Сергей Зверев.

Десантура против морпехов

(страница 3 из 19)

скачать книгу бесплатно

Командиры наконец устали от постоянной ходьбы и присели на каком-то бревне.

– Закурим? – Батяня извлек пачку сигарет.

– Не курю, – отрицательно мотнул головой Алешин, – четыре года как бросил.

– А я, грешным делом, подымлю! – Батяня со смаком втянул в себя сигаретный дым. – Я тоже, знаешь, в свое время хотел бросить...

– И что, не получилось? – иронично поинтересовался Алешин.

– Да нет, – пожал плечами Лавров, – не в этом дело. Просто подумал: жизнь и так вещь непредсказуемая. И если ее еще самому себе гробить, то никакого удовольствия от такой жизни быть не может. Так что мне и так неплохо.

По лицу капитана было видно, что он борется с досадой и восхищением по поводу десантников Лаврова, разгромивших его вчистую. Пару минут оба молча сидели на бревнышке и думали кто о чем. Батяня вспоминал родное Поволжье и уже втихую начинал подумывать о том, не откомандироваться ли ему на пару недель домой, к родным. Ведь за последние девять лет он бывал дома всего четыре раза – а это выглядело как-то не очень убедительно, с точки зрения его матери.

Алешин же был несколько более приземлен в своих чаяниях. Он размышлял о том, каким образом мог избежать поражения при захвате базы. Он, конечно, искренне отдал должное командирскому таланту Батяни, однако собственная оплошность не давала ему покоя. Нельзя сказать, чтобы капитан был человеком чрезмерно честолюбивым, но столь обидный проигрыш явно задел в нем офицерскую честь.

Вдруг из палатки послышался вой корабельной сирены. Батяня чуть не грохнулся с бревна, а Абакумов от неожиданности уронил окурок в сапог одному из морпехов, чем последний явно огорчился. Виновниками этого маленького сюрприза стали местные вояки, которые решили установить корабельный сигнал в палатку, дабы по несколько раз не надрывать глотку, зазывая всех обитателей части на «торжественную трапезу». Так как обстановка была довольно неформальной, офицеры простили рядовым эту дерзкую выходку, но, исключительно во имя соблюдения старого обычая, парочка инициаторов была отправлена в «тройной» наряд.

Застолье началось бурно и без лишних прелюдий. Перед тем как сесть за стол, Батяня, как старший по званию, поздравил всех с успешным окончанием учений и предложил поднять первую стопку, по традиции, за погибших товарищей. Никто не стал спорить, и первые несколько минут прошли в молчании. К сожалению, большинству сидящих за столом было что вспомнить.

Но, как говорится, кто былое помянет – тому глаз вон, а кто забудет – тому два. После столь грустного вступления зверский аппетит и усталость взяли свое, и застолье быстро переросло в небольшую дружескую попойку – в разумных, конечно, пределах. Совсем скоро Алешин, махнув на все рукой, и думать забыл об учениях и начал рассказывать Батяне о Камчатке.

– Ты понимаешь, я же на Камчатке не первый год служу. Пять лет у меня выслуги здесь. Места, я тебе скажу, интереснейшие. Не поверишь, за это время такого насмотрелся – мама не горюй! – Алешин подцепил вилкой соленый огурчик и с хрустом прожевал.

Батяня и не сомневался, что здесь, на Камчатке, будет на что посмотреть.

Как оказалось, капитан не обманул его ожидания...

– Так вот, природа тут, как ты уже, наверное, успел убедиться – это что-то невероятное. С одной стороны, кажется – мрак и тихий ужас. – Тут Алешин скорчил довольно комичную гримасу, отчего Батяня позволил себе хохотнуть. – А с другой – такой, знаешь, просто первобытный какой-то покой. Тут же как: если с севера идти, то климат арктический. Ну, то есть вечная зима по-нашему. Дальше, по побережью – тут теплее, потому что море рядом. Ну а в глубине совсем уже по-божески – иногда температура как нашей весной, но очень редко. Тут, знаешь, не то чтобы на каком-нибудь полюсе, как многие думают. Тут полгода все зеленое-зеленое – а вот когда осень, зима, и первая половина весны – вот тут уже, конечно, дает жару... то есть снегу.

