Дэн Симмонс.

Илион

(страница 5 из 53)

скачать книгу бесплатно

   Белорукая богиня делает три стремительных шага вперед; в этот миг она похожа на атакующего хищника или на гроссмейстера, прорвавшего ослабленную оборону противника.
   – Да! В мире есть три города, которыми я дорожу: великий Аргос, Спарта, Микены, чьи улицы столь же широки и державны, как в твоей злосчастной Трое. Пожалуйста, можешь истреблять их в свое удовольствие, словно последний вандал. Я не скажу ни слова… Да и что толку? Сила на твоей стороне, господин мой. Однако не забывай, о Зевс: я тоже дочь хитроумного Крона и потому заслуживаю хоть немного почтения!
   – Я и не спорю, – отвечает Кронид, опускаясь на место.
   – Так давай уступим друг другу, – отзывается супруга медоточивым голоском. – Я послушаю тебя, ты меня; подадим добрый пример для меньших бессмертных! Поспеши, муж мой! На поле брани теперь затишье из-за идиотского перемирия. Постарайся, чтобы троянцы нарушили клятву и нанесли урон достославным ахейцам.
   Щеки Зевса пылают. Поерзав на престоле и прочистив горло, он отдает приказ Афине, разинувшей рот от нетерпения:
   – Ступай сейчас же на затихшее поле брани меж Троей и лагерем ахейцев. Проследи, чтобы троянцы нарушили клятву и нанесли урон достославным ахейцам.
   – И в пылу победы бросились на аргивян, – добавляет Гера.
   – И в пылу победы бросились на аргивян, – устало повторяет Громовержец.
   Полыхает квантовая вспышка, и Афина улетучивается. Царственный Кронид с супругой покидают ассамблею, и прочие боги тоже начинают расходиться, негромко переговариваясь между собой.
   Муза еле заметным движением пальца манит меня за собой и уводит прочь.

   – Итак, Хокенберри, – произносит богиня любви, откинувшись на устланном подушками ложе.
   Ослабленная гравитация подчеркивает прелесть ее роскошного, молочного, гладкого, точно шелк, тела.
   Из Великого Зала Собраний Муза привела меня в полутемный чертог, освещенный лишь догорающим канделябром и неким загадочным предметом, подозрительно смахивающим на экран компьютера.
   – Сними Шлем, – шепнула хозяйка.
   Я с облегчением повиновался, хоть меня и трясло при мысли о том, чтобы снова стать видимым.
   Тут вошла Афродита и возлегла на ложе.
   – Ступай, Мелета, я тебя позову, – кивнула она, и Муза скрылась за потайной дверью.
   Вот оно что! Мелета. Не одна из девяти, а одна из трех сестер, в которых верили прежде. Мелета отвечала за «упражнение», Мнема – за «запоминание», Аоиде же досталось…
   – Я видела тебя в Зале Богов, Хокенберри. – Голос Афродиты мгновенно пробуждает меня от ученой задумчивости. – Стоило мне подмигнуть владыке Зевсу, и от тебя не осталось бы даже приличной горстки пепла. Квит-медальон, как ты знаешь, спасает от чьих угодно глаз, но только не от моих.
Знаешь, почему ты здесь?
   Афродита – моя покровительница?! Так это она велела хозяйке… Ну и ну. Я-то думал, что девять лет, два месяца и восемнадцать дней ни единое божество, кроме Музы, и не догадывалось о моем существовании. Как себя повести? Преклонить колени? Пасть ниц?
   Я ограничиваюсь учтивым поклоном, стараясь не слишком пялиться на ее небесную красоту. На эти розовые груди, просвечивающие сквозь тонкий шелк, и мягкий изгиб живота, бросающий загадочные тени туда, где сходятся бедра. Вот зараза, вопрос уже вылетел из головы.
   – Нет, богиня, – выдавливаю из себя в конце концов.
   – Известно ли тебе, зачем профессор Хокенберри был избран для реинтеграции среди многих других? С какой целью все его рукописи сохранены в симплексе?
   – Нет, богиня.
   – Ты хоть имеешь представление о том, что такое симплекс, о жалкая тень смертного?
