Сергей Зверев.

Принцип мести

(страница 2 из 26)

скачать книгу бесплатно

Кое-как выполнив ее второе поручение, я припарковался во дворе и в ожидании своего «объекта» откинулся на спинку водительского кресла. За штурвалом «Крайслера» мне еще сидеть не приходилось. Жизнь сделала ослепительный вираж, смысл которого был мне еще неясен. Энтузиазма по этому поводу я не испытывал, хотя мое туманное будущее представлялось мне интересным и вызывало жгучее любопытство. Сменив свой скромный костюмчик на что-нибудь более приличное, я мог бы, пожалуй, производить впечатление приличного человека. Вот только на кого и зачем? И нужно ли это мне?

Спустя полчаса Светлана соблаговолила спуститься вниз, оставив свои апартаменты под попечительство вахтера с рельефной мускулатурой, и села в автомобиль.

– «Звездный», – бросила она.

И мы поехали в «Звездный», самый навороченный супермаркет в городе, где она обычно делала покупки.

При выезде из арки я краем глаза заметил движение на обочине – за нами увязался какой-то невзрачный «жигуленок» кремового цвета. Верный своей привычке не упускать деталей, я на всякий случай «сфотографировал» его номер. Затем свернул в глухой проулок и вырулил на параллельную улицу.

– Что за фокусы! – тут же напомнил о себе мой «объект».

– Меры предосторожности. Мне не нравится тип, который висит у нас на хвосте.

Кремовый «жигуленок» выскочил из проулка вслед за нами.

– Плюнуть и растереть, – хмыкнула Светлана. – Больше никакой самодеятельности. Едешь только туда, куда я приказываю.

– Воля ваша.

В супермаркете мы пробыли довольно долго. Из водителя «Крайслера» я переквалифицировался в рулевого тележки. Едва поспевая за Светланой, я наполнял «потребительскую корзину» продуктами, на которые она указывала пальчиком; к концу первого часа у меня уже рябило в глазах от колбас, окорочков, консервных банок и пакетов.

– Пошевеливайся, не спи на ходу, – поторапливала меня она.

Возле женского туалета она позволила мне сделать небольшую передышку. Эту паузу я решил использовать в интересах ее же безопасности: вышел из супермаркета и, делая вид, что направляюсь к ближайшему табачному киоску, прошел мимо кремового автомобильчика. Водителя в нем не было. На всякий случай я осмотрел машину на обратном пути. Взгляд зацепился за матерное слово, нацарапанное гвоздем на дверце. Теперь я мог идентифицировать эту тачку из тысячи ей подобных.

– Ты где шлялся?

Возмущению Светланы не было пределы.

– Я не думал, что вы так быстро.

– Я все делаю быстро. Ты не ответил на мой вопрос.

– Ходил за сигаретами.

– Ты же не куришь.

– В новую жизнь – с новыми привычками, – сказал я, испытывая сильный соблазн высказаться иначе. «С тобой не только закуришь...»

– Еще раз отлучишься без разрешения – пролетишь с премиальными, как фанера над Парижем.

Она произнесла – «фанэра».

– Следуй за мной.

В доме моделей Светлана занималась бесконечными примерками – то ей не нравилась расцветка платья, то не устраивал фасон, и уж совсем не укладывалось в голове, откуда берутся такие цены.

Выглянув из кабинки для переодевания, она подозвала меня.

– Застегни молнию на спине.

– Я телохранитель, а не фрейлина, – попытался возразить я.

– Делай, что говорят.

Мне пришлось подчиниться. Затем она попросила расстегуть молнию и, нимало не стесняясь моего присутствия, стала стягивать с себя облегающее ее фигуру платье. Я деликатно вышел из кабинки: у меня не было никакого желания «путать дом с работой», а жену с сексуальным «объектом», который я подрядился охранять.

– Сейчас едем домой, выгружаем весь этот хлам из багажника, затем обедаем в ресторане и пилим в массажный салон. После этого парикмахерская и вечерний коктейль, – обрисовала мне дальнейший план действий Светлана.

– Во сколько я освобожусь?

– Я сообщу об этом дополнительно. И мой совет тебе на будущее: не задавай лишних вопросов, я этого не люблю. А теперь вперед, заре навстречу.

