Серж Голон.

Анжелика – маркиза ангелов

(страница 10 из 57)

скачать книгу бесплатно

Разговор этот происходил через несколько дней после их побега. Анжелика шла по тропинке через овраг и повстречала отца. Он сидел на пне, а неподалеку щипал траву его конь.

– Что же, с мулами ничего не выходит, отец?

– Нет, дело идет на лад. Я как раз возвращаюсь от Молина. Видишь ли, Анжелика, после твоего безрассудного бегства в лес тетя Пюльшери убедила нас, меня и твою мать, что дальше воспитывать тебя здесь, в замке, невозможно. Тебя надо отправить в монастырский пансион. И вот я решился на весьма унизительный для меня шаг, которого раньше хотел избежать любой ценой. Я поехал к Молину и попросил его дать вперед некоторую сумму денег, благо он предлагал мне ссуду для устройства наших семейных дел.

Он говорил тихим, печальным голосом, словно что-то надломилось в нем, словно случилась беда куда горше, чем смерть отца или отъезд старшего сына.

– Бедный папа, – прошептала Анжелика.

– Но все это не так-то просто, – продолжал барон. – Просить милостыню у простолюдина тяжело уже само по себе. Но меня беспокоит другое: я никак не могу понять, что у этого Молина на уме. Давая ссуду, он поставил мне весьма странные условия.

– Какие же, отец?

Барон задумчиво посмотрел на дочь и провел своей грубой ладонью по ее чудесным темно-золотистым кудрям.

– Как странно… Мне легче довериться тебе, чем твоей матери. Ты сумасбродка, дикарка, но мне кажется, что уже сейчас ты способна все понять. Конечно, я подозревал, что Молин рассчитывает изрядно поживиться на этой затее с мулами, но не мог понять, почему он обратился именно ко мне, а не к кому-нибудь из местных барышников. Теперь же я понял: для него важно, что я дворянин. Он сам сегодня сказал мне: он рассчитывает, что я – при помощи своих связей или с помощью родственников – добьюсь от суперинтенданта финансов освобождения от таможенной пошлины, городской ввозной пошлины и «пыльной пошлины» за прогон скота для четвертой части всех мулов, предназначенных к продаже, а также гарантированного права сбывать эту четверть в Англию или, когда кончится война, в Испанию.

– Да это же великолепно! – восторженно воскликнула Анжелика. – Как хитро все задумано! С одной стороны, Молин – простолюдин, но человек ловкий, с другой – вы, дворянин…

– И не ловкий, – улыбнулся отец.

– Нет, просто вы не привыкли заниматься такими делами. Зато у вас есть связи и титулы. Вы добьетесь успеха. Вы же сами говорили, что невозможно вывозить мулов за границу из-за очень высоких городских и дорожных пошлин. Но уж коли речь пойдет всего лишь о четвертой части мулов, суперинтендант сочтет вашу просьбу умеренной. А что вы будете делать с остальными?

– Их получит право закупать в Пуатье по рыночным ценам военное интендантство.

– Выходит, все предусмотрено. Молин – человек дальновидный. Может, вам следует повидаться с маркизом дю Плесси и даже написать герцогу Ла Тремуйлю? Хотя я слышала, что все эти сеньоры скоро приедут в наши края, ведь снова начинается Фронда.

– Да, действительно, об этом поговаривают, – недовольно пробормотал барон. – Во всяком случае, поздравлять меня еще рано.

Приедут эти вельможи или нет, еще не известно, как, впрочем, и то, захотят ли они мне помочь. Да, я еще не рассказал тебе про самое удивительное.

– Чего?

– Молин настаивает, чтобы я возобновил добычу свинца на нашем заброшенном руднике около Волу, – задумчиво вздохнул барон. – Иногда мне кажется, что Молин просто не в своем уме, хотя, надо признаться, я не вполне разбираюсь в этих мудреных делах… если, впрочем, это настоящие дела. Короче говоря, он попросил меня ходатайствовать перед королем о восстановлении привилегии моих предков добывать свинец и серебро на этом руднике. Помнишь заброшенный рудник около Волу? – спросил барон, увидев, что Анжелика о чем-то задумалась.

Анжелика молча кивнула.

– Интересно бы знать, что этот чертов Молин собирается извлечь из наших старых камней?.. По-видимому, оборудование рудника будет заказано от моего имени, но на деньги Молина. Мы заключим с ним тайное соглашение, по которому он получает рудник в аренду на десять лет и берет на себя все расходы, связанные с моей земельной собственностью и разработкой рудника. Я же в свою очередь должен добиться от суперинтенданта, чтобы четверть добываемого металла тоже освободили от обложения налогом и дали те же гарантии на вывоз его за границу. Все это представляется мне несколько сложным, – заключил барон и встал.

Когда он поднимался, в его кошельке звякнули золотые экю, которые он только что получил от Молина, и приятный этот звон подбодрил его.

Он подозвал коня и, придав своему взгляду суровость, посмотрел на Анжелику.

– Постарайся забыть все, что я рассказал тебе, и займись своим гардеробом. На сей раз, дочь моя, решено: ты отправляешься в монастырь.

* * *

Итак, Анжелика начала собираться в дорогу. Ортанс и Мадлон тоже уезжали. Раймон и Гонтран должны были завезти своих сестер к урсулинкам в Пуатье, а сами отправиться к монахам-иезуитам, которые слыли отличными воспитателями.

В этот список отъезжающих хотели было включить и девятилетнего Дени, но тут уж взбунтовалась кормилица. Сначала на нее взвалили девятерых детей, а теперь хотят забрать сразу всех! Нет, так нельзя бросаться из одной крайности в другую! И Дени остался. Остался вместе с Мари-Агнес, Альбером и младшим в семье, которого называли просто Малыш, заполнять «досуг» Фантины Лозье.

Однако за несколько дней до отъезда одно происшествие едва не изменило судьбу Анжелики.

Сентябрьским утром барон де Сансе вернулся из замка Плесси крайне возбужденный.

– Анжелика! – крикнул он, входя в гостиную, где, поджидая его, собралась уже вся семья, чтобы сесть за стол. – Анжелика, ты здесь?

– Да, отец.

Он критически осмотрел свою дочь, которая за последние месяцы сильно вытянулась и теперь ходила с чистыми руками, аккуратно причесанная. По всеобщему мнению, Анжелика наконец-то образумилась.

– Ну что ж, ничего, – словно про себя пробормотал барон и, обратившись к жене, сказал: – Представьте себе, маркиз дю Плесси только что прибыл в замок со всеми чадами и домочадцами – с маркизой, сыном, пажами, слугами и псарней. У них – именитый гость, принц Конде со своей свитой. Я столкнулся с ними, и это меня даже несколько огорчило. Но мой кузен проявил по отношению ко мне крайнюю любезность. Подозвал меня, справился о вас, и знаете, о чем попросил? Привезти к нему Анжелику, чтобы она заменила одну из фрейлин маркизы. Маркизе пришлось оставить в Париже почти всех девушек, которые ее причесывают, развлекают и играют ей на лютне. Она очень взбудоражена приездом принца Конде, и ей, она уверяет, просто необходимы в помощь миловидные девушки.

– А почему Анжелику, а не меня? – с вызовом воскликнула Ортанс.

– Потому что он сказал «миловидные», – без обиняков отрезал отец.

– Однако ведь маркиз нашел, что у меня тонкий ум.

– А маркиза желает видеть вокруг себя хорошенькие мордочки.

– Это уж слишком! – воскликнула Ортанс и бросилась к сестре с явным намерением исцарапать ей лицо.

Но Анжелика, предвидя этот маневр, проворно увернулась. С бьющимся сердцем поднялась она в большую комнату, отведенную им вдвоем с Мадлон. В окно она кликнула мальчика-слугу и приказала ему принести ведро воды и таз.

Она тщательно вымылась и долго расчесывала щеткой свои прекрасные волосы, которые ниспадали ей на плечи шелковистой пелериной. Тетушка Пюльшери поднялась к ней и принесла самое лучшее платье из тех, что Анжелике сшили для монастыря. Анжелика восторгалась им, хотя было оно довольно тусклого, серого цвета. Но зато оно сшито из новой материи, специально купленной у известного суконщика в Ниоре, и его оживляет белый воротник! Это было ее первое длинное платье. Надевая его, она даже пританцовывала от радости. Тетушка Пюльшери в умилении сложила ладони.

– Маленькая моя Анжелика, да тебя там примут за взрослую девушку. Может, тебе сделать настоящую прическу?

Но Анжелика отказалась. Женское чутье подсказало ей, что не следует скрывать под пудрой свое единственное украшение.

Она села на красивого гнедого мула, которого отец приказал оседлать для нее, и вместе с бароном отправилась в замок дю Плесси.


Замок пробудился от своего зачарованного сна. Когда барон с дочерью, оставив мула и коня у Молина, двинулись по главной аллее, навстречу им грянула музыка. На лужайках резвились длинноногие борзые и маленькие грифоны. Сеньоры в свежезавитых париках и дамы в переливающихся всеми цветами радуги платьях прогуливались по аллеям. Некоторые из них с удивлением поглядывали на жалко выглядевшего дворянина в темной одежде из грубого сукна и девочку-подростка в платье монастырской воспитанницы.

– Одета нелепо, но хорошенькая, – заметила одна из дам, обмахиваясь веером.

«Уж не обо мне ли они говорят? – подумала Анжелика. – Но чем же нелепо я одета?» Анжелика внимательнее оглядела яркие, роскошные туалеты, украшенные кружевами, и ей вдруг показалось, что ее серое платье здесь неуместно.

Барон Арман не разделял смущения дочери. Все его мысли были поглощены предстоящим разговором и просьбами, с которыми он собирался обратиться к маркизу дю Плесси. Добиться отмены налога на четверть будущего поголовья мулов и четверть добытого свинца для такого знатного родом дворянина, как барон де Ридуэ де Сансе де Монтелу, наверняка не составит труда. Но обнищавший дворянин понимал лишь одно: живя вдали от двора, он стал похож на простого виллана, и сейчас все эти господа в напудренных париках, с благовонным дыханием и жеманной болтовней ошеломили его. Да, помнится, при Людовике XIII всячески подчеркивались простота и суровость нравов. Разве не сам король, шокированный слишком большим декольте у юной красавицы из Пуатье, без всяких церемоний плюнул в этот нескромный… и соблазнительный вырез?!

Арман де Сансе, лично бывший свидетелем знаменитого королевского плевка, теперь, пробираясь с Анжеликой сквозь эту разряженную толпу, с грустью вспоминал о былых временах.

С невысокого помоста доносились нежные, пленительные звуки – там сидели музыканты с лирами, лютнями, гобоями и флейтами. В большом зеркальном зале танцевала молодежь. Анжелика подумала, что, может, среди танцующих находится и ее кузен Филипп.

Тем временем барон де Сансе добрался до последнего зала и, сняв видавшую виды шляпу с потрепанным пером, склонился в почтительном поклоне. Это больно кольнуло Анжелику. «При нашей бедности было бы уместнее вести себя надменно», – подумала она. И вместо того чтобы присесть в глубоком реверансе, который тетушка Пюльшери заставила ее повторить трижды, она застыла, как деревянная кукла, устремив взгляд в пространство. Она почти не различала лиц окружающих, их словно окутывал туман, но она знала, что, глядя на нее, каждый с трудом сдерживается, чтобы не хихикнуть. И когда лакей объявил: «Мессир барон де Ридуэ де Сансе де Монтелу!» – наступило внезапное молчание, прерываемое лишь приглушенными смешками.

Прикрытое веером лицо маркизы дю Плесси стало пунцовым, а в глазах заискрилось сдержанное веселье. Маркиз дю Плесси спас положение, приветливо поспешив к барону.

– Дорогой кузен, – вскричал он, – как любезно с вашей стороны, что вы столь быстро откликнулись на наше приглашение и привели с собой вашу очаровательную дочь! Анжелика, вы еще больше похорошели с тех пор, как я видел вас. Разве не так? – И, повернувшись к своей жене, он спросил: – Не правда ли, она похожа на ангела?

– Сущий ангел! – согласилась маркиза, которой уже удалось взять себя в руки. – Если ее приодеть, она будет просто божественна. Душенька, сядьте на этот табурет, чтобы мы могли налюбоваться вами в свое удовольствие.

– Дорогой кузен, – сказал Арман де Сансе, и его хрипловатый голос странно прозвучал в этом жеманном салоне, – я хотел бы безотлагательно побеседовать с вами о важных делах.

Маркиз изумленно поднял брови.

– Вот как? Я вас слушаю.

– Простите, но это сугубо приватный разговор.

Маркиз дю Плесси бросил на присутствующих покорный взгляд, в котором, однако, сквозила насмешка.

– Прекрасно! Прекрасно, дорогой кузен. Коли так, пройдемте ко мне в кабинет. Сударыни, извините нас… Мы скоро вернемся.

Анжелика осталась одна на своем табурете под перекрестными взглядами окружавших ее дам. Она постепенно справилась с овладевшим ею поначалу мучительным волнением. Теперь она уже ясно различала лица вокруг. Большинство дам были ей незнакомы, но рядом с маркизой она увидела очень красивую женщину, которую узнала по перламутрово-белой шее.

«Графиня де Ришвиль», – вспомнила Анжелика.

Глядя на расшитое золотом с усеянной бриллиантами шемизеткой бальное платье графини, Анжелика особенно ясно почувствовала, насколько уродливо ее серое платьице. Все дамы были в сверкающих одеждах. На поясе у них болтались разные безделушки: зеркальца, черепаховые гребни, бонбоньерки, часики. Нет, она, Анжелика, никогда не будет выглядеть так роскошно. Никогда не сумеет так высокомерно смотреть, разговаривать таким тоненьким и кокетливым голоском, точно во рту у тебя леденец.

– Дорогая, – пропищала одна из дам, – у нее же прелестные волосы, но они не знали настоящего ухода.

– А грудь для пятнадцати лет чересчур мала.

– Но, милая моя, ей едва исполнилось тринадцать.

– Анриетта, если вы желаете знать мое мнение, то скажу вам прямо: ее уже не обтесать!

«Что я, мул, выставленный на продажу, что ли?» – думала Анжелика. Она была так поражена, что даже не слишком оскорбилась.

– Как хотите, но у нее зеленые глаза, – воскликнула графиня де Ришвиль, – а зеленые глаза, как и изумруд, приносят несчастье!

– Это же такой необычный цвет, – возразила другая дама.

– Но они лишены обаяния. Посмотрите, какой холодный взгляд у этой девочки. Нет, право, я терпеть не могу зеленые глаза.

«Неужели они обесценят единственное мое богатство – волосы и глаза?» – подумала девочка.

– Конечно, сударыня, – неожиданно сказала она вслух, – спору нет, голубые глаза настоятеля Ньельского аббатства куда нежнее зеленых… и приносят вам счастье, – тише добавила она.

Наступила мертвая тишина. Несколько дам прыснули со смеху, но тут же замолкли. Все растерянно переглядывались, словно не веря, что такие слова смогла произнести эта сидевшая с невозмутимым видом девочка.

Краска залила лицо и даже шею графини де Ришвиль.

– Да я же ее знаю! – воскликнула она, но тут же в досаде прикусила губу.

Все в изумлении уставились на Анжелику. Маркиза дю Плесси, славившаяся своим злоязычием, снова прикрыла лицо веером, скрывая насмешливую улыбку. Но теперь уже она прятала ее от соседки.

– Филипп! Филипп! – позвала она, чтобы выйти из неловкого положения. – Где мой сын? Мессир де Бар, будьте так добры, пригласите сюда полковника.

И когда шестнадцатилетний полковник явился, маркиза сказала:

– Филипп, эта твоя кузина де Сансе. Проводи ее туда, где танцуют. В обществе молодых людей ей будет веселее, чем с нами.

Не дожидаясь приглашения кузена, Анжелика встала. Сердце ее отчаянно заколотилось, и она обозлилась на себя за это. Юный сеньор смотрел на мать с нескрываемым возмущением. «Как, – казалось, говорил он, – как осмеливаетесь вы навязывать мне так дурно одетую девчонку!»

Но, видимо, по выражению лиц находящихся в гостиной дам он понял, что возникла какая-то неловкая ситуация, и, протянув Анжелике руку, процедил сквозь зубы:

– Идемте, кузина.

Она вложила в его открытую ладонь тонкие пальцы, о красоте которых даже не подозревала. Филипп молча довел ее до входа в галерею, где пажам и молодым сеньорам его возраста было разрешено резвиться в свое удовольствие.

– Расступитесь! Расступитесь! – неожиданно крикнул юный маркиз. – Друзья, позвольте представить вам мою кузину, баронессу Унылое Платье!

Раздался дружный хохот, их окружили молодые люди. Пажи были в туфлях на высоких каблуках, в коротких до колен штанах с буфами, из-под которых смешно торчали длинные и тощие ноги, и все они показались Анжелике похожими на цапель.

«Вообще-то, я в своем унылом платье выгляжу не смешнее, чем они с этими тыквами вокруг бедер», – подумала Анжелика.

Она бы, пожалуй, охотно поступилась своим самолюбием, лишь бы побыть еще рядом с Филиппом, но один из подростков спросил ее:

– Мадемуазель, вы умеете танцевать?

– Немного.

– Правда? А какие танцы?

– Бурре, ригодон, умею водить хоровод…

Ее слова вызвали новый взрыв хохота.

– Ха-ха-ха! Филипп, что за птицу ты нам привел? Господа, давайте тянуть жребий! Кто будет танцевать с этой пастушкой? Есть любители бурре? Уф!.. Уф!.. Уф!..

Анжелика выдернула свою руку из руки Филиппа и бросилась прочь.

Она прошла через просторные залы, где сновали слуги и толпились важные господа, через холл с мозаичным полом, где на бархатных подстилках спали собаки. Она искала отца, изо всех сил сдерживая слезы. Все это пустяки! Надо забыть об этом, как о нелепом, кошмарном сне. Перепелке не следует покидать лесную чащу. Вспомнив наставления тети Пюльшери, к которым она все же прислушивалась, Анжелика твердила про себя, что наказана поделом, что незачем было из пустого тщеславия соблазняться лестным на первый взгляд предложением маркизы дю Плесси.

Наконец она услышала пронзительный голос маркиза, доносившийся из небольшого кабинета, расположенного чуть дальше.

– Ничего подобного! Ничего подобного! Мой бедный друг, вы совершенно не в курсе дела, – сокрушенным тоном говорил маркиз. – Вы напрасно воображаете, что нам, дворянам, – а у нас столько расходов! – легко получить льготы. К тому же ни я, ни принц Конде не в состоянии освободить вас от налогов.

– Я вас прошу лишь замолвить за меня словечко перед суперинтендантом финансов мессиром де Треманом, ведь вы лично знакомы с ним. А дело не лишено интереса и для него. Я прошу освободить меня от налогов и всех подорожных пошлин только при перевозке товара от Пуату до побережья. И прошу, кстати, сделать это исключение только для четверти своих мулов и добытого свинца. В возмещение за военным интендантством короля останется право купить остальных мулов по рыночной цене, а королевская казна получит возможность приобрести свинец и серебро по официальному курсу. А ведь государству выгоднее иметь надежных поставщиков различных товаров у себя в стране, чем ввозить эти товары из-за границы. У меня, к примеру, для перевозки пушек есть великолепные мулы, крепкие и сильные…

– От ваших слов разит навозом и потом! – возмущенно воскликнул маркиз, брезгливым жестом поднося руку к носу. – И знаете, я не поручусь, что, занимаясь такого рода делами, которые – простите мою откровенность – сильно смахивают на торговлю, вы не унижаете своего звания дворянина.

– Торговля это или нет, но мне надо жить, – отрезал Арман де Сансе твердым голосом, что весьма обрадовало Анжелику.

– А мне, – воскликнул маркиз, вздымая руки к небу, – вы думаете, мне легко жить?! И все же, смею вас заверить, я никогда не опорочу дворянского звания никаким низменным занятием.

– Ваши доходы несравнимы с моими, кузен. Собственно говоря, я нищий и перед королем, который отказывает мне в помощи, и перед ростовщиками из Ниора, которые готовы заживо сожрать меня.

– Знаю, знаю, дорогой Арман. Но вы когда-нибудь задумывались над тем, как я, будучи придворным, занимая две важные должности при короле, свожу концы с концами? Убежден, что нет. А между тем, да будет вам известно, мои расходы неизменно превышают доходы. Я отношу сюда, естественно, и доходы от моего имения Плесси, и доходы от имения моей жены в Турени, а также те примерно сорок тысяч ливров, которые мне приносит моя должность королевского камергера и полковника Пуатевенской бригады, что в среднем составляет тысяч сто шестьдесят в год…

– Я бы довольствовался и десятой частью, – вставил барон.

– Терпение, мой деревенский кузен. Да, у меня сто шестьдесят тысяч ливров дохода. Но поймите, что расходы жены, полк сына, особняк в Париже, дом, который я снимаю в Фонтенбло, переезды вместе с двором в его скитаниях, проценты, которые надо погашать по различным займам, приемы, гардероб, экипажи, прислуга и прочее – все это обходится мне в триста тысяч ливров.

– Иными словами, у вас ежегодно не хватает примерно ста пятидесяти тысяч?

– Вы только что сами убедились в этом, дорогой кузен. И если я позволил себе изложить вам все эти утомительные подробности, то лишь затем, чтобы вы поняли меня, почему в данный момент я не могу обратиться к суперинтенданту финансов мессиру де Треману.

– Но вы же знакомы с ним лично.

– Знаком, но больше с ним не встречаюсь. Я уже устал повторять вам, что мессир де Треман остался верен королю, регентше и даже готов посвятить себя Мазарини…

– Ну что ж, как раз…

– Как раз по этой-то причине мы с ним больше и не встречаемся. Разве вы не знаете, что принц Конде, которому я бесконечно предан, в ссоре с двором?..

– Откуда же мне знать это? – ответил ошеломленный Арман де Сансе. – Ведь когда мы виделись с вами несколько месяцев назад, у регентши не было более верного слуги, чем принц Конде.

– Да, но с тех пор много воды утекло, – с досадой вздохнул маркиз дю Плесси. – Я не стану пересказывать вам здесь всю историю в подробностях. Знайте лишь одно: если королева, оба ее сына и этот дьявол в красной мантии смогли вернуться в Лувр, в Париж, то лишь благодаря принцу Конде. Но вместо благодарности с этим великим человеком обращаются самым недостойным образом. Вот уже несколько недель, как между ними произошел полный разрыв. А сейчас Испания сделала принцу весьма заманчивые предложения, и он приехал ко мне, чтобы разобраться, имеют ли они под собой реальную почву.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57

Поделиться ссылкой на выделенное