Сергей Зверев.

Презент от нашего ствола

(страница 3 из 19)

скачать книгу бесплатно

– И ничего не напрасно. Если б не Мишка ваш, она б даже в больницу не попала. Это он свой край отпустил, а она и слетела с брезента.

– По-твоему, лучше было бы, если б она нашего Мишку насмерть зашибла? – возмутилась тетя Агаша. – Сама б разбилась и Мишку нашего с собой на тот свет забрала? Так, по-твоему?

– Нет, не так, – пошла на попятную соседка. – Конечно, не так. Упаси бог!

– Мы, если хочешь знать, Мишке дома такую баню устроили, что ой-ей-ей! Зять ему чуть в глаз не заехал, дочка еле оттащила. Чего полез? Его какое дело? Что ему до той Зойки?

– В школу ходили вместе.

– И что с того?

– Ну, вишь, люди не на один копыл сделаны. Вовка Локис вон не думал, как и что, он же старше ее насколько, а все равно кинулся спасать, и хорошо так сообразил с брезентом этим.

– Так военный! Учат их, должно быть.

К подъезду подошла Анна Тимофеевна, возвращавшаяся с покупками из продуктового магазина, и сразу была вовлечена в дискуссию.

– Вот, Аннушка, Агаша говорит, что, мол, напрасно Володька твой Зойку спасал, – остановила Локис Мария Петровна. – Наркомановка она, и толку от нее никакого не будет.

– Ну как так можно, соседушки, милые мои! Ведь даже грех думать так. Живая душа ведь, как можно? – запричитала Анна Тимофеевна. – Ведь собаку и то жалко, а тут живой человек. Молодая еще. Может, и образумится. Вся жизнь впереди.

– Конченый она человек, конченый, – упорствовала Агаша. – Чем скорее эти самые наркоманы себя порешат, тем лучше и для них, и для окружаюших. Меньше этой будет заразы.

– Нет уж, Агаша, извини, соседка моя дорогая, что-то ты не то говоришь! – решительно ответила Анна Тимофеевна.

– Ты чего возмущаешься, мам? – тронул ее за плечо сын, подошедший вслед за ней к подъезду. Он улыбнулся соседкам: – Нервные клетки не восстанавливаются.

– Да вот, Володя, тетя Агаша говорит, что напрасно ты, сынок, суетился. Не надо было Зоеньку ловить, спасать не надо было, – чуть не плача пожаловалась ему Анна Тимофеевна. – Сама, мол, виновата.

– Виновата, конечно, – посерьезнел Володя. – Только я ее не виню. По молодости многое хочется попробовать, по себе знаю. Только вот оказалась рядом с ней сволочь, которая предложила попробовать ей именно наркотик. Вот таких сволочей я бы убивал на месте. Нечего с ними цацкаться. От них все зло.

Уже у себя в квартире Анна Тимофеевна сказала сыну:

– Ты бы сходил навестил Зою. Как-то тягостно мне на душе от этих разговоров. Зоеньке и так сейчас тяжело, а тут пересуды всякие. Сходи, сынок, не ленись. Вон купили в магазине бананов, апельсинов – занеси ей. Мы еще купим.

– Хорошо, мама, – легко согласился Володя. – Я и сам хотел. Сейчас перекушу и сбегаю.

Центральная районная больница в Балашихе располагалась на их улице, но только в другом конце, примерно в полукилометре от их дома. Володя с целлофановым пакетом в руке, в который мать положила фрукты, пробежал это расстояние всего за несколько минут.

Но все-таки опоздал.

– Вы кем ей приходитесь? – спросил молодой чернявый доктор, немного помятый и небритый – очевидно, после ночного дежурства.

– Никем, в общем-то, – замялся Локис. – Соседом. В одну школу когда-то ходили. Только она младше была на несколько лет. Хорошая девчонка.

– Нету больше вашей хорошей девчонки, – отрезал доктор и наморщил нос, как будто собирался чихнуть.

