Сергей Зверев.

Десантники не сдаются

(страница 6 из 29)

скачать книгу бесплатно

На дворе – девяносто четвертый год. Только что распалась великая Империя. И с каждым месяцем таяли надежды собрать ее обратно. Зато в воздухе веяло ледяным предчувствием войны. Империя, как пирог, объедается по краям. В большинстве стран СНГ шли войны разной напряженности. Свободная Ичкерия жила на грабежах поездов, финансовых махинациях, ее боевики резали русское население и угоняли со Ставрополья стада коров, трактора и рабов. Взрыв был неминуем, и Влад отлично понимал, что скорее всего придется прыгать с парашюта на позиции врага и колесить по военным дорогам на боевых машинах десанта. И он как запойный алкоголик ушел в боевую учебу. Навыки по владению оружием, стрельбе – ему казалось, он не обучался им, а просто вспоминал их. Заложенные Мастером рефлексы, как оказалось, идеально ложатся на военную подготовку.

То, что его отобрал в свою группу легендарный Медведь, с одной стороны, было для Влада громом среди ясного неба. А с другой стороны, он предчувствовал, что должно закончиться чем-то подобным.

Об офицерской группе капитана Денисова ходили легенды. По отзывам десантников, драный Рэмбо должен был бы зарыть штык в землю и записаться в пацифисты, увидев работу разведывательно-диверсионной группы Медведя. Туда отбирали самых лучших. Универсалов, которые с одинаковой легкостью могли работать снайперами, связистами, гранатометчиками, радистами. Элитное подразделение в элитном полку. Элита в элите. И вот Влада огорошили предложением стать частью этого коллектива...

Медведь, разговаривая с ним в штабе батальона, дал ему время на раздумье.

– Это тяжелая жизнь, – сказал он. – Работа у нас не сахар. Знаешь, говорят, жизнь – это очередь за смертью. А мы обслуживаемся вне очереди, лейтенант... Подумай...

– Я согласен, – кивнул Влад.

Так он стал рэксом – бойцом элитной разведывательно-диверсионной группы.

Собственно, в штатах полка никакой офицерской группы не было. Отцам-командирам пришлось проявить чудеса изворотливости, чтобы раскидать эти штатные единицы по подразделениям, да еще так, чтобы не обижать бойцов ни в званиях, ни в деньгах. Зато теперь имелось подразделение настоящих профессионалов, каждый из которых был не просто профессионалом, но и личностью. Ни одной штабной или паркетной крысы. Никаких солдат в подчинении, караулов, нарядов по части и обеспечения окрашивания бордюров и елок к визиту генералов из Министерства обороны. Все полевые офицеры. Заняты исключительно учебой и боевой работой...

Боевая работа в первые месяцы была эпизодической. Влад мог сосредоточиться на постижении мастерства диверсанта. Учили затяжным прыжкам, десантироваться по канату с зависшего вертолета, управлять дельтапланом, парапланом, катамараном, моторной лодкой. Он быстро забыл, чему его учили на военной кафедре в институте, и заново постиг военную топографию, своими ногами эти премудрости быстрее познаются. Научился ориентироваться на любой местности по компасу и карте, по местным предметам, быстро и правильно засекать нужные объекты.

Узнал все об оружии и боевой технике. Узнал, как по звукам определять местонахождение, численность и характер действий противника. Его научили маскироваться на любой местности, двигаться легко, как ветер. Научили правильно наблюдать, организовывать засады и засекать чужие засады. Незаметно брать языков. Бесшумно проникать через инженерные заграждения, водные преграды, хорошо плавать. Работать с минами, бесшумным оружием, арбалетами. Карабкаться по отвесным стенам. Выживать в лесу и пустыне, в горах. Водить все виды боевой техники, даже вертолет. Ставить маячки для бомбардировщиков. И еще – агентурная работа. Методы моментальной вербовки, встреч. Развед-диверсионное подразделение спецназа уже не один год проводило легендированные операции в странах СНГ, где грозили вспыхнуть горячие войны и где могли высадиться русские десантники.

Месяца три Владу дали на это. А после командировки пошли одна за другой. Пылал Таджикистан. В Узбекистан рвались талибы. И готовилась вспыхнуть Чечня, ее боевики уже вовсю шалили вне пределов ее свободной от России, бога и закона территории.

