Сергей Зверев.

Разборка по-кремлевски

(страница 3 из 18)

скачать книгу бесплатно

Сидя за столом, устланным бордовым плюшем, он шелестел клавишами ноутбука – просматривал электронную почту, каковой, как всегда, было немало. За этим занятием и застала его Нина Чайка – мужеподобная женщина неопределенного возраста, с немытой коротко стриженной головой и нервным взглядом. Короткая скрипучая кожанка сглаживала и без того плоскую грудь, навевая подсознательные мысли о бронепоездах и комиссарах в пыльных шлемах.

– Товарищ Артур, – дождавшись, когда Карташов закончит чтение, Чайка по-мужски откашлялась в кулак и, подойдя к столу по алой ковровой дорожке, продолжила с дружелюбной укоризной: – Вы слишком много работаете и совершенно не заботитесь о своем здоровье. Западные компьютеры очень вредны для глаз. Если не вы – кто будет спасать нашу многострадальную родину?

– Раньше думай о Родине, а потом – о себе, – цитатой из комсомольской песни 70-х ответил Карташов. – Ты откуда приехала?

– Из Подольска.

– Что там?

– Наша первичная ячейка совершила налет на пункт сдачи стеклотары.

– Зачем? Это же не гастроном...

– Пустые бутыли незаменимы для приготовления «коктейля Молотова». Который, в свою очередь, пригодится нам для борьбы с империалистами.

– А что в Наро-Фоминске?

– Амнистированные преступным режимом соратники приступили к агитации населения. Пока – мирными средствами.

– Что у серпуховских ребят?

– Готовятся к нападению на «МакДональдс». Хватит кормить русский народ американской жвачкой!

Карташов устало взглянул на Чайку. Несмотря на показательную преданность, эта соратница всегда вызывала у него смутную тревогу. То ли слишком трескучими фразами, напоминающими передовицы «Правды» конца тридцатых, то ли безумным взглядом темных глаз.

Ситуация, тем не менее, требовала адекватного ответа. Возвысившись над столом, Карташов продемонстрировал полувоенный френч наподобие тех, которые так любили советские вожди в тридцатые годы. После чего произнес несколько фраз о будущем России и собственной мессианской роли в ее истории.

Глаза Чайки увлажнились. Карташов на всякий случай отодвинулся от нее подальше.

– Кстати, товарищ Артур, а что вы думаете по поводу амнистии наших ребят? – осторожно спросила соратница. – Не кажется ли вам, что это – какая-то хорошо продуманная провокация? Нельзя недооценивать врагов...

– Преступный режим на своей шкуре почувствовал нашу силу, вот и решил предложить мировую, – привычно отмахнулся «товарищ Артур», понимая, впрочем, что здесь действительно что-то не так.

– Может, нашим соратникам, особенно молодым и горячим, стоит перейти на нелегальное положение?

– Не думаю. Пока – нет, – механически ответил Карташов, продолжая просматривать на ноутбуке полученную почту.

И тут внимание его привлекло одно из писем. Это был не рекламный спам и не послание соратников, по своей однотипности мало чем отличающееся от спама. Отправитель, не пожелавший назваться своим настоящим именем, прислал сканированную копию его агентурного досье из советского еще КГБ.

Конечно, это было не все досье на Карташова, а лишь обязательство о добровольном сотрудничестве с «органами» под агентурным псевдонимом «Троцкий».

– Поддержка народных масс ширится с каждым днем! – счастливо выкрикнула Чайка и скосила глаз на монитор, силясь рассмотреть картинку.

Карташов захлопнул ноутбук.

– У меня действительно болят глаза от компьютера. Извини, Нина, мне надо побыть одному.

Закрыв за соратницей бронированную дверь бункера, Карташов прошел в комнату отдыха, оборудованную за неприметной панелью. Улегшись на кушетку, он долго соображал, какого черта спецслужбам вновь понадобились его услуги. Ведь ге-бе не напоминали о себе аж с начала девяностых.

Мелодичный зуммер мобильника прервал размышления. Карташов взглянул на табло – номер не определился.

– Алло...

– Здравствуйте, Артур Николаевич, – с безукоризненной вежливостью молвила трубка. – Как поживаете? Как здоровье?

– Кто вы такой?

– Я представляю людей, от которых зависит ваша дальнейшая карьера. А, может быть, и нечто большее, – невозмутимо ответствовал неизвестный.

У обитателя бункера парализовало речевой аппарат: отвечать хамски означало признать свое поражение уже в дебюте беседы, отвечать вежливо – признать унизительную зависимость от неизвестного наглеца.

