Сергей Зверев.

Черная сделка

(страница 4 из 20)

скачать книгу бесплатно

– Празднуют, суки, день рождения Гитлера, – объяснил Антон. – Есть надпись на обороте фотографии – апрель 1942 год, – а теперь эта черепушка здесь. – Он вытащил черный мешок, потряс им.

В мешке что-то «костно» хрустнуло, словно тюкнулись два бильярдных шара.

Николаю Прокопьевичу стало не по себе.

– Шишка довольно большая, и как я уже говорил – дворянин.

Антон закрыл фотографии фашиста, кликнул на соседнюю иконку.

На экране появилась пожилая дама с острыми чертами лица, круглыми голубыми и чрезвычайно печальными глазами. У нее был маленький рот с тонкими губами, которые она, в силу своего характера, научилась в случае надобности крепко держать на замке. Чувствовалось, что ей довелось многое пережить, но свою самую дорогую ценность – дворянскую гордость – она ни на йоту не утратила.

– Это его жена. Еще жива. Баронесса.

Под фотоизображением была надпись:

«Engelberta von Pfeifelhoff»

– Энгельберта фон Пфайфельгофф, – Антон не прочитал, а заученно правильно произнес.

Прокопыч закрыл фотографию баронессы и кликнул еще на одну иконку.

Всплыл портрет примерно пятидесятилетнего немца. Сразу было видно, что это сын женщины с предыдущего портрета. Черты лица, как у матери. Однако взглядом, расположением бровей, сжатостью губ и общим своим видом напоминал того фашистского полковника.

– Сын, наследник. Богач. Даже по немецким меркам. Понятно, что ему как дворянину память о папике – армейском офицере, который начал свою службу еще до Гитлера – святая.

Под фотографией стояло «FFFFF»

– Видишь, как выпендривается, подписывается кренделями. Нашел я его – Фердинанд фон Пфайфельгофф. Типа круто – пять «фэ» в его дворянском имени и фамилии. Я думал – должно быть шесть. Но этот «фон» не считается и у них пишется по-другому. Немцы вообще вольтанутые, зачем одно и то же «фэ» разными буквами обозначать…

– Да-а… Серьезно… Это очень серьезно, – протянул Николай Прокопьевич.

– И бабки обещают быть серьезными, – от удовольствия потирая руки сказал Антон. – Через три дня сын и жена приезжают. Вероника должна их встретить. А мы их привезем сюда, на место его гибели. Они хотят посмотреть, где и как он пал на поле боя. При них надо его достать – условие, чтобы аккуратно все было, с марлечками, тряпочками, кисточками, как на археологических раскопках. Этим займемся ты, я и, может быть, еще Веник Огнеметчик. Насчет него, я еще подумаю.

– Как это достать? – удивился Николай Прокопьевич, – Ты уже его достал – он же в мешке.

– Слушай сюда. Пришлось его выкопать. Наши грохнули его в другом месте – на берегу реки Ульяновки. Однако там из-за этих, помнишь, я тебе говорил, не то туристов, не то бежавших солдат, менты и эфэсбэшники крутятся. Туда немцев нельзя. Мы пойдем, похороним его тут. Положим в позу, как будто он здесь на пулю нарвался. Тут тоже неслабый бой был. Потом при них как бы заново и откопаем.

– Я же этим ни разу не занимался! – взвился Николай Прокопьевич.

– Ради таких бабок – позанимаешься.

Не делиться же мне с этими ханыгами, – Антон кивнул в сторону Чечёры Экскаваторщика и Грубаса Робокопа.

– Так что там, на Ульяновке, все-таки произошло? – насторожился Николай Прокопьевич.

– Мудак с ножом накинулся на другого мудака. Мы хотели разнять, но не успели. И, понимаешь, все это на территории наших раскопок. Падлы. Никто их не трогал. Объявились вдруг, давай понты раскидывать.

– А ты точно в этом не замешан? – Николай Прокопьевич почувствовал, как у него в душе зародилось нехорошее предчувствие.

– Да пошел ты! – неподдельно возмутился Антон. – Участковый все разузнал. Отпечатки пальцев мудилы есть на ноже – орудии убийства, они сняты и заверены. Уже морда этого урода на каждом столбе во всех деревнях развешана. Конечно, в свидетели меня и всех этих запрягут. Я не спорю. Пускай бы этот козел подольше побегал. Или еще пусть бы лучше сдох в этих болотах. А то теперь ходи из-за него, показания давай. Мы, покамест, свое дело бы сделали. Может, там и перебрались бы в более солнечную страну.