   «М-м-м, что-нибудь вроде герпеса?»
   – Нет, богиня.
   – Симплекс есть простой геометрический математический объект, упражнение логистики, обособленно свернутый треугольник или трапецоид, – поясняет она. – Только в сочетании с многочисленными измерениями и алгоритмами, определяющими новые воображаемые пространства, творя и отбрасывая вероятные области n-пространства, плоскости вытеснения становятся обязательными кривыми. Теперь-то понимаешь, Хокенберри? Ясно, как этот факт применим к квантовому пространству, времени, к войне там, внизу, или к твоей собственной участи?
   – Нет, богиня. – Мой голос дрожит. А что поделать?
   Тихо шелестят шелка; на миг поднимаю взгляд и замечаю изящное движение гладких бедер и нежных рук; самая обворожительная женщина в мире меняет позу, устраиваясь поудобнее.
   – Не важно. Несколько тысяч лет назад ты, а вернее, твой смертный прототип написал книгу. Помнишь, о чем?
   – Нет, богиня.
   – Повторишь еще раз, и я разорву тебя от промежности до макушки, а из кишок сошью новые подвязки. И это не поэтический образ. Теперь дошло?!
   Попробуйте поговорить, когда во рту не осталось слюны.
   – Да, богиня.
   И как мне удалось просипеть ответ?
   – Твой труд занял девятьсот тридцать пять страниц, посвященных одному-единственному слову – Menin. Сейчас-то вспомнил?
   – Нет, бо… боюсь, что я все забыл, госпожа Афродита, но уверен, что вы абсолютно правы.
   Я снова украдкой вскидываю глаза. Успеваю заметить: богиня улыбается. Ее подбородок покоится на левой руке, и кончики длинных пальцев касаются безупречно изогнутой темной брови. Какие у нее очи! Цвета лучшего коньяка.
   – Гнев, – вполголоса изрекает Афродита. – Menin aeide thea… [9 - «Гнев, богиня, воспой…» (греч.)] Тебе ведомо, кому достанется победа, Хокенберри?
   Ну и спросила. Хорош бы я был, если бы не знал исхода поэмы. Хотя, конечно, «Илиада» заканчивается ритуалом погребения Ахиллесова друга Патрокла, [10 - В действительности поэма завершается погребением Гектора; Патрокл захоронен в конце предпоследней песни.] а не падением Трои, в песнях не содержится и намека на гигантского коня, мимоходом упомянутого в «Одиссее», да еще в другом эпосе… Но если я заявлю, будто знаю, куда клонится настоящая война, а подслушанный нынче спор дал мне четко понять нерушимость Зевсова указа о том, чтобы не сообщать богам будущее, предсказанное вещим слепцом… То есть раз уж бессмертные сами не подозревают, чем огорошит их завтрашний день, а я возьму и скажу им, не сочтут ли это прямым вызовом Олимпу и самой Судьбе? Спесь – не совсем то слово, к которому тут питают нежные чувства. И еще: только Громовержец читал поэму от корки до корки, после чего лично запретил богам обсуждать любые события, кроме уже случившихся. И не говорите мне, что послать Кронида подальше – хорошая политика для выживания в здешних местах. С другой стороны, я целиком и полностью поверил, когда эта леди так мило пошутила насчет подвязок из человечьих кишок.
   – Э-э… Простите, богиня, я забыл вопрос.
   – Тебе знакомо содержание «Илиады», однако я нарушу приказ Владыки, если пожелаю услышать хоть пару строчек. – Афродита больше не улыбается, она даже слегка надувает губки. – И все же я могу спросить, вправду ли Гомер описывает нашу реальность, или нет? По-твоему, Хокенберри, кто правит миром – Зевс? А может быть, Судьба?
   Вот ведь черт! Как ни поверни, быть мне без кишок, а некой красавице – богине – уже сегодня щеголять в скользких подвязках. Собираюсь с духом.
   – Полагаю, госпожа, что хотя вселенная покорна воле Громовержца и не в силах противиться капризам божественной силы, которую прозвали Судьбой, есть еще Хаос, и он по-прежнему любит вмешиваться в жизни людей и бессмертных.
