Сергей Зверев.

Холодная ярость

(страница 3 из 19)

скачать книгу бесплатно

– В горах… легче… было… – просипел Кондратьев, рассекая грудью мутную воду.

– Суше было, – ответил Локис, чтобы поддержать товарища еще и беседой, – а легче не было. Помнишь, сколько «снаряги» с собой таскали? Полцентнера! Эта полегче…

Кондратьев снова ушел под воду, но на сей раз вещмешок не тащил ко дну, и вынырнул он быстро.

– Привыкнешь, – успокоил друга Володька.

– Нырять? – поинтересовался бывший сослуживец, снимая с лица ошметки ряски.

– Не, к снаряжению, – пояснил Локис, – а то, что еще шутишь, – это хорошо. Значит, силенки еще есть. Давай сюда автомат. – Володя потянулся к товарищу. – Надо поднажать, а то не уложимся.

– Оружие не дам, – коротко ответил Кондратьев, сделал несколько глубоких вдохов и рванул вперед. – До берега недалеко осталось, – сообщил он другу, который едва поспевал за ним, – на берегу я у тебя возьму вещмешок обратно. Мне надо совсем немного передохнуть…

– Давай вперед, – посоветовал бывшему сослуживцу Локис, – отдышись пару секунд на берегу. Я догоню.

Сашка рванул вперед. «Ничего, – подумал про себя Володя, – сейчас переведет дух, оклемается. Дальше почти весь маршрут с горочки бежать. Должны успеть. Лишь бы Сашка уложился».

За себя Локис не переживал. К таким испытаниям на выносливость он уже привык и реагировал спокойно. Как-никак, а служба в элитном подразделении спецназа парашютистов медом никак нельзя было назвать. Гоняли тут до седьмого пота. Только в отличие от армейской службы, где все эти бесконечные кроссы и марш-броски кажутся ненужной дурью дяденек со звездочками на погонах, здесь Володя уже не раз убеждался на личном опыте, что от таких физических нагрузок и тренировок на полигонах зачастую зависит, выживешь ли ты в боевых условиях. И если сравнивать с теми же десантниками, которые за всю службу боевыми патронами стреляют разве что в тире, – их подразделению спецназа, созданному, кстати, по договоренности Министерства обороны и ФСБ России, приходилось частенько применять оружие по прямому его назначению…

Володя снова посмотрел на часы. Хоть идти по грудь в болотной воде, увязая ногами в тине, да еще тащить на себе два вещмешка весом почти под полцентнера было очень тяжело, Локис все-таки прибавил шагу. Он заметил на уже близком берегу рядом с Сашкой офицера-наблюдателя и, зная характер Кондратьева, поспешил на нечаянное рандеву, которое для его сослуживца могло закончиться очень даже печально.

Так оно, в общем-то, и случилось. Еще только продираясь сквозь прибрежные камыши к берегу, Володя услышал суровый вопрос офицера, обращенный к Башке:

– Где ваш вещмешок, товарищ младший сержант?

– Здесь-здесь, – отозвался из зарослей Локис, заступаясь за друга перед невидимым куратором. – Все на месте, товарищ капитан.

Тяжело дыша, он наконец ступил на твердую землю и протянул «сидор» Кондратьеву. Не обращая внимания на офицера, друзья поправили амуницию, готовясь продолжить марш-бросок, однако старший по званию остановил их:

– Это что еще за фортели такие? – Капитан сурово смотрел на сослуживцев. – Как это называется?

– Это называется взаимовыручка, товарищ капитан, – спокойно ответил за себя и за товарища Локис, пошевелил плечами, проверяя, насколько удобно лежит за спиной рюкзак, и товарищи было припустили трусцой, но их снова остановил суровый окрик офицера:

– Отставить!

– Товарищ капитан, – Володя с раздражением глянул на старшего по званию, – нормативы никто не отменял, а мы и так впритирочку укладываемся…

– Кондратьев, вперед, бегом марш! – скомандовал капитан, и Александр послушно засеменил по маршруту. – Локис – со мной, – снова распорядился офицер и бодро затрусил рядом со спецназовцем, метрах в двадцати позади Кондратьева.