Входная дверь «домика на колесах» открылась. В просвете показался Веник Огнеметчик. Полотенцем он вытирал свои кудрявые русые волосы.

– Я его нашел…

– Что? Еще один фриц? – спросил Антон.

– Нет, круче, – загадочно улыбнулся Веник Огнеметчик.

– Да, ладно тебе, что может быть круче этого фрица? – не поверил Прокопыч.

– Фриц, как говорится, это уже пройденный этап. Пять тыщенок евриков, – Веник Огнеметчик выделил тоном слово «пять», – у нас в кармане.

– Откуда ты знаешь? Фашистенок сказал, что вначале задаток, а полный расчет – только в Германии, и только после полного анализа ДНК.

– Полный анализ ДНК у него уже есть. По тем крошкам, которые ты им подсунул, они уже его сделали, – Веник Огнеметчик перестал натирать свою голову полотенцем, повесил его на косяк двери.

– Как ты это узнал? – забеспокоился Антон.

– Друзья помогли. Научили меня, как вскрыть его электронный ящик. Этот евромиллионер – полный чайник в компьютерах. Хотя он и не миллионер… Так, деньжата водятся… Ему сообщили, что это на самом деле кости его фатера.

– От, блин, фриц, вот, блин, жулик… – зарычал от злости Антон.

– Фификус, – ни с того ни с сего произнес Николай Прокопьевич.

– Что? – переспросил Антон.

– Не фификус, – поправил Николая Прокопьевича Веник Огнеметчик, – а, если выражаться по-немецки точнее, – пфиффикус – пройдоха по-нашему, то есть сволота.

– Да заткнись ты, фикус-пикус… Немецкая сука он… Вот он кто! Говорил, для предварительного анализа ему нужна всего лишь «горстка праха отца»… А для полного – уже целые кости… Гаденыш… Надурить хотел… Даст задаток, три копейки, вывезет папашку в Германию, а потом хер нам покажет. От, блин, жучара… – возмущался Антон, – а еще бундэс фээргэшный с дворянской честью…

– Во всем мире анализ ДНК научились снимать с одного волоска, – ухмыльнулся Веник Огнеметчик. – На того фрица мы могли бы в «общество» пожаловаться. Пятерку так и так получили бы…

– Блин, пятерку… – раздосадовал Антон, но осекся… – Эту пятерку еще выудить надо.

– Да ладно, успокойся. У меня другая идея есть, – воодушевленно произнес Веник Огнеметчик.

– Да ну, блин, у тебя идей в башке, как головастиков в теплой луже, – раздраженно сказал Антон.

– Знаете, что я обнаружил на дне речки?

Веник Огнеметчик шагнул к висевшему на вывернутом шурупе джинсовому комбинезону, засунул руку в карман и достал из него мобильный телефон. Парень включил блютуз, подошел к ноутбуку, врубил Интернет и набрал «Яндэкс.ру»…

– Это хорошо, что ты догадался вскрыть его писанину. Это хорошо… – зациклился Антон.

Николай Прокопьевич украдкой поглядел на черный полиэтиленовый мешок, в котором находились кости фрица. Когда в трейлер вошел Веник Огнеметчик, Антон ногой запихал этот мешок под свою табуретку. Николай Прокопьевич с ужасом и брезгливостью представлял, как будет закапывать останки фрица. А потом откапывать их перед старушкой-баронессой.

– Посмотрите сюда, – сказал Веник Огнеметчик.

Антон и Николай Прокопьевич глянули на экран.

– На моем эхолоте я засек именно его, – довольная физиономия Веника Огнеметчика просто сияла.

– Так ведь это… – воскликнул Николай Прокопьевич.

– Да-да, – кивнул Веник Огнеметчик.

– Что это? – недоверчиво скривился Антон. – А ты откуда знаешь? – спросил он у брата.

– В свое время я интересовался техникой Второй мировой войны, – Николай Прокопьевич наконец-то почувствовал, что он может знать что-то лучше, чем его брат.

– Да, да! – подтвердил Веник Огнеметчик, – Это он… И таких почти не осталось. Знаешь, за сколько его можно загнать? Если, конечно, удастся вывезти…

– Короче, – перебил его Антон, – может быть, твоя идея и неплоха:

– Сейчас Антону было не до новых прожектов неугомонного Веника Огнеметчика. Ему необходимо было как можно быстрее сбагрить его с глаз долой и заняться с братом насущным делом.