Так получалось, что разведывательно-диверсионную группу Медведя использовали по большей части вне зоны ответственности полка спецназначения ВДВ. Не так легко разобраться в хитросплетениях политики, но Влад быстро усек, что отцы-командиры бросают в пекло их часто в тех случаях, где по каким-то внутриведомственным интригам не хотят использовать спецназ Главного разведуправления. В тонкости Влад не лез. Но уже позже узнал, что частью «заказов» они были обязаны Гермесу, в то время занимавшего должность Начальника Управления «Контртеррор» Министерства обороны России. Так что Медведя и его людей уже тогда несколько раз привлекали к акциям «Пирамиды». И еще будучи командиром группы, сам Медведь активно сотрудничал с этой организацией. И не случайно, что большая часть его разведывательно-диверсионной группы впоследствии очутилась в «Пирамиде».

Специфические возможности группы влекли и специфические задачи. Одна за другой пошли командировки в Среднюю Азию. А там – диверсионные вылазки, захваты языков, акции устрашения и возмездия, обеспечение разведывательных мероприятий, заброска на территорию Афганистана... Потом – Чечня. Там начался настоящий ад. Но тогда адом Влада уже было не испугать. «Будут у тебя дети», – сказал бог черту и создал десантников.

Потом была сдача Чечни. Отчаяние от предательства верхов. Последняя командировка на государевой службе – в Африку. Увольнение. Мелкий бизнес в Европе. Кровавая стычка с криминалом. Бегство от полиции. Французский иностранный легион. Возвращение в холодную, неприютную Россию, разваливающуюся по частям. Бессмысленность и тщетность всего. И, наконец, вербовка в «Пирамиду». Там гроза гор и лесов, уникальный боец Влад, псевдоним Русич, стал прекрасным опером. Научился работать в городе. Вести наружное наблюдение и отрываться от него. Внедряться в окружение противника. Организовывать хитроумные оперативные комбинации. Овладел искусством шантажа. Узнал на своей шкуре, как готовить и проводить силовые акции не только против бандитов и террористов, но против политиков и бизнесменов. Вошел в большую игру, на кону которой сегодня была судьба страны...

Вечером, кинув материалы в портфель-контейнер, служащий для перевозки секретных материалов, – достаточно было нажать на кнопку, чтобы через секунду все его содержимое превратилось в пепел, Влад отправился на «базу один» – аккуратненький, скромный двухэтажный дом в ближнем Подмосковье. Там ждал Гермес – Главный оперативный координатор Организации.

– Информация к размышлению, – сказал Влад, открывая контейнер и извлекая лазерные диски, аудиокассеты и бумаги.

– Поглядим. Покумекаем, – кивнул Гермес – сухощавый мужчина, давным-давно разменявший полтинник. – А ты здесь отдохни, Влад. Расслабься от трудов праведных...

– Обязательно, – безрадостно ответил Русич.

– Массажисток предоставить не могу. А вот записи Шуберта и Глинки имеются.

– Вот спасибо...

Это надолго. Влад знал, что теперь сутки или двое не вылезет отсюда. Гермес будет тщательно знакомиться со всеми материалами, а Русич будет давать пояснения. Тут же под рукой шеф аналитической группы.

Влад вздохнул. Ему страшно хотелось домой, к семье. Но его желаний никто не спрашивал.

Ему отвели просторную комнату. Там он провалялся несколько часов на диване, щелкая пультом телевизора, перескакивая с безрадостных новостей о падениях вертолетов, терактах и новых политических инициативах Европарламента на американские боевики, где горели машины и герои стучали с треском друг другу по мордам. Грязь, боль, дерьмо – в общем, норма.

Влад отключил телевизор. Врубил музыкальный центр. Подборка дисков была по вкусу Гермеса – сплошь классика. Зазвучала божественными аккордами опера Вагнера «Гибель Богов». Эта музыка будто вышибала человеческий дух из тесных оков обыденности, возносила его к божественным вершинам, открывала взор на суть вещей. Да, «Полет Валькирий» стоило бы сделать гимном Организации...

Насладиться до конца высоким искусством Владу не дали. Затренькал внутренний телефон.

– Подойди ко мне, – послышался в трубке голос Гермеса. – Тут кое-что интересное...

Влад спустился в подвал, где в защищенном от всех видов прослушивания помещении Гермес ознакамливался с материалами.

– Не упускай ничего, – произнес он, включая видеомагнитофон.

На экране появился Рамазан Даудов, из которого Эскулап выжимал все самые позорные факты его мерзкой биографии.

«– Отработали заказ... Взорвали лабораторию. Вместе с людьми.

– Дальше.

– Цель была – лаборатория, оборудование. Персонал.

– Чем дело кончилось?

– Мы выполнили заказ. Там был список людей, которых надо ликвидировать обязательно.

– Кто заказчик?

– Платили хорошо... Какой-то Виктор.

– Кто такой Виктор?