– Как нет?

– Так. Отдала богу душу.

– Зойка умерла?! Не выходили, значит?!

– Не выходили. Ее и выхаживать не надо было! В рубашке, можно сказать, родилась – с такой высоты сиганула, и без серьезных повреждений. Говорят, поймали ее внизу.

– Ну да, поймали, – озадаченно подтвердил Володя. – И что потом?

– Суп с котом! – отчего-то разозлился доктор и почесал свой нос. – Оставили в больнице на всякий пожарный, ну там, на случай, если вдруг внутреннее кровотечение или еще какие-то осложнения.

– И что?

– А то, что какой-то гад подогнал ей наркоту. Она и укололась, вот только доза непростая была, а «золотая» – как они там говорят. Укололась, и все. Типичная передозировка. Кололась бы дома, если так приспичило, так нет – у нас. Теперь прокуратура всех трясет – показания снимает. Как будто нам больше делать нечего, как со следователями об этой... дуре беседовать.

– Но у нее же не было денег! Ее же голышом «Скорая» в больницу забрала!

– Кому-то, очевидно, очень не хотелось, чтобы она заговорила после своего неудачного прыжка. Милиция все равно поинтересовалась бы, чего это она прыгать надумала. Вот кто-то и подстраховался. Так что опоздали вы, молодой человек. Опоздали.

– Извините, – почему-то извинился Локис и, опустив голову, побрел домой.

«Неспроста у матушки моей на душе тяжело было, видно, почувствовала», – думал он по дороге назад.

Возле стройки нового дома, огороженной сплошным дощатым забором, к нему чуть ли не под ноги бросилась девочка лет четырнадцати в красной курточке:

– Помогите! Помогите!

– Что случилось?

– Там мою подружку Настю! Взрослые!

– Где?

– Там, за забором!

Локис ударом ноги вышиб калитку в заборе и влетел на территорию строительной площадки. За забором никого не было. Володя огляделся по сторонам, и тут его ударили чем-то тяжелым по затылку. Он на несколько секунд потерял сознание. Очнулся он уже на земле, открыл глаза и увидел перед собой блестящее широкое лезвие ножа.

Бритый наголо «качок» в черном кожаном пиджаке сидел у Локиса на животе. Приставив к горлу нож, он ехидно поинтересовался:

– Ну что, каратист, допрыгался? Опять девочек спасаешь? Как затылок? Не бо-бо? Сейчас перестанет! Ничего чувствовать не будешь! Пипец тебе пришел, каратист!

– Кончай его! Что ты базар разводишь? – нервно спросил у качка топтавшийся рядом вихлястый юнец в длинном темном пальто и широкополой шляпе, потом пнул в висок лежавшего на земле Локиса острым концом туфли. – Кончай!

Но качок сделать ничего не успел – изогнувшись, Володя ногами схватил и зажал его голову, а потом сбросил его с себя. Перекатившись в сторону, Локис вскочил на ноги и резким ударом левой ноги выбил нож из руки качка, который тоже успел встать на ноги. Лезвие зазвенело, ударившись о камень. Вторым ударом – правой в солнечное сплетение – десантник окончательно вырубил своего противника.

Вихлястый юнец, мгновенно оценив обстановку, с неожиданной резвостью побежал к строящемуся зданию. Не мешкая, Локис бросился вдогонку. Вихлястый, расстегивая на ходу пальто и перепрыгивая через ступеньки, помчался вверх по лестнице, которая вела на крышу девятиэтажки. Между четвертым и пятым этажом юнец снял с себя пальто и кинул его в голову Локису, но тот увернулся и продолжил преследование.

Выскочив на крышу, вихлястый засуетился: бежать больше некуда, и Локис уже был на крыше.

– Не подходи! – истерично взвизгнул юнец, пятясь от десантника.

– Запрещаешь, значит? Где девочка?