   Собеседница тихонько присвистывает от изумления. Что со мной? Она вся такая мягкая, чувственная, соблазнительная…
   – На сей раз мы не уступим поле сражения Хаосу, – изрекает она без тени приятного удивления в голосе. – Ты видел, как Ахиллес удалился нынче с общего совета?
   – Да, богиня.
   – Тебе известно, что мужеубийца умолял Фетиду отомстить своим товарищам-ахейцам за злую обиду, причиненную ему Агамемноном?
   – Я сам не наблюдал за молитвой, богиня, однако этот факт не противоречит… содержанию поэмы.
   Кажется, выкрутился. Событие-то в прошлом. К тому же Фетида – мать Ахиллеса и весь Олимп в курсе: «быстроногий» побежал поплакать у нее на плече.
   – О да, – молвит Афродита, – эта коварная мерзавка с мокрыми грудями побывала здесь, обнимала колени Зевса, а наш бородатый хрыч только что вернулся с эфиопской оргии… в общем, расклеился весь. Обещал, старый педик, даровать сынам Илиона победу за победой, и ведь не подумал, каково это – перечить супруге, верховной защитнице аргивян. Вот и нарвался.
   Я стою перед ней, выпрямив спину, руки вытянуты по швам ладонями вперед, голова чуть склонена, глаза неотрывно следят за богиней. Точно за коброй. Хотя если эта дама решит напасть – куда там стремительной кобре с ее смертельным ядом!
   – А знаешь, по какой причине ты продержался дольше всех, схолиаст? – вдруг рявкает Афродита.
   Это конец. Любое слово станет моим приговором. Молча, почти неприметно, мотаю головой.
   – Ты жив, потому что избран. И должен сослужить мне одну службу.
   Струйки пота, стекающие по лбу, начинают щипать глаза. Соленые ручьи бегут по щекам за пазуху. Девять лет, два месяца и восемнадцать дней моя обязанность заключалась лишь в одном – наблюдать и не вмешиваться. Ни в коем случае. Никоим образом не влиять на поведение персонажей или тем паче на ход войны.
   – Слышал, что я сказала, Хокенберри?
   – Да, богиня.
   Афродита встает с ложа, и мое лицо склоняется еще ниже. Снова этот тихий шелест шелкового платья. Я внимаю даже тому, как ее белые, гладкие бедра нежно трутся друг о друга при каждом шаге. Богиня любви приближается ко мне вплотную. Чистый аромат этой женщины нещадно кружит голову. Дочь Зевса возвышается надо мною, словно мраморная статуя. А я и забыл, как сильно мы разнимся в росте. Ее упругие груди почти касаются моего пылающего лба. Меня одолевает нестерпимое желание уткнуться носом в благоухающую ложбину между этих холмов, и пропади все пропадом. И плевать я хотел на мучительные пытки, на черную смерть…
   Афродита опускает ладонь на сведенное судорогой плечо, гладит грубую тисненую кожу Аидова Шлема, проводит пальцами по щеке. Закипающий ужас не в силах побороть мощную эрекцию: мой дружок вздымается и твердо застывает в таком положении.
   Шепот богини щекочет ухо – ласковый, зазывный, чуть игривый. Она не может не понимать, что со мной творится. Чего и ждать при такой красоте? Наши лица сближаются; я чувствую кожей ее лучистое тепло, а затем слышу всего две команды.
   – Отныне ты станешь следить для меня за другими бессмертными, – спокойно произносит Афродита. И тихо, так тихо, что биение моего сердца почти заглушает ее слова, добавляет: – Ну а потом, когда придет время, ты убьешь Афину.


