдыхает перед тем, как готовить завтрак.
   – У нас будут французские тосты, – сообщил Джастин.
   – И мы будем смотреть Парад Роз, – добавила Тара. Женщина улыбнулась и глянула на дом. Десны у нее были бледно-розового цвета.
   – Хотите покажу, как я умею кувыркаться? – Джастин схватил ее за руку.
   – Умеешь кувыркаться? – переспросила она. – Конечно же хочу.
   Малыш расстегнул куртку, встал на колени и неуклюже перевернулся вперед, упав на спину и подняв кроссовками грязные брызги.
   – Видели?
   – Браво! – Пожилая леди захлопала в ладоши и снова пристально взглянула на дом.
   – Я – Тара, – сообщила старшая девочка. – Это – Элисон. А Джастин еще ребенок.
   – Я не ребенок! – заявил Джастин.
   – Нет, ребенок, – возразила Тара. – Ты младше всех, поэтому ты – ребенок. Мама так говорит.
   Джастин сердито нахмурился и снова взял за руку пожилую леди.
   – Вы хорошая, – сообщил он.
   Та небрежно погладила его по голове свободной рукой.
   – А у вас есть машина? – поинтересовалась незнакомка.
   – Конечно, – ответила Элисон. – У нас есть «Бронко» и «Синий овал».
   – Синий овал? – Старуха удивленно подняла брови.
   – Она имеет в виду синий «вольво», – пояснила Тара, качая головой. – Это Джастин его так называет, а теперь и папа с мамой. Они считают, что это смешно. – И она состроила гримасу.
   – А кто-нибудь еще в доме есть?
   – Да, – откликнулся Джастин. – Должна была приехать тетя Кэрол, но она вместо этого поехала в какое-то другое место. А папа сказал, что слава богу, от нее только одни хлопоты…
   – Тихо ты! – снова оборвала мальчика Тара и хлопнула его по руке.
   Джастин спрятался за спину леди в халате.
   – Вам, наверное, скучно одним в замке? – предположила та. – А вы не боитесь грабителей или каких-нибудь нехороших людей?
   – Нет. – Элисон бросила камень в сторону отдаленных деревьев. – Папа говорит, что парк – это самое безопасное место для детей во всем городе.
   Джастин заглянул в лицо незнакомке.
   – А что у вас с глазом?
   – У меня болела голова, дорогой, – пояснила она и провела дрожащей рукой по лбу.
   – Как у мамы, – кивнула Тара. – Вы тоже вчера ходили на новогоднюю вечеринку?
   Старуха обнажила десны и снова посмотрела на дом.
   – Помощник лесничего – это звучит очень важно, – промолвила она.
   – Да, – согласилась Тара.
   Ее брат и сестра уже утратили интерес к разговору и убежали играть в пятнашки.
   – У твоего отца есть что-нибудь, чтобы защищать парк от плохих людей? Что-нибудь вроде пистолета?
   – Конечно же, у него есть, – бодро отозвалась девочка. – Но нам не разрешают с ним играть. Он держит его на полке в шкафу. А в столе у него еще лежат патроны в синей и желтой коробках.
   Дети снова обступили незнакомку, прервав свою игру.
   – А хотите, я вам спою? – предложила Элисон, отдышавшись.
   – Конечно, дорогая.
   Скрестив ноги, дети уселись на траву. За их спинами оранжевое солнце наконец выпуталось из обрывков утреннего тумана и, отделившись от ветвей, выплыло в холодное лазурное небо.
   Элисон выпрямилась, сложила руки и пропела три куплета «Хей, Джуд» группы «Битлз». Каждая нотка, каждый звук звучали так же чисто и пронзительно, как иней на траве, сверкавший в щедром утреннем свете. Закончив, она улыбнулась, и дети замерли в тишине.
   На глазах старухи выступили слезы.
   – А теперь я бы очень хотела познакомиться с вашими родителями, – тихо промолвила она.
   Элисон взяла ее за одну руку, Джастин – за другую, а Тара двинулась вперед, указывая дорогу. Когда они дошли до мощенной плитами дорожки, старуха вдруг поднесла руку к виску и отвернулась.
   – Вы не пойдете? – спросила Тара.
   – Возможно, позже, – странным голосом ответила женщина. – У меня вдруг страшно разболелась голова. Может, завтра.
   Под взглядами детей она сделала несколько неуверенных шагов в сторону от дома, слабо вскрикнула и упала на замерзшую клумбу. Они подбежали к ней, Джастин потряс ее за плечо. Лицо старухи посерело и исказилось в страшной гримасе. Левый глаз полностью закрылся, в правом виднелся лишь белок. Она тяжело дышала, высунув язык, как собака. С подбородка свисала длинная струйка слюны.
   – Она умерла? – с придыханием, шепотом спросил Джастин.
   Тара закусила губу.
   – Нет. Не думаю. Не знаю. Пойду позову папу. – Она повернулась и бросилась бегом к дому.
   Элисон секунду помешкала и тоже побежала вслед за старшей сестрой.
   Джастин опустился на колени и приподнял руку пожилой леди. Та была холодна как лед.
   Когда из дома на холме появились взрослые, они увидели, что их сын стоит на коленях на клумбе, гладит руку старухи в розовом халате и повторяет:
   – Не умирай, добрая тетя. Пожалуйста, не умирай.




   Очнувшись, наступленье мрака,
   А не рассвет я ощутил.
 Джерард Мэнли Хопкинс




 //-- Дотан, штат Алабама --// 
 //-- Среда, 1 апреля 1981 г. --// 
   Всемирный Библейский центр в пяти милях к югу от Дотана состоял из двадцати трех белоснежных зданий, раскинувшихся более чем на ста шестидесяти акрах. Молитвенный дворец находился в огромном здании из гранита и стекла. Полы повсюду были устланы коврами. Амфитеатр одновременно вмещал шесть тысяч правоверных, которые могли с полным комфортом предаваться духовному совершенствованию в помещениях, оснащенных кондиционерами. Каждый золотой кирпич на бульваре Вероисповедания олицетворял пожертвование в пять тысяч долларов, серебряный – в одну тысячу и белый – в пятьсот долларов. Прибывая по воздуху, иногда в одном из трех вертолетов центра, гости взирали сверху на бульвар, напоминавший огромную белую челюсть, с вкраплениями золотых и серебряных коронок. С каждым годом оскал становился все шире и приобретал все больше золотых зубов.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41

Поделиться ссылкой на выделенное