Сергей Зверев.

Гастроли Жигана

(страница 2 из 15)

скачать книгу бесплатно

Он пробежал метров десять, когда услышал хлопки новых выстрелов.

Константин остановился, потому что сообразил на бегу, что действует неправильно. Он прижался к каменному столбу в середине какой-то ограды и попытался оценить обстановку, чтобы понять, что происходит впереди, напротив гусевского дома.

Разобраться было не просто. Прямо на него бежал человек с автоматом в руках. Лица его не было видно, потому что он бежал, согнувшись и низко наклонив голову, как легкоатлет на низком старте.

За ним – еще двое. Они двигались гораздо медленнее и держались прямо. Один из них, тот, что был на несколько метров впереди, стрелял по человеку с автоматом из пистолета.

Макеева Константин не увидел.

Только теперь он понял всю глупость их первоначального плана. Да, они правильно угадали и место, и время покушения, и даже вид оружия, который использует убийца. Они не предвидели одного-единственного обстоятельства – любой промах в их действиях, любая малейшая ошибка приведет к тому, что события начнут развиваться совершенно непредсказуемым образом, и ничего изменить в их течении им с Макеевым уже не удастся.

Именно так они сейчас для Константина и развивались. Он не знал, что произошло у дома Гусева, не знал, что случилось с Макеевым, не знал даже, жив ли он вообще? Да и Гусев – удалось ли киллеру провести ликвидацию? Или ему кто-то помешал – то ли Макеев, то ли охрана? Ни на один из этих вопросов Константин ответа не знал.

Но одно он понял очень хорошо. Бегущий прямо на него человек с автоматом – наемный убийца, которого они с Макеевым поджидали.

Едва Константин успел это подумать, как бегущий оглянулся, отшвырнул от себя автомат и поднял, наконец, голову. Константин увидел, что его лицо закрывает черная маска, на фоне которой белыми пятнами выделяются прорези для глаз.

Больше Константин не раздумывал. Он выхватил из букета пистолет, который там прятал, и, шагнув от столба в сторону проезжей части, выстрелил бегущему на него человеку прямо в голову.

Тот сделал еще несколько шагов и почти достиг Константина, хотя лица у него практически уже не было: разрывная пуля сделала свое дело.

Киллер тяжело упал у самых ног Панфилова, а тот словно принял от него эстафетную палочку и бросился вдоль улицы к тому самому перекрестку, от которого недавно бежал на выстрелы.

Добежав до Спиридоновки, Константин оглянулся и сразу же замедлил бег.

Охранники его не преследовали. Один из них стоял рядом с телом убитого человека, а второй присел над трупом и обыскивал карманы одежды, в которую был одет киллер.

Свернув за угол, Константин перешел на шаг и уже не выделялся среди редких прохожих. Ему предстояло дойти до ближайшего угла, за которым его поджидала приобретенная накануне «девятка».

Из-за этой «девятки» у них с Макеевым вышел даже спор. С тем, что машину купить необходимо, были согласны оба. Но Панфилов предлагал купить «Ауди», поскольку любил ездить быстро и вообще – как бы сливался с машиной в одно целое, в единый организм, ощущая ее возможности, как продолжение своих.

Панфилов любил в машинах мощь, скорость и маневренность.

Комфорт стоял для него на втором месте, подчиненном главным качествам современного автомобиля.

Макеев же, относившийся к машинам более прохладно, не понимал, зачем тратить деньги «впустую», как он выразился, и покупать дорогую машину, если ездить на ней будешь только от случая к случаю. Ведь законы конспирации требовали использовать машину, на которой они собирались уходить с места действия, очень ограниченно, и не пользоваться ею в обычное время, при обычных обстоятельствах.

Да и к тому же страдал Макеев надуманным или внушенным ему патриотизмом, отдавая предпочтение отечественным маркам даже в тех случаях, когда они явно проигрывали зарубежным.

И все же ему удалось убедить Панфилова. Решающую роль сыграло утверждение Макеева, что на «девятке» гораздо легче затеряться в Москве, чем на «Ауди». Панфилов хотел спорить – в Москве, мол, чертова уйма этих самых «Ауди», – но вдруг согласился и прекратил возражать Макееву. Он просто подумал, что сколько бы ни было в Москве «Ауди» или «Мерседесов», наверняка «девяток» и прочих «жигулят» в сотню раз больше.

Сев в машину, Константин прежде всего осмотрелся по сторонам и только после этого тронулся с места. Гаишники на посту у Никитских ворот не проявляли никакого беспокойства, выстрелов они наверняка не слышали.