Кремовый «жигуленок» куда-то исчез, но ненадолго. Как только мы вышли из ресторана (пока Светлана обедала, я болтался возле гардероба), он объявился на противоположной стороне улицы под другими номерами. Но слово, нацарапанное гвоздем на дверце, красноречиво свидетельствовало о том, что перед нами те же лица, те же персонажи. Наши преследователи не успели перекрасить свою колымагу в «мокрый асфальт» или «сафари» и не особенно заботились о сохранении инкогнито: они разглядывали нас с подлинно научным интересом, как команда Ива Кусто обитателей подводного мира через толстые стекла батискафа, и даже обменивались при этом репликами. Вряд ли эта компания могла представлять серьезную угрозу для моего «объекта». Но не мешало бы выяснить, с какой целью нас пасут и как долго это будет продолжаться.

– У вас нет тайных недоброжелателей? – поинтересовался я у Светланы.

– У каждого, кто богат, есть недоброжелатели, – сказала она.

– И вы не имеете при себе драгоценностей?

– Золотая цепочка за штуку баксов драгоценность?

– Думаю, да...

– Ты всегда такой подозрительный? – не скрывая своего раздражения, спросила она, когда мы уже подъезжали к массажному кабинету.

– В этом суть моей работы. Надо быть начеку.

– Ну и флаг тебе в руки. Пока я буду приводить себя в порядок, заправь и помой машину. Можешь где-нибудь перекусить. Кстати, о твоей маниакальной осторожности...

Она уже самостоятельно выбралась из «Крайслера», отказавшись от протянутой ей руки, и разговаривала со мной вполоборота, стоя под вывеской, на которой значилось: «Афродита. Женский клуб».

– Я не нашла в твоей анкете никаких сведений о боевых наградах. Согласись, для бывшего военного...

– Вот что меня отличает, так это ленинская скромность, – сказал я. – Между прочим, вождю мирового пролетариата была вручена всего одна награда – орден Труда Хорезмской республики.

– Ты даже это знаешь. Ладно, до пяти ты свободен, – сказала она и под мелодичный перезвон колокольчиков скрылась за дверью женского клуба. Не знаю, как насчет массажа, но этот клуб был пионером в нашем городе. По части мужского стриптиза.

После того как все указания моего босса в юбке были неукоснительно выполнены, я позволил себе заехать домой что-нибудь перехватить. Жена долго не могла прийти в себя, узнав, кем я с сегодняшнего дня работаю, и беспрестанно выглядывала в окно, опасаясь, как бы кто-нибудь не угнал сияющий ослепительной белизной «Крайслер». У меня замечательная жена. Правда, в последнее время она начала толстеть. Критика справа и слева, спереди и сзади неизменно приводила к прямо к противоположному результату – моя вторая половина продолжала добреть, как на дрожжах. Что ж, хорошего человека должно быть много; избыток веса с лихвой компенсировался ее душевными качествами, и я легко с этим мирился. Надо сказать, женился я поздно и вполне осмысленно. В том возрасте, когда все нормальные люди уже разводятся, мы переживали семейную идиллию, наш брак вступал в фазу своего расцвета. Гармонично дополняло нашу совместную жизнь наличие ребенка. Я хотел, конечно, мальчика, но появилась девочка – Настюшка. Я любил этого маленького человечка всеми фибрами своей души, но от своих милитаристских планов по поводу сына не отказывался.

Чтобы сделать жене приятное, я похвалил ее прическу.

– Что ты, это же просто хвостик, – зарделась она.

– Это не просто хвостик. Это чубчик наоборот. Ну, я поехал. Когда вернусь, не знаю. Очень много работы...

Если бы я знал, до какой степени пророческими окажутся мои слова...

Выходя из дома, я увидел на детской площадке соседскую семью.

– Где папа? – тонюсеньким голоском вопрошала мамаша.

Их сынишка, двухлетний бутуз, усиленно вертел головой, но своего родителя, выглядывавшего из-за дерева, не видел.

– Где папа? Где прячется?

– Кто где прячется? – спросила девочка, проходившая мимо.

Я подумал о том, как много пришлось пережить моей жене и скольких опасностей ей удалось избежать, – она чуть было не осталась вдовой с ребенком на руках. Все эти годы не прошли для нее бесследно. А сколько треволнений ей еще предстоит пережить?

Между тем мой ненормированный рабочий день продолжался. В назначенное время я подогнал «Крайслер» к женскому клубу и принял на борт трех «афродит» – Светлану и двух ее подруг, жен «новых русских», развлекающихся в отсутствие мужей. По длине их ног и совершенству маникюра можно было предположить, что они никогда не держали в руках ничего тяжелее пилки для ногтей; их холеные лица, идеальный загар и бархатистая кожа свидетельствовали о сверхтщательном уходе за телом. Одним словом, они были похожи на дорогостоящих шлюх и одеты соответственно – глубочайшие разрезы от бедра, оголенные животы, спины и плечи. К моему удивлению, их непрерывный щебет перемежался отборным матом – новая элита не стеснялась в выражениях. Меня они воспринимали как деталь автомобиля, без которой автомобиль не способен сдвинуться с места. Лишь при подъезде к дому Светланы одна из «ледей» обратила на меня внимание:

– Это твой новый еб...рь?