– Странный тип... Не из уголовников. Не из идейных...

– Как выглядит? – Голос у Эскулапа был вкрадчивый.

– В шляпе... Серый какой-то. Средний рост. Среднее телосложение. Весь какой-то средний. Я не помню его лица. – Допрашиваемый запнулся. И с отчаянием воскликнул. – Я не могу вспомнить его лица. Не могу. Не могу...

– Спокойно. Тут тихо и безопасно. – Голос у Эскулапа стал как у проповедника, агитирующего туземца принять христианство. – Все нормально. Тут все относятся к тебе хорошо. Тут ничего не угрожает.

– Не поверишь, я его боялся... Я, который никого никогда не боялся!»

Последний разговор. На экране появился Казак.

– Расстрела для тебя мало, но все, что можем...

В тот момент Рамазан не выдержал.

– Служить буду, – заголосил он. – Верным псом буду! Жить хочу!

Он окончательно утратил свое лицо. Произошло то, что он, презиравший смерть, еще несколько часов и помыслить себе не мог.

– Дохлым псом ты будешь. – Казак ткнул его стволом пистолета в лоб. Погладил пальцем спусковой крючок. И убрал пистолет. Хотя и очень хотел пустить в лоб этому существу пулю.

Гермес выключил видеомагнитофон и покачал головой.

– Мне кажется, у Казака слишком много личного, – покачал он головой. – Это мешает работе.

– Иногда мешает. Иногда помогает, – сказал Влад. – У Казака немало накопилось счетов к этим подонкам. В Наурской боевики вырезали семью его брата, терского казачьего Казака... Труп возили по селу, привязав к трактору...

– Ладно, десантник, – отмахнулся Гермес. – Ты понял, о чем говорил Даудов?

– Он исполнил заказ на взрыв какой-то лаборатории. Скорее всего, это Ищенко.

– Правильно. Неожиданно пересеклись разработки «Зеленая книга» и «Полынь».

– Виктор...

– На имя не обращай внимания. Серая шляпа. Невзрачный тип. Человек без лица... Кто это, Влад?

– «Вервольф»!

– Точно. Он. Оборотень...

– И что теперь?

– Пока ничего. Отдыхай. Ты заслужил...

По ласковому тону Гермеса Влад понял, что отдохнуть ему не дадут.

* * *

Панин не умел ездить на метро. Это было для него пыткой. Особенно в час пик. Особенно сегодня. Состояние у него было нервозное. Не хватало воздуха, и от этого сердце тревожно сжималось, а потом колотило молотом. На душе лежала холодная лягушка. Галустян... Как все неожиданно, глупо... Смерть всегда приходит неожиданно... Но Галустян – жизнелюб, с искрометным чувством юмора, душа любой компании, наглотался таблеток... Почему? На финишной прямой, когда им предстояло порвать ленточку и взять приз. Может быть, просто сошел с ума? Не выдержал обрушившегося счастья? Или давно точила его проклятая ржа, разъедала нервы все годы, тянувшиеся беспросветно, без какого-либо намека не лучшее будущее. Все было посвящено изнурительной работе, в которой он забывался, как алкоголик забывается в вине? Неясно все... И жутко...

Панин с трудом влез в поезд на «Савеловской». Самая неудобная линия метро – серая. Поезда ходят редко, битком набитые. И народ тут какой-то остервенело злой. Эта серая кишка засасывает работяг, люмпенов, молодежь из лимитских спальных районов. Он жил на «Алтушке» – есть такой «Гарлем» в Москве, гавань детей разных народов...

Стиснутый телами, Панин завис, вцепившись в поручень. В левый бок ему впечатывался острый локоть. На спину мягко давила объемистая женская грудь. В стороне кто-то сдавленно матерился. Девица рядом тщетно пыталась раскрыть покетбук серии «Страстная любовь». Математик ощущал себя в этой толчее одиноким и беззащитным.

Сорокапятилетний интеллигент, не умеющий в жизни ничего, кроме как решать дифференциальные уравнения, выстраивать модели, обсчитывать линейные и нелинейные процессы... В России сегодня на фиг не нужны нелинейные процессы. И России на фиг не нужен доктор математических наук Панин... Галустяна приводила в бешенство такая постановка вопроса. Он хотел изменить положение вещей. Галустян, Галустян, где теперь твоя мятущаяся душа?.. И вдруг какой-то бесенок, живущий в каждом человеке, тихонько подсунул Панину подленькую мыслишку. Уже все на мази. Время стричь купоны. Деньги. Огромные деньги. И одним компаньоном стало меньше.