– Какая девочка? – спросила вихлястый, продолжая пятиться, судорожно оглядываясь по сторонам.

– Девочка Настя, которую вы сюда затащили?

– Не было никакой девочки, ты на подсадную утку клюнул! – оправдывался юнец, пятясь к краю крыши, который был уже совсем близко. – Тебя сестра моя позвала!

– Ты Зойке наркоту подбросил? – наступал на него десантник.

– Она сама просила! Сама!!! Ты не знаешь, что такое абстяк!

– Ах ты, гнида паршивая, – негромко сквозь зубы процедил Локис, медленно надвигаясь на вихлястого.

Вихлястый юнец отступал назад – вдруг он потерял равновесие и, замахав руками, полетел вниз с крыши девятиэтажного дома. Удар о землю оборвал его предсмертный крик.

Володя подошел к краю крыши и посмотрел вниз. Убийца Зойки неподвижно лежал на железобетонной плите, которую не успели убрать строители. Вокруг лысой головы юнца растекалась лужица темной крови.

В это время внизу мелькнула тень. Очнувшийся качок в черном кожаном пиджаке резво перемахнул через забор и побежал прочь от строительной площадки.

6

После построения старший лейтенант Солодовников повел взвод за собой в учебно-тренировочную зону, однако не на стрельбище, как предполагали десантники, а на небольшую утоптанную площадку в песчаном карьере.

В одном конце площадки стоял фанерный стенд, похожий на те, на которых размещают наглядную агитацию. Однако вместо газет и плакатов на нем были закреплены деревянные квадраты, сделанные из опилов бревен. На квадратах были нарисованы черной краской цифры. С обеих сторон стенд был огорожен фанерными щитами, а прямо перед ним на земле были выложены решетчатые резиновые коврики, которые обычно используются в банях и бассейнах.

На расстоянии примерно двенадцати метров от щита был поставлен стол, на котором лежали разнокалиберные ножи. У стола контрактников поджидал мужчина в камуфляже без знаков различия. На левой щеке у него был длинный и глубокий шрам от раны, затянувшейся явно без хирургического вмешательства.

– Вольно, господа десантники, – скомандовал старший лейтенант. – Сегодня у нас будет занятие по метанию холодного оружия. Его проведет товарищ...

– Можете называть меня Анатолий Васильевич, – непривычно тихо и совсем не по-военному сказал инструктор в камуфляже. – Хочу сразу сказать, что это далеко не последнее наше занятие. Но я буду настоятельно рекомендовать вам тренироваться и закреплять навыки еще и самостоятельно.

– А можно вопрос? – спросил Володя.

– Конечно, задавайте, – разрешил Анатолий Васильевич.

– А зачем нам, при наличии самого разнообразного и современного стрелкового оружия, уметь кидать эти самые ножики? Мы ж на спецзадания не в цирк отправляемся, где это умение необходимо, а в другие места, где аплодисментов не бывает. Я понимаю, если б из нас циркачей готовили, тогда другое дело.

– Локис! Ты что себе позволяешь?! – возмутился старший лейтенант Солодовников. – Ты в армии или где? Или как? Цирк?

– Не упрекайте молодого человека, он ни в чем не виноват, – внезапно защитил Локиса инструктор. – А попытайтесь-ка самостоятельно найти ответ на этот вопрос.

– Ну, я не знаю, – слегка растерялся Володя. – Может быть, если нужно бесшумно снять часового, например. Так ведь можно пистолет использовать с глушителем. Не знаю.

– Прекрасно. Это один из вариантов применения холодного оружия в боевой обстановке. Ибо пока ни один из глушителей не может гарантировать абсолютную беззвучность выстрела. А еще?

– Сдаюсь. Не знаю, – смутился Володя.

– Хорошо. Тогда скажу я, а вас попрошу запомнить. Метание холодного оружия, с целью поражения противника на расстоянии, конечно, экзотика. И тем не менее иногда это единственно возможный способ борьбы. Кто-нибудь может подсказать мне место, где абсолютно неприемлемо применение огнестрельного оружия?