Слежки за собой или какого бы то ни было преследования Константин не заметил. И все же сделал, на всякий случай, несколько совершенно нелогичных и не выгодных с точки зрения любого водителя поворотов. Ни одна из машин, следовавших за ним, не повторила его маневров. «Хвоста» не было.

Только после этого он решил проехать по Малой Никитской. Не доезжая метров пятидесяти до дома Гусева, он наткнулся на поставленный поперек проезжей части Малой Никитской милицейский автомобиль. Возле него стоял милиционер и заворачивал все машины, впрочем весьма немногочисленные, обратно.

– Что случилось? – спросил у него Панфилов, выглянув в окно.

– Давай, давай отсюда! – строго и раздраженно прикрикнул на него милиционер. – Без тебя разберемся... Разворачивайся.

Панфилов повернул обратно.

Оставалось отправиться на контрольную точку встречи, о которой они договорились с Макеевым. До нее было не так уж и далеко. Договорились они встретиться на стоянке, рядом с Арбатскими воротами. Когда Панфилов туда приехал, то издалека заметил старенькую «шестерку», на которой должен был прибыть на контрольную точку Макеев. Жив, значит! Ничего, значит, с ним не случилось.

Панфилов поставил «девятку» неподалеку от макеевского «жигуленка» и выскочил из машины навстречу вылетевшему Макееву.

– Никаких разговоров, Костя, – выставил вперед ладонь Макеев. – Сам все знаю и согласен, что полностью во всем виноват! Но разговаривать ни о чем не буду, пока мы с тобой не выпьем чего-нибудь покрепче. Не знаю, как тебе, а мне это сейчас просто необходимо.

– Я не против выпить, – ответил Панфилов. – Но я не понимаю, что ты такое сейчас плетешь! В чем ты виноват, можешь объяснить хотя бы?

– Что тут объяснять? – встрепенулся Макеев. – Облажался я! Со всех сторон облажался. Гусев, скорее всего, убит. Этот гад успел по нему выстрелить прежде, чем я вмешался. И еще – я видел, как Гусев после выстрела упал. А вот его убийца не упал, хотя я дважды в него стрелял. Поторопился, как видно, да и нагнулся он слишком низко, трудно в него было попасть с расстояния, на котором я оказался... Хреновый план мы с тобой придумали. Подставили ни в чем не повинного человека...

– Ох, Сашка, и романтик же ты неисправимый! – усмехнулся Панфилов. – С чего это ты взял, что за Гусевым не числится никаких грехов?

– Но у нас же нет доказательств! – воскликнул Макеев. – Пока не доказано, что человек виновен...

– Он не виновен? Так что ли? – перебил его Панфилов. – Презумпция невиновности? Как же, как же, слышали! Только я придерживаюсь противоположной точки зрения, когда речь идет о всех этих современных коммерсантах и руководителях крупного масштаба. Пока они не докажут мне, что они ни в чем не виновны, что за ними не числится ни одного погибшего от их руки или от их действия, равно как и бездействия, пока не убедят меня, что не украли свои миллионы рублей, да каких там, к черту, рублей – долларов! Каждого из них я буду считать виновным во всем, что я тут перечислил. И не надо ни в чем меня убеждать и разводить абстрактный гуманизм. Я сам был вполне конкретным коммерсантом-бизнесменом и прекрасно знаю всю подпольную кухню любой операции в этой сфере. Знаешь, раньше была поговорка: «Не пьют только язвенники и трезвенники». Так вот, среди коммерсантов ни в чем не виноваты только те, у кого руки не тем концом вставлены. А таких уродов очень мало, поверь мне...

Тут он вдруг словно опомнился и хлопнул Макеева по плечу.

– Впрочем, довольно об этом! – заявил он. – Выпить тебе действительно надо. Иначе у тебя начнутся необратимые процессы в психике.

Макеев посмотрел на него в недоумении.

– Переход от бурной самокритики к буйной радости может иметь серьезные последствия для твоей слабенькой «крыши», – ухмыльнулся Константин. – Если этот Гусев и убит, то не зря. Киллера я уложил, это точно, можешь не сомневаться. Он выбежал прямо на меня. А о судьбе Гусева мы сейчас узнаем, это не сложно.

Константин тут же достал из кармана сотовый телефон и набрал номер «Дежурной части» на РТР. Представившись соседом Гусева по дому, он сообщил дежурному корреспонденту, что у них прямо напротив подъезда произошло происшествие со стрельбой, в результате которого убит директор аэропорта «Шереметьево».