– Что вам надо? – сдавленно спросил Карташов после недолгой паузы.

– Не хотели бы с нами встретиться?

– Зачем?

– Переговорить.

– О чем?

– О вашем будущем, например. Кстати, вы получили наше письмо по электронной почте?

– Я каждый день получаю сотни писем! – Карташов сделал вид, что не понимает, о чем идет речь.

– Но на наше письмо вы не могли не обратить внимания... Или вы действительно считаете, что у нас нет обоюдоинтересных тем для беседы?

– А если я откажусь?

– То очень скоро об этом пожалеете, – ответил звонивший со скрытой угрозой.

– Эт-то еще почему?

– Потому что теперь у нас достаточно возможностей решить вашу дальнейшую судьбу, – с ледяной учтивостью гангстера отрезал говоривший. – Так вы согласны на встречу?

– Согласен.

– Через полчаса ждите во дворе за гастрономом, напротив вашего бункера. За вами подъедут. И никому не рассказывайте о нашем звонке – это в ваших же интересах! – Короткие гудки известили об окончании разговора.

Полчаса, прошедшие в ожидании встречи, показались Карташову сутками. Хотелось сосредоточиться, прикинуть возможные варианты предстоящего разговора и отыскать собственные контраргументы, однако текущие партийные дела не позволили собраться с мыслями. Телефоны звонили с особой настырностью, факс гнал бесчисленные сообщения, как телеграф на картине «Ленин в Смольном», а соратники – бледные юноши со взорами горящими – одолевали бестолковыми расспросами о текущем моменте.

– У меня конспиративная встреча с моими соратниками! – объявил Карташов, нисколько при этом не соврав и, ни с кем не прощаясь, скользнул за бронированную дверь бункера.

Черная «Волга» уже стояла у условленного места. Рядом с открытой дверью переминался с ноги на ногу румяный седоватый дедок – бывший лубянский следователь Карташова, крутивший его в середине семидесятых. Судя по слишком вольным манерам, теперь он наверняка был на пенсии.

– Ну, здравствуйте, Артур Николаевич! – душевно улыбнувшись, следователь сделал приглашающий жест. – Садитесь.

– Один раз вы меня уже посадили, – хмуро напомнил Карташов.

– И тем самым способствовал появлению вашего политического капитала, – прозвучало вполне справедливое напоминание.

Всю дорогу Карташов молчал – хмуро поглядывал в окно, прикидывая, куда его везут – на Лубянку или в одну из конспиративных квартир ФСБ, разбросанных по всему городу. Когда «Волга» выехала за МКАД, он приуныл; везли за город, и это означало, что разговор будет долгим и важным.

Конечным пунктом путешествия стал какой-то огромный хозяйственный комплекс, судя по глухому трехметровому забору, многочисленным камерам наружного наблюдения и неулыбчивым охранникам с протокольными физиономиями – то ли кремлевский, то ли гебешный.

– Ведите себя хорошо, – ласково попросил бывший следователь и добавил совсем доверительно: – Знаете, это я вам послал сегодня то самое электронное письмо.

– Чтобы меня шантажировать?

– Если бы я действительно хотел вас шантажировать, я бы потребовал с вас денег. А то, мол, занесу в редакцию какой-нибудь бульварной газетенки из числа тех, что у метро продаются.

– Зачем же было посылать?

– Просто так. О таких вещах иногда стоит напоминать, – улыбнулся дедок, выходя из машины.

«Волга» неторопливо вкатила за ворота. Карташов сосредоточенно смотрел в затылок водителю, стараясь понять, чего ждать впереди. Безукоризненно выбритый затылок не выражал никаких эмоций. Когда машина подъехала к небольшому нарядному домику под черепичной крышей, водитель сказал негромко:

– Мобильник отдайте, – и протянул ладонь.

Розовощекий здоровяк, встретивший Карташова на пороге, отрекомендовался эфэсбешным генералом Юрием Подобедовым. Впрочем, он не нуждался в представлении – гость несколько раз видел его в официальной кремлевской хронике. А вот невзрачный тип с бегающими глазками, сидевший в каминной зале, оказался птицей куда более высокого полета. Это был Алексей Кечинов – высокопоставленный функционер администрации Президента.

– Присаживайтесь, – нервно бросил Кечинов. – Надеюсь, вы догадываетесь, для чего мы вас сюда вызвали?

– Вызывают обычно повесткой, – напомнил Карташов агрессивно.

– За этим не заржавеет... если потребуется, – улыбнулся гебешник. – Но мы решили пойти вам навстречу и побеседовать по-дружески. Доверительная человеческая беседа – она надежней. Зачем создавать всю эту шумиху, ненужную рекламу...