Восточный тип ее лица, не выражавшего ничего, кроме праздного любопытства и скуки пресыщения, в моем представлении плохо сочетался с ненормативной лексикой.

– Так, Тяни-толкай, принеси-подай, – махнула рукой Светлана.

– Ну и рожа. А почему он все время молчит?

– Лучше молчать и слыть идиотом, чем заговорить и развеять все сомнения, – пришел на выручку своему боссу в юбке я.

– О, какой нестандартный ум! А как он в постели?

Я отвлекся от управления автомобилем и, повернувшись к ней, сказал:

– Если вам нужен специалист в области прироста населения, то вы не по адресу.

– А он душка, – хихикнула раскосая.

– Смотри на дорогу, – резко одернула меня Светлана.

«Работенка не бей лежачего», – подумал я, уже начиная подозревать, что «вечерний коктейль» станет серьезным испытанием для моей моральной устойчивости. Но в данный момент меня занимало другое: где «жигуленок» кремового цвета? Он так и не появился. Мы остались без эскорта. На всякий случай я удвоил бдительность – отсутствие хвоста могло быть плохим предзнаменованием.

Благополучно добравшись до дома Светланы, мы поднялись в ее квартиру и заняли большую угловую комнату, служившую одновременно оранжереей. Хозяйка и ее гости вольготно расположились на овальном диване возле журнального столика, я устроился поодаль. Поскольку я был единственным мужчиной, в мои обязанности входило обслуживание дам: время от времени я разливал напитки и обновлял содержимое стола запасами из холодильника.

Они отдавали предпочтение мартини с тоником и орехам с экзотическими названиями. Заметив, что я слишком старательно соблюдаю дистанцию, Светлана окликнула меня.

– Ты чего там делаешь?

– Ничего. Сел и сижу как таковой, – отозвался я.

– Иди сюда.

Я подошел.

– Пей, – приказала она, налив мне до краев стакан мартини.

– На службе не пью.

– Хватит строить из себя паиньку. Три красивые бабы предлагают ему выпить, а он отказывается. Сам небось давно на кого-нибудь глаз положил. Все вы, мужики, одинаковые.

Светлана залпом выпила предназначенный мне стакан и с вызовом посмотрела на меня.

– А теперь я хочу, чтобы ты разделся. Снял с себя все, кроме кобуры и пистолета. Будешь обслуживать нас в костюме Адама.

Ее подруги заинтересованно притихли, видимо, в ожидании моей реакции на столь экстравагантный приказ.

– Предлагаю другой вариант. Раздеваетесь вы. Должен же я знать, как выглядит тело, которое я охраняю. Остальные могут последовать вашему примеру.

Мое предложение было встречено с восторгом. Срывая с себя дорогие тряпки, женщины в мгновение ока обнажили все свои прелести и вновь как ни в чем не бывало занялись ничего не значащей трепотней.

Я благоразумно удалился и занял свое прежнее место. Меня смутило преизобилие оголенной натуры: честно говоря, я не знал, куда деть глаза, и сделал вид, что изучаю журнал мод, случайно подвернувшийся мне под руку. Не скрою, вид красивых женских тел действовал на меня возбуждающе, но при всем моем желании эти рафинированные особи не вызывали во мне ни восхищения, ни теплоты, ни нежности. Все, что угодно, только не благоговение, даруемое присутствием Женщины. В их честь я никогда бы не стал слагать стихов, совершать сумасбродных поступков, нести всякую восторженную чепуху. Их можно было только покупать – как дорогой товар. Ими можно было только пользоваться.

Я отбросил журнал в сторону и занялся изучением флакона, стоявшего на тумбочке. Аромат мне понравился, но названия я не разобрал – то ли «Каналья», то ли «Канталья». Я щедро оросил себя парфюмом и поставил флакончик туда, откуда взял. Мне пришла в голову мысль: уж лучше карликовая фирма в карликовом Монако, как у моего непутевого однокурсника по прозвищу Панк, чем «личка». Бизнес, конечно, тоже карликовый, но это все-таки хоть какая-то гарантия стабильности. Ты не зависишь от капризов нуворишей и в гораздо большей степени принадлежишь себе...

