Сергей Зверев.

Морской дозор

(страница 3 из 22)

скачать книгу бесплатно

Молодой бортмеханик Алексей, вырвавшийся чуть вперед, погиб первым. Строчка пуль по диагонали прошила его грудь, он рухнул навзничь, захрипел, выгнулся немыслимой дугой и затих. Трое остальных членов экипажа злосчастного вертолета залегли: бежать в рост под плотным автоматным огнем было бы самоубийственным безумием.

Но это лишь оттягивало неизбежную развязку. Где укроешься на гладком, словно бильярдный стол, льду озера?! Ни деревца, ни кустика, ни паршивой кочки на крайний случай. Их фигуры, отчетливо темнея на припорошенном снегом льду, представляли собой отличные, практически идеальные мишени. С трехсот пятидесяти метров да при такой огневой мощи перещелкать их, как куропаток, было делом нескольких минут.

Но нападающие не хотели ждать даже эти жалкие минуты: от берега, от развалин рыбоконсервного завода, к ним уже бежали несколько человек, продолжая на бегу поливать их свинцовыми струями, не давая даже голову поднять. Пули с визгом рикошетировали от поверхности льда, впивались в дымящую все сильнее тушу подбитого вертолета, который каким-то чудом все еще не провалился.

Принять бой? А с чем его принимать?! На троих у них было два табельных пистолета Макарова, у командира и штурмана. Но что такое «макарка» против полудюжины «трещоток»? Одного-то «калаша» за глаза бы хватило! «ПМ» в подобной ситуации на одно годен: застрелиться.

Стреляться им не потребовалось.

Одна из автоматных пуль вдребезги разнесла аварийную рацию, другая – угодила в голову радиста. Господь оказался милостив к нему – радист умер мгновенно.

Подбегавшие люди были уже совсем близко, метрах в тридцати, когда командир экипажа, приподнявшись на левом локте, открыл огонь из пистолета. Одна из выпущенных им тупорылых макаровских пулек нашла свою цель! Человек с автоматом наперевес, бегущий впереди всех, подломился в коленях, упал на лед и заколотился в предсмертных судорогах.

«Хоть одну сволочь…» – успел с обжигающей острой радостью подумать пилот, но это стало последней его мыслью на земле. Сразу три автоматные пули пробили бортжурнал, засунутый под летную куртку командира экипажа, и вышли из его спины, раздробив позвоночник. Что ж! Не самая плохая смерть выпала на долю пилота: мгновенная, в бою, с оружием в руках.

Штурману Петровичу, последнему оставшемуся в живых члену экипажа «Ми-26», судьба такого прощального подарка не сделала. Он прекрасно понимал: в живых его не оставят. Но не хотел штурман, тоже прошедший Чечню, умирать лежа на брюхе! Он, пошатываясь, встал, выставил вперед «макара», который держал обеими руками, словно шериф свой «кольт» в американском вестерне.

«Ну, подбегайте ближе. Ну, сволочи! Глядишь, прихвачу с собой на тот свет хоть еще одного из вас, пас-скуды!»

В ту же секунду штурману показалось, что по его правому бедру чуть выше колена ударили раскаленным ломом. Воткнули лом со всего размаха. Нога беспомощно подломилась; пистолет выпал из рук. Тело на мгновенье онемело, потеряло всякую чувствительность, а затем внутри у него словно бы вспыхнул нестерпимо обжигающий огонь.

Он опрокинулся назад и вбок, вправо, тяжело упав на простреленную ногу.

Но сознания, как ни странно, не потерял, – не дано ему было даже такого предсмертного везения…

Кровь из разорванной бедренной артерии мощными толчками выхлестывала на лед. Снежно-ледовая каша под упавшим штурманом мгновенно окрасилась в ярко-алый цвет. При таком обильном кровотечении без перевязки жить Петровичу оставалось не более двух-трех минут.

Инстинктивно, почти бессознательно, он пополз в сторону вертолета. Друзья убиты… Последнее родное, что осталось. Их верная машина, тяжело раненная, как он сам.

Точнее, попытался ползти. Боли он уже не чувствовал. Умирал.

Его даже не стали добивать. Около полудюжины человек просто пробежали мимо умирающего штурмана, направляясь к подбитому «Ми-26». Гаснущими, теряющими резкость взгляда глазами он все же успел увидеть лица этих людей. И в последний раз в жизни удивиться.

«Это же китайцы! Мне что, мерещится перед смертью?! Нет, точно китайцы! Их с бурятами не перепу…» – но тут сознание, а вместе с ним и жизнь покинули тело штурмана.