– ...и способствовать росту моей популярности? Создавать политический капитал? – ядовито напомнил Карташов.

– Послушайте, вы, – резко оборвал функционер администрации президента. – У меня мало времени, чтобы устраивать никому не нужные диспуты. Как вы думаете – почему мы вас с вашей шпаной еще терпим? Почему мы вообще не замочили вас на этапе становления? Почему позволили вам отсидеть срок в относительно комфортных условиях?

– Потому что на нашей стороне правда!

– Да ладно, не на митинге... – скривился Подобедов. – Вы нужны, чтобы вашим именем Запад пугать. Мол, не нравятся теперешние порядки? Не выдаете бонусов теперешней власти? Тогда придут подобные вам фюреры... и тогда уж точно поплачете.

– Каждый разгромленный вами «МакДональдс», каждый всплеск антизападной и антиамериканской истерии – это причина для поддержки Западом и Соединенными Штатами того самого «преступного режима», о котором вы ежедневно распинаетесь в своем бункере перед всеми этими... экзальтированными недоумками! – объяснил очевидное Кечинов.

– Вы же Франкенштейн... Крошка Цахес, в нашей чекистской лаборатории выведенный! – добавил Подобедов не менее очевидное.

– Вы вызвали меня сюда, чтобы это сообщить?

– Чтобы предложить вам и дальше сотрудничать, – сказал, как отрезал, чекист.

– А если я откажусь?

– Не откажетесь, – уверенно закивал функционер администрации президента. – В противном случае ваш бывший следователь сольет вас во все места, куда только сумеет. И про платное сотрудничество со спецслужбами, и про все остальное.

– Подам в суд за клевету.

– Правильно. На него и подадите. А он к силовым структурам никакого отношения не имеет, – напомнил Подобедов. – Ваш бывший следак восемь лет как уже на пенсии. Вот и судитесь с ним как частное лицо с частным лицом. Теперь все понятно?

Только теперь Карташов понял, для чего в дебюте понадобилось и электронное письмо, и телефонный звонок, и отставной следователь.

– Короче, вы человек неглупый, – неожиданно похвалил гебешник. – Будете нас слушаться – все будет хорошо. И вам, и нам.

– Скажите, агент Троцкий, вы действительно любите Россию? – внезапно спросил Кечинов.

– Ну да. То есть люблю. Жить без нее не могу...

– Именно потому вы в семидесятые годы сбежали сперва в Штаты, а потом во Францию?

– Ненавижу Америку! – скрипнул зубами Карташов.

– Это к нашей беседе не относится, – отрезал Кечинов. – Итак, рисую картинку. Предположим, через несколько месяцев в России начинается революция...

– Конечно, инспирированная из-за границы?

– Нами, – обрезал Подобедов. – Нами и инспирированная. Так называемые революционеры устраивают в больших городах образцово-показательные погромы, сжигают машины, бьют всех, у кого рожа нерусская. После чего один генерал... эдакий слуга царю, отец солдатам, эту заразу изничтожает на корню.

– Вам и отводится роль лидера революции. Ваши молодчики и к погромам привычные, а главное – штат боевиков уже готовый. И учить особо не надо, – Кечинов говорил о будущем путче как о почти свершившемся факте, нимало не интересуясь мнением предполагаемого вождя.

– А ваши придворные журналисты объявят населению, что революцию нам экспортируют империалисты США? – уныло вздохнул Карташов; он уже понял если не все, то многое.

– Именно так. Найдем каких-нибудь заокеанских антиглобалистов, лесбиянок и педерастов, которые и организуют вам интернациональную помощь, каковую наше телевидение и засветит перед электоратом крупным планом, – приязненно улыбнулся Подобедов. – Так что придется вам Америку полюбить. Хотя бы на какое-то время.

– А что будет потом?

– Когда?

– Ну, когда этот ваш герой-генерал разгромит наше движение?

– Вас интересует, что ожидает именно вас?

– Вот именно. Показательный процесс, репрессии и Колыма?

– Ни в коем случае.

– А что тогда? Звание Героя России?

– Для всех своих соратников вы геройски погибнете. Предлагаю погибнуть под красным знаменем на баррикадах... Где-нибудь на Пресне, – улыбнулся Кечинов. – Так будет пафосно и трагично, с историческими параллелями и аллюзиями.

– Но на самом-то деле вы останетесь живы. Небольшая пластическая операция, хороший счет в «Американ бэнкс»... И выбор любого места жительства по вашему усмотрению. Подальше от России, – добавил Подобедов.