– Бери Грубаса и Чечёру, – резко сказал он Венику Огнеметчику, – подготавливайте берег. Скопайте его… Сделайте пологим. Прикинь, куда лучше бульдозер подогнать… Ну, ты сам знаешь, что делать. Что я объясняю… А мы тем временем с братом прогуляемся по лесочку. Кое-что еще посмотреть надо.

– Да что там смотреть. Я уже тут все осмотрел. Все интересное не в лесу, а на реке, – с видом знатока ответил Веник Огнеметчик.

– Может быть, ты что-нибудь просмотрел. Давай, организовывай трудяг, – Антон чуть ли не грудью выставил Веника Огнеметчика из «домика на колесах».

– Эй, Робокоп… Чечёра… Бросай копать, идите сюда… – крикнул Веник Огнеметчик и замахал руками. – Грубас, блин, я не говорил, чтобы ты бросал лопату…

Антон наблюдал за ними через окно в трейлере. И когда трое «черных копателей» наконец отправились подальше к берегу реки, он сказал Николаю Прокопьевичу:

– Давай, брат, бери мешок и пойдем.

– Мне это нести? – замялся Николай Прокопьевич.

– Если я понесу, то Веник догадается, что в мешке, а так подумает, что я тебя буду учить поверхностную разведку производить.

В мешок с костями фрица Антон бросил две лопаты и мотыжку.

– Ты что? – возмутился Николай Прокопьевич. – Ты же все его кости переломаешь.

– Да они и так все раструщены. Фиг с ними. В черепе во такая дырища, – показал он на своей голове и заржал.

– Иди ты… – плюнул Николай Прокопьевич.

Они вышли из трейлера и огляделись по сторонам.

«Черные копатели» шурудили лопатами возле берега. Веник Огнеметчик, конечно же, подозрительно глянул в сторону братьев. Однако, увидев мешок с торчащими из него инструментами, как и рассчитывал Антон, парень успокоился.

Его взгляд перехватил младший из Прокопычей.

– Умный, зараза. Перепрячем кости, он будет сговорчивее. Согласится на наши условия. Правильно думаю? – спросил Антон у Николая Прокопьевича.

– Ты его лучше знаешь. Это ваши дела.

– Теперь это и твое дело. Наше семейное.

Братья обогнули «домик на колесах» и направились в лес. Отошли от лагеря метров на шестьдесят.

– Стоп, под этой елкой его и закопаем…

– Давай чуть-чуть дальше, там более живописный холмик, – предложил Антон.

– Да какая разница, мы же не склеп собираемся ему строить.

– Не скажи. Старушка баронесса увидит красоту, прослезится. Может, и торговаться не станет.

– Ладно. Под холмиком, может, оно и лучше. Как будто приподнялся неосмотрительно, пулю в лоб получил и свалился, – согласился с братом Николай Прокопьевич.

Мужчины вырыли яму – неровную и не очень глубокую. Положили кости – придали скелету нелепую позу – как будто человек упал с небольшой высоты. Николай Прокопьевич работал в перчатках, медленно раскладывая и перекладывая останки. Силой воли он сдерживал брезгливость, ему казалось, что он ужасно кощунствует, дотрагиваясь до костей усопшего. Пусть и фашиста. Антон работал голыми руками – давно ко всему привычный.

Наконец братья сделали дело и засыпали яму. Николай Прокопьевич аккуратно заложил ее дерном.

– Да не старайся ты. Я же предупредил, что мы раскапывали и следили за этим местом.

10

«ЗИЛ-130», груженный соломой, задрав передний бампер, выехал на заасфальтированную дорогу. Водитель крутанул баранку, прибавил газку. Встречный ветер сдул с кузова соломенные крошки, подхватил целый ворох сухих стеблей, устлал ими проезжую часть. В зеркале заднего вида боковым зрением водитель увидел желтую тучу, но не придал этому никакого значения. Он выровнял машину, вставил третью передачу, потом четвертую. «Зилок» набрал крейсерскую скорость и покатил в направлении Черняховска.

Километров через пять перед знаком «Впереди опасный поворот» «ЗИЛ» тормознули гибэдэдэшники с «калашниковыми» на груди.

– Сержант милиции Гавриленко, – представился милиционер. У него были седые усы и виски, хотя сам он выглядел молодо.