   Пять моравеков, включая Манмута, собрались в общем отсеке с искусственной атмосферой. Европеец Астиг-Че – первичный интегратор, обитатель ударного кратера Пвилл – был немного знаком провинциалу Манмуту, но трое других казались более чужеродными, чем кракены. Тот, что прибыл с Ганимеда, сверлил всех неподвижным взором мушиных глаз с высоты элегантного, по-старомодному гуманоидного тела, затянутого в черный углепласт. Каллистянин метрового роста, весящий тридцать – сорок килограммов, дизайном и величиной чуть сильнее напоминал Манмута и имел менее человекообразный вид, хотя под прозрачным полимидным покрытием виднелась синтетическая кожа и местами даже настоящая плоть. Пришелец с Ио… Ну, он-то производил самое глубокое впечатление. Тяжеловооруженный ионийский конструкт древнего дизайна для интенсивного использования, способный выдержать воздействие плазменного тора и серные извержения, смахивал на земного краба трехметровой высоты и пятиметровой длины, на котором в беспорядке висели несметные подвижные объективы, поворотные движители, гибкие антенны, сенсоры широкого применения, адаптеры… Существо могло обитать даже в полном вакууме; его побитая, начищенная песком, отполированная и вновь исцарапанная поверхность выглядела такой же рябой, как и сама Ио. Здесь, в конференц-зале с накачанным воздухом, этот моравек втянул реактивные сопла, чтобы ненароком не повредить пол. Манмут невольно переместился к противоположной стене, подальше от громадного чужака.
   Никто из вошедших не представился ни по инфракрасной, ни по личной связи, и капитан «Смуглой леди» не стал нарушать здешних правил. Он молча подключился к шаровым питательным шлангам в своей нише, сделал пару глотков и принялся ждать.
   Как ни радовала гостя редкая возможность подышать, его все же удивила необычная плотность атмосферы – целых 700 миллибар, – особенно если учесть присутствие коллег с Ио и Ганимеда, которые вообще не нуждались в воздухе. Однако потом Астиг-Че произнес первые слова – вслух, на английском языке Потерянной Эпохи, используя микроколебания атмосферы, – и Манмут понял, для чего это потребовалось. Конечно же, не для удобства прибывших, но из соображений секретности. Здесь, в почти безвоздушной системе Галилея, озвученная речь являлась наиболее защищенной формой коммуникации.
   – Хочу поблагодарить каждого из вас, кто прервал дела ради того, чтобы собраться здесь, – начал первичный интегратор, – в особенности путешественников, добравшихся издалека. Мое имя Астиг-Че. Добро пожаловать, Корос III с Ганимеда, Ри По с Каллисто, Манмут с южного полюса, а также Орфу с Ио.
   Хозяин «Смуглой леди» изумленно развернулся и тотчас включил персональную связь.
   – Орфу с Ио? Мой давний собеседник, знаток Шекспира?
   – Да, это я, мой друг. Очень рад познакомиться с тобой лично.
   – Поразительно! Встретиться столь случайным образом…
   – Не таким уж случайным, Манмут. Узнав, что тебя позовут в эту самоубийственную экспедицию, я сам напросился на приглашение.
   – Самоубийственную?
   – За пятьдесят с лишним юпитерианских лет, а это примерно шесть земных веков, – продолжал Астиг-Че, – мы не вступали в контакт с постлюдьми и ничего не знали об их намерениях. И нам это не нравится. Пора выслать экспедицию и разузнать, сильно ли изменилось положение этих существ в системе, не несут ли они прямой и непосредственной угрозы обитателям Галилеи… – Говорящий помолчал и веско прибавил: – Как мы подозреваем.
   Стена за спиной европейского интегратора сделалась прозрачной, показывая громадный Юпитер, нависший над залитыми звездным сиянием ледяными полями, потом затуманилась и явила взглядам величавый танец различных миров и спутников вокруг далекого Солнца. Картинка резко увеличилась и сосредоточилась на системе Земли с ее кольцами и Луной.
   – Пятьсот земных лет наши приборы улавливают все меньшие всплески активности в модулированном радио, нейтрино и гравитоническом спектрах. Я имею в виду полярное и экваториальное кольца планеты, то есть места поселения постлюдей, – произнес Астиг-Че. – За последний век показатели упали до нуля. На самой Земле зафиксированы лишь остаточные следы – возможно, признаки деятельности роботов.
   – А как насчет горстки настоящих людей? Они выжили? – поинтересовался Ри По с Каллисто.
   – Этого мы не знаем. – Европеец провел ладонью по экрану, и все окно заполнило изображение Земли.
   Манмут затаил дыхание. Две трети планеты заливал солнечный свет. Сквозь подвижные массы белых облаков были видны голубые моря и остатки бурых материков. Европейский моравек никогда прежде не видел Землю, и ярчайшие, насыщенные краски потрясли его воображение.
   – Картинка дана в реальном времени? – спросил Корос III.
   – Да. Консорциум Пяти Лун соорудил небольшой оптический телескоп дальней космической связи сразу же за головной ударной волной. Ри По принимал участие в проекте.
   – Извините за слабое разрешение, – вмешался каллистанец. – Но мы обратились к астрономии видимого света не далее как юпитерианский век тому назад, а с этой работой пришлось поспешить.
   – Найдены какие-либо следы настоящих? – подал голос Орфу, прибавив по личной связи, специально для Манмута: – Потомков твоего любимого Шекспира…
   – Пока ничего не известно, – ответил Астиг-Че. – Самое большое разрешение, доступное нам, – два километра. Ни признаков человеческой жизни, ни новых артефактов до сих пор не обнаружено. Только древние, давно нанесенные на карту развалины. Приборы улавливают слабую активность нейтрино-факсов, однако она может являться остаточной или чисто автоматической. Честно говоря, на данный момент люди нас не беспокоят. Чего нельзя сказать о постлюдях.
   – Постой-ка.МоегоШекспира? – передал Манмут огромному ионийцу. – Ты имел в видунашего?
   – Прости, дружище. Как бы ни привлекали меня сонеты и даже пьесы твоего Барда, должен признаться, моя истинная страсть – творчество Пруста.
   – Пруст? Этот эстет? Ты шутишь?
   – Ни в коей мере. – В дозвуковом спектре личного луча связи раздались грохочущие раскаты: европеец расценил их как смех Орфу.
   Между тем облаченный в ярко-желтые доспехи интегратор вывел на экран миллионы орбитальных поселений, торжественно описывающих круги неподалеку от земной поверхности. Переливаясь на солнце ослепительными бело-серебристыми огнями, они выглядели необыкновенно холодными. И пустыми.
   – Никаких челноков. Ни единого случая факсирования между планетой и кольцами. И кстати, мост от колец до Марса, обнаруженный нами всего лишь двадцать юпитерианских или же двести сорок с чем-то земных лет назад, бесследно исчез.
   – Полагаете, постлюди вымерли? – заговорил Корос III. – Или мигрировали?
   – Мы засекли хронокластические, энергетические, квантовые и гравитационные приливы, – промолвил высокий, более человекообразный по сравнению с Манмутом, интегратор мягким, негромким, хорошо поставленным голосом. – Теперь наше внимание приковано к Марсу.
   На экране возникла четвертая планета.
   Если Марс когда-нибудь и притягивал к себе внимание хозяина «Смуглой леди», то в лучшем случае весьма рассеянное. Где-то на задворках его памяти хранились голограммы и фотографии времен Потерянной Эпохи: красно-рыжий, словно изъеденный ржавчиной мир, ничего особенного.
   И вдруг недоверчивому взору моравека предстало синее море – оно заливало почти все северное полушарие – и лазурная лента реки шириною в километры, что бежала к океану через Долину Маринера. Южное полушарие по большей части оставалось красновато-бурым, но теперь его покрывали крупные зеленые оазисы. Вулканы Фарсиды, над одним из которых курился дымок, все так же тянулись темной цепью с юго-запада на северо-восток. Однако гора Олимп высилась уже в двадцати километрах от просторной бухты северного океана. В небесах клубились блестящие на солнце облака; где-то в районе плато Эллады, за темной кромкой границы дня и ночи мерцали яркие вспышки. К северу от побережья Долины Хриза Манмут разглядел мощные завихрения циклона.
   – Планету терраформировали, – заметил он вслух. – Постлюди терраформировали Марс.
   – И как давно? – произнес Орфу.
   Дело в том, что обитателей Галилеи совершенно не трогала судьба Внутренних миров. (Интерес вызывала одна лишь их литература.) Поэтому подобное событие могло произойти незамеченным в течение двадцати пяти земных столетий после окончательного разрыва между человечеством и моравеками.
   – Примерно двести лет назад, – откликнулся Астиг-Че. – В крайнем случае сто пятьдесят.
   – Невозможно, – отрубил Корос III. – Слишком короткий промежуток времени.
   – Согласен, – кивнул интегратор. – Но как видите…
   – Выходит, постлюди переселились на Марс, – проговорил Орфу.
   – Не думаем, – ответил маленький Ри По. – Разрешение здесь лучше, чем на Земле; давайте посмотрим на линии побережья…
   В окне появился изогнутый полуостров немного севернее того места, где реки Долины Маринера (настолько широкие, что впору назвать их длинными внутренними морями) впадали в залив и через тонкий перешеек несли свои воды в океан. Изображение увеличилось. Там, где земля подходила к морю, оборачиваясь то безжизненными багровыми холмами, то зелеными, лесистыми долинами, тянулся четкий ряд из крохотных темных пятен.
   – Это что… скульптуры? – изумился Манмут после второго «наезда».
   – Скорее каменные головы, – пояснил каллистянин.
   Картинка немного сдвинулась, и размытые тени позволили различить высокий лоб, нос и дерзкий подбородок.
   – Очень странно, – пожал плечами Корос III. – Чтобы опоясать весь океан, потребуются миллионы подобных сооружений с острова Пасхи…
   – Мы насчитали четыре миллиона двести три тысячи пятьсот девять, – уточнил Астиг-Че. – Однако строительство не закончено. Обратите внимание на следующее фото, сделанное несколько месяцев назад, когда Марс максимально приблизился к нашей планете.
   Мириады расплывчатых миниатюрных существ тянули за собой нечто, напоминающее ту же каменную голову, только поставленную на ролики. Лицо смотрело в небо, уставившись впадинами глаз прямо в объектив телескопа. Оказалось, фигурки тащили немыслимую тяжесть при помощи бесчисленных канатов. Манмуту припомнились египетские рабы, возводившие пирамиды.
   – Это люди или роботы? – спросил Орфу.
   – Похоже, ни те ни другие, – покачал головой Ри По. – Размеры неподходящие. И еще, если вы потрудитесь включить спектральный анализ и разглядеть их цвет…
   – Зеленые? – первым поразился хозяин «Смуглой леди». Реальные, не книжные загадки выводили его из равновесия. – Зеленые роботы?
   – Или неизвестная прежде раса мелких гуманоидов, – с серьезным видом предположил Астиг-Че.
   Орфу разразился дозвуковым хохотом, а потом таинственно сказал:
   – МЗЧ.
   – (?) – передал Манмут.
   – Маленькие зеленые человечки, – откликнулся его товарищ по обычной связи. И снова довольно загромыхал.
   – Хорошо, но зачем нас вызывали? – Капитан подлодки посмотрел в глаза интегратору. – При чем здесь терраформирование и…
   Астиг-Че вернул окну первоначальную прозрачность. Кольца Юпитера и ледяные поля Европы имели довольно блеклый вид по сравнению с только что увиденными картинами трепещущих бело-голубых Внутренних миров.
   – На Марс будет послана экспедиция, – проговорил первичный интегратор. – Задача – исследовать планету и выслать подробный отчет. Для этой миссии избраны вы. Если не желаете, то можете отказаться прямо сейчас.
   Четверка затихла во всех спектрах общения.
   – «Выслать отчет» не обязательно значит «вернуться самим», – продолжал Астиг-Че. – Хотя бы потому, что у нас нет надежного способа возвратить вас в систему Юпитера. Пожалуйста, дайте знать, если хотите, чтобы вас заменили кем-нибудь другим.
   Все четверо хранили молчание.
   – Отлично, – промолвил европеец. – Подробности получите через несколько минут. Но сперва позвольте оговорить главное. Подлодка потребуется для перемещения по планете и непосредственных исследований. Орфу и Ри По останутся на орбите, в то время как Манмут и Корос III опустятся на поверхность. Наибольший интерес вызывает у нас Олимп, самый крупный из вулканов. На эту область приходится очаг сильнейшей и логически необъяснимой квант-телепортационной активности. Манмут доставит Короса III к побережью, и наш товарищ с Ганимеда проведет тщательную разведку…


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53

Поделиться ссылкой на выделенное