Сергей Зверев.

Морской дозор

(страница 5 из 22)

скачать книгу бесплатно

– Когда отправляемся? – спросил посерьезневший Полундра у адмирала.

– Вылет назначен на завтра, – коротко ответил Сорокин. – Вы свободны, господа офицеры. Времени на сборы вам, надеюсь, хватит? Вот и отлично, в добрый путь! Желаю по нашей морской традиции попутного ветра, спокойного моря и семь футов под килем!

Адмирал проводил Михаила и Сергея до дверей, крепко пожал им руки.

Он посмотрел в спины выходящих из его кабинета офицеров. Таких энергичных, сильных… таких молодых! И чуть ли не впервые в жизни почувствовал укол зависти. До чего ему сейчас хотелось оказаться на месте одного из этих славных парней!

Глава 9

Раннее лето в бурятском Прибайкалье не чета заполярному. Буйное цветение почти не тронутой природы, неописуемая, фантастическая красота великого озера и его берегов производит на свежего человека ошеломляющее впечатление; глядя на такое, невольно вспомнишь о библейском рае.

А уж если нехилый кусочек этакого великолепия обнесен могучим бетонным забором, да основательно полит солдатским потом, для придания ему великолепия еще большего… Вовсе получается сказка из «Тысячи и одной ночи».

Посреди громадного, с полгектара участка, выходящего прямо на берег Байкала, стояла дачка генерал-майора из штаба ЗабВО Геннадия Феоктистовича Берсентьева. Неброский такой трехэтажный особнячок. Пять комнат на третьем, четыре, включая кабинет хозяина, – на втором этаже. На первом каминная имеется, бильярдная на три стола, обеденный зал и гостиная с холлом.

Бального зала, правда, явно недостает. Видать, не хватило средств – скромного генеральского денежного довольствия…

В саду расположились хозяйственные постройки: гараж, по габаритам как раз под БТР подходящий, пара кирпичных амбаров, кухня чуть в стороне, – это чтобы нежное обоняние генеральской супруги не оскорблять запахами готовки. Ну и по мелочи… сараюшки всякие. Из проарматуренного керамзитобетона.

На байкальском берегу копошилась пара отделений солдатиков-срочников в изляпанных цементным раствором гимнастерках, с тачками, ломами и лопатами. Чудо-богатыри строили стационарный причал для генеральской яхты, сама же яхта покачивалась на слабой волне у временного причала, немного в стороне. Солнечный свет, бликуя на воде, отражался от ее зарифленного сейчас паруса, от белых бортов, на каждом из которых причудливой вязью выведено «Виктория». Остается только догадываться, то ли латынь генерал-майор так хорошо знает, то ли в честь любимой супруги так суденышко назвал. Второе вернее. Движок, кстати, у суденышка нехилый: трехсотсильный дизель. Под парусом оно красивей, конечно, так ведь уметь надо… С мотором как-то надежнее.

Весь участок отдан под отлично ухоженный сад. Цветы на любой вкус, но больше всего роз, которые предпочитает Виктория Владимировна. По периметру, около забора, скрывая его бетонную угрюмость, высажены декоративные голубые ели. Вдоль асфальтированных дорожек росли молодые рябинки, березки, китайская акация, усыпанная ажурными, воздушно-розовыми цветами.

Пятна тени на дорожках, нарисованные солнечным светом, профильтрованным листьями деревьев, складывались в причудливый узор.

Отцветала уже давно отцветшая в Москве черемуха, рассыпая по газонам, постриженным на английский манер, свои белые невесомые лепестки. Пчелы жужжат, шмели летают толстые, как дирижабли, над розовыми тугими пионами и малиновыми флоксами.