Опытный, наблюдательный, наглядевшийся на представителей самых разных народов, штурман не ошибся. Да, это действительно были китайцы.

Вооруженные люди, не обращая более внимания на мертвый экипаж, карабкались в чадящий вертолет, а с берега, от развалин, натужно ревя мотором и пробуксовывая на скользком льду, приближался к подбитому «Ми-26» «Урал» с кунгом.

Водитель «Урала» оказался последним дураком. Он не учел одного – единственного, но зато решающего момента. Да, конечно, мартовский байкальский лед, даже после десяти дней небывало теплой для Бурятии весенней погоды, выдержал бы и многотонный вертолет, и подъехавший к нему почти вплотную громоздкий грузовик с кунгом. Но… В том только случае, если бы «Ми-26» сел, – именно сел, а не рухнул, пусть всего лишь с пятиметровой высоты! Вот тогда бы… Может быть, и обошлось. Теперь же ледяное поле, примыкавшее к берегу, оказалось надколото таранным ударом. Тонкая, совсем на первый взгляд не представляющая опасности трещина ломаным зигзагом отрезала «Ми-26», «Урал» с кунгом, живых и мертвых людей от берега. А затем колоссальное ледовое поле чуть накренилось вниз, просело с одного, дальнего от берега края.

Искалеченный вертолет с веселым бульканьем первым ушел в разверзшуюся бездну. Шофер «Урала» сделал отчаянную попытку спастись: он даже успел развернуть машину капотом к берегу.

Но больше китаец, сидевший за рулем, не успел ничего. Угол наклона льдины был слишком велик, а сила сцепления колес «Урала» со скользкой поверхностью – слишком мала. Завораживающе плавно, словно в замедленной съемке, грузовик, а за ним и кунг скользнули под лед. Громадные белые пузыри забурлили в длинной узкой полынье, словно стылая байкальская вода вдруг закипела.

И столь же медленно, как будто нехотя, ледяное поле, по площади превышающее футбольное, перевернулось, стряхивая в черные глубины и трупы, и вопящих от ужаса людей с «Урала», и стреляные автоматные гильзы… Брезгливо стряхивая весь этот мусор, такой ничтожный перед вечным молчаливым величием могучего озера.

С момента первого выстрела по вертолету не прошло и десятка минут, как над ледяным панцирем, потревоженным жалкими людишками, нависла тяжелая, давящая тишина. Все было кончено, занавес опущен.

И в этой тишине, кажущейся оглушительной после грохота автоматных очередей, рева мотора «Урала», безумных криков тонущих в ледяной воде китайцев, послышалось тихое, едва заметное уху мягкое шуршание. Это все более частые, все более крупные влажные снежинки, тая на лету, слипаясь, становясь все крупнее, падали с высоты на место трагедии, надежно укрывая, маскируя его.

Если бы все случившееся произошло на льду реки, то течение снесло бы колотый лед, оставило бы дымящиеся парком промоины, разводья. Но у берегов Байкала нет сильных течений, тем более ранней весной. Битый лед попросту всплыл, крупные льдины сомкнулись над озерной водой и тем, что было отныне похоронено на дне.

И всего через полчаса даже самый внимательный взгляд не отличил бы место гибели «Ми-26» от любого другого прибрежного участка этого района. Ни масляных пятен, ни стреляных гильз, ни пятен крови… Ни-че-го!

Вот уж, воистину, концы в воду!

Глава 6

Дело шло уже сильно к вечеру, когда в район предполагаемой аварии прибыла армейская поисково-спасательная группа. Хотя, конечно, такого громкого названия десяток человек на двух битых-перебитых «уазах» не заслуживали. Ближе всего к этому злосчастному месту оказалась дислоцированная около поселка Усть-Баргузин войсковая часть, официальной задачей которой было обслуживание РЛС. Той самой РЛС, чья ажурная антенна украшала сопку, мимо которой совсем недавно пролетал таинственно исчезнувший «Ми-26».

Поэтому поисковую группу составляли солдаты-срочники этой военной части да один командующий ими офицер – старший лейтенант, угрюмо, нахохленно восседавший на переднем сиденье первого «уаза».

Никакими поисками он, тридцатилетний связист и радиолокаторщик, помпотех РЛС отродясь не занимался, как их вести – не имел ни малейшего представления. Точно так же, как и приданные под его начало «орлы боевые»: шесть салабонов, старший сержант, находившийся во второй машине, и два водителя.