Как и предполагал Константин, его долго слушать не стали, а проворчав что-то по поводу маразма, в двух словах объяснили, что, во-первых, убит не Гусев, а нападавший на него человек, а во-вторых, на место происшествия съемочная группа уже выехала, а его попросили не мешать работать. Больше дежурный редактор Константину ничего не сказал, в трубке послышались сигналы отбоя.

Но больше ничего Константину и не нужно было, он узнал все, что хотел.

Сообщив обо всем, что удалось узнать, Макееву, он еще раз хлопнул его по плечу и потащил в ближайший ресторан. Макеев и в самом деле был несколько ошеломлен на его глазах вывернувшейся наизнанку ситуацией. Он машинально подчинялся Панфилову и следовал за ним.

Панфилов купил бутылку французского «Лагранжа», придирчиво осмотрел его со всех сторон, внимательно принюхался, попробовал на язык и объявил:

– Польша! Конечно, не Франция, но, по крайней мере, гораздо западнее Обнинска, в котором, как мне известно, производят фирменные якобы молдавские вина из спирта, красителей и ароматизаторов... Давай, Саша! В Польше, наконец, научились делать очень даже неплохие подделки под французов. Могу засвидетельствовать, что это намного лучше того польского «Наполеона», который я сам продавал в Запрудном лет восемь назад. То была вообще настойка на клопах, по-моему. И ничего, разошлась. Тогда из-за одних этикеток «Наполеон» брали, как жерех с голодухи – на окурки бросается, голый крючок готов сожрать.

Константин налил по большой рюмке коньяка и кивнул Макееву.

– С почином, Саша! – объявил он. – Пей! И рассказывай, как это ты выгнал на меня эту сволочь, да еще и приманку сумел сберечь?

Макеев выпил, зажмурился и посидел несколько секунд молча, смакуя вкус коньяка.

– Опоздал я, – сказал он. – Этот хмырь нас с тобой обдурил. Он прятался за каким-то заборчиком между двумя зданиями. Мы с тобой проглядели его, когда улицу осматривали. А заборчик этот в два раза ближе к подъезду Гусева, чем угол, на котором я торчал... Ну! Я стою спокойно, ни души на улице. Сегодня, думаю, опять спокойно все закончится. И вдруг вижу, как далеко впереди меня через забор перепрыгивает на улицу темная фигура в маске и с автоматом в руке. Я как раз в эту сторону смотрел, если бы отвернулся в этот момент, все, он бы свое дело сделал, я бы и среагировать не успел... А тут едва я увидел, что он меня опережает намного и уже метров десять ему остается до того места, с которого стрелять сможет, как я тут же вскинул пистолет и выпалил в белый свет, как в копеечку. Уверен был, что не попаду в него, поэтому даже целиться не стал, рассчитывал только подать сигнал охране, чтобы они его, значит, задержали... Но охрана и не подумала на него бросаться. Охранники первым делом сразу же после моего выстрела сбили Гусева с ног и повалились на него, а уже потом стали свои пушки по сторонам выставлять.

Макеев перевел дух и выразительно посмотрел на бутылку. Константин налил еще по полной рюмке.

– Он, видно, сразу сообразил, что назад, туда, откуда я в него стрелял, дороги нет, – продолжал Макеев. – Поэтому он ломанулся в другую сторону, прямо мимо охраны, которая еще не успела свои пистолеты поднять. Выпалил из своего автомата не целясь, только для того, чтобы охранники подольше голов не поднимали, и мимо «Мерседеса» – ходу в сторону Спиридоновки... До меня дошло, что охранники не знают, кто из нас пытался Гусева убить, – я или тот хмырь, который мимо них с автоматом пробежал. И погонится охрана за тем, кто ближе к ним окажется. К тому же я видел, как Гусев упал. Возможно, конечно, что он не ранен даже. Но в тот-то момент я этого не знал... Словом, я понял, что надо разворачивать оглобли на сто восемьдесят градусов и включать форсаж.

Макеев взял рюмку и опрокинул в рот. Панфилов поморщился.

– Ты коньяк как неразбавленный спирт пьешь, ей-богу! – возмутился он. – Хоть и польский, но требует к себе хотя бы небольшого уважения. Его надо медленно пить... Ну, по крайней мере, – спокойно, а не заливать в рот, как компот.

Макеев досадливо отмахнулся от его наставлений по этикету.

– Я и рванул оттуда на полном газу, – закончил он свой рассказ. – Беспокоился только, пока сюда добирался, не приключилось ли там с тобой каких-то непредвиденных обстоятельств, – ситуация-то все же нештатная, так сказать. Он же на тебя словно заяц из кустов выскочил.