«Дмитровская». Народ вынесло из вагона, как пробку. И новых пассажиров забило обратно, как поршнем... Сердце все сильнее ухало в груди Панина. Тягостное томление стискивало, и настроение опустилось ниже ватерлинии. Сегодня в метро было особенно тяжело и тоскливо... Теперь слева была плоскогрудая тетка. Сзади дышал луком кавказец. А справа притерся серый невзрачный тип, таких вообще в жизни не заметишь. Тип локтем давил ему в бок.

– Осторожнее, пожалуйста, – произнес с раздражением Панин.

– Ох, прошу прощения, – как-то жалобно проворковал тип в сером костюме, и математику стало неудобно, что наехал на такую же жалкую жертву метро, как и он сам.

– Ничего, – пробормотал Панин.

Тип еще более неуклюже развернулся, вжимая в бок Панину холщовую сумку, и стал с трудом продвигаться к дверям. Чертова сумка! Гвозди он там, что ли, носит?!

– Да аккуратнее же! – воскликнул Панин, почувствовав легкий укол в бок. – Вы меня укололи!

– Ох, простите. Пожалуйста, простите! – с этими словами, произнесенными обезоруживающе жалким тоном, невзрачный тип вышел из вагона.

На этот раз народу зашло меньше, чем вышло. Стало чуть-чуть просторнее. Наконец можно было перевести дух. Вот только дух не переводился. Наоборот, Панину показалось, что его сдавливает прессом со всех сторон, вжимает в пол. Но давили не тела, а земное притяжение. И жаба в груди превратилась в камень. Математик прислонился к холодному стеклу с надписью «Не прислоняться». Сердце понеслось вразнос, потом его сдавило стальной рыцарской перчаткой... И земное притяжение потянуло Панина вниз. Он начал сползать, из последних сил тщетно пытаясь удержаться.

Поезд остановился. Снова будто поршнем выдавило и затянуло народ. Но тут, наконец, на падающего человека обратили внимание.

– Врача, – как издалека доносились до Панина встревоженные голоса. В ушах гудело, как при погружении в воду. И сознание уже уплывало куда-то в далекие края.

Врач, подошедший к заботливо уложенному на лавочку в вестибюле станции человеку, уже был не нужен. Его профессиональные обязанности заключались в том, чтобы констатировать смерть, которая наступила, как позже покажет вскрытие, от острой сердечной недостаточности.

Доктор физико-математических наук Владимир Павлович Панин всего лишь на два дня пережил руководителя проекта «Атлант» Григория Галустяна.

* * *

Влад вышел из машины. Наконец решившее порадовать москвичей своим присутствием солнце падало за дома, озаряя красными отблесками перламутровое небо. Алые отблески на лицах. На предметах. На людях. Влад вздрогнул – ему показалось, что на руках осталась кровь. Нет, бред! Нет крови. Дело сделано.

Как всегда по окончании активных мероприятий, Влад ощущал опустошенность. Единственно, что могло вернуть вкус и цвета жизни – голос сына, объятия жены...

Он давно потерял счет акциям. И иногда думал, что в нем живет не один, а несколько человек. Точнее несколько программ на все случаи жизни. Притом их пересечение вызывает конфликт программ с перегревом и глюками. Есть Влад для общего употребления, любящий комфорт и хорошие компании, обладающий прекрасным тенором, шпарящий романсы под гитару под прицелам влюбленных в него в этот миг девичьих глаз, человек мягкий, податливый и бесконфликтный – по мелочам. Есть любящий отец и муж, тающий при виде трехлетнего сына и любимой жены. Есть боевая машина невероятной эффективности, танк, который не остановишь и гранатометом. А боевая машина не обращает внимание на кровь и писк из-под гусениц. К боевой машине неприменимы обычные моральные категории. Боевая машина сминает все на своем пути, оставляя за собой горящие обломки и истерзанные тела. Быть боевой машиной – это его крест, который он должен нести. Есть всепоглощающий азарт, когда ты идешь по черепам врагов. Только потом, когда все кончено, отцепляешь от себя танковую броню и становишься другим, лучше не вспоминать о хрусте костей под гусеницами. И нельзя терзать себя шальными мыслями – зачем и почему надо делать все это?.. Надо! Потому что идет война.

Шумный медленный лифт со скрипом поднял Влада на седьмой этаж. Какая это уже по счету его квартира? Оперативнику «Пирамиды» нельзя задерживаться долго на одном месте, даже в одном городе. Сейчас его приют в ближнем Подмосковье. Вокруг краснокирпичные новостройки.

Двери лифта раздвинулись. Влад вышел на лестничную площадку, где сосед, пятидесятилетний работяга из автобусного парка, внушал своему отпрыску:

– Чтобы в десять дома был.