Молодой парень в до белизны выгоревшей хэбэшке и стоптанных кирзачах подравнивал огромными садовыми ножницами поросль любимых хозяйкиных роз. Это был такой же солдатик из расположенной поблизости части, что и строители причала для яхты. Пора, пора в дополнение к уже существую – щим в наших Вооруженных силах уставам еще один вводить. Трактующий порядок бесплатных строительных и прочих работ военнослужащих на дачных участках отцов-командиров. И не на одних дачных участках. Как бы вот только назвать такой устав, чтобы прилично звучало?

Именно этот «военный садовник» с ножницами стал причиной урагана, тайфуна, в клочья разнесшего райское благолепие. Тайфун, как это повелось у метеорологов, носил ласковое женское имя «Виктория». С добавлением отчества и фамилии, а также высокого звания генеральши. Солдатики, работающие на участке, правда, иначе как «стервозина долбаная» эту даму не именовали. Между собой, понятно.

– Ты что, с-скотина, ублюдочный дебил, наделал?! – Голос появившейся перед солдатиком с ножницами незнамо откуда, словно чертик из табакерки, Виктории Владимировны достиг подлинного крещендо. – Куда твои поганые буркалы смотрели, придурок ты, пальцем деланный, а? Я тебя спрашиваю, урод, чтоб у твоего папаши хрен на лбу вырос! Ты же, животное, мою любимую розу срезал! Ну…

Генеральша Берсентьева подняла лежащую у ног паренька в хэбэшке веточку с нераспустившимся, невзрачным бутоном и резким движением хлестанула его по щеке «любимой розой».

– Я же… Я ведь не нарочно, – бормотал солдатик, с трудом сдерживая закипающие в глазах слезы.

Сейчас он страстно мечтал об одном: воткнуть лезвия садовых ножниц в горло этой визгливой сучке, а потом провалиться сквозь землю от нестерпимого стыда.

Право же, досадно, что не хватило у него смелости и злости, чтобы это желание осуществить!

Генеральшин гнев, однако, еще не был утолен, он требовал выхода, объектов приложения. А чего их далеко искать-то, – вон они, объекты, возятся с лопатами у недостроенного причала.

– А вы чего еле шевелитесь, ур-роды ленивые?! Что за гадостью мне весь сад запакостили? Почему все листочки на розах серые?!

– Так ведь цемент… – робко попытался возразить один из строителей причала. – Ветром его носит, а как без цемента раствор приготовишь?

Лучше бы промолчал. Теперь же пришлось выслушать в исполнении Виктории Владимировны не – что новое о строительных технологиях:

– На говне своем приготовишь, вошь ползучая!! Я из тебя самого сейчас раствор сделаю! Ты у меня языком каждый листик вылижешь, пока не заблестят! – После чего госпожа генеральша отпустила такой простонародный оборотик, что и у просоленного боцманюги уши бы в трубочку свернулись.

Нет, право, богат русский язык! Особенно в устах начальственных дам с претензией на аристократизм.

Солдатики угрюмо понурились. Из собственного печального опыта они знали: это только прелюдия. Сейчас основное отделение концерта по заявкам последует.

Оно бы и последовало, но тут из приоткрытого окна столовой раздался начальственный рык самого Геннадия Феоктистовича:

– Вика! Р-разгони к чер-ртовой матери этих сволочей! За ворота уродов, пусть пешком до части добираются, хр-рена лысого им сегодня, а не «рафик»! У м-меня гость, а выр-родки эти тут, п-понимаешь, разорались! – Судя по голосу, господин генерал-майор пребывал в изрядном подпитии.

Солдатики грустно переглянулись: так это, оказывается, они разорались… Ох, далеко пешком до части пилить! И брюхо подвело, ведь с утра не жрамши… Один из них, видать, самый голодный, робко промямлил, обращаясь к Берсентьевой:

– Нам обещали, что вы тут покушать, значит, дадите. Обедом, значит, покормите…

Такое наглое требование окончательно расстроило бедную женщину. Можно даже сказать, взбеленило:

– Ишь, обед ему! Может, мне еще и переспать с тобой, жопа ты ушастая?! Я на вашу золотую роту сейчас ведро помоев выставлю. А потом лично прослежу, чтобы все до капли схавали. Поку-ушать им захотелось! На всех не напасешься! Заелись тут, зажрались, лодыри безрукие! Убирайтесь немедля, чтобы я вас не видела.

«Это точно, – подумал худенький солдатик-первогодок, опуская глаза, чтобы женщина не заметила полыхнувшей в них ненависти. – Заелись. Дерьма… Который день лопаем. А уж чтобы с тобой переспать, так по мне куда приятнее с дохлой гадюкой этим делом заниматься».

Нестройной толпой защитники отечества поплелись к воротам генеральской фазенды. Но голодными они на этот раз все же не остались, потому что, на их счастье, до ворот было далеко, а Виктория Владимировна сразу же зашла в особняк и не видела того, что последовало дальше.

Но, словно на смену ей, из боковой двери дачи выпорхнула девушка лет девятнадцати-двадцати, чем – то неуловимо напоминающая хозяйку дачи.

Вот только выражение лица у девушки было совсем другое, не в пример приятнее: доброе и виноватое. В обеих руках она держала по здоровущему полиэтиленовому пакету.

Она догнала солдат у самых ворот участка, жестом указала им на густо разросшиеся кусты махровой сирени, дескать, туда, за кусты, чтобы из окошек не увидели.

– Держите, парни. – В голосе девушки проскальзывали виноватые нотки, хоть она старалась говорить весело. – Я вам тут собрала перекусить маленько. Консервы – тушенка китайская, потом хариус жареный, балыка омулевого кусок. Пироги домашние с капустой, есть еще с повидлом, они внизу. Конфеты, чая три пачки. Пять пачек сигарет. Да! Там еще фляжка, а в ней домашняя настойка на боярышнике, правда, немного. Папан все едино поддатый, не заметит, что я из четверти отлила. Решит, что сам с китаезой этой выжрал.

Один из солдат, который посмелее, и уже не первый, видать, раз бывавший на генеральской даче, взял из рук девушки пакеты:

– Спасибо тебе от всех нас, Леночка! Беги, пока родители не заметили, а то мать ругаться станет.

Она улыбнулась, кивнула и пропала за кустами, словно привиделась.

– Это кто же, – спросил один из солдатиков, похоже, впервые попавший на генеральскую каторгу. – Неужели дочка?! Ну-у, ни фига себе… Прямо это, как там его… мимолетное виденье, ядрены пассатижи!

– О-ох, я бы ей и вдул! – мечтательно простонал еще один, глядя вслед исчезнувшей за сиреневыми зарослями девушке и облизывая враз пересох-шие губы.

– А не заткнуть ли тебе пасть свою поганую. – Парень, державший пакеты с едой, недобро посмотрел на сексуально озабоченного вояку. – А то я счас так вдую, что ты навсегда слово такое забудешь. Понимать же надо… Леночка к нам как к людям относится, так, значит, надо быть людьми! Даже непонятно, – продолжал он, успокоившись, – у двух таких тварей и какая дочка замечательная, а?

Впрямь удивительно, даже не верится. Недаром же говорят: «Яблочко от яблони недалеко падает». Надеяться, что в такой милой семейке появится совестливая, чуткая к чужой обиде дочь, столь же безнадежно, как ожидать, что на пальме вырастет редиска.

Однако нет правил без исключений. Как в самых лучших семьях, у людей, знакомством с которыми можно гордиться, дети изредка становятся отпетыми мерзавцами, так и в гнездышках типа берсентьевского, бывает, появляются птенцы, не похожие на родителей-стервятников. Тут был как раз тот редкий счастливый случай. Для окружающих счастливый. Потому что для старшего поколения подобное несоответствие заканчивается, как правило, печально. Да и у детей, белых ворон в собственной семье, судьба обычно не складывается…

Назвать Леночку Берсентьеву красивой в том смысле слова, которое вкладывают в него жюри расплодившихся конкурсов фото – и всяких других моделей, пожалуй, было нельзя. Рост не под два метра, как у Николь Кидман, носик натуральной славянской пипочкой, ноги растут не «от ушей», а попросту из задницы. Каковая часть тела стандартам мировой моды не соответствует уже тем, что ее можно разглядеть без микроскопа. Равно как и все другие характерные особенности уже вполне оформившейся фигуры. Да и вообще – нет от Леночки впечатления томности и заморенности, столь любезного истинным ценителям женской красоты, вполне в теле девица.

Зато мила, обаятельна чрезвычайно. Она успела прекрасно загореть, и коротко остриженные светло-русые волосы уже сейчас, к середине июня, выгоревшие почти добела, отлично подчеркивали коричневатый оттенок шеи и плеч. Глаза у нее были очень живыми, веселыми, того неуловимого цвета между серым, желтым и зеленым, который часто встречается у кошек.

Она вообще чем-то напоминала кошку, но не избалованную домашнюю мурлыку, не слезающую с дивана, и не беспощадную ночную охотницу, а, скорее, веселого котенка. И что бы Леночка Берсентьева ни делала, делала она это со всем, присущим котеночному возрасту, очарованием. Причем сама прекрасно об этом знала.

Успокоив немного совесть, так и зудевшую после того, как девушка полюбовалась на поведение своей мамочки, Леночка направилась к покачивающейся у временного причала яхте. Проходя мимо дачи, она недовольно поморщилась: из окна первого этажа доносился пьяноватый отцовский басок, которому отвечал по-китайски подмяукивающий голос Чжоу Фан Линя. Нет, девушка относилась к китайцам ничуть не хуже, чем к любым другим нациям, просто вот этот конкретный китаец вызывал у нее глухое раздражение.

Чжоу Фан Линь не впервые приходил к ним в дом, и Леночке с первого взгляда не понравилась его словно приклеенная улыбочка, его манера как бы ощупывать ее глазами… Все не понравилось! Но что ж делать, раз у отца с жирным китайцем какие-то дела!

…Дела за громадным, как строевой плац, столом, обильно уставленным всякой снедью, меж тем обсуждались вовсю.

Да-а, на стол стоило посмотреть! Голодных солдатиков небось кондрашка бы хватил, увидь они такое изобилие. Геннадий Феоктистович Берсентьев был убежденным сторонником простой, здоровой пищи. Поэтому никаких импортных, равно как и отечественных продуктов генеральская семья никогда не покупала. Кто ж не знает, что все это – чистая отрава! Все, включая особой выпечки хлеб из армейской пекарни, только свое! В смысле – солдатское, но это уже несущественные детали. Ну и Байкал рядом, тайга, опять же… С голоду не пропадешь, особенно если разные просители-посетители, а штаб ЗабВО это вам не кот начхал, – прямо-таки насильно всучивают разнообразные дары природы.

Повара своего, парня, полтора года назад призванного из Питера, генерал-майор выменял у своего сослуживца на художника-оформителя. Того из Саратова призвали, аккурат в часть, которую Берсентьев «курировал». А сослуживец ремонт своей фазенды тогда затеял, понадобился ему спец по дизайну. Правда, пришлось Геннадию Феоктистовичу еще тонну бензина добавить, а то сослуживец обмен неравноценным считал. Но не прогадал Берсентьев, хорош оказался повар!

Студень был такой прозрачный, что каждый листик петрушки, каждое морковное колечко виднелись в его толще особенно четко, выпукло и объемно. Слегка схваченный поверху жирком, он казался совсем легким, воздушным, но резать его можно было только острым ножом! Рядом со студнем – громадная керамическая миска с квашеной капустой. В нарезанных капустных пластах светятся брусничины. Тут же соленые грузди, такие огромные, что непонятно, как же они в бочку-то помещались. Байкальские ельцы, запеченные в собственном соку. Малосольная стерлядка, лучшая, по мнению многих, закуска на свете. Пышный круглый пирог с неповторимым омулем.

Но не одной же рыбкой человек жив! Парная телятина, протушенная в белом вине, по-французски, это как вам? Домашнего копчения окорока трех сортов, рулет с глухариной грудкой… И много чего еще. А на гарнир – молоденькие стручочки китайской фасоли, обжаренные в топленом масле с китайским же отварным рисом.

Под такую «скромную» закусь и выпивка соответствующая. В этом вопросе Геннадий Феоктистович тоже придерживался здорового консерватизма истинно народных традиций. Даже водку не признавал! Только пшеничный самогон тройной очистки, прозрачный, как вода в Байкале, настоянный на смородиновых почках, горном алтайском чабреце, листьях багульника. Да на каждую четвертную бутыль с настоечкой – по две столовые ложки женьшеневого экстракта и по три – спиртовой вытяжки из золотого корня, родиолы розовой. Кто такие напитки пьет, тот о болезнях навсегда позабудет, тот в сто лет при живой жене десять любовниц заведет. Хотя нет! Десяти не хватит.

За скромной трапезой сидели двое. Хозяин дачки, генерал-майор Берсентьев, крупный краснорожий мужик лет пятидесяти с гаком, выглядел уже солидно набравшимся. Рядом с ним, полуразвернувшись к собеседнику – напротив за таким столиком неудобно, кричать бы пришлось, – расположился в уютном полукресле «мирный китайский огородник», лучший друг российских военных Чжоу Фан Линь. Речь шла как раз о двух упомянутых предметах: военных и огородничестве.

– Ты мне вола не верти! – Глазки Геннадия Феоктистовича, маленькие и покрасневшие, удивительно напоминающие поросячьи, презрительно прищурились. – Ты мне сразу скажи, какой процент откатных я с тебя поимею, если все поставки овощей в военные части округа отдадут тебе?

– А что изменилось с прошлого года? – вежливо поинтересовался толстый китаец. – Пять процентов с капусты и лука, три – со всего остального.

– Н-не-ет, это ма-а-ло… – обиженно протянул генерал. – Пять со всего! Мне деньги нужны.

– Да-а? – В голосе китайца прозвучала ирония. – Но это очень большие деньги…

– Вот я и говорю, что большие. – Генерал сыто рыгнул. – На хера мне маленькие? Не жмись, Чжоу, ты же знаешь, что власть у меня есть.

Немалая. Оч-чень немалая. А уж влияние на местных чинуш я такое имею… Ты не сомневайся, они у меня по струнке ходить будут! Любое соглашение подпишут. На хрена тебе всю эту стаю поодиночке подмазывать, если я, твой друг, сам все организую. Пять со всего!

«С такими друзьями, – думал китаец, по-прежнему радостно-почтительно улыбаясь, – врагов мне уже не надо! Варвар, скотина русская… Меня просто по имени называет, даже не знает, кабан холощеный, что смертельно меня оскорбил. Однако без этого жадного дурака покамест не обойтись. Кинем ему кусок, пусть подавится. Но потребуем еще кое-чего!»

– Я готов пойти навстречу вашему пожеланию, уважаемый, – слегка наклонив голову, как бы изобразив поклон, сказал Чжоу Фан Линь. – Пусть будет пять процентов со всего оборота по овощам. Но у меня есть еще одна просьба.

– Это какая еще? – подозрительно поглядел на него генерал.

«Чего этой узкоглазой харе занадобилось?» – думал Берсентьев, глубоко уверенный в своем расовом, умственном, физическом и каком угодно еще превосходстве над желтопузой обезьяной.

Стоили партнеры по бизнесу друг друга, ох стоили!

– Мне стало известно, – осторожно начал Чжоу Фан Линь, – что этим летом планируется начать ремонт дома отдыха для военнослужащих. А также строительство детского оздоровительного лагеря.

– Подряды хочешь получить? – догадался генерал. – Ну ты раскатал губенки! Это покруче овощей будет, там бабульки ох какие хор-рошие!

– Помилуйте, – улыбка жирного китайца стала совсем уж медовой, – а чем мы, хуатяо, хуже других строителей? Мы лучше!

Чжоу Фан Линь родился на острове Цюшан в устье великой Янцзы, в городе Тиньхай. Уроженцы тех мест пользуются в Поднебесной примерно такой же репутацией непревзойденных коммерсантов и дельцов, что наши одесситы. Собеседник генерал-майора был достойным представителем цюшанцев.

«Если потребует не больше десяти процентов от сметной стоимости, – еще раз прикидывал он в уме, – дам. Дело того стоит. На некондиционке, на субподряде я там получу такую прибыль, которая все расходы трижды оправдает. Смету тоже, кстати, можно составить по-разному. Кто меня проверит? Не боров же этот…»

– Двенадцать процентов от сметы, – после некоторого раздумья сказал хозяин дачи.

– Я раз-зорюсь, уважаемый! – в притворном ужасе китаец воздел руки к небу, которое в данном случае заменял потолок гостиной. – Пять процентов.

Сошлись на восьми к обоюдному удовольствию. Разлили по этому поводу, выпили, закусили. Гость пил настойку на смородиновых почках очень понемногу, оставаясь практически трезвым; хозяин глушил стаканами, хмелея все сильней.

– Но я надеюсь, уважаемый, что комиссия по приемке объектов, – Чжоу Фан Линь посмотрел в заплывшие, отекшие глаза генерала очень красноречивым взглядом, – будет лояльно настроена к бедным хуатяо!

– Л-лояльн-но? Хрен с тобой! Б-будет! – пьяно засмеялся Берсентьев. – Ишь, слова какие знаешь! Это че такое значит «лояльно», а? Эт-то не по-ррусски!

Но тут его мысль, как часто бывает у основательно поддавших людей, совершила неожиданный кульбит, и генерал, не дождавшись ответа, сменил тему застольной беседы.

– Слышь, – с любопытством уставился он на китайца, – на кой черт ты причал бывшего рыбоконсервного завода выкупил? Толку от него никакого. Людей на нем только держишь. Рыболовецкое судно приобрел. Ну на хера оно тебе, ежели ты в рыболовстве разбираешься, как… как шлюха в астрономии?

Лицо Чжоу Фан Линя приобрело едва заметное выражение досады.

– Хочу возродить промысел, заводик консервный заново отстроить, это хорошее вложение капитала, – как-то неубедительно, словно бы оправдываясь, ответил он.

Внимательный наблюдатель сразу понял бы, что разговор на эту тему китайцу неприятен. Но Берсентьев внимательным наблюдателем не был, с пьяной танковой прямолинейностью он продолжал:

– Вр-решь! Какое, на хрен, возрождение? Чего ж ты с причала-то начал, а? Вовсе даже не с цехов, как бы по уму надо, а со сраного причала? Наловит твой кораблик рыбки, – Берсентьев вновь сыто рыгнул, – куда ты ее, на хрен, девать будешь? Обратно в Байкал, пока не протухла? Финтишь ты! Ну да и пес с тобой, финти дальше. Мне эти твои дела, вообще-то, по херам. Мне своих хватает.

Явно обрадованный тем, что эта тема исчерпана, Чжоу Фан Линь поднялся из-за стола и стал прощаться с гостеприимным хозяином.

– Э-э, нет! Погоди! – остановил поток вежливых слов генерал-майор. – У меня к тебе еще дело.

– Весь внимание, уважаемый! – Чжоу Фан Линь внутренне усмехнулся, решив, что ненасытный генерал опять начнет канючить деньги.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22

Поделиться ссылкой на выделенное