– Вот что, сержант, – обратился к Володе контролирующий, приминая сапогами хвою, – кто тебе позволил тащить за Кондратьева вещмешок?

– Так без взаимовыручки… нигде не обойтись… товарищ капитан… – После семи километров марш-броска с полной выкладкой Локис выглядел не так свежо, как бегущий рядом офицер.

– Ты мне эти штуки брось, – отрезал старший по званию. – Если ты его порекомендовал в нашу часть – это не значит, что ты за него отвечаешь.

Или ты с ним нянчиться собираешься?

Локис молчал, тяжело перебирая мокрой обувью.

– Так вот, – сурово продолжал офицер, – здесь – спецназ, а не Красный Крест и не товарищество взаимовыручки. Мне надо знать, на что способен в данную минуту каждый боец. Каждый! – Капитан на бегу снял фуражку и вытер рукавом гимнастерки со лба пот. – В бою помогать будешь, а не здесь. Сегодня ты за него вещмешок тащил, потом норматив по стрельбе за него сдашь, послезавтра – с парашютом прыгнешь…

– С парашютом Сашка… и сам может… Легко… – вступился за друга Локис.

– Ты все прекрасно понимаешь, – отрезал капитан. – Мне в подразделении нужны два полноценных бойца, на которых я могу положиться и которые в боевой обстановке четко и грамотно выполнят поставленные им задачи. Или ты собираешься выполнять одновременно две?

– Не получится, товарищ капитан… – До конца маршрута оставалось всего ничего, километр-полтора, и на Володю навалилась страшная усталость. Единственное, что радовало, так это то, что Сашка не сбавлял темпа, а так и держался метрах в двадцати впереди них. Володя глянул на часы.

– Уложитесь, – успокоил его офицер. – Но чтобы это было в последний раз. Расходного материала, мечтающего служить в нашей части, у нас много. Обученного и подготовленного не хуже Кондратьева. Еще раз увижу такую самодеятельность…

– Понятно, товарищ капитан. – Локис на бегу кивнул головой.

– Надеюсь, – ответил старший по званию. – Догоняй своего недоделка. – Он кивнул в сторону Кондратьева и остановился.

Володя поднажал, и финишную черту товарищи пересекли вместе.

– Норма… – хрипло произнес Сашка, запрокинув назад голову и тяжело глотая воздух пересохшим ртом. Перед нормативами по стрельбе была минутка-другая свободная: выйти на исходную, подготовить и проверить оружие, немного восстановить дыхание, и Кондратьев не преминул воспользоваться ею.

– Что это за перец такой? – озабоченно спросил он у Локиса. – Капитан, а форсу, как у генерала.

– Нормальный мужик. – Локис достал из подсумка снаряженный боевыми патронами магазин и пристегнул рожок к автомату. – Несколько ранений, в том числе и тяжелые, медаль «ЗБЗ», две «Красные Звездочки».

– Такое ощущение, что штабист какой-то…

– Он по делу говорил, – немного жестко ответил Володя. – Ты не болтай, а сосредоточься на стрельбе. Вопросы потом задавать будешь, после спарринга, – и с иронией добавил: – Если дойдешь до него.

– Я дойду, – пообещал Кондратьев, – мне эти игры снова начинают нравиться.

– Ну, давай, братан, держи слово, – подбодрил друга Локис. – Я знаю, что ты можешь. А вечером мы с тобой это дело и отметим. Приглашаю ко мне в гости.

– Заметано, – откликнулся Кондратьев, поудобнее прилаживая щеку к твердой древесине автоматного приклада.