– Да по-о-ял я, по-о-ял, – молодежно-хулигански растягивая слова, изрекло лысое по последней моде дитя улицы.

– Смотри мне.

– Да понял я...

Недоросль буркнул Владу «зрассьте» и сбежал быстро вниз по лестнице.

– Одни дискотеки на уме, – заворчал озабоченный папаша. – Сегодня в Москве группа «Катастрофа», так они туда все двинули. Слушай, почему у них одни дискотеки на уме? Мы, помню, другие были.

– Были? Чего-то рано нас хоронишь, Семеныч!

– Я не в том смысле.

– Ладно... Не занудствуй.

– С работы? – поглядев на осунувшегося Влада, поинтересовался сосед.

– С нее, родимой.

Влад усмехнулся, представив, как вытянулось бы лицо соседа, узнай тот, какой работой занимается свой в доску молодой человек, которого все считают бизнесменом средней руки.

– Как насчет пивка? – спросил сосед, чмокнув и облизнувшись.

– Завтра. – Влад надеялся, что завтра выдастся спокойный день.

Дверь открыла Настя, и Влад утонул в ее пушистых, пахнущих цветами волосах. Она крепко прижалась к нему.

Из спальной как ураганом вымело Вовку.

– Папка! Купи мне летательный мотор! – с ходу огорошил он.

– Зачем мотор? – Влад схватил сына и подбросил вверх.

– Летать.

– Правильно. Рожденный летать ползать не может.

– Я и ползать могу, – заверил Вовка.

– Тоже иногда пригодится, солдат ты мой!

– Буду солдатом! – звонко объявил Вовка.

– А кем же еще, – вздохнул Влад, опуская его на пол.

Вовка будет воином. Такая судьба Абросимовым написана на роду. Они не первый век были воинами. И Настя тоже знала, что так и будет. И от этого скорбь лежала на ее сердце. Но она знала, что иного им просто не дано. И принимала это стойко.

– Пельмени сейчас сварю, – засуетилась она.

– Сибирские?

– А как же, дорогой мой. Настоящие... Свои...

Пельмени. И еще стопка водки. Настя тоже за компанию прикладывалась. Водку она воспринимала в небольших дозах. Зато до тошноты ненавидела вино. Дело не в вине как таковом, а в воспоминаниях. Вино любил палач по кличке «Менге», в чьем исследовательском центре Настя провела не самые лучшие дни в ее жизни. Из-под ножа этого ученого расчленителя в последний момент ее вытащил Влад. Он явился как Ангел небесный с огненным мечом и выжег то осиное гнездо. Пять лет... Прошло пять лет! Как будто фантастический роман вспоминалась та битва с «Синдикатом», когда обе стороны оставляли после себя выжженную землю.

Он принялся за еду. При этом одновременно беззаботно болтал со своими. С Настей он с удовольствием говорил о планах на будущее. О поездке к морю. О покупке страшно нужных вещей. Он будто произносил заклинания, поскольку очень хорошо знал, что будущее слишком неопределенно.

Он молил, чтобы ему дали время. Во всей холодной Вселенной, в сумасшедшем мире, сорвавшемся с катушек, он заработал право на тихий, родной уголок. Эдакое потаенное пространство, где пребывают три родных души – он, Настя и Вовка. Где ему хорошо и спокойно. Где душа его отдыхает и преисполняется умиротворения. Где понимаешь, что бог есть любовь. Как же он ждал этих минут. Ласковые глаза Насти. Бесконечные «почему» Вовки. Мягкий диван. Желтый свет ночной лампы. И обязательно книга Гоголя, Тургенева или Толстого, сокровищница человеческих душ и страстей... Это счастье.

Телефон зазвонил на тумбочке. Настя вздрогнула, в глазах ее на миг появилось страдание. Она закусила губу.

– Сейчас, Настюш. – Влад потянулся за мобильником. – Может, добрые вести...

На маленьком корпусе «Нокиа» зажегся разноцветный жидкокристаллический дисплей. Влад выслушал сообщение и отложил телефон.

– Не туда попали? – спросила с надеждой Настя.

Влад не ответил. Попали именно туда. Через два часа он должен быть в «Зоопарке».

* * *

Главный оперативный координатор Организации Гермес ждал в «Зоопарке». Так прозвали здание Всероссийского экологического фонда – невнятной организации, которая арендовала двухэтажный особняк на Каширском шоссе. На самом деле это была одна из наиболее засекреченных штаб-квартир «Пирамиды», куда допускались наиболее проверенные люди.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29

Поделиться ссылкой на выделенное