Поиски старлей считал затеей дикой, изначально обреченной на провал и сейчас злился, – вместо того чтобы тихо-мирно поддать казенного спиртика под вяленого байкальского омуля с рассыпчатой вареной картошечкой… Да в приятной компании зама командира РЛС по матчасти, тоже старшего лейтенанта… Так нет же! Приходится мотаться по вечерним таежным проселкам, как ошалевшая дворняга с привязанной к хвосту консервной банкой! Где искать? Что, наконец, искать? Следы аварии военно-транспортного вертолета? А была она, авария?

Старший лейтенант зло сплюнул прямо на пол кабины, себе под ноги. Достал мятую пачку «Явы», закурил. Краем глаза перехватил жадный взгляд водителя, молоденького солдатика в донельзя грязной, заляпанной машинным маслом шинельке, на пачку сигарет. Вздохнул. Протянул пачку водителю, а затем и на заднее сиденье машины, где жались друг к другу еще три «чудо-богатыря» прошлогоднего призыва. Он вообще-то добрым был мужиком, этот старлей, хоть и законченным пьяницей. Жалел солдатиков.

Ну, положим, в том, что авария была, сомнений не оставалось. Сами радиолокационщики не видели момента падения вертолета, слишком на малой высоте шел «Ми-26». Они лишь обратили внимание, зафиксировали, что тот проследовал над расположением их части, над теми самыми раздолбанными бараками, так поразившими бортмеханика Лешу более часа назад. Шел низко, над самым берегом, курсом на Читу. С юго-западного направления, кроме того, был немного погодя отдаленно слышен какой-то малопонятный шум. Но ни у солдат этой забытой богом военной части, ни у офицеров, которых насчитывалось аж шестеро, боевого опыта не было.

Перестрелку, тем более зенитный огонь крупнокалиберной спарки вояки на таком расстоянии распознать не сумели. Что еще? Ну, вроде поднималось там же, на юго-западе, облачко дыма. А может, и не поднималось. Может, примерещилось по такой погоде.

За этот час доклад руководителя полетов, майора Щукина, о потере связи с экипажем «Ми-26», пройдя по армейским инстанциям, дошел до штаба. Большого переполоха он не вызвал, дежурный по штабу флегматично занес донесение в журнал и доложил о нем наверх, по команде. Об аварии пока не думали. Обычное, не столь уж редкое летное происшествие. Подумаешь, связь скиксовала! «Прилетят в Читу – починят!» – как выразилась на КДП генеральша Берсентьева.

Но Щукин был настойчив. Он уже не на шутку волновался о судьбе «Ми-26» и, будучи не в силах связаться с экипажем, связался с предполагаемым пунктом прибытия транспортника.

Быстро выяснилось, что никакой вертолет туда не прилетал. Через пятнадцать минут стало совершенно ясно, что уже и не прилетит: ресурс горючего был выработан. Щукин с КДП вновь, уже не по команде, а в обход промежуточных инстанций, через голову своего непосредственного начальства, доложил о происшедшем в штаб округа.

Стало ясно: случилось что-то весьма поганое. Был вертолет – и нету его, как корова языком слизнула. Тут дело пахло уже не простыми неладами со связью. Но чем же? Никто ничего не понимал.

Вынужденная посадка? Вполне вероятно. Но почему они все еще молчат? Ведь помехи непонятного происхождения пропали около часа назад, так что же мешает экипажу выйти на связь, хотя бы на аварийной волне? Мало того, даже если допустить непоправимое – вертолет разбился, заходя на вынужденную, а все члены экипажа мертвы или без сознания, то все равно у «Ми-26» есть аварийный радиомаячок, уничтожить который практически невозможно. У него автономное питание, не зависящее от бортовой электросети, он автоматически включается именно в таких вот нештатных ситуациях. Его сигналы не несут никакой информации, но позволяют запеленговать вертолет, даже если машина почти полностью разрушена. Правда, радиус уверенного приема аварийных радиоимпульсов маячка невелик – не превышает пятнадцати километров.

И тут в какую-то умную начальственную голову – встречаются ведь изредка такие! – пришла мысль о том, что последний удачный сеанс связи с пропавшим «Ми-26» состоялся вскоре после прохождения вертолетом Усть-Баргузина. И, соответственно, близко к нему расположенной РЛС. Кому же попытаться нащупать сигналы маячка, как не тамошним специалистам – локационщикам? Им дали соответствующий приказ.

Они попытались. Но за полчаса ничего не обнаружили, ни ползвука!

Объяснение всему этому напрашивалось только одно, причем крайне печальное. Вертолет с экипажем, по всей вероятности, совершил вынужденную посадку на байкальский лед. Причина вынужденной посадки оставалась загадочной, но не в ней была суть: мало ли что в воздухе может случиться! Отказал двигатель, возник пожар на борту, несущий винт угодил по летящей птице и погнулся, такие случаи бывали… Да еще десяток возможных причин! Зато дальнейшее просматривалось до боли ясно: проломили лед и булькнули в Байкал. Вместе с аварийной рацией и маячком.