Глава 5

Этот день в нью-йоркском аэропорту Кеннеди ничем не отличался от остальных будней. И аэропорт ничем не выделялся среди других таких же крупных сооружений, расположенных по всему миру. Те же толпы людей, улетающих, прибывших и ожидающих своего рейса, такие же надоедливые объявления под однообразные звуки, вежливые, но уставшие до безумия сотрудники, примостившиеся среди кофейно-попкорновских автоматов хитроватые торговцы самым разным ширпотребом, толкотня и шум, напоминающий растревоженный медведем шумный улей, гул которого иногда заглушал рев садящихся и взлетающих авиалайнеров.

Единственным местечком, оазисом относительного спокойствия во всем этом громадном здании была изолированная от остального мира дипломатическая зона. Здесь было не так многолюдно, и давящий на нервы людской гам доносился издалека. Да и народ в этом мирке был чинный, респектабельный и не шебутной – все больше представители разноцветных и разнокожих государств планеты.

Но не только это отличало дипломатическую зону от остального терминала аэропорта. Здесь не было досмотра, а значит, не было очередей. Весь процесс посадки на рейс проходил тихо, гладко и спокойно. Обслуживающий персонал в этом месте тоже был свой, проверенный и соответственно подготовленный.

Сегодня на этом островке международного единения находились представители и российского государства. А именно: Алексей Игоревич Шестопалов и Виктор Викентьевич Еременко. Сопровождал своих компаньонов господин Оливер Стромберг.

В данную минуту вся троица очень внимательно разглядывала ленту транспортера, по которой за резиновый коврик неспешно уплывали несколько вместительных кожаных мешков, в таких обычно отправляется вся дипломатическая почта. Мешки эти, как и положено, были опломбированы, и находиться в них могло все, что угодно. Частенько бывало, что в таких вот неприметных мешочках, кроме дипломатической переписки, уплывала за рубеж секретнейшая разведывательная информация, похищенные картины великих мастеров, ценнейшие предметы антиквариата, а иногда и килограммы наркотиков.

По давнишней договоренности между всеми государствами, ни один правоохранительный орган страны, никакой таможенник или пограничник не имел права не то что досматривать, а даже просто вскрывать дипломатический груз. Все, что вмещали в себя эти кожаные внутренности, было неприкосновенно. Что бы в них ни находилось. Хоть ядерная бомба.

Сейчас же по эскалатору мирно уплывали два мешка, плотно набитых пачками стодолларовых банкнот, и бывшие соратники вожделенно провожали груз глазами, пока тот не скрылся из виду.

– Вот и все, – радостно подытожил увиденное Виктор Викентьевич, – лед тронулся, господа присяжные заседатели, лед тронулся!

– Тоже мне, Остап Бендер, – кисло ухмыльнулся Шестопалов. – Кстати, он тоже хорошо начинал… – напомнил он работнику Минфина ильфо-петровский сюжет.

– Ну-ну, – бодро откликнулся на реплику Еременко, – не надо трагедии. Я умею учиться не только на своих ошибках!

По правде говоря, Виктору Викентьевичу было от чего резвиться. Бывшим его компаньонам, поставленным перед суровыми фактами, ничего не оставалось делать, как только согласиться на все требования Еременко. Деньги Виктор Викентьевич получил точно в указанный им срок. А дальше он действовал по своему, заранее продуманному им плану. Часть наличности, объем которой, кстати, оказался не так уж и велик, он распределил по разным банкам на только ему одному известные счета, остальную долю самолично запихнул в заветные дипломатические мешки.

Виктор Викентьевич отлично понимал, что нелепо обращаться в посольство, скажем, Франции, Германии или Англии с просьбой запломбировать мешки печатями своих диппредставительств. Скрупулезные и дотошные европейцы все кишки вымотали бы ненужными вопросами. Светиться в своем родном посольстве и вовсе не было никакого резона. А посему эту проблему Еременко решил сразу и комплексно. Деньги, как говорится, пробьют дорогу везде. Поэтому за определенную и не очень высокую мзду он в течение двух часов стал гражданином Республики Буркина-Фасо. И не просто гражданином, а человеком, который представляет в Нью-Йорке дипломатические интересы этой самой республики. Ну а получив дипломатический статус, опечатать мешки со стодолларовыми пачками и отправить их по нужному Еременко адресу уже практически ничего не стоило. Так, пару пачек банкнот…

Сейчас Виктор Викентьевич проводил эти вожделенные мешки на борт самолета, отправляющегося рейсом в Дублин. А уж кто знает, куда может полететь дипломат из Буркина-Фасо?