– Здорово, Пашка, – сказал водитель.

– Здорово, Викентий. Один едешь?

– Это самое, Пашка… Один.. А что такое?

– Дезертир сбежал… У погранцов. Может быть опасен – вооружен.

– Это… значит, Пашка… – зашептал Викентий. – Тамака… Я его в кузов-то не пустил.

– Понятно… – он махнул двум милиционерам, которые стояли с напряженными лицами возле синей «Лады».

Мент с автоматом наперевес бесшумно приблизился к кузову. Викентий выпрыгнул из кабины, побежал вдоль дороги так, чтобы в случае чего кабина «Зилка» его прикрывала, потом сиганул в сторону, быстро спустился с откоса и оттуда, с безопасного расстояния, начал наблюдать за происходящим.

– Чё он? – шепнул один из ментов, имея в виду побег водителя.

– Да черт с ним, – ответил другой.

– Выходи из кузова с поднятыми руками, – громко сказал гибэдэдэшник Пашка. Секунду спустя про себя подумал – а как же он выйдет из кузова – и поправился. – А-ну, вылезай! Мать твою!

Все три мента пригнулись в ожидании того, что сейчас в их сторону из соломы раздадутся выстрелы.

Но выстрелов не последовало.

– Младший сержант Куропай, проверьте кузов! – скомандовал Пашка.

Двое милиционеров подсадили Куропая, тот вжал голову в плечи, чтобы она не высовывалась из-за бортика, взялся за его край руками и прислушался. В кузове было тихо. Тогда младший сержант Куропай осмелился подтянуться на руках, схватившись за борт, сделал выход с силой и повалился в солому. После проделанной процедуры Куропай приподнял голову, сдул с глаза стебель соломы.

– Товарищ сержант, тут никого.

– Ты это, в соломе покопайся.

Куропай передернул затвор и прошил короткой очередью стог соломы. Пули раздробили в щепы доску противоположного борта и днища.

Водитель вжал голову в плечи, быстро отступил от греха подальше в лесок. Вдруг сейчас бабахнет. Повезло – пули в бензобак не попали.

– Ты что? – заорал Пашка на Куропая.

– Ну так, это, чтобы наверняка, – ответил он.

– Ты ж не на войне, дурило. Отставить стрелять!

Пашка сам залез в кузов. Потом залез и третий гибэдэдэшник.

Сапогами, стволами «калашей» они разгребали солому.

Вроде бы в соломе кто-то раньше лежал – как будто в норе.

– Смотрите, – Куропай указал мушкой своего «калашникова» на блестящую пуговицу. Она была военного образца, со звездочкой.

– Да, он здесь точно был… – подтвердил третий мент. Он внимательно осматривал смачный человеческий плевок.

– Ушел гад! – буркнул Куропай. – Почувствовал засаду, и ушел!

– Эй, Викентий, иди сюда! – Пашка спрыгнул с кузова.

– Да я ничего не знаю. Мужик какой-то попросил подвезти, – издалека громко ответил Викентий. – Говорил, что в Казахстане служил…

– Подойди, подойди.

Викентий нехотя приблизился к сержанту, не зная, что сделать со своими руками, не то поднять, не то за спину заложить.

– Это он? – Пашка достал из нагрудного кармана фотоснимок Локиса и показал Викентию.

– Это самое, – водитель «Зилка» почесал затылок. – Я-то без очков… Помню не ясно.

– Как это помню не ясно? – грозно сказал Пашка.

– Смутно. Вижу я не очень-то.

– Как это вижу не очень? Ты же за рулем! – удивился Пашка.

– За рулем-то, за рулем… это я по-привычке.

– Викентий, ты мне шутки не шути… А то права сейчас свои мне подаришь..

– Кажись, он. Точно, – резко вспомнил Викентий, – белобрысый, такой же.

– Ладно, как ты ехал? – спросил Пашка.

– По проселку, вот сейчас, первым отсюдова влево. Потом выехал на дорогу. Солому, ото самое, с лужков за поймой собрали, – начал объяснения совхозник.

– Ладно, можешь ехать, – махнул на него рукой Пашка.

Сержант дважды дунул в рацию и отчетливо передал информацию о том, что подозреваемого видели в таком-то районе.

– Это самое, – Викентий посмотрел на расщепленный борт кузова, – а что мне с этим-то делать?

