Сергей Зверев.

Двойной агент

(страница 1 из 22)

скачать книгу бесплатно

Глава 1

Россия, Чукотка, Анадырь

Бывают такие места на земле, глядя на которые невозможно понять, что это – край света или начало мира. Извечная и неразрешимая загадка кольца.

Одним из таких немногих мест был город Анадырь. Место удивительное, где каждый житель, встав утром в понедельник и обратив свой взор на Восток, при ясной погоде вполне мог увидеть только что ушедшее воскресенье. До него было всего-то километров сто-двести, что по местным меркам вообще не расстояние. Одна беда, ясных дней в Анадыре бывало крайне мало – зимой метели, летом туман, приносимый юго-восточным ветром. Наверное, поэтому никто и не видел этого недавно ушедшего вчерашнего дня.

В один из таких пасмурных дней конца лета, в разгар северного завоза, в порт Анадыря прибыл сухогруз, хотя и русский, но под «дешевым» либерийским флагом. Флаг означал лишь порт приписки, регистрация где-нибудь на Кипре или в Либерии означала значительное сокращение налогового бремени да и других издержек. Офшор для моряков. К национальной принадлежности судна и тем более команды это не имело ни малейшего отношения.

Судно стояло на рейде и ожидало своей очереди на разгрузку. Устаревший и маленький порт Анадыря обладал крайне низкой пропускной способностью, и поэтому ожидание могло растянуться на неопределенное время.

Сборная команда, состоящая из русских, поляков, двух турок, одного китайца-кока и трех арабов из Йемена, измученная тяжелым рейсом с Филиппин, рвалась на берег. Моряки в который раз проклинали долгий фрахт, которому не видно конца, и себя за то, что в него ввязались. Но капитан запретил команде сходить на берег, заверив их в скорой швартовке, а отправился туда сам, надеясь ускорить ожидание разгрузки с помощью кое-каких имеющихся у него связей в порту, а также заранее приготовленных подарков и пухлого голубого конверта с вполне понятным содержимым.

Моряки с сомнением и завистью глядели вслед скользившему по тихим водам Анадырского лимана катеру, который уносил их капитана на какую-никакую, а землю. Они, измученные долгим плаванием, с тоской взирали на город, взбегавший с косы Святого Александра на гору Верблюжку. Анадырь – городок небольшой, но там была выпивка и, самое главное для моряка, женщины, по которым они истосковались.

Где они только не были за этот долгий и тяжелый фрахт, чего они только не возили! Лес из России в Японию, из Японии – автомобили и электронику в Австралию, оттуда, загрузившись мороженой бараниной, пошли на Филиппины и вот теперь с грузом экзотических тропических фруктов пришли в Анадырь.

Моряки напрасно сомневались в своем капитане – не прошло и двух часов, как он вернулся, слегка подвыпивший, но весьма довольный. Весь его вид красноречиво говорил о том, что морской волк и на суше не оплошал.

Буквально минут через сорок, не больше, судно стояло под разгрузкой у восьмого причала, от которого только что отшвартовался голландский сухогруз «LOOTSGRACHT», привезший шесть тысяч тонн стройматериалов – город рос, и это было лишь каплей в море.

У соседнего, девятого причала разгружался частый гость Анадырского порта, сухогруз «Капитан Сергиевский», который доставил в столицу Чукотки контейнеры с продовольствием и другими товарами.

Это линейное судно Дальневосточного морского пароходства за навигацию делало по пять-шесть рейсов в Анадырь.

Заскрипели старенькие краны, засновали юркие электрокары, и мало-помалу контейнеры с фруктами начали перекочевывать из трюмов сухогруза на склады и терминалы порта, но и какая-то толика, как водится, оседала в загашниках докеров, которые своего никогда не упускали. Сегодня им представилась возможность побаловать своих детишек, у кого они были, а у кого не было, подружек, заморскими фруктами.

Разгрузка затянулась допоздна. После работы часть бригады докеров, те, кто особо «устал», решили «принять» с этого самого «устатку». «Поляну» накрыли в подсобке, на воздухе оно, конечно, лучше, но вечером от гнуса, называемого здесь мошкой, не было никакого спасения. Выпили крепко, как полагается, закусывая тем, что разгружали. Поговорили, посмеялись, поспорили, обсуждая вкус некоторых впервые дегустируемых фруктов, и стали расходиться кто куда.

Один из выпивавших, здоровенный русый парень, вскинув на плечо увесистую сумку, направился в сторону, противоположную его дому. По его глазам было видно, что ему мало, и душа здоровяка настоятельно требовала продолжения банкета, что он и сделал, насколько хватало его фантазии и возможностей, зайдя в припортовую забегаловку. Возможно, ему хотелось бы куда-то в более приятное место, ресторан отеля «Чукотка», например, но на это нужны деньги, которых у парня не было, а здесь, в портовой забегаловке, ему всегда нальют и в долг, да и фруктами можно расплатиться.

Так и случилось. Войдя в грязный зал кабачка, насквозь пропахший копченой рыбой и прокисшим пивом, он достал большой ананас и молча положил его на стойку перед знакомой барменшей. Та так же молча окинула его понимающим взглядом и поставила перед ним полстакана неразбавленного спирта. Когда он выпил, она коротко спросила:

– Еще есть?

– На сегодня хватит, – ответил, улыбаясь, парень и указал на пухлую сумку.

Другой докер, более щуплый и пожилой, отправился прямиком домой, идти ему предстояло далеко, жил он возле самой ТЭЦ, но, по счастливой случайности, ему подвернулся знакомый на «уазике», согласившийся подвезти его, тем более что им было почти по пути.

Знакомый подвез его до самой четырехэтажки, и в благодарность за услугу докер со словами: «Нако, Вася, пацанов побалуешь», – протянул ему два крупных ананаса.

На ощупь поднявшись по знакомой лестнице, света в подъезде отродясь не было, докер постучал в дверь своей квартиры.

Открывшая жена, учуяв запах спиртного, заворчала на мужа, но больше для порядка, чтоб не забывал хозяйскую руку, претензий особых у нее к нему не было, сам ведь пришел, не привели, да к тому ж с гостинцами.

Заглянув в принесенную мужем сумку, она уже мирно спросила:

– Поэтому так долго? – имея в виду его поздний приход.

– Ну, – подтвердил докер, снимая сапоги.

«Надо будет Петровну угостить», – подумала жена, унося сумку.

Так не оприходованные еще фрукты начали расползаться по городу.

Глава 2

Филиппины, остров Минданао, окрестности города Котабато

Филиппинские острова, протянувшиеся с севера на юг по Тихому океану почти на две тысячи километров, от Тайваня до самого Борнео, в своей палитре имели три основных цвета – глубокий зеленый, голубой и светло-желтый, разделявший два предыдущих. Зелеными были сами острова, покрытые густой растительностью, голубыми небо и вода, а светло-желтыми, порой белыми – бесконечные песчаные пляжи.

Это одно из немногих мест на земле, где понимаешь, что волшебное слово «экзотика» еще не утратило своего первоначального значения. Но как это ни банально звучит, за красоту нужно платить. Дело в том, что Филиппинские острова сплошь вулканического происхождения, они представляют собой цепочку вершин подводных гор, обрамляющих западный фас Филиппинского глубоководного желоба (один из самых глубоких в мире – 10 497 м), к тому же находящиеся в так называемой «зоне тайфунов». Вследствие этих причин тайфуны, землетрясения, вулканические извержения, наводнения, оползни и прочие природные катаклизмы происходят здесь практически постоянно.

Среди семи с лишним тысяч островов Филиппин только немногие имеют более или менее значительную площадь, подавляющая часть из-за своей малости не имеют не только населения, но даже и названия.

Остров Минданао, самый южный из островов архипелага и второй по величине после Лусона, имел и население, и название, и даже самую высокую гору архипелага – действующий вулкан Апо.

И вот из-за этого населения туроператоры всего мира настоятельно отговаривали своих клиентов от посещения Минданао. На острове имелось множество сепаратистски настроенных вооруженных группировок, крупнейшей из которых был так называемый Исламский фронт освобождения Моро (MILF), боровшийся, вопреки мирному соглашению 1996 года, за автономию, в средствах и способах не стеснявшийся. Но кроме MILF, на Минданао имелось еще множество вооруженных группировок различного политического толка, а зачастую и просто бандитских, но прикрывающихся какими-либо религиозными или националистическими лозунгами.

Исторически так сложилось, что население Филиппин в основном исповедовало христианство, и лишь очень небольшая часть (около 5%) мусульманство, причем большая часть мусульманского населения и была сосредоточена на острове Минданао.

Всегда найдутся определенные политические силы, которым выгодно разжигание любой розни и использование возникшего конфликта в своих корыстных целях. Были подобные группировки и на Минданао, поэтому религиозные и этнические конфликты, а также стычки правительственных войск с исламскими террористами происходили и происходят на острове довольно часто.

* * *

Волна упорно выталкивала на песчаный пляж какую-то корягу, в злобе пенилась, отбегала и снова набрасывалась на почти черный кусок дерева, толкая его на сушу, откуда он, собственно, и пришел. Бедная деревяшка цеплялась за дно и упорно не хотела возвращаться домой, но волна снова и снова толкала ее на белоснежный песок узкой полоски пляжа. Эта черная, казавшаяся какой-то грязной коряга абсолютно не гармонировала с кристально чистой голубовато-изумрудной водой, но и на чистом белоснежном пляже, от белизны которого слепило глаза, она тоже выглядела бы неестественно.

Точно так же, как эта несчастная коряга, не вписывался в окружающий пейзаж высокий бетонный забор с колючей проволокой наверху, с камерами видеомониторинга, с запретительными табличками, окружавшими одноэтажное, но довольно высокое прямоугольное здание с плоской крышей и огромными тонированными окнами, зашторенными плотными стальными жалюзи.

Это здание располагалось между городом Котабато – столицей провинции Центральный Минданао – и городком Биту. Полтора десятка километров отделяло его от побережья, где упорная волна океанского прибоя безуспешно толкала черную коряжину на белоснежный пляж.

Вокруг забора, окружавшего здание, расстилались джунгли, а дальше – ананасовые плантации. Дорога к тщательно охраняемой территории была одна, с севера подъезд ограничивала река Минданао, а с юга и юго-запада – практически непроходимые болота. Воздух был влажен и насыщен неимоверным количеством насекомых.

С эстетической точки зрения, место малоприятное, и почему здание располагается именно здесь, известно теперь, наверное, лишь японским военным, которые его и построили в 1942 году, после того как вошли на Филиппины. А может быть, даже американцам, к которым оно перешло двумя годами позже и в чьей собственности находилось и по сей день.

Если ехать по извилистой дороге, ведущей к территории здания, то въездные ворота появлялись неожиданно, как бы вырастая из джунглей, но со сторожевых вышек, на которых круглосуточно дежурили спецназовцы, дорога просматривалась почти на километр даже ночью.

На воротах, рядом со знаком биологической опасности, висела облезлая табличка с надписью «H-2-8», наверное, из-за нее этот институт, а это был сверхсекретный институт микробиологии, подведомственный Пентагону, так и называли – «Эйч-ту-эйч».

Правительственных чиновников в Маниле, равно как и в Котабато, мало интересовало, чем, собственно, занимается «Эйч-ту-эйч», им было вполне достаточно того, что в бюджет страны дядя Сэм ежегодно переводит кругленькую сумму за аренду. К тому же спецназовцы, когда в этом возникала необходимость, оказывали посильную помощь в наведении порядка на прилегающей территории.

Архитектура здания, как и место его расположения, оставляла желать лучшего, это был просто серый параллелепипед без каких-либо затей. Но внутренняя планировка здания разительно отличалась от его внешней простоты. Здание имело три как бы вложенных друг в друга сектора – A, B и С, а также находящийся в торце, противоположном центральному входу, крошечный сектор D – что-то вроде склада готовой продукции, если такое возможно в исследовательском институте.

Все сектора отличались степенью секретности, степенью биологической защиты и разными гигиеническими требованиями.

В первый сектор С имели доступ все сотрудники института, и попасть в него можно было с центрального входа, приняв обычный душ и надев белый костюм и тапочки. Здесь находились кабинеты теоретиков, информационный компьютерный центр, комнаты отдыха, помещение охраны, столовая и различные подсобные помещения.

В секторе В находились научные лаборатории, здесь автоматикой поддерживался определенный микроклимат, а исправность ее контролировал специальный человек. Вентиляция в этом секторе была устроена по замкнутому контуру, внутрь не попадал и наружу не выходил воздух, не прошедший специальной обработки, от этого в секторе держался своеобразный запах, к которому, впрочем, быстро привыкаешь. В этот сектор так же, как и в сектор С, входить имели право почти все служащие, лишь за редким исключением.

Вообще в сектор В было проще попасть, чем из него выйти. Войти в него можно было из С, лишь сунув в электронный замок индивидуальную карточку и набрав личный код, а вот на выходе, который, кстати говоря, был совершенно в другом месте, сотрудник должен был раздеться догола, бросить костюм в утилизатор и пройти довольно неприятный курс дезинфекции. И только после этого можно было вновь попасть в сектор С.

Сектор А – только для избранных – владения доктора Мицуто Асакино, но надо сказать, никто туда, кроме него самого и еще нескольких сотрудников, одержимых наукой, попасть и не стремился. Вход в сектор был сложен и долог: карточка, личный код, отпечаток большого пальца правой руки. Только после этого медленно открывалась первая дверь – тяжелая, металлическая, метровой толщины, со знаком не только биологической опасности, но и радиационной. Сотрудники входили в небольшое помещение, где их ждали темно-синие скафандры с кабелем подвода воздуха, первая дверь закрывалась, и только после этого открывалась вторая дверь, которая являлась входом сектора. Уже внутри сектора сотрудники подключали воздушные кабели своих скафандров к свисающим с потолка штуцерам. Выход осуществлялся через эти же двери, но в обратной последовательности.

Если при выходе из сектора В сотрудники подвергались неприятному физическому воздействию – дезинфекции, то при входе и выходе из сектора А еще более неприятному психологическому, некоторые, особенно подверженные клаустрофобии, так и не могли к этому привыкнуть. Вроде бы ничего особенного, но так кажется, пока сам не попробуешь пройти через эти «адовы врата». Один зуммер и мигающая красная лампочка, которые работают, пока открыта хотя бы одна дверь, чего стоят, да еще закрывающаяся метровая металлическая дверь – мурашки по спине, такое чувство, будто тебя хоронят заживо в сейфе.

Но все это обычные меры предосторожности, а вот что отличало этот институт от других ему подобных, так это приказ начальнику охраны на уничтожение здания в случаях, подробно описанных в дополнении к контракту, который подписывался при приеме здания и прилегающей территории под охрану.

Знали об этом дополнении только трое: доктор Мицуто Асакино – научный руководитель проекта, майор Джон Свенсон – начальник охраны и генерал из Пентагона Ричард Кларк, курирующий институт.

Всех сотрудников генерал подбирал лично, включая и охрану, состоявшую из роты спецназа. И что сразу бросалось в глаза, рота была укомплектована исключительно афроамериканцами. Так теперь стали называть негров, считая слова «негр», «черный», «чернокожий» оскорбительными, хотя белых по-прежнему называли белыми, а не евроамериканцами. Сам генерал Кларк был также чернокожим.

* * *

Доктор Асакино – щуплый, но очень подвижный и темпераментный старичок, – только что закончивший работу в лаборатории сектора А, торопливо семеня короткими ножками, почти бегом направлялся в свой кабинет: ему не терпелось поскорее обработать результаты последнего опыта, которые обещали быть довольно интересными.

Навстречу ему по коридору шагал высокий широкоплечий парень, в руках он нес большой пластиковый контейнер.

– Добрый день, доктор Асакино, – проговорил парень, когда поравнялся с ученым, немного отодвигаясь к стене, уступая дорогу.

– Да, да... спасибо... – рассеянно сказал Мицуто, занятый своими мыслями.

Парень с контейнером улыбнулся ответу и продолжил свой путь – в институте все давно привыкли к рассеянности и чудаковатости старого японца.

Но старик, пройдя несколько шагов, вдруг остановился как вкопанный и, круто повернувшись, почти крикнул вслед уходящему парню:

– Альберт?!

Альберт, так звали парня, остановился и, поставив контейнер на пол, вопросительно уставился на ученого.

– Вы подготовились к поездке? Материал надежно упакован? Кто вас будет сопровождать? Один – ни в коем случае! – зачастил профессор, глядя на собеседника поверх очков.

Альберт медлил с ответом, соображая, на какой из вопросов следует отвечать в первую очередь.

– Да, профессор, – наконец начал он, – все готово. Материалы вот... – И он указал на пластиковый контейнер. – Со мной едут лейтенант Гаррисон и сержант Смит, вы же сами согласовали их кандидатуры с майором Свенсоном.

– Да, да... – опять пробормотал доктор Асакино, скорее всего он уже и забыл об этом согласовании. Все, что не касалось напрямую науки, в голове у него долго не задерживалось. – ...А документация? Сыворотка?

– Документация у меня дома, в сейфе, – спокойно ответил Альберт, – а материал и сыворотка вот... – И он опять указал на контейнер.

– Ну, что ж, тогда... – Профессор задумался. – Счастливого пути вам, Альберт!

– Спасибо, профессор!

Альберт Гольдберг был научным сотрудником института, ему предстояла командировка в Вашингтон. Он должен был передать лично в руки генерала Кларка материалы и документацию по последней законченной теме. Таков был раз и навсегда заведенный порядок – всю информацию сразу же по закрытии очередной темы доставлял один из сотрудников института в Вашингтон лично генералу, и никому другому.

* * *

Боб Холанд, в шутку прозванный Крохой из-за своих габаритов, которыми он выделялся даже среди рослых спецназовцев, стоял на северной вышке и скучающим взглядом обозревал простиравшиеся перед ним бесконечные джунгли.

Его немного мутило, настроение было паскудным. Несмотря на свой рост и отменное здоровье, алкоголь он переносил плохо, а вчера они с ребятами хватили явно лишнего.

Жара, высокая влажность и несметное количество насекомых – рядом были болота – не способствовали скорому выздоровлению после вчерашних возлияний. Боб считал минуты, с нетерпением ожидая смену.

Вдруг ему показалось, что кусты как-то неестественно зашевелились. Он всмотрелся внимательнее, поднеся к глазам бинокль.

«Да нет там ничего, – подумал Боб, опуская бинокль, – да и кому там....»

Но эту мысль он не успел додумать до конца. В правом виске у него, прямо под краем каски, появилась небольшая дырочка, вокруг которой даже крови не было, кровь и мозги брызнули слева. Звука выстрела тоже слышно не было. Боб умер абсолютно беззвучно – ни крика, ни стона, только выпавший из рук бинокль слабо звякнул об «М-16».

Глава 3

Россия, Чукотка, Анадырь

Старое трехэтажное здание больницы, построенное в виде буквы «П», было видно издалека. Первый этаж занимала просторная поликлиника, второй и третий – стационар. Инфекционное отделение имело собственное отдельное одноэтажное здание с шестью палатами разной вместимости, как правило, пустовавшими. Теперь же отделение было переполнено, а больные все прибывали и прибывали – мужчины, женщины, дети.

Заведующий отделением Виктор Павлович Вдовин не выходил из отделения уже пятые сутки, если не считать частых «пятиминуток»: так здесь назывались совещания основных специалистов у главврача. Само название «пятиминутка» ни в коей мере не отражало реальной продолжительности совещаний, оно вообще к продолжительности не имело отношения. Вот и сейчас он только что вернулся с очередной «пятиминутки», растянувшейся на добрых полтора часа и в конце концов превратившейся в открытую ругань с главврачом Петрушевским. Виктор Павлович сидел у себя в кабинете, нервно курил и никак не мог успокоиться. Койки в отделении освобождались лишь одним способом, когда скончавшегося больного перевозили в морг, который тоже был забит под завязку.

Вдовин уже не первый день требовал от Петрушевского связаться с Москвой, сообщить о неожиданно начавшейся эпидемии, попросить помощи, но главврач и шага не мог ступить без одобрения городского начальства. Начальство же заняло, как это теперь стало принято после «укрепления вертикали власти», выжидательную позицию, авось все само собой образуется. Оно не желало беспокоить неприятными новостями верховное руководство, надеясь обойтись собственными силами, а уж потом отрапортовать. Даже была дана установка слово «эпидемия» не применять к данному заболеванию.

«Идиоты!» – с досадой думал Виктор Павлович, наливая себе в мензурку ровно пятьдесят граммов спирта, это количество он мог отмерить с точностью до грамма в любой посуде – многолетняя тренировка.

«Неужели это так трудно понять, что мы столкнулись с неизвестной, страшной болезнью, количество заболевших нарастает как снежный ком, почти точно в геометрической прогрессии, а средств борьбы никаких нет. Невозможно даже определить, что это за болезнь и откуда она пришла. Если так дальше пойдет, то к концу месяца город просто вымрет. Пять дней от момента заболевания до летального исхода, а других не было и не предвидится, максимум пять дней. Как это ни странно, дольше всех сопротивляются старики и дети. Чем здоровее, чем сильнее организм, тем агрессивнее и беспощаднее ведет себя болезнь. Но в этом же нет никакой логики! Ну почему же нет? А если...» На этом месте его мысли оборвала вошедшая медсестра.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22

Поделиться ссылкой на выделенное