Виктор Викентьевич довольно потер руки. Все складывалось именно так, как он и задумывал.

Приятное состояние эйфории прервал раздраженный голос председателя правления Стромберга:

– Мистер Еременко, – он мягко тронул Виктора Викентьевича за рукав рубашки, – как вы видите, мы с господином Шестопаловым все свои обязательства выполнили полностью. У вас есть какие-нибудь претензии к нашей стороне?

– Нет, – кивнул головой новоиспеченный африканский дипломат, – никаких.

– В таком случае мы бы хотели ответных действий. – Стромберг в привычной ему манере повел деловые переговоры. – Мы бы хотели получить от вас все документы, – напомнил он.

– Друзья, – Еременко все еще находился в состоянии эйфории, – вы их обязательно получите.

– Друзья, – презрительно хмыкнул Шестопалов, передразнивая Еременко, но тот не обратил на это никакого внимания.

– Когда? – нетерпеливо поинтересовался Стромберг.

– Как только я окажусь в безопасности, – ответил Виктор Викентьевич. – А то вон, уже какого-то соглядатая ко мне приставили. – Он кивнул в сторону невзрачного вида гражданина. Одеждой и манерами поведения этот серенький человек походил на самого заурядного клерка. Он ничем не отличался от других, ничем особенным не выделялся, разве что очень ненавязчиво, но настойчиво старался держаться поблизости от господина Еременко.

– Обычная мелкая дипломатическая сошка, – раздраженно отреагировал на реплику бывшего компаньона Стромберг и снова настойчиво вернулся к интересующему его вопросу: – Так когда мы сможем получить документы?

– Да не беспокойтесь, – успокоил Еременко слегка занервничавших компаньонов, – документы находятся в надежных руках.

– Насколько надежных? – в свою очередь поинтересовался Шестопалов. – Сам понимаешь, что от этого зависит…

– Как в моих собственных. – Еременко прижал правую руку к сердцу. – Мне ведь тоже не нужны лишние сложности… – пояснил он и добавил: – Как только я окажусь… э-э-э-э, ну, скажем, там, где я хочу оказаться, вам их обязательно доставят без промедления. Можете мне поверить.

– Хотелось бы… – недоверчиво проворчал нефтедобытчик и вздохнул.

– Извините, друзья, – Виктор Викентьевич озабоченно глянул на часы, – но на мой рейс заканчивается регистрация. – Он протянул руку Шестопалову. – Да не дуйтесь вы, в самом деле, – возмутился Еременко, видя, что бывшие компаньоны не спешат подавать ему руки. – Когда-нибудь это должно было закончиться. Мы с вами организовали славное предприятьице, заработали из воздуха кучу денег. Которых, кстати, могло и не быть, если бы не я. Все остались с барышами. Я решил уйти. Мое время вышло. Вы еще в деле, еще получите целую кучу навара. Я только взял свою долю, которая мне честно причитается. В чем проблемы? – Виктор Викентьевич непонимающе пожал плечами.

– В документах, – отрезал Шестопалов.

– Это моя страховка, – напомнил Еременко. – А как бы вы поступили в подобной ситуации? – Он пристально посмотрел на бывших компаньонов. – Время сейчас такое. За двадцать баксов убить могут, а тут… Вы уж меня извините за эту маленькую слабость. – Он снова протянул руку, и на этот раз рукопожатие состоялось.

– Счастливого пути, – немного расчувствовавшись, произнес Стромберг. – В конце концов, вы где-то правы…

– Обниматься не будем, – улыбнулся в ответ Еременко. – Счастливо оставаться! – Он приветливо махнул рукой и направился к регистрационной стойке.