Батяня слушал Алешина и невольно вспоминал тот пейзаж, который он успел охватить перед вылетом. Действительно, суровая и грубая природа Камчатки как-то затягивала. При первом знакомстве серо-зеленые равнины из камня, горного мха и хвойника не вызывали особого восторга, особенно если ты понимал, что тебе придется провести здесь некоторое время не в самых комфортных условиях. Однако буквально через пару часов человек начинал просто задыхаться от обилия кислорода, непреодолимо тянуло к морю.

– А с рыбалкой? – задал Лавров немаловажный для него вопрос.

– Ну, здесь даже не о чем говорить! – ухмыльнулся Алешин. – Чавыча, кета, кижуч, форель, горбуша... Да я час могу перечислять то, что здесь водится. Но лучше, как ты сам понимаешь, один раз увидеть... Лучшего места, чем Камчатка, ты нигде не найдешь.

– Все так говорят...

– Увидишь, – многообещающе заверил капитан. – Я за свои слова отвечаю.

Батяня хотел сострить, что и насчет исхода недавней операции капитан, наверное, тоже ручался головой, но не стал добивать хорошего человека.

– А как у вас тут с местными жителями? Общий язык быстро нашли? – поинтересовался Батяня.

Он был человеком неравнодушным и постоянно интересовался вещами, которые, в силу его рода деятельности, были недоступны в «массовом» изложении. Однако «туристическому» опыту Батяни мог позавидовать любой путешественник: объездить практически все экзотические страны от Непала до Бразилии, да еще попасть в каждой стране в пять-шесть экстремальных ситуаций – это дело непростое.

– Ты про коряков, что ли? – Было заметно, что Алешин немного «окосел» от неосторожно выпитого спирта. По старой привычке он глушил его залпом, но из-за «крупного нервного потрясения» алкоголь непривычно быстро добрался до его языка. – Да ты что, эти эскимосы, коряки, алеуты – тихони редкие, народ мирный. Рыбачат себе потихоньку, зверя бьют, изредка в город выбираются, чтобы шкуры и кость продать.

– Так что, они совсем туземцы, что ли? – Батяне было интересно, насколько правдив архетип этих народов из старых советских анекдотов, и поэтому ему хотелось вытянуть как можно больше информации.

– Ну, не то чтобы совсем! – Алешин начал немного важничать: отчасти из-за выпитого, отчасти из-за того, что ощущал явный информационный перевес в свою сторону. – Они, конечно, еще не совсем окультурились, в нашем понимании. Никак, понимаешь, не хотят в города подаваться. Детей еще как-то уговаривают в школы отдавать – да и то, за ними на снегоходах и вездеходах ездят. А вот остальных, которые постарше, – никаким калачом не заманишь! Привыкли они на санках своих по тундре гонять, оленей бить без счету и горбушей давиться. Вот и не хотят в город, мол, делать там нечего и все прочее. Тем более они же ведь все того, – капитан многозначительно пошевелил растопыренными пальцами у виска, – шаманят.

– Как это – «шаманят»? – Батяня, сдвинув брови, вслушался в слова капитана и решил, что нелишним будет переспросить.

– Ну, как-как – натурально! Одеваются в шкуры, бьют в свой дикий бубен и чего-то там себе орут. Сам видел – зрелище, надо сказать, не для слабонервных. Я слышал, они себя чем-то накуривают до беспамятства, а потом беснуются, как черти, – в голосе капитана слышалась некоторая ирония. – Стоит заметить, что несмотря на то, что большинство коряков указывают в графе «вероисповедание» православие, почти все они практикуют анимизм и не гнушаются «бесовской» веры в предков.

– Интересно... – Батяня был увлечен рассказом своего коллеги и почти не ел.

С магией и колдовством он уже сталкивался, только не на родной земле, а в несколько более экзотических частях земного шара. Впрочем, учитывая местоположение Камчатки, стоило признать, что в смысле отдаленности это еще та земля.

– Это еще что! – Алешин, с каждым новым фактом вспоминая еще три, похоже, не на шутку распалился. – Тут у нас недавно вообще НЛО видели! Представь себе: надолбились беленой своей, выходят из палатки, а тут – бац! – НЛО в небе! Вот же фантазеры, мать их! – Капитан рассмеялся, а Батяня только из вежливости растянул губы в жесткой улыбке.

Он не очень-то одобрял такое отношение к чему бы то ни было, особенно если это «что бы то ни было» наматывает круги рядом с засекреченным военным объектом.