– Самолет? – вдруг осенило Локиса.

– Прекрасно! Вы очень сообразительны, молодой человек, – похвалил Володю инструктор Анатолий Васильевич. – В советское время после первых угонов авиатранспорта на Запад в самолеты стали сажать вооруженного пистолетом милиционера в штатском. Увы, был случай, когда, пытаясь обезвредить террориста, милиционер выстрелами нарушил герметичность салона и систему электроснабжения, что привело к катастрофе лайнера. Если бы милиционер владел искусством метания холодного оружия, трагедии могло бы и не случиться.

– А бросать можно только нож?

– Бросать можно все, что угодно, – нож, заточенную пластину, топор, специальное зубчатое колесо. Техника разная, и эффективность тоже разная. В некоторых случаях не обязательно работать на поражение. Нож, пролетевший в миллиметре от головы противника, может мгновенно утихомирить его, полностью подавить агрессию.

– Класс! – не сдержал эмоции один из десантников – Игорь Колодеев.

– Тихо! – приказал Солодовников и, сдвинув густые брови, грозно посмотрел на нарушителя.

Инструктор подошел к столу и начал по очереди метать ножи, которые с глухим стуком втыкались в деревянные квадраты и, воткнувшись, продолжал еще некоторое время вибрировать.

– Ну и, наконец, – продолжил человек со шрамом, – нетрудно представить себе ситуации, в которых выполнение боевой задачи зависит от того, удастся ли вывести из строя технические средства противника или нет. Перерубить линии электроснабжения или связи, вывести из строя радиостанцию или навигационные приборы можно одним метким броском ножа.

– Но мне кажется, что можно просто ударить ножом, да и удар в таком случае будет гораздо сильнее, – сказал Локис.

– А вот это явное заблуждение, молодой человек, – улыбнулся инструктор. – И его очень просто развеять. Сейчас вы убедитесь сами. Возьмите нож – любой, который вам больше нравится, – инструктор показал на стол.

Локис, недолго думая, подошел к столу и выбрал острый клинок с лезвием, напоминавшим контур акулы.

– Выбрали? Прекрасно. А теперь подойдите к стенду и ударьте ножом максимально сильно в любой из квадратов.

Володя подошел к стенду и, размахнувшись, с силой всадил нож в деревянную мишень.

– Отлично! А теперь, прежде чем вытащить свой ножик, постарайтесь заметить глубину проникновения в мишень.

Локис с некоторым усилием вытащил нож из квадрата, большим пальцем обозначив место, по которое лезвие вошло в мишень.

– Ну и сколько?

– Сантиметра полтора, может, чуть больше, – сказал Володя, оценив на глаз, на какую глубину нож вошел в дерево.

– Отличный результат. А теперь сравните – насколько глубоко вошли в дерево ножи, которые бросал я.

Локис стал выдергивать ножи, брошенные человеком в камуфляже.

– Сантиметра три, не меньше, – смущенно сказал Володя, достав первый ножик. За первым последовали и другие, и везде результат был тот же.

– Ну вот, ваш товарищ убедился, и я думаю, вы вместе с ним, что проникающая сила правильно брошенного ножа в среднем в два раза больше, чем та, когда ножом просто бьют, держа его в руке.

– Круто! – согласился Локис. – А можно я попробую?

– Не можно, а нужно.

Локис взял ножик и приготовился к метанию.

– Я бы вам советовал подойти к стенду поближе.

– Почему?

– Я бросал с максимально возможного, во всяком случае для меня, расстояния, – расстояния, на котором гарантировано поражение, – пояснил инструктор. – Это примерно двенадцать метров. Оптимальное расстояние – от четырех до восьми метров. Только будьте осторожны – на таком расстоянии нож, ударившись, а не воткнувшись, может сработать как бумеранг.