Значит, если кто из экипажа остался жив, то он – или они – плетется сейчас пешком в подступающих сумерках, пытается выйти к людям. Возможно, нуждается в экстренной медицинской помощи.

Тут на сцену выступила та самая карта, над которой колдовал майор Щукин, а точнее – небольшой овальчик, обведенный тупым концом майорского карандаша.

Было предельно ясно, что и место предполагаемой вынужденной посадки, и оставшиеся в живых, на что очень хотелось надеяться, члены экипажа находятся там, внутри овальчика.

Но это он на карте такой маленький. А на местности занимает площадь не менее двадцати пяти квадратных километров.

Темнеет в начале марта рано, да к тому же погода пасмурная, так что иголку в пресловутом стоге сена не в пример проще найти. Но искать-то надо… За пропажу военно-транспортного «Ми-26» по головке отнюдь не погладят, тут могут у некоторых звездочки с погон посыпаться. По крайней мере, обозначить свою активность необходимо, чтобы потом с честным видом, глядя в глаза начальству, сказать: «Поиски пропавшего вертолета были организованы немедленно!»

А где взять личный состав для этих поисков? Не из Иркутска же гнать народ, не из Читы. Но вот она, РЛС и военная часть при ней, рядышком! Пусть-ка они, голубчики, и поищут: во-первых, место падения вертолета, во-вторых, оставшихся в живых вертолетчиков. На тех самых немереных квадратных километрах прибрежной тайги и байкальского льда. Народу в части кот наплакал? Ну, уж чем богаты… Человек десять командир части как-нибудь по сусекам наскребет. Тем более что по-хорошему для выполнения подобной задачи нужно не меньше роты, а хорошо бы – двух. Так что десять там человек или тридцать – роли никакой не играет. Но пусть ищут, для отчета это самое то, что нужно. Найдут – отлично, а нет, так на нет, как известно, и суда нет! Хотя никто всерьез не верил, что найдут.

Все это старшему лейтенанту, помпотеху РЛС, возглавлявшему «поиски», было ясно как божий день. Не первый год он армейскую лямку тянул, научился разбираться в таких вот хитростях начальства. А ему с солдатиками отдувайся, прикрывай чью-то задницу!

Именно поэтому он пребывал в самом отвратном настроении.

Передний «УАЗ», в котором сидел старлей, уже обогнул расположенные у самого берега развалины рыбоконсервного завода и устремился по расхлюпанной лесной дороге дальше, забирая вправо, когда впереди, в сгустившихся мартовских сумерках замерцала тусклой звездочкой фара встречной машины. Почему-то одна.

Когда встречная машина, такой же «уазик», только еще более потрепанный, чем армейские, остановился, стало ясно, почему. Вторая была разбита.

Старший лейтенант подошел к машине, заглянул в распахнувшуюся дверцу. Толстого китайца, сидящего рядом с водителем, лейтенант узнал: несколько раз встречал его в Усть-Баргузине.

– Куда? Откуда? – не слишком приветливо спросил он.

На лице китайца возникла широкая, чуть подобострастная улыбка, хотя глаза оставались холодными, как байкальская вода:

– Господин офицер, я из Усть-Баргузина возвращаюсь. Хотел о поставках овощей договориться с местными властями. И с военными, с вашим начальством, тоже. Жить-то надо на что-то! Мы мирные огородники, строители… Мы, хуатяо, всегда с русскими военными в дружбе! Вот я вас помню, господин офицер, вы на РЛС служите, что около поселка. Я вам в прошлом году капусту привозил. И лук. Узнаете меня?

Старший лейтенант рассеянно кивнул. Ничего сколь-нибудь подозрительного он в китайском «уазике» не обнаружил: двое человек, заднее сиденье пустое… Да, собственно, и не рассчитывал он обнаружить ничего подозрительного. Действительно – мирные огородники…

– Ты по дороге ничего такого, странного, не видел? Пожар какой или, может, людей встречал? – спросил старлей для очистки совести, не особо надеясь на положительный ответ. Если бы встретились китайцу ребята с пропавшего вертолета, так сидели бы они сейчас в его машине.

– Нет, ничего и никого не видел, – ответил тот. – А что случилось?

В голосе толстого китайца слышалась характерная азиатская любезность.

– Да случилось вот, – с досадой сказал старлей. – Вертолет у нас пропал. Прямо как сквозь землю провалился. Четверо парней… Я вот ищу, только разве найдешь? Значит, ничего?