Сзади за ним, будто приклеенный, пошел невзрачный клерк. Так, почти рука об руку, они и прошли регистрацию. Настороженный Виктор Викентьевич прекрасно просек, как опытно и незаметно клерк заглянул в его дипломатический паспорт, когда документ просматривал таможенник. Значит, насчет «хвоста» он не ошибся.

«Эх, компаньоны-компаньоны… – усмехнулся про себя советник Минфина России, – как дети, честное слово… Ладно, дайте только до Дублина добраться. На ваши младенческие козни у меня имеется сотня контраргументов».

Он вежливо поблагодарил служащего, получил назад паспорт и направился к самолету.

– Пойду, пропущу стаканчик-другой, – расстроенно вздохнул Шестопалов. – Не составишь компанию? – обратился он к Стромбергу, едва их бывший компаньон скрылся из виду.

– У меня сегодня есть еще одно дело. – Председатель правления с сожалением пожал плечами и направился на выход, к поджидавшему его лимузину.

Однако, усевшись в кожаное автомобильное кресло, он не приказал шоферу торопиться. Наоборот. Он налил из бара глоток виски, выпил, закрыл глаза и стал ждать. Минут через десять в машине раздался звонок.

– Да? – моментально среагировал Стромберг. – Да, улетел. Все в порядке. Нет, документы пока что не отдал. Да. Будем надеяться… И вам всего хорошего, – закончил он разговор и только тогда приказал водителю: – В офис.

Глава 6

– Ну что, Александр Гаврилович? – Володька встал из-за стола и торжественно приподнял в руке хрустальную рюмочку с водкой. – Давай, друг, выпьем за тебя. За то, что не растерял ты в своем стриптиз-клубе армейских навыков и, главное, солдатской чести. Выпьем за нормативы эти, которые ты с успехом сдал. Синяки эти пройдут. – Он кивнул подбородком на заплывший глаз товарища. – У меня, кстати, после спарринга все лицо было одним сплошным синяком. Фингалы пройдут, а ты – останешься в славных рядах нашего подразделения. Со вступлением тебя и первым, хоть и учебным, крещением, – закончил Володька свой тост и звонко чокнулся сперва с сослуживцем, потом с матерью, которая сидела с боевыми товарищами за одним столом.

– А что, – не преминула вставить свое слово родительница, – у вас в части разве бывают и боевые крещения? – Она с подозрением глянула на сына.

– Мама, не цепляйся к словам, – отмахнулся Володя, – это просто так говорится. Все так говорят. – Он снова потянулся к бутылке.

– Ты куда это так разогнался? – возмутилась мать, сурово глянув на Локиса.

– Так за вас же, за родителей, надо обязательно. А как же? – нашелся Володя и добавил: – За тебя, мама.

– Поддерживаю, – откликнулся Кондратьев и тоже встал. – За вас, Антонина Тимофеевна.

Против такого святого тоста возразить было нечего, и женщина с горестным вздохом приняла из рук сына свою рюмку.

Выпив, компания на минуту приутихла, припав к аппетитным домашним разносолам.

– Сашенька, не разочаровался? – Антонина Тимофеевна первой оторвалась от снеди. – Как тебе опять попасть в армию?

– Честно говоря, я ожидал увидеть немножко другое… – уклончиво ответил Кондратьев. – С возрастом как-то по-иному начинаешь относиться к этим нелепым бегалкам-стрелялкам… Там, на Северном Кавказе была война. Там все было понятно. А муштра ради муштры…

– Зато человеком себя чувствуешь! – бодро откликнулся Локис. – Здоровым молодым мужиком! Защитником Родины! Не будет стыдно за бесцельно прожитые годы! А муштра в армии всегда была, чтобы в бою не сплоховать.

– В каком бою, Володя? – снова озабоченно поинтересовалась женщина. – Что ты все про бой, а?