– Что ж такого, что заяц! – возразил Константин. – Брали мы и зайцев, не особенно трудное это дело... Не волнуйся, я попал всего один раз, но этого оказалось достаточно. Правда, в лицо его теперь опознать невозможно, ну, это не проблема, опознают по отпечаткам пальцев. Он наверняка должен быть в их картотеке.

Константин налил еще коньяка и поднял свою рюмку.

– Я предлагаю выпить за нашего следующего, – сказал он, и поскольку Макеев молча пожал плечами в ответ, добавил: – Я еще не знаю его имени, но уже пью за него. От своей смерти он теперь уйти не сможет, потому что мы с тобой ей поможем. Это уже трое на одного – ему не устоять. А я... Я сейчас попробую представить, кого мы ликвидируем следующим...

Константин закрыл глаза и откинулся на спинку стула.

Он сидел так около трех минут, потом резко открыл глаза и сам весь встрепенулся.

Панфилов уже точно знал, кто станет их следующим объектом.

Глава 3

– Нам с тобой что нужно? – спрашивал Панфилов Макеева на следующее утро, когда оба, проспавшись, вновь вернулись к единственной занимающей теперь их умы теме. – Нам нужен шум вокруг нашей акции. Причем, любой шум. Нам-то с тобой, собственно, без разницы, где переполох случится, в криминальных кругах или в официальных, так сказать, верно? Лишь бы о наших делах все заговорили, рекламу нам создали. Иначе у нас ничего не выйдет. В идеале каждая наша ликвидация должна тут же становиться известна всей Москве, верно?

– Ну, верно, – кивнул хмурый Макеев, страдающий нестерпимой головной болью, но наотрез отказавшийся от предложения Панфилова руководствоваться гомеопатическим девизом «подобное лечится подобным» и применить в качестве лекарства тот же самый французский коньяк «Лагранж» польского производства.

Отказавшийся от противного до тошноты, но спасительного лекарства, Макеев был мрачен и неразговорчив. В голове у него засела всплывшая в памяти фраза, невесть откуда туда залетевшая: «Значит, будем это место удалять!» Фраза эта принадлежала явно врачу, и речь в ней шла, без сомнения, о месте, которое болит. Но о каком месте шла речь и кто был этот врач, Макеев вспомнить не мог, так как любое напряжение, как физическое, так и умственное, вызывало у него в затылке небольшой ядерный взрыв локального действия, – взрывная волна от него прокатывалась только по его измученному ядерными испытаниями мозгу, и лишь приглушенные ее отголоски докатывались до желудка, вызывая приступы тошноты.

– Ну, – повторил Макеев уже без кивка, стараясь не шевелить лишний раз своей несчастной головой.

– Баранки гну! – ответил ему Панфилов, который от гомеопатической дозы коньяка не отказался и был теперь не только рассеянно бодр, но даже и несколько оживлен. – Ну с Гусевым мы добились того, что этот случай на всю Москву показали сразу три канала в криминальных новостях...

– Не нас показывали, – уточнил Макеев. – Гусева показывали.

Панфилов на несколько секунд задумался и согласно кивнул.

– Ты прав, – подтвердил он. – Известны всей Москве стали не мы, а дело наших рук. Почему? Потому, что у нас нет имени! Репутации у нас нет, такой, чтобы при одном упоминании о нас у всех московских киллеров возникало желание хватать чемоданы и сломя голову бежать на вокзал или в аэропорт...

Панфилов сделал паузу и, не дождавшись ни возражений, ни согласия Макеева, продолжал:

– Я предлагаю прежде всего позаботиться о нашей репутации, – сказал Константин. – Ждать, когда она сама собой сложится, – никакого терпения не хватит. По крайней мере у меня... Про тебя, Сашка, я ничего не говорил. Ты можешь годами, по-моему, терпеть. Я – нет! Поэтому о создании репутации нам придется позаботиться самим, создать ее своими руками.

– Схема такая, – Панфилов тронул Макеева за плечо, от чего тот болезненно сморщился. – Смотри сюда! Устраиваем небольшой, но весьма заметный и трудно объяснимый привычными версиями тарарам. К примеру... Нет, об этом чуть позже. Потом выступаем по ОРТ или, там, по РТР, разницы нет, главное, чтобы на всю Россию! И объясняем, зачем мы устроили этот небольшой тарарам и что мы хотели им показать всем остальным нашим клиентам. Ну, как?

Панфилов вопросительно посмотрел на развалившегося на стуле Макеева. Тот долго молчал, выбирая, по-видимому, наиболее короткую из подходящих по смыслу к тому, о чем он хочет спросить, фраз. Наконец, Макеев решился задать свой лаконичный вопрос.

– Как? – произнес он.

– Что, «как»? – переспросил в недоумении Панфилов. – Это я тебя спросил...

Тут до него дошло, что Макеев вынужден прибегнуть к принципу экономии усилий, поэтому его вопрос оказался излишне лаконичен.

– А-а... – сообразил Панфилов. – На телевидение, в смысле, как мы попадем?

Макеев опустил веки в подтверждение правильности догадки Панфилова, надеясь, что этого окажется достаточно, чтобы Константин его понял. Но тому и подтверждения никакого не нужно было.

– Так это вообще элементарно! – заявил он. – Предоставь это мне. Нас покажут все пять московских каналов, или сколько у нас их там есть, не знаю даже точно. От таких материалов настоящие журналисты не отказываются.

– Никаких интервью! – проворчал Макеев.

– Обижаешь, старик! – возразил Панфилов. – Я придумал кое-что получше. Что там интервью?.. Мура. Ладно, я тебе все предварительно растолкую и покажу, без твоего согласия – ничего и никуда, слово даю! Теперь о тарараме, – продолжал он. – Устранили мы киллера, который намеревался ликвидировать Гусева. Кому об этом известно, кроме самого Гусева? Очень ограниченному кругу лиц. Охранникам Гусева, а это значит, практически всему аэропорту «Шереметьево» – раз. Милиционерам, прибывшим на место происшествия, – а это значит еще десяток человек, максимум. Наконец, тем, кто стоит за убитым нами киллером, – не в одиночку же он работал. Но группа эта вряд ли многочисленная. Это – три. И наконец, нам с тобой. Это – четыре. Теперь рассуждаем. Мы с тобой, естественно, не в счет, – начал Панфилов разгибать только что загнутые пальцы. – У милиции такие случаи не редкость, они о нем к утру забыли уже, считай, ими можно пренебречь... Хозяева или там сподвижники убитого – тоже не в счет. У них отношение к этому убийству особое, но совсем по другим причинам. Объект, за ликвидацию которого они получили деньги, остался жив. Естественно, они начнут нервничать. И пошлют второго – деньги-то надо отрабатывать... Не сразу, естественно, пошлют. Гусев сейчас в пять раз сильнее беречься станет, да и не подойдешь к нему пока, просто-напросто. Но через несколько дней, максимум, – через пару недель, когда шум вокруг покушения уляжется, да и Гусев окончательно поверит, что остался жив, они повторят попытку ликвидации. Вот увидишь! Вернее, что я говорю? Как ты ее увидишь? Я же предлагаю не дожидаться, пока они опомнятся, и сделать самим первый шаг.

Панфилов тронул рукой свой лоб, вспоминая мысль, от которой начал рассуждения.

– Ах, да! – сообразил он. – Известие о совершенном нами убийстве киллера активно разойдется только по работникам аэропорта «Шереметьево» плюс весьма ограниченное число знакомых Гусева. Согласен, в «Шереметьеве» работает куча народа, но что эта куча значит по сравнению с населением всей Москвы? Она ничтожно мала!

Добравшись наконец до своего вывода, Панфилов облегченно вздохнул. После вчерашнего коньяка логика давалась ему с трудом.

– То, что мы с тобой выбрали в качестве приманки Гусева, – наша ошибка, если по большому счету, – сказал Панфилов. – Но расстраиваться из-за этого и пытаться ее исправить мы с тобой не будем. Потому что... Потому что из каждой ошибки можно извлечь очень много полезного для себя. Нужно только перестать считать ее ошибкой... Не помню, кто сказал. То ли Конфуций, то ли я сам это только что сформулировал. Впрочем, речь не о том.

Он сделал многозначительную паузу.

– Итак, Гусев остался жив, – продолжил свои объяснения Константин. – Исполнители, которым мы уже заплатили, обеспокоены. Насколько я знаю, у них принято гонорары отрабатывать в любом случае. Но они должны успокоить заказчика, то есть нас с тобой, вернее, меня, ведь я заказал это убийство. Связаться со мной они смогут только через бармена, Лешу Газетчика. Встречаться с ними я, естественно, не собираюсь, мне совершенно ни к чему с ними знакомиться раньше времени. А вот проследить за Лешей и узнать, кто именно подписался выполнить мой заказ на Гусева, мы можем.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15

Поделиться ссылкой на выделенное