– А что будет с моими соратниками?

– Большинством придется пожертвовать. Врагам народа, хулиганам, погромщикам и предателям Родины, финансируемым из-за океана, никакой пощады не будет, – пояснил функционер президентской администрации. – Вы же сами говорили, что ваши боевики – пешки в политической борьбе?

– Так вы согласны? – для проформы спросил Подобедов, подводя черту; впрочем, этот вопрос был излишним.

– А как же ваш генерал... будет со мной бороться?

– Как, как... подавлять, усмирять, наводить конституционный строй в стране... поганой метлой вычищать скверну, железной рукой наводить порядок... – пояснил Кечинов очень серьезно.

– Но... действующий президент? Он что... тоже в курсе?

– А вот это вас не касается, – Подобедов нехорошо сощурился на гостя. – Ваше дело маленькое. Во-первых, регулярно получать деньги из одного американского фонда, который наши люди по ту сторону океана уже организовали. Черные рубашки, хоругви, повязки со свастиками...

– Не говоря уже о пиве и оружии, – заверил Кечинов.

– И никакой самодеятельности, никакой самостоятельности, – серьезно добавил чекист. – Все свои действия вы обязаны координировать с нами.

– Впрочем, я не исключаю, что некоторые моменты будем координировать и с генералом.

С минуту Карташов молчал. Ситуация была безвыходной. Эти упыри просчитали абсолютно все. А это, в свою очередь, означало: их придется слушаться.

– Какие гарантии? – мрачно спросил он.

– О том, что мы действительно дадим вам возможность свалить из России? – догадался Кечинов.

– Вот именно.

– Естественно, никаких, – подхватил Подобедов. – Гарантии, как писали классики, дает только Госстрах.

– Вы и есть наш российский Госужас, – сказал Карташов.

– Ладно, Троцкий, не бзди, – с неожиданной фамильярностью прервал Кечинов и, достав из стоявшего в кресле портфеля папку, зашелестел бумагами. – Мы все предусмотрели. Вот это, – он протянул гостю пачку фотографий, – твоя будущая вилла в Мексике, на море. Вот это, – на стол легла пластиковая карточка «Американ экспресс», – деньги на личные расходы. До конца жизни хватит. Легендирован ты будешь, как «новый русский», отошедший от дел и решивший посвятить остаток жизни исключительно отдыху под южными звездами, в ритмах румбы и самбы. Документы также за нами. Мы ребята честные, могли бы с тебя и расписочку потребовать. Держи!

Фотоснимки виллы на берегу Мексиканского залива могли бы впечатлить даже удачливого олигарха – обладателя роскошного особняка на Рублевке. Вилла эта напоминала скорей дворец какого-нибудь латиноамериканского диктатора – как колониальной архитектурой, так и размерами. В одних только флигелях можно было разместить как минимум батальон.

– Ну как – нравится? – подмигнул Кечинов.

– А своего агента с ледорубом потом не пришлете? – скривился «агент Троцкий».

– Не пришлем, – успокоил Подобедов. – Если будешь послушным и языком мести понапрасну не станешь.

Глава 3

– Многие считают меня святым с нимбом и крылышками, многие – дьяволом с рогами и копытами, но почти никто – человеком, – доверительно сообщил Бондареву президент и, открыв термос, с удовольствием понюхал уху, переданную старым василеостровским соседом Василием Прокофьевичем. – Все-таки приятно, что есть еще люди, которые воспринимают меня не только как главу государства, а как знакомого по двору, друга детства или...

– ...любителя рыбалки, – подхватил Бондарев. – Ничего – закончится твой второй президентский срок – уйдешь на пенсию, будем опять вместе рыбу ловить.

Кремлевский кабинет главы государства, хорошо известный российскому электорату по телевизионному официозу, выглядел куда более уютным, чем на экранах. Мягкий свет плафонов поглощался дубовыми панелями. Российский триколор в углу ниспадал приятными складками. Роскошный рабочий стол со стоящим на нем термосом выглядел не начальственно, но домашне.

Налив уху в глубокую отвинчивающуюся крышку, президент сделал несколько глотков.

– Узнаю руку мастера. Тройная. Ты варил?

– Как обычно, – кивнул Клим. – Не слишком ли острая?

– Ты всегда не жалел перца. Кстати, а как там Василий Прокофьевич? По-прежнему своими почтовыми голубями занимается?

– И некоторых бывших соседей по Васильевскому также агитирует этим заняться. У меня в Коломенском уже с полдюжины этих птиц живет, – дождавшись, когда собеседник насладится ухой, Бондарев прищурился: – Зачем я тебе на этот раз потребовался?