– Поезжай, поезжай, – сказал Куропай. – Это… Скажешь, мол, в боевых действиях поучаствовал.

– Форс-мажорные обстоятельства, – сказал третий гибэдэдэшник…

– Какой, блин, тут форс, это самое… – проворчал Викентий. – Никакого форсу, беда одна, – взялся он за голову.

– Не мешай работать, – грозно сказал Куропай.

Матерясь на чем свет стоит, Викентий забрался в кабину своей машины и завел мотор.

Раненый «зилок» заморгал левым поворотником, вырулил на дорогу и, мерно урча, поехал сдавать солому в совхоз…

– Мужики, нам благодарность, – весело сообщил Пашка. – Приказали быть начеку, но не высовываться. Основные поиски перенесут в наш квадрат.

– Вертушку поднимут? – спросил Куропай.

– Должны, – ответил Пашка.

– Пошли в машину, – предложил третий. – Мне жена термос с кофе и бутерброды приготовила. Позавтракаем заодно.

Трое гаишников влезли в казенный автомобиль. Громко хлопнули металлические двери…

* * *

…Старшина спецназа ВДВ Иван Фомичевых и младший сержант Дмитрий Шимаченков плутали в лесах. Казалось, что они заблудились, полностью потеряли ориентацию. Несколько раз они переходили одну и ту же речку, пересекали одну и ту же дорогу. Однако во всех этих петлях, восьмерках, зигзагах, в которые складывалась траектория их движения, проявлялись закономерность и логичность. Фомичевых и Шимаченков шли своим путем, довольно долгим и замысловатым, к реке Прохладной, к тому самому аэродрому (теперь заброшенному), который по заданию необходимо было сфотографировать.

Если их не засекут и не повяжут, то автоматически включается второй этап – продублировать задание первой группы, то есть самим сфотографировать объект и выйти на связных, а если не получится – в условном месте под Калининградом ждать встречу с первой группой. В случае же, если первая группа не выйдет на встречу, «провалиться», самим передать информацию «шпионам» и продвигаться к польской границе. Там, ровно по истечении десятых суток после их «высадки», на территории Калининградской области военные учения закончатся. И начнется подведение итогов и «разбор полетов»…

Пока что все маневры, предпринятые Фомичевых и Шимаченковым, были удачными.

– Зачем надо было высовываться? – старшина недовольно поморщился.

– Фомич, этот водила, наверное, до сих пор уверен, что я сижу у него в кузове, дрыхну в теплой соломе, – говорил Шимаченков. – Я же спрыгнул так, чтобы он не заметил. Теперь едет, думает, солдатика везет. На блокпосте его обязательно проверят. Расспросят, где я к нему подошел, куда хотел ехать. Будут нас по его наводке искать. А мы тем временем идем своей дорогой.

– Хорошо, молодец. Смекалистый, – похвалил старшина, но все равно не мог принять такую «приключенческую» манеру выполнения серьезного задания, которую навязывал ему младший напарник. – Но он твою рожу-то запомнил. Сейчас ее, в виде фоторобота, по всей Калининградской области расклеят.

– Да черт с ним… Пока они все там прочешут, пока мой портрет развесят, мы с тобой уже совсем в другой стороне будем. А Медведь с Пасечником уже, видать, на объект вышли…

11

День выдался жаркий. В заболоченном лесу стояло марево – нагретая вода испарялась, создавая в воздухе плавающий пейзаж. Он походил на мираж дремучего леса. От испарений шел характерный запах гнили, способный у кого угодно вызвать головокружение. Между островками, поросшими кустарником, между кочками, из которых торчали корявые березы, чахлые елки, кривые сосны, чернели болотные окна. По краям они были покрыты изумрудной ряской. Передвигаться по такой местности очень сложно и чрезвычайно опасно.

Именно по этому заболоченному лесу, перепрыгивая с кочки на кочку, хватаясь за стволы деревьев, выбирая почву под ногой поплотнее, редкой цепью шли вооруженные автоматами Калашникова солдаты. Все они были одеты в форму мышиного цвета с разводами – военнослужащие принадлежали к подразделениям МВД. Задействованы были солдаты-срочники, а не спецподразделения, об этом свидетельствовали чистые погоны у большинства автоматчиков.

– Ё-мое! Следите друг за другом! – не то приказывал, не то советовал прапорщик. – Как только кто-то провалится, кричите! А сами провалитесь – не рыпайтесь, тоже кричите и ждите!

Эта операция по