– Да это я к слову, мама. – Володька опять взял в руку поллитровку. – Тяжело в учении – легко в бою. А вдруг завтра какая-нибудь нечисть решит объявить нам войну? Что тогда?

– Типун тебе на язык, – покачала головой мать. – Мелешь абы что.

– Вот, – подытожил Локис, – тост сам и родился. За мир на земле и согласие в семье.

Антонина Тимофеевна и Кондратьев покачали головами, но наступать тосту на горло не стали. После третьей, как водится, образовалась разговорная пауза, и инициативу в беседе взяла на себя Володькина мама.

– Сашенька, а чего же вы на службу эту пошли, коли она вам не нравится? – снова поинтересовалась Антонина Тимофеевна, внимательно глядя на гостя.

– Ма, с чего ты взяла, что Башке это не нравится? – вступился за товарища Локис. – Он ведь сам пошел, никто его силком не тащил. Не нравилось бы – не отмечали бы мы сейчас его сдачу.

– Я вижу, – коротко ответила женщина и снова посмотрела на сослуживца сына.

– Да нет, Антонина Тимофеевна. – Александр отвечал без тени кокетства или скрытности. – Мне не то чтобы не нравится. Какая разница, где и как зарабатывать деньги? Хоть стриптизером, хоть солдатом – лишь бы прилично платили.

– Так ты что, только из-за денег к нам пошел? – искренне удивился Локис. – В жизни не поверю. Не наговаривай на себя.

– Я не наговариваю, а смотрю на вещи трезвым взглядом, – парировал Кондратьев и пояснил: – Я не офицер, значит, военная карьера мне не светит. Не ходить же всю жизнь в младших сержантах. Это смешно. Да и со стороны выглядело бы очень нелепо: сорокалетний младший сержант.

– Так ведь можно же поступить в военное училище, – подсказала Антонина Тимофеевна.

– Он у нас в дипломаты метит, – ответил за друга Локис. – В МГИМО, в Гарвард или на худой конец в этот… как его?

– Оксфорд, – подсказал Александр.

– Во-во, в Оксфорд, – поддакнул Володя. – Кстати, а кого из этого твоего Оксфорда выпускают? Банкиров? Или, может, это высшая школа стриптиза? – беззлобно хохотнул Локис и разлил по рюмкам водку.

– Володя, – одернула сына хозяйка, – как не стыдно!

– Да ладно, ма, – отмахнулся спецназовец, – мы с Сашкой, можно сказать, огонь и воду прошли. Чего нам друг на друга обижаться? Это я так, для поддержания разговора ляпнул, – пояснил он. – Не об Оксфорде ж разговаривать. У меня от заумных разговоров нервный тик начинается.

– Ну, так включи телевизор, – осадила сына мать, – найди себе какой-нибудь боевик. Пощелкай каналами, наверняка найдешь. А мне, может, с гостем поговорить хочется. Все-таки новый человек, твой сослуживец.

– Про Оксфорд, что ли? – всерьез озаботился Локис.

– А хотя бы и про него, – поддакнула мать. – Человек, видишь, о будущем печется, думает, как жизнь свою дальше обустраивать.

– Ага, – согласился Володя, – сперва для банкиров танцевал, а теперь сам в банкиры метит. Ничего не поделаешь, законы эволюции. – Он со вздохом поднял свою рюмку и произнес: – Наш Коноваленко, капитан, который нас у болота встретил, – пояснил он Кондратьеву, – любит повторять: «Народ, который плохо заботится о своей армии, рано или поздно будет вынужден хорошо заботиться о чужой». Так вот – выпьем за нашу армию, – подытожил он и опрокинул содержимое рюмки в рот. – Я не против банкиров и бизнесменов, – продолжал он, переведя дух, – от них никуда не денешься. Хотя раньше как-то обходились. Я за настоящих мужиков, которые могут защитить и себя, и мать, и Родину, – с хмельным пафосом закончил Локис свой монолог.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19

Поделиться ссылкой на выделенное