– О том, что я планирую большую поездку по стране, ты, наверное, слышал.

– По телевизору анонсировали. Предлагаешь тебя сопровождать?

– Ты ведь Россию знаешь получше меня, – польстил президент. – Как рыбак, почти всю изъездил. Ладно, Клим, это шутка... А если серьезно – у меня тут какие-то странные вещи начинаются.

Рассказ главы государства о загадочной гибели полковника Сигова на провинциальной сортировочной станции был краток, но предельно информативен.

– А вот официальное заключение, – достав из ящика палисандрового стола объемистую папку, президент протянул ее собеседнику.

– Хм. «Фатальное стечение обстоятельств». «Несчастный случай»... – Бондарев зашелестел страницами. – Так-так-так... А кто руководил расследованием? Генерал Подобедов. Ясно.

– Я знаю, что ты его не любишь.

– Меня тоже многие не любят. Половина твоей администрации, например. Ревнуют, наверное, – равнодушно сообщил Клим. – А Подобедов, как я понял, вместе с руководством ФСО подбирал тебе штат новых охранников взамен погибших. Кстати, я хотел бы посмотреть их личные дела.

– Я распоряжусь, чтобы тебя сегодня же ознакомили, – кивнул президент. – Хотя люди там проверенные-перепроверенные. Да и профи... Скажи честно: что ты обо всем этом думаешь? Неужели действительно «стечение обстоятельств»?

Бондарев аккуратно захлопнул папку.

– Пока ничего не думаю. Но, учитывая, что твое предполагаемое отсутствие в Москве растянется почти на три недели, могу напомнить: государственные перевороты в Советском еще Союзе совершались именно в момент отсутствия в столице главы государства. Хрущев и Горбачев, как ты помнишь, во время своего смещения отдыхали на море. А перед этим у обоих поменяли охрану. Может быть дворцовый переворот, может быть уличный... да какой угодно! Недовольные всегда найдутся. Люди, потерявшие власть и деньги. Люди, не имевшие власти и денег, но страстно желающие их получить. Люди, боящиеся потерять и то, и другое. – Бондарев говорил, будто гвозди в доску вбивал. – Любому перевороту предшествует заговор, ты это и сам знаешь. А ведь заговор – это не свеча на столе, шифровка, зашитая в подкладку пальто и театральная клятва на шпаге... Заговор – это взаимное доверие людей, которые стремятся к одной и той же цели.

– И ты видишь какие-нибудь симптомы заговора?

– Нет. Но я всегда помню о старой истине: предают только свои, близкие. Кто организовал заговор против Цезаря? Его любимец Брут. Кто заказал убийство русского царя Павла? Родной сын Александр... Ладно. Значит, отправляемся завтра?

– В восемь утра. За тобой пришлют машину в Коломенское. Или тут переночуешь...

– Лучше дома. Мне еще кое-какие вещи надо собрать и кое-куда съездить. Кстати, а в каком качестве я буду тебя сопровождать?

– А в каком бы ты сам хотел?

– Лучше всего – коменданта президентского спецпоезда, – прикинул Клим. – Во-первых, это дает мне вполне официальный статус, во-вторых – как пассажир, ты формально обязан будешь меня слушаться. Не говоря уже о многих других...

– А в-третьих, ты хочешь, чтобы я об этом срочно и во всеуслышание объявил тем, кого ты так не любишь? Например – Подобедову? – догадался президент.

– Вот именно. Только вот во всеуслышание не стоит. Так, между прочим. Мол, коменданта поезда, которого тебе ФСО так тщательно подобрало, ты отстраняешь от функциональных обязанностей без объяснения причин. И назначаешь на его место меня. При этом я получаю полномочия достаточные, чтобы в поезде меня слушались. Возражения о том, что мне, якобы, необходимо время, чтобы ознакомиться с текущими делами и вообще войти в курс, не принимаются. У меня ведь и заместители будут из этих, новых... Я прав?

– Конечно.

– Посмотрим, как он... и не только он на это отреагирует.

– У него мало времени, чтобы реагировать, – президенту явно не нравилась подозрительность собеседника.

– На это я и рассчитываю.

* * *

Резкий взмах теннисной ракетки – и резиновый мячик, описав правильный полукруг, опустился в так называемой «мертвой зоне», недосягаемой для соперника.

– Коварный ты, однако... – генерал Подобедов недовольно утер лоб и, шагнув к сетке, протянул руку Кечинову. – Партия. Вынужден признать свой проигрыш.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18

Поделиться ссылкой на выделенное