Вдруг в палатку буквально влетел молодой лейтенант. Он быстрым шагом подошел к тому месту, где сидели Лавров и Алешин, козырнул:

– Товарищ майор! Разрешите доложить! – Было видно, что офицер торопился, а в расслабленной атмосфере банкета это смотрелось несколько неправильно.

Батяня, не ожидавший сейчас такой официозности, позволил себе небольшой каламбур. Придвинув миску поближе к офицеру, он встал, надел полевую фуражку и утробным басом ответил:

– Докладывайте! – «Спародированный» голос Батяни до крайности напоминал одного важного и всем известного военного чина, так что вся палатка легла со смеху, но лейтенант оставался серьезным.

Поняв, что дело все-таки важное, Лавров попросил прощения у товарищей и вышел с лейтенантом из палатки.

– Что у вас?

– Товарищ майор, в Усть-Камчатске какой-то корякский мальчик принес в школу фотографии неопознанного летательного объекта, – сообщил офицер. – Утверждает, что аппарат направлялся вчера вечером в сторону сопки Ключевская, но потом ушел на восток.

«Опять НЛО, – подумал Лавров, – не слишком ли часто они тут появляются?» Все это было, безусловно, интересно, но к специалистам в этой области майор отнести себя никак не мог.

– Ну, а я тут при чем? – недоумевал он вслух.

– Генерал Минин передал, чтобы вы немедленно вылетели в Ключи-20. Похоже, в этом НЛО гораздо больше правды, чем мальчишеского воображения.

– Твою мать... – Батяня огорченно развернулся и зашагал обратно в палатку.

Посиделки заканчивались, но это было еще полбеды. Видимо, в который раз планы майора будут перекрыты обстоятельствами, от него не зависящими. Судя по всему, о неделе на побывке теперь можно было напрочь забыть.

«Вот ведь забавно получается, – раздраженно размышлял Лавров, – такое впечатление, что в ВДВ на все аварийные ситуации существую только я. Но ведь майор вам не робот, ему тоже отдых нужен!»

Впрочем, в глубине души Батяне, как человеку действия, было все же приятно, что он нужен. Нет, в этом не было тщеславия или самовлюбленности – к себе майор относился в высшей степени самокритично. Но ощущение того, что на тебя рассчитывают, тебе доверяют – не самое плохое ощущение...

Глава 6

Безграничная тундра простиралась до самой линии горизонта, и солнце освещало верхушки каменных берез багрово-золотыми лучами. По каменистой дороге мчались нарты, в которых сидел старик в одежде из оленьих шкур. Его голову украшала странная перевязь, на которой развевались пестрые разноцветные ленты. Это были асты.

Астами у коряков назывались все те вещи, которые преподносились шаману в уплату за камлание. Часто тому, кто умеет общаться с духами, дарили разноцветные ленты, которые он пришивает на шаманское платье и на перевязь для волос. Ленты разных цветов обозначают различные задачи, решенные при камланиях. К примеру, черная лента дается при излечении шизофрении, наркомании, изгнании духов. Красная лента – после излечения различных физических травм. Узелки на ленточках означают победу над своим врагом, причем коряки свято верили, что в этих узелках обитали души их поверженных недругов.

В этом прослеживался некоторый меркантилизм шаманской традиции. Делать что-либо даром у шаманов не полагается, так как все принесенные дары идут не только шаману, но и духам, а задаром духи помогать не станут. Стандартного размера оплаты за такую помощь нет, и поэтому люди, решившие обратиться за помощью к шаману, отдают в уплату то, что могут.

Среди коряков действует и еще один, экзотический для современного мира закон: чем больше отдаешь – тем больше получаешь. Если плата за шаманство маленькая, то человек не отнесется серьезно к тому, что скажет и сделает шаман. Так что и в отношениях с духами оплата, как сказали бы городские торгаши, сдельная.

Естественно, этим колоритным стариком, мчавшимся на собаках, являлся Степан Теченеут. Он ехал на поиски «НЛО» для того, чтобы разобраться в недавнем происшествии. У самого шамана не было никаких сомнений: то, что случилось прошлой ночью, – это свидетельство милости духов воды, это предсказание. Только вот его соплеменники после критического замечания «слишком умного» внука как-то поостыли и теперь не сильно верили в то, что древние корякские духи вдруг, после стольких лет молчания, явили им некий мистический знак.