Локис слегка покраснел, но окружающие этого не заметили. Он подошел поближе и, размахнувшись, швырнул ножик в стенд. Все случилось так, как и предполагал инструктор, – нож, ударившись о щит, отскочил назад, и Локис еле успел уклониться.

– Неплохо, – прокомментировал инструктор, – однако было сделано как минимум две ошибки. Прошу всех обратить внимание. Подойдите поближе.

Десантники сгрудились у стола.

– Не нужно сразу стремиться попасть в «яблочко» или пытаться выполнить бросок в полную силу. Вначале надо поставить бросок. Что для это нужно? Нужно научиться блокировать во время броска лучезапястный сустав. У вашего товарища кисть во время броска была подвижной. Итак. Первая ошибка – «хлест» кистью, и вторая – «провал» ножа, то есть его опускание ниже необходимой линии. Понятно?

– Так точно, – хором ответили сразу несколько десантников.

– Вам понятно? – спросил Анатолий Васильевич, глядя в глаза Локису. Володя не отвел взгляда. – Готовы к повторному броску?

– Так точно!

– Тогда встаньте в левостороннюю стойку. То есть левым боком к мишени. Возьмите нож за лезвие. На таком расстоянии он должен совершить в полете пол-оборота. Так! Левая рука выпрямляется в сторону мишени, правой рукой выполняется замах, нож на уровне головы или чуть выше.

Володя послушно выполнил рекомендации инструктора. Анатолий Васильевич продолжил:

– Помните об основном условии – полное блокирование лучезапястного сустава, нож и предплечье должны находиться на одной оси. Если этого не сделать – нож будет беспорядочно вращаться. Так. Хорошо. Ну что? Пробуйте!

Локис медленно замахнулся, сделал резкое движение, и нож через мгновение с силой воткнулся в деревянный квадрат.

Десантники одобрительно загудели.

– Отлично! – сказал инструктор. – У вас есть способности. В свободное время тренируйте стойку и замах. Бросать нож не обязательно. У вас все получится. А теперь, пожалуйста, следующий.

– Разрешите мне, Анатолий Васильевич, – не выдержал старший лейтенант, его не испугало даже то, что он может опозориться перед своими подчиненными.

– Пожалуйста, – одобрил инструктор, однако бросить нож Солодовникову не довелось. Старший лейтенант издали заметил приближавшийся к площадке «уазик», на котором ездил командир части, и отложил свое намерение до лучших времен.

Десантники, завидев командирскую машину, без команды вытянулись в струнку. Должно быть, что-то срочное и неотложное, раз к ним решил наведаться сам командир части.

– Локис! – крикнул полковник Гвоздев, высовываясь из окна. – Быстро в машину!

Когда Локис устроился на заднем сиденье, полковник сказал ему:

– Милиция тобой интересуется. Хотели пригласить тебя на очную ставку. Я настоял на том, чтобы ее проводили у нас.

В кабинете командира их уже дожидался молоденький старший лейтенант в милицейской форме. Рядом с ним сидела зареванная девочка в красной куртке.

– Этот? – спросил у нее милиционер, когда Локис с полковником вошли в комнату.

Девочка быстро глянула на десантника и опустила голову:

– Этот.

– Свидетельница утверждает, что именно вас она позвала на помощь возле строящегося дома на шоссе Энтузиастов позавчера вечером.

– Правильно утверждает, – спокойно ответил Володя.

– А что я могла сделать? – крикнула вдруг девочка. – Гоша дурной был, чуть что не так – меня кулаком в живот.

Она всхлипнула, шмыгнув носом, и опять опустила голову.

– Что случилось с Гошей? То есть с Георгием Овсянским? – спросил у Локиса милиционер, показывая фотографию лысого юнца.

– Упал, – коротко ответил десантник.

– Немудрено, – согласился следователь. – У него в крови целый коктейль из разных наркотиков был. А спутник его?

– Убежал.

– Если увидите его в городе – дайте нам знать.

– Если увижу прежде, чем он откуда-нибудь свалится, дам знать непременно, – пообещал Володя.

– У меня все, – сказал милиционер полковнику, поднимаясь из-за стола. – Пойдем, – тронул он за плечо девочку в красной куртке.

Уже попрощавшись и выходя из кабинета, следователь сказал:

– Побольше б таких парней, как этот. – Он указал на Локиса. – Тогда бы и у нас столько работы не было.

– У нас все такие, – буркнул полковник.

7

Долины и предгорья Гиндукуша – место, которое, кажется, создано специально для выращивания мака. Здесь он рос всегда. Местные жители применяют высушенный сок незрелых, еще зеленых головок мака прежде всего как лекарство – обезболивающее и снотворное средство. Местные врачеватели рекомендуют принимать отвар из головок мака при лихорадке. У афганских младенцев до сих пор можно видеть черные губы – матери мажут детям рот опийной пастой, и дети после этого не особо докучают своим родителям. Мак используют также для хозяйственных нужд: сухая трава идет на корм скоту, из семян варят мыло, из стеблей – красители.

Раньше много мака не требовалось – сеяли его в ограниченных количествах. В первую очередь всегда думали о том, как прокормиться и одеться. Основными культурами афганских крестьян были пшеница, рис, хлопок, а вовсе не мак. В качестве дурмана его здесь почти не употребляли – повсеместно сам по себе рос канабис – индийская душистая конопля, именно она служила обычно средством для поднятия настроения и улучшения аппетита. В Европе для этого традиционно используется спиртное, но в исламской стране алкоголь под запретом, потому анаша получила здесь широкое распространение.

Так было до 60-х годов прошлого века. В то время хиппи, прежде всего английские, устремились в поисках смысла жизни на Восток, в Индию и Непал. Как правило, маршруты «детей-цветов» проходили через несколько обязательных пунктов, одним их которых была столица Афганистана Кабул. Афганская одежда стала очень модной среди европейской молодежи, особенно зимние тулупы из овчины.

Но хиппи привлекали в Кабуле не столько национальный колорит и экзотика, а, прежде всего, доступность индийской конопли, курение которой у афганцев вовсе не считалось преступлением. Это обстоятельство особенно понравилось западной молодежи, бунтовавшей против размеренного буржуазного бытия.

Однако очень быстро хиппи сообразили, что в Афганистане доступен не только легкий конопляный наркотик, но и более серьезный, вызывающий более яркие галлюцинации, опиум. Появился устойчивый спрос, появилось и предложение. Площади под посевы мака стали расти. Резкий рост производства опиумного мака в Афганистане произошел в 1979 году, сразу после ввода советских войск в эту страну.

Вопреки распространенному мнению, моджахеды, сражавшиеся против «шурави», не особо-то и нуждались в дополнительных опиумных доходах. Щедрая помощь со стороны США, Китая, Пакистана и других стран в виде оружия, продовольствия и денег вполне обеспечивала потребности афганских партизан. Но поскольку слабая центральная власть контролировала лишь города, у контрабандистов оказались развязаны руки. В свою очередь, крестьяне, терявшие урожай зерновых из-за артиллерийских и ракетных обстрелов, авиационных бомбардировок и наземных рейдов советских войск, вынуждены были переключаться на более высокорентабельную культуру. Мак гораздо устойчивее к превратностям погоды, не боится засух, сажать его можно три раза в году, к тому же товарная стоимость его во много раз больше всех остальных продовольственных культур.

Такой вот получается парадокс – попытка строительства социализма в средневековой, феодальной стране привела к укреплению в ней капиталистических отношений. Если ранее крестьяне жили натуральным хозяйством, сами обеспечивая себя едой, то теперь они стали продавать выращенный у себя на полях опиумный мак, чтобы, получив за него деньги, купить еду и одежду.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19

Поделиться ссылкой на выделенное