– Ах, какое страшное несчастье, – китаец сокрушенно всплеснул руками. – Нет, господин офицер! Совсем ничего! Но если нужна моя помощь в поисках, то я со своей машиной в вашем распоряжении! Мы дружим с русскими военными…

– Э-э, какая тут, к болотным кикиморам, помощь, – безнадежно махнул рукой старший лейтенант. – Сам не потеряйся, тем более машина у тебя того гляди развалится. Глядишь, еще и тебя потом искать заставят. Ладно, освобождай дорогу. Пропустишь нас и езжай своим путем. А увидишь чего… связаться с РЛС сможешь?

– Конечно, конечно, – угодливо закланялся китаец, не переставая удерживать на плоском, как блин, лице со щелочками глаз улыбку. – Вот, радиотелефон есть у меня. Если встречу, если увижу… Сразу же свяжусь!

Как только военные «уазики» отъехали, выражение лица толстого китайца резко изменилось. Куда только делась приклеенная улыбочка! Теперь Чжоу Фан Линь выглядел угрюмым и озабоченным.

– Карту мне, – коротко приказал он шоферу. – И фонариком посвети.

Склонившись над картой, подсвеченной карманным фонариком Чен Шеня, он обвел участок озера, примыкавший к рыбоконсервному заводу, большой неправильной окружностью. Там же, внутри окружности, оказался жирный косой крест, поставленный той же рукой совсем недавно…

Он помолчал немного, подумал. А затем сказал, обращаясь скорее к самому себе, чем к Чен Шеню:

– Как глупо получилось… Ясно, что искать придется долго, да и опасно сейчас этим заниматься. Поехали домой.

И добавил крепкое китайское ругательство.

Обшарпанный «УАЗ» с двумя китайцами фыркнул движком, заскрипел всеми своими частями и покатил дальше, мимо развалин рыбоконсервного заводика. Снова лишь крики соек и кедровок нарушали тишину таежных сумерек, будто вовсе не было здесь никаких людей.

Глава 7

Майор Щукин сидел на кухоньке своей двухкомнатной квартирки в гарнизонном ДОСе и медленно, тяжело напивался. Одна опустевшая бутылка из-под дешевой самопальной водки уже валялась под кухонным столом, из второй, уже початой, он лил мерзко воняющую сивухой жидкость в граненый стакан. Закуски на кухонном столе не просматривалось никакой, хоть бы огурец соленый для вида. Но хмель Щукина не брал, вот уже третий день водку он пил, как воду, лишь под самый конец литра вырубаясь в глухое беспамятство.

Жена и двое его дочек тихо, как мыши, сидели в дальней комнате. Нет, они ничуть не боялись его, просто Щукин не хотел никого видеть. Близких людей – в особенности. Вот и попросил не показываться ему на глаза. Стыдно было майору, очень стыдно.

Бывшему майору. Вчистую уволенному из рядов Вооруженных сил России, и хорошо еще, что не угодившему под суд. Хоть слово «хорошо» тут явно не подходило.

«Лихо закончилась моя беспорочная служба, славный конец получился у несгибаемого защитника Отечества! – с горькой, полынной иронией который раз подумал Щукин. – Какие сволочи, бог мой!.. А я сам?! Многим лучше?»

Он вновь, с обостренной алкоголем, рвущей сердце бессильной обидой, вернулся в мыслях на четыре дня назад. Тогда ранним утром его доставили в военную прокуратуру, откуда он вышел только через сутки: благо офицерское отделение гауптвахты находилось в том же здании. Поганые это были сутки, врагу пережить не пожелаешь!

Он сразу догадался – вчерашнее исчезновение военно-транспортного «Ми-26» будут вешать на него. Он, как руководитель полетов, как последний, кто говорил с экипажем погибшей машины – в том, что погибшей, никаких сомнений не оставалось! – идеально подходит на роль козла отпущения. А без этого несчастного животного в таких случаях не обойтись. Но ему тоже есть что поведать следователю военной прокуратуры, любой комиссии, кому угодно, вплоть до командующего ЗабВО или министра обороны! Хотя бы о непонятных заморочках со связью. Ведь глушили ребят! А раз глушили, то те, кто это делал, могли пойти и дальше… Не говоря уже о присутствии на КДП генеральской женушки… О ее странном поведении, наконец!

Но молодой представитель армейской юстиции с капитанскими погонами попросту ошарашил майора. Внимательно, не перебивая выслушав его, следователь военной прокуратуры медленно, врастяжечку сказал, сверля Щукина холодным взглядом:



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22

Поделиться ссылкой на выделенное