Дамы были всецело поглощены изучением ювелирных изделий из камней, которую привезла с собой вторая подруга Светланы – сравнительно молодая, с милым инфантильным личиком и тщательно выбритыми интимными местами.

– Фирма? Финляндия? – заинтересовалась раскосая.

– Нет, наш, отечественный производитель.

Она прочитала сопроводительный текст на упаковке: «Кондоножский камнерезный завод. Карелия».

– Не путать с кондожопским, – сострила Светлана.

– Как? Кондо...

– Тебе же говорят: кондом. Гондон по-русски.

– А что это такое?

– Спроси у молодого человека, он тебе объяснит.

– Вот у этого? – кивнула на меня раскосая.

– Да, у этого.

Плавно поводя бедрами, она подошла ко мне и устроилась на моих коленях. Видимо, в детстве она была любимицей отца, и с тех пор эта милая привычка органично вошла в ее взрослую жизнь.

– Ну же, отвечай... И постарайся удовлетворить меня свои ответом.

– Вы обладаете даром очаровывать...

– Даром? Я бы не сказала, – скаламбурила она.

Я перевел дух и постарался умерить участившееся сердцебиение – плоть, ерзающая у меня на коленях и льнущая ко мне, действительно дорого, очень дорого стоила. Но это была всего лишь плоть.

– Больше мне, увы, добавить нечего.

– И это все? Запомни, при любых обстоятельствах мужчина должен оставаться галантным, – сказала раскосая.

И привела в пример английского короля Эдуарда III, который, как свидетельствует история, был верхом галантности. Когда в 1315 году он танцевал на балу со своей фавориткой графиней Солсбери, с чулка великосветской дамы слетела синяя, украшенная драгоценными камнями подвязка. Чтобы сгладить неловкость, король нашел остроумный выход: он объявил об учреждении нового королевского ордена – ордена Подвязки...

Но до Эдуарда III мне было, конечно, далеко.

– Он всего лишь телохранитель, – вмешалась Светлана и отчего-то нахмурилась.

– Галантность – это компенсация за то, что мы делаем с женщинами в постели, – пропустив мимо ушей ее замечание, пошел на обострение я.

– Маленький симпатичный типунчик на твой огромный язычище, – немедленно откликнулась раскосая и щелкнула меня по носу.

Я догадывался, что за этим последует, и сознательно форсировал события в нужном направлении. А в Светлане взыграло чувство собственницы.

– Ладно, возвращайся за наш столик, – вполне миролюбиво прервала наше воркование она.

– Не хочу, – сказала раскосая. – Я у тебя перекупаю этого забавного человечка с такой страшненькой, как у бульдога, мордочкой.

Приятно и чуть боязно, когда тебя домогается красивая, сексуально раскрепощенная женщина в состоянии легкого алкогольного опьянения.

– На сегодня ты свободен, – металлическим голосом проговорила Светлана. – Придешь послезавтра.

Я мысленно посочувствовал своему сменщику, с которым не был знаком лично, и, извинившись перед раскосой за то, что в силу обстоятельств вынужден покинуть ее, торжественным маршем направился к выходу...

– Чем это от тебя пахнет? – спросила жена, когда я лег в кровать и зарылся лицом в подушку.

– Так, ничем. Одеколон «Каналья».

Мой первый рабочий день в качестве телохранителя подошел к концу.

* * *

Деньги, которые зарабатывают телохранители, отвечающие за безопасность жен и подруг новых хозяев жизни, стоят того – за неполные десять дней в «личке» я потратил столько нервов и здоровья, сколько столбовой охранник не положил бы за год. Таскаться за Светланой по магазинам, парикмахерским, массажным кабинетам, торжественным приемам и презентациям, сопровождать ее в ресторан, в гости, выполнять многочисленные поручения по дому было для меня сущей каторгой. Я забросил тренировки и почти не виделся с женой; передо мной не стояла проблема, как похудеть – с помощью диеты или во сне я стал стройным, как Кощей Бессмертный, и приобрел лихорадочный блеск в глазах. Столь изнурительный график дежурств был связан с очередным капризом Светланы: буквально на следующий день после моего дебюта она уволила второго охранника – высоченного плейбоя, продержавшегося у нее чуть больше месяца, и вызвала меня, аннулировав таким образом мой законный выходной. Я стал перед сложным выбором: либо работа на износ, либо перспектива быть выброшенным на улицу. Я выбрал работу на износ.

Перед тем как сложить с себя обязанности телохранителя, мой бывший коллега перекинулся со мной парой слов.

– Не завидую тебе, брат. Она не просто сумасбродка. Она фригидная сумасбродка, – сказал он.

– Это гипоталамус, старик. Он во всем виноват.

– При чем тут гипоталамус?

– Эта зона в мозге отвечает за ощущения боли, тепла и чувствительности кожи.

– Ты думаешь, у нее есть мозг?

Этим вопросом он добил меня окончательно. Не скажу, чтобы сообщение о фригидности Светланы огорчило меня, напротив. Это снимало многие проблемы, которые могли бы возникнуть у меня в дальнейшем. Холодная женщина в качестве «объекта» намного предпочтительнее нимфоманки. Но у меня закралось подозрение, что в нем говорит не столько желание предостеречь меня, сколько оскорбленное мужское самолюбие. Больше я его не видел. Зато каждый день с утра до глубокой ночи имел возможность лицезреть Светлану, которая заменила мне все – дом, семью и хобби.

Однажды моя жена выразила робкое недовольство по поводу моего позднего возвращения «со службы». Я был настолько вымотан, что не сдержал своего раздражения и ответил ей резко. Она упрекнула меня в грубости.

– Я не груб, а требователен. Если тебе нравятся нежные, ранимые мужчины, то тебе следовало бы выйти замуж за виолончелиста.

Я сказал это безо всякого злого умысла – просто, почувствовав себя вконец опустошенным, хотел поскорее прекратить ненужные препирательства. Когда вместо сочувствия и понимания наталкиваешься на женин ропот, уже не до сантиментов. Дабы пресечь бунт на корабле, я подавил его в зародыше. Жена испуганно притихла.

Размолвка эта вскоре забылась, во всяком случае, я не придал ей большого значения. Днюя и ночуя за пределами своего «семейного гнездышка», я не слишком зацикливался на домашних проблемах. То есть попросту старался их не замечать.

Думаю, что переломным моментом в моей личной жизни стал августовский день, приуроченный к «концу света», который я, немного злорадствуя в душе, мстительно называл про себя «концом Светы». Мой босс в юбке свирепствовал как никогда. Приказы, распоряжения и всевозможные мелкие поручения, взаимоисключающие друг друга, сыпались на мою бедную голову, как из рога изобилия. С утра я позвонил жене и предупредил ее, что, возможно, не приду ночевать вообще, поскольку «моя дурища» (я и не заметил, как стал называть ее именно таким образом: «О, дурища проснулась...», «Так, моя дурища собралась за покупками...») запланировала на этот вечер банкет в «Лира-банке» и посещение ночного клуба. Жена безропотно согласилась с ролью Пенелопы и выразила готовность ждать меня хоть до скончания века. Я не уловил скрытого подтекста в ее словах и, с чистой совестью положив телефонную трубку, вернулся к своим обязанностям. Тогда мне было еще невдомек, что мой дом – моя крепость – постепенно и уже независимо от меня превращается в минное поле.

Банкет в «Лира-банке» давался по случаю дня рождения одного из членов совета директоров нефтяной компании, входящей в империю крупного столичного предпринимателя. Все собравшиеся в презентационном зале гости были VIP-персонами. Все было как всегда: звучали тосты, здравицы в честь высокопоставленного именинника, спичи, превозносящие его деловые и человеческие качества; столы ломились от яств, водка и дорогие французские вина лились рекой. Я смутно подозревал, что для многих из присутствующих эта гулянка, организованная с чисто российским размахом, закончится традиционно – обильные возлияния, повальное обжорство, похмелье, послепраздничный стул... И вообще, что за день рождения без головной боли и расстройства желудка! Японцы, приглашенные на банкет, были шокированы пьяной удалью своих деловых партнеров. Когда начальник валютного отдела упал под стол, а заместитель по рекламе и маркетингу обрыгал туалет, они собрались было уходить, но их уговорили остаться. «Это у нас менталитет такой», – объяснили им.

Я, разумеется, пил только прохладительные напитки, изредка подходя к шведскому столу за тарталетками, и вполглаза присматривал за Светланой. Возле меня постоянно крутилась операционистка, с которой я «познакомился» будучи охранником: в качестве прислуги она разносила бокалы с шампанским и строила мне глазки. По-видимому, мой нынешний статус казался ей вполне подходящим для того, чтобы позволить себе небольшую любовную интрижку. Я был при теле, и это тело было почти всесильно...Но странно, мне уже не хотелось совлекать с нее одежды, чтобы в самый патетический момент вдруг остановиться и сказать: «Извини, мне должны позвонить». Она и так была наказана за свое высокомерие. Я позволил себе лишь одну фразу, примиряющую нас:



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26

Поделиться ссылкой на выделенное