Продвигаясь вперед, Теченеут рассуждал о том, как все же меняются времена. Если раньше любой корякский пацан считал для себя величайшей честью услышать похвалу шамана, то сегодня – все наоборот. Каждый сопляк, проучившийся три класса, уже считает себя профессором, не меньше. То, что Степан когда-то получал от своих предков в качестве одного из главных законов существования, теперь считают чуть ли не пережитком и анахронизмом. И кто те самые, что стремятся поскорее переселиться в город и забыть свое...

Нарты выехали на небольшой пригорок, и Теченеут осадил своих собак. Перед ним расстилалось бескрайнее полотно тундры, немного заснеженной недавним снегопадом. Старик закрыл глаза и начал тихо, почти про себя, читать заклинание. Он верил, что если заговорить тундру, то она пропустит его через свои дебри. Шаман вылез из повозки, достал из прелого сена шкуру песца и встал на колени перед огромной каменной березой. Коряки называли их каменными из-за феноменально жесткой коры, один кусок которой мог гореть на протяжении всей ночи, согревая своим теплом трех-четырех человек. Шаманы северных племен почитали это дерево, и с его появлением у них было связано множество довольно впечатляющих мифов.

Закончив свой нехитрый ритуал, Теченеут подошел к одной из собак и потрепал ее за загривок. Это была огромная ездовая собака, по-видимому, уже в возрасте. Однако крепкие лапы и мощная спина указывали на то, что этот волкодав мог дать фору многим молодым псам.

Коряки, как правило, в нарты запрягают девять собак. Головная собака – это вожак, который является, говоря по-нашему, «непререкаемым авторитетом» в упряжке. В принципе, одна полная упряжка нарт – это почти стая. И это утверждение отнюдь небезосновательно.

Дело в том, что ездовых собак коряки-охотники кормят и держат только зимой, во время промысла. Весной большинство собак отпускают, и те сами заботятся о своем пропитании. При охотнике остается лишь вожак стаи, который проводит все межсезонье со своим хозяином. В конце лета, за несколько недель до промысла, коряки отлавливают нужное им количество собак, прикармливают пару дней, а потом впрягают в постромки. Через неделю вожак, которого хозяин кормил все лето, вышкаливает всю стаю – и упряжка готова.

Шаман еще раз глянул на горизонт: солнце уже начинало садиться, и ему надо было позаботиться о месте своего ночлега. Ночь в тундре – это верная смерть для любого неподготовленного человека. Если он не замерзнет, то его, скорее всего, сожрут дикие звери. Но коряки, несмотря на всю свою суеверность, никогда не боялись в одиночку проводить ночь в тундре. Веками они вырабатывали навыки безопасности и выживания в условиях дикой природы, и поэтому редкий человек из племени брал кого-нибудь в сопровождение, выезжая на промысел.

Через несколько километров сплошная тундра кончилась, и перед Теченеутом развернулась фантастическая картина: огромная речная низина, испещренная каньонами и гейзерами. При всей своей красоте в этом было кое-что не очень приятное: этот отрезок пути шаману придется преодолеть пешком, потому что гейзеры растопляют снег, а река вымывает наносы по излучине, и поэтому снег постоянно сползает к воде. По таким местам ехать не столько неудобно, сколько опасно: если не сломаются полоза, то у ездока есть реальная возможность вместе с селевым пластом оказаться в бурной камчатской реке.

Старик спешился, отстегнул собак и взял нарты на спину. Две псины сразу же бросились к реке, но вожак мгновенно дал им понять, что всякое своеволие будет жестоко наказано. Шаман начал аккуратно спускаться по краешку одного из каньонов, и вся стая последовала за ним. Но старик, казалось, даже не обращал внимания ни на пологий скользкий склон, ни на стаю полудиких собак у себя за спиной, ни на тяжелую для его возраста ношу на плечах.

Все его мысли были заняты мерцающим объектом. Он пытался припомнить, не рассказывали ли о таких вещах его отец или дед. Однако ничего подобного в их племени никогда не происходило – разве что однажды, на ительменской ночевке, они видели похожее мерцание. Сначала все решили, что это северное сияние или звезда, но светящаяся точка начала расти, а потом так быстро ушла за линию горизонта, что никто даже не успел толком рассмотреть этот объект. Тогда Степан был еще юношей, и его дед сказал, что это была ледяная птица Аэвара, каменного гиганта из Срединных гор. По поверьям коренного населения этого края, птица приносила несчастья и смерть, потому что ее ледяные перья незаметно для человеческого глаза проникают прямо в сердце жертвы, и человек сгорает за считаные дни. Правда, потом на это место приехали какие-то военные специалисты, покрутились вокруг и раздали всем странные ампулы с прозрачной жидкостью. Они называли это «антидот» и заставляли всех сделать прививку. Степан не понимал, что происходит, но после массового прививания количество смертей резко сократилось.

Обогнув гейзер, старик вышел прямо на берег реки. Течение в ней было уже не такое сильное, как летом – зима начинала сковывать берега тонким льдом, и плотность воды потихоньку повышалась. Этих тонкостей физики старик не знал, но был уверен, что река течет из-за того, что где-то далеко в горах есть огромная дыра, глубиной до самого конца земли. И там, в недрах, живет добрый бог воды, Ирренгу, который любит людей и поэтому дает им воду и позволяет ловить рыбу. Коряки очень почитали это божество, и шаманы должны были всячески ублажать его.

Перейдя реку по одному из бродов, старик спустился к каменному пригорку. За ним начиналась дорога. Правда, дорогой в полном смысле это трудно было назвать – скорее, это была какая-то заброшенная просека в чаще. Коряк вновь поставил нарты, запряг собак и продолжил свой путь. Его все еще занимала мысль о знамении. Он слышал много легенд о явлениях каменного гиганта, ледяного волка и множества других опасных существ. И все они предварялись каким-либо небесным явлением. Да и северное сияние прошлой луной было не таким ярким, как обычно. Шаман начинал все серьезнее задумываться о том, что вчерашний случай – это только первая ласточка грядущего катаклизма.

Старик продвигался все дальше и дальше, и над тундрой начало смеркаться. Однако шамана больше заботило другое: он чувствовал, что приближается буран. Даже днем он представляет для незащищенного путника огромную опасность, а уж ночью, в тридцатиградусный мороз, и подавно. Нельзя сказать, что он очень уж переживал по этому поводу. Не первый раз ему приходилось ночевать в тундре: какая охота без шамана? Поэтому добытчики из его племени часто брали его на промысел, особенно когда ходили бить крупного зверя. А в этих путешествиях Степан насмотрелся такого, что теперь в лесу ему ничего не могло угрожать, будь он хоть совершенного голый и с одной спичкой в руках.

Недалеко от излучины коряк нашел подходящее плато, которое располагалось с подветренной стороны маленькой «мертвой» сопки. Там старик поставил нарты и расчистил место для палатки и кострища. Собаки по своей дикой привычке зарылись в сугробы, и только вожак все еще оставался с хозяином, охраняя его от возможной опасности.

Шаман не стал медлить и за несколько минут развернул низкую палатку из шкур. Однако для того, чтобы не замерзнуть ночью, ему был необходим костер. А лучшего топлива, чем кора каменной березы, придумать было нельзя, да и незачем: здесь это дерево произрастало фактически везде.

Взяв с собой острую палку, которой обычно пробивают лед в заводях, и старый карабин системы Симонова, старик двинулся в ближайший перелесок. Стоит заметить, что эти карабины были в ходу у местных жителей – неприхотливость оружия и его дешевизна были самыми подходящими качествами для камчатской глуши.

Опытному коряку не потребовалось много времени на то, чтобы отыскать подходящее дерево. Казалось бы, деревьев уйма, и с любого можно надрать сколько угодно этой волшебной коры. Но не со всякой березы можно снять кору. Во-первых, из-за ее крепости. Если кора не отошла в некоторых местах или не отвалилась сама, то отдирать ее от ствола – занятие практически безнадежное. Во-вторых, из-за первобытного уважения к природе и лесу. Если березу «заставить» отдать кору, то это, по убеждениям всех жителей Севера, может навлечь на человека большую беду. Духи леса не прощают вмешательства в свои владения.

Шаман удовлетворенно хмыкнул, посмотрев на один из стволов. Кора отошла снизу, и потому ее можно было аккуратно подрезать по бокам, а потом оторвать, не причинив никакого вреда дереву. Старик достал острый охотничий нож и принялся пилить кору, стараясь поддеть ее кончиком лезвия. Внезапно вожак, который не отходил от хозяина ни на шаг, злобно зарычал. Старик оторвался от своего занятия и развернулся. Глядя туда, Теченеут побледнел, и нож, выпавший из разжатой руки, вонзился прямо в корень березы.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19

Поделиться ссылкой на выделенное