Дэн Симмонс.

Илион

(страница 11 из 53)

скачать книгу бесплатно

   Едва завершив чтение – капитан подлодки, разумеется, осознавал, что произведение требовало более напряженной работы мысли, но его разжигало желание пообщаться, – европеец вышел на связь. Орфу как раз покинул свою «колыбель», чтобы проверить на прочность парусные канаты, почти совсем истрепавшиеся из-за нарастающего торможения.
   – Не знаю, – произнес Манмут. – Я ничего такого не заметил. Обычные разглагольствования усталого эстета.
   – Эстета? – Товарищ подкрутил одну из ручек, настраиваясь на личную связь, в то время как его манипуляторы и бактериальные жгутики занимались точечной сваркой соединителя тросов. Сквозь объективы, расположенные на корме, белая сварочная дуга казалась яркой звездой на фоне черного паруса и громоздкого крабьего панциря. – Ты имеешь в виду самого автора или рассказчика Марселя?
   – А что, есть разница? – саркастически хмыкнул собеседник и тут же устыдился. Не он ли забрасывал друга сотнями, а то и тысячами посланий, доказывая разницу между героем сонетов – поэтом по имени Уилл – и реальной исторической фигурой, драматургом Шекспиром? Так почему бы Прусту, пусть даже столь тяжеловесному и неудобоваримому для понимания, не проявить подобную сложность творческой натуры, отделив себя от главного героя?
   Орфу из вежливости проигнорировал вопрос.
   – Признайся, ты ведь оценил его насмешливый взгляд на мир? Ибо книга далеко не в последнюю очередь пронизана великолепной иронией.
   – Да что ты! Мне это не бросилось в глаза, – совершенно серьезно изумился европеец.

   Человеческий юмор не был чужд моравекам; даже самые примитивные из них, созданные и спешно уничтоженные людской расой еще до эпидемии Рубикона, – саморазвивающиеся, почти бесчувственные космолетчики – уже воспринимали шутки. Без этого полноценное, двустороннее общение невозможно. Смех столь же неотделим от человеческого мышления, как гнев, логика, ревность или гордость – качества, заметно присущие бесконечному творению Пруста и оцененные Манмутом по достоинству. Но не заметить иронического взгляда автора? Это было бы крупным упущением. Десятки лет капитан «Смуглой леди» исследовал игру слов, юмор и сатиру в произведениях Великого Барда, выискивал тончайшие оттенки смешных фраз или комических положений…
   – Вот послушай. – Орфу ловко перебежал по исправно натянутому канату обратно к пульсирующим термоядерным двигателям. – Перечитай-ка еще раз отрывок из «Любви Свана». Помнишь, герой отчаянно хочет убедить ветреницу Одетту остаться дома и не ходить в театр без него, пуская в ход все свои уловки отпетого эмоционального шантажиста?
   И он переслал нужный текст.

   – Клянусь, – говорил он ей за несколько минут до ее отъезда в театр, – что всякий эгоист на моем месте был бы счастлив, если б ты отказалась исполнить его просьбу, – ведь у меня вечером масса дел.
Я бы не знал, как мне быть, не знал, как мне выпутаться, если бы, паче чаяния, ты мне сказала, что не поедешь в театр. Но мои дела, мои развлечения – это не все, я должен подумать и о тебе. Если мы расстанемся с тобой навсегда, ты вправе будешь упрекнуть меня, что в решительную минуту, когда я чувствовал, что теряю уважение к тебе и скоро разлюблю, я тебя не предостерег. Видишь ли, не в «Ночи Клеопатры» (ну и название!) тут дело. Мне важно убедиться, что ты действительно стоишь на самой низкой ступени умственного развития, что в тебе нет ничего хорошего, что ты презренное существо, неспособное даже отказать себе в удовольствии. Если ты правда такая, то как же я могу тебя любить, раз ты не личность, не цельная натура, пусть несовершенная, но подающая надежды? Ты бесформенна, как вода, которая стекает с любого склона, ты – рыба, не обладающая ни памятью, ни способностью мыслить: рыба сто раз на дню бьется о стекло аквариума, которое она принимает за воду. Разумеется, твой ответ не сразу изгонит из моего сердца любовь, но неужели ты не понимаешь, что ты станешь для меня менее привлекательна, как только я увижу, что ты – не личность, что я не знаю никого ниже тебя? Конечно, я предпочел бы обратиться к тебе с просьбой не ходить на «Одну ночь Клеопатры» (меня тошнит от одного названия) так, как будто это для меня несущественно, и притом в тайной надежде, что ты все-таки пойдешь в театр. Но именно потому, что я придаю твоему решению большое значение, раз твой ответ будет иметь важные последствия, я считаю необходимым честно тебя предупредить.
   Одетта обнаруживала все признаки волнения и беспокойства. Смысл того, что говорил Сван, был ей недоступен, но она понимала, что это целая «громовая речь», что это настоящая сцена, что тут и мольбы и упреки, а так как Одетта хорошо изучила мужчин, то, не вдумываясь в отдельные слова, она соображала, что мужчина никогда бы их не произнес, если б не был влюблен, а раз он влюблен, значит, подчиниться ему невыгодно, что от неповиновения его влюбленность только усилится. Вот почему она выслушала бы Свана с полнейшим спокойствием, если б не видела, что время идет и что если Сван сию минуту не замолчит, то она (это было сказано ею с улыбкой, выражавшей нежность, смущение и упорство) «непременно опоздает на увертюру!» [12 - Марсель Пруст. «В поисках утраченного времени: По направлению к Свану». Часть вторая. «Любовь Свана». Перевод с французского Н.М. Любимова.]

   В тесном отсеке управления «Смуглой леди» Манмут громко расхохотался. Он понял. Потрясающий юмор! Читая отрывок впервые, капитан подлодки уделял все внимание человеческим эмоциям – ревности и очевидному желанию Свана управлять поведением женщины по имени Одетта. И вдруг… словно чистое окно прояснилось во льдах.
   – Благодарю, – промолвил моравек, обращаясь к пятнадцатиметровому крабу, который успел снова устроиться в коконе. – Думаю, до меня начинает доходить. И я ценю это. Вроде бы ничего общего с Шекспиром – отличаются язык, тон, построение. И все-таки нечто… совпадает.
   – Оба одержимы загадкой человека, – предположил моравек с Ио. – Твой Шекспир рассматривает грани человечности сквозь реакцию на события, ищет сокровенное под маской характеров, очерченных внешними поступками. А герои Пруста погружаются в пучины памяти, чтобы воочию разглядеть все те же грани. Другими словами, твой Бард похож на Короса III – он возглавляет экспедицию, стоя на капитанском мостике, тогда как мой дражайший Марсель скорее сродни тебе самому, заключенному в кокон «Смуглой леди», ныряющему в глубину, дабы изведать подводные рифы, познать тайны морского дна, иных живых существ и даже целого мира при помощи эхолокатора.
   Европеец задумался на пару-тройку наносекунд.
   – Да, но я не вижу, каким образом его герои приблизились к разгадке, плавая по волнам памяти… И пытались ли вообще?
   – Не только памяти, друг мой. Ты забываешь о времени.
   Внезапно Манмуту почудилось, будто Орфу легко дотянулся до него сквозь почти неуязвимую, непробиваемую оболочку двух кораблей и коснулся некой заветной, очень личной струны.
   – Время существует отдельно от памяти, – пробормотал он скорее для себя. – Но может ли память существовать отдельно от времени?
   – Именно! – громогласно подтвердил иониец. – И только так. Главные герои Пруста – прежде всего авторское «я» или рассказчик «Марсель», а с ним и бедняга Сван – предпринимают ровно три попытки отыскать и сложить вместе части этой запутанной головоломки под названием «жизнь». Каждый из подходов обречен на неудачу, однако сама история каким-то образом создает ощущение победы, несмотря на все промахи рассказчика и даже автора!
   Хозяин «Смуглой леди» погрузился в молчание. Затем принялся переключаться с одной камеры внешнего наблюдения на другую.
   «Внизу», над Поясом, парил устрашающий круглый парус. Моравек увеличил изображение до предела и отчетливо увидел, как черноту космоса прорезает одинокий астероид. Столкновения можно было не опасаться. Мало того, что корабль пролетал над плоскостью эклиптики на высоте ста пятидесяти миллионов километров – небесное тело мчалось в противоположном направлении. Сверившись с банком данных Ри По, Манмут узнал его название – Гаспра – и размеры: 20х16х11 километров. Астероид, похожий на бесформенную картофелину, наугад изрезанную кратерами глазков, оказался крохотным, но все же настоящим миром. Подумать только, при мощном увеличении он являл признаки заселенности и даже цивилизации: скалы избороздили ровные линии, в глубинах кратеров мерцали огни, на сплющенном «носу» Гаспры сиял четкий рисунок, сложенный из искусственных источников света.
   – Роквеки, – вполголоса промолвил Орфу, который, видимо, глядел в ту же сторону. – Их тут несколько миллиардов по всему Поясу.
   – И что, эта раса действительно так враждебна, как говорят? – поинтересовался европеец. Впрочем, он сразу пожалел о своих словах: еще сочтут за паникера.
   – Не знаю. Похоже на то. Роквеки избрали более воинственный путь развития, чем мы. По слухам, они боятся и открыто ненавидят постлюдей, а нас, моравеков, просто не выносят. Корос III мог бы порассказать, насколько правдивы легенды об их жестокости.
   – Корос? А он-то откуда?..
   – Это известно немногим, но шестьдесят земных лет назад он возглавлял экспедицию, отправленную в эти края Консорциумом Пяти Лун и Астигом-Че. В полете принимали участие десять моравеков. Вернулось только четверо.
   Капитан «Смуглой леди» задумался. Он впервые пожалел, что не изучал разные виды оружия. Если этим существам придет на ум уничтожить чужой корабль, хватит ли у них мощи? Нет, навряд ли. Даже реактивной ракете не под силу достать мишень, которая движется со скоростью 0,193 световых.
   – Так что за три безуспешных способа разрешить загадку жизни предлагает Пруст? – спросил он товарища.
   Краб-исполин прочистил виртуальное горло.
   – Во-первых, носы героев почуяли увлекательный аромат благородства, дворянства, знатных титулов и наследных привилегий. Рассказчик Марсель следует по этой дороге две тысячи с лишним страниц. Во всяком случае, он искренне верит, что высшая форма аристократии – это аристократия духа. Однако чистый и ровный путь заводит его в тупик.
   – Обыкновенный снобизм, – хмыкнул Манмут.
   – Обыкновенный?! – Раскатистый голос Орфу все сильнее оживлялся на личном луче. – Если хочешь знать, Пруст усматривал в снобизме силу, скрепляющую общество – любое общество, в какие угодно времена – воедино. И вот он изучает в книге всевозможные уровни и проявления этого феномена, какие только можно вообразить. Автор не устает открывать новые и новые лики снобизма…
   – Зато я устал, – буркнул собеседник, надеясь, что его искренность не слишком обидит товарища.
   Рокочущий дозвуковой хохот, сотрясший линию, успокоил его.
   – Каков же второй способ познать тайну жизни? – спросил европеец.
   – Любовь.
   – Как? – Манмут растерялся. Более трех тысяч страниц книги затрагивали и эту тему, но всегда с горьковатым привкусом… безысходности, что ли?
   – Любовь, – прогрохотал моравек с Ио. – Сентиментальная влюбленность и плотская похоть.
   – Ты имеешь в виду… нежное чувство Марселя и – теперь-то я понимаю – Свана к семье, к бабушке?
   – Нет, дружище. Теплую привязанность к знакомым вещам. К самой памяти. И к людям, вовлеченным в царство знакомых вещей.
   Хозяин «Смуглой леди» покосился на кувыркающийся в космосе астероид по имени Гаспра. Согласно данным Ри По, это небесное тело совершало оборот вокруг своей оси за семь стандартных часов. Интересно, могло бы подобное место сделаться для него, для любого, кто способен на чувства, источником сентиментального притяжения?
   – Вот темные моря Европы – это да…
   – Прошу прощения?
   Маленький европеец ощутил, как сжались и похолодели органические слои в его теле. Надо же было сболтнуть свои мысли по линии! Хорошо хоть, не по общей!
   – Так, ничего. Почему бы и в самом деле не влюбиться в разводье? Чем не ответ на главную загадку?
   – Потому что, – начал Орфу, и другу впервые послышались скорбные нотки в голосе огромного краба, – Пруст понимал, а его герои выяснили несколько позже… Ни любовь, ни ее благородная кузина дружба не способны уцелеть под губительными лезвиями ревности, скуки, привычки, эгоизма.
   – Никогда?
   – Никогда. – Иониец испустил тяжкий вздох. – Перечитай последние строки «Любви Свана». Помнишь? «Как же так: я убил несколько лет жизни, я хотел умереть только из-за того, что всей душой любил женщину, которая мне не нравилась, женщину не в моем вкусе!»
   – Ну да, я заметил, – отозвался Манмут. – Только не знал в ту пору, как это следует воспринимать: как искрометный юмор, ядовитую желчь или знак невыразимой печали?
   – Все вместе, друг мой. Все вместе.
   Капитан подлодки накачал в каюту побольше кислорода, желая избавиться от серой паутины грусти, что грозила беспросветно оплести его сердце.
   – А как называется третья дорога?
   – Давай отложим до следующего раза, – произнес Орфу, очевидно уловив настроение товарища. – Корос III собирается расширить радиус действия уловителя Матолофф-Феннелли. Ну разве не занятно посмотреть на фейерверки в рентгеновских лучах?

   На орбите Марса путешественники, разумеется, ничего интересного не встретили: ведь сама планета, как и положено, находилась в то время позади Солнца. Днем позже корабль пересек земную орбиту, и вновь ничего особенного: Земля крутилась где-то внизу. Меркурий мог бы стать единственным небесным телом, четко заметным на смотровых экранах, да только яростное солнечное сияние вскоре заполнило их до отказа.
   За девяносто семь миллионов километров от светила, когда нити накала радиатора дышали немыслимым жаром, парус из борволокна был спущен, смотан и убран под купол на корме. Орфу принял в этой работе самое активное участие, деловито суетясь на корпусе космической посудины; обратившись к внешним камерам, Манмут впервые разглядел его шрамы, царапины и выбоины в свете пламенных языков Солнца.
   За два часа до запуска термоядерных двигателей Корос III удивил европейца неожиданным приказом: всем собраться в модуле управления, подле приемников магнитного уловителя.
   Внутренних коридоров на корабле не было, и хозяина «Смуглой леди» одолевали сомнения в необходимости совершать путешествие по внешней обшивке корпуса ради обычной беседы.
   – Зачем идти туда лично? – спросил он у друга. – Тем более ты все равно не поместишься в модуле управления.
   – Ничего, подожду снаружи. Я буду видеть вас через открытые двери, кабельная связь обеспечит надежное сообщение.
   – Не лучше ли просто обсудить все вопросы по общей связи? – Вакуум и проникающее излучение не пугали европейского моравека, но мысль о необходимости покинуть свою подлодку заставляла его нервничать.
   – Не знаю, – откликнулся иониец, – однако до запуска двигателей осталось сто четырнадцать минут, так почему бы мне не заскочить за тобой по дороге?
   Так и поступили.
   Они встретились у грузового отделения. Манипуляторы Орфу усадили Манмута в укрытую нишу на панцире, подключили к линиям коммуникации. Товарищи направились из темного чрева корабля, между его изогнутых и решетчатых ребер, наружу и вверх по внешнему корпусу. Капитан «Смуглой леди» посмотрел на сферические термоядерные двигатели, которые, если судить по их виду, были прилеплены к носу в последний момент, будто конструкторы не могли додуматься до этого раньше, и сверил часы. Час и четыре минуты до возгорания.
   По пути европеец искренне удивлялся ультрашпионскому покрытию судна – сплошной пористой черной упаковке, которая теоретически делала его незаметным для простого взгляда, космических радаров, а также для инфракрасных, ультрафиолетовых и нейтринных зондов. Какой в этом толк, если путешественники ворвутся в атмосферу Марса на четырех столпах реактивного пламени и оно будет бушевать целых два дня?
   Отсек управления имел шлюзовые двери для поддержания воздушного давления. Манмут помог товарищу подключиться к защищенным кабельным соединениям; сам же прошел внутрь, предвкушая удовольствие подышать старомодным способом.

   – На корабле находится оружие, – без обиняков начал Корос III.
   Говорил он, естественно, вслух. Многогранные глаза и черный гуманоидный панцирь вспыхивали алыми галогеновыми бликами.
   В каюте собрались три моравека; миниатюрный Ри По завершал равносторонний треугольник.
   – Ты слышал? – обратился европеец к Орфу по личной связи.
   – Еще как, – откликнулся иониец, маяча за окном.
   – А почему ты говоришь об этом теперь? – спросил капитан «Смуглой леди» у Короса.
   – Решил, что раз уж ваше с ионийцем существование тоже поставлено на карту, значит, вы имеете право знать.
   Манмут перевел взор на каллистянина:
   – Так тебе все было известно?
   – До сей минуты я не слышал, чтобы экспедиция собиралась доставить военную технику на поверхность Марса, – отозвался Ри По. – Хотя, располагая сведениями о защитном оснащении на самом корабле, нетрудно было догадаться.
   – На поверхность Марса, – задумчиво повторил европеец. – То, о чем вы говорите, находится внутри «Смуглой леди»… – Он даже не потрудился придать своим словам вопросительный оттенок.
   Корос III кивнул, подтверждая его мысль устаревшим человеческим способом.
   – И какого рода оружие? – требовательно вопросил капитан подлодки.
   – Я не уполномочен отвечать, – напрягся ганимедянин.
   – А может, я тоже не уполномочен перевозить неизвестно что на борту своего судна! – рявкнул собеседник.
   – У тебя нет выбора, – скорее печально, чем властно промолвил Корос.
   Манмута охватила ярость.
   – А ведь он прав, – вмешался Орфу по частной линии. – Выбора у нас не осталось. Только вперед.
   – Тогда зачем вообще извещать нас? – сердито повторил европеец.
   Ответил ему Ри По:
   – Обогнув Солнце, мы понаблюдали за Марсом и выяснили, что здешняя квантовая активность на много порядков превышает наши прежние оценки. Эта планета представляет прямую угрозу всей Солнечной системе.
   – С какой стати? – удивился иониец. – Постлюди веками тешились с квантовой телепортацией, еще когда заселяли города на земной орбите.
   Руководитель полета по старинному обычаю покачал головой. Хотя, конечно, мысль о какой-либо «старине» едва ли приходила на ум при взгляде на это долговязое, иссиня-черное, с проблеском, существо и в особенности – на его мушиные глазки.
   – Не в таких объемах, – возразил он. – На сегодняшний день фазотрансформации на Марсе способны прорвать огромную дыру в ткани космического времени. Это выходит за всякие рамки. Безумным экспериментам пора положить конец.
   – Войниксы как-то замешаны в этом деле? – поинтересовался Орфу.
   Именно с появлением войниксов на Земле – с первым упоминанием о них в перехваченных беседах постлюдей, то есть более двух тысяч местных лет назад, – планета принялась демонстрировать следы неслыханной квант-телепортационной активности.
   – Замешаны ли войниксы и обитают ли они на Земле по-прежнему, нам неизвестно, – ответил Корос III по общей связи. – Повторяю, нравственные соображения повелели мне объявить вам об оружии, которое имеется на борту. Когда и как его использовать, решать исключительно нам. Защита главного судна – ответственность Ри По. Применение боевых сил подлодки – забота моя, и только моя.
   – Выходит, с корабля нельзя стрелять по целям на Марсе? – вслух рассудил Манмут.
   – Совершенно верно, – произнес Ри По.
   – Зато на борту «Смуглой леди» находится оружие массового поражения? – уточнил Орфу.
   Моравек с Ганимеда помолчал, взвешивая каждое слово, и наконец неохотно выдавил:
   – Да.
   Европеец попытался прикинуть, что бы это могло быть. Термоядерные бомбы? Реактивные снаряды? Нейтронные излучатели? Устройства на основе антиматерии? Катализаторы черных дыр? Единственное, с чем он имел дело до сих пор, – это безобидные сети, штыки и гальванайзеры для отпугивания кракенов и ловли редких образцов европейской морской фауны.
   – Корос, – негромко проговорил он, – к роквекам ты тоже летал с оружием?
   – Нет. Тогда в нем не было необходимости. Моравеки астероидного Пояса сделались воинственной и свирепой расой, однако не представляют угрозы для всего живого в Солнечной системе… – Ганимедянин сверился с хронометром: через тридцать одну минуту сработают термоядерные двигатели. – Еще вопросы?
   – Зачем кораблю суперневидимая оболочка, – подал голос Орфу, – если огонь из наших сопл заполыхает на небе не хуже сверхновой звезды, которую даже среди белого дня не заметит лишь слепой? Постойте-ка… Вы специально рассчитывали на ответные действия со стороны местных обитателей? Хотите, чтобы они сами проявили себя?
   – Вот именно, – подтвердил Корос III. – Так легче всего выяснить их намерения. Термоядерные двигатели загорятся в восемнадцати миллионах километров от Марса. Если за время снижения судно не попытаются перехватить, то мы отбросим двигатели, соленоиды и прочие внешние конструкции, а значит, вторгнемся на орбиту полностью скрытыми от любого наблюдения. К сожалению, нам до сих пор неизвестно, какая здесь цивилизация – технологическая или посттехнологическая.
   Манмут серьезно призадумался. Фактически они «отбросят» последнюю возможность вернуться назад на Юпитер.
   – Я бы сказал, что колоссальная квантовая активность очень даже указывает на развитые технологии, – заметил иониец, – разве нет?
   – Возможно, – хмыкнул Ри По, – но ведь во Вселенной столько ученых-психов!
   На этой загадочной фразе собрание закончилось. Из отсека управления откачали воздух, и Орфу доставил товарища обратно, на борт «Смуглой леди».

   Термоядерные двигатели сработали точно по сценарию. В течение последующих двух дней Манмут был прикован к высокогравитационному сиденью, не в силах пошевелиться под тяжестью четырехсот g. Отсек, где содержалась подлодка, снова наполнял особый гель, однако сама «Смуглая леди» оставалась пустой. Непривычное бремя и неподвижность начинали утомлять маленького европейца. Он не хотел и думать о том, каково приходится Орфу в его колыбели на внешнем корпусе. Марс и все другие изображения на носовых экранах затмевались ревущим пламенем двигателей, равных четырем солнцам, поэтому капитан подводной лодки проводил время, разглядывая по видео звезды за кормой и перечитывая отрывки из Пруста. Теперь исследователь Шекспира выискивал различные связи и несоответствия между «A la recherchе du temps perdu» и своими любимыми сонетами.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53

Поделиться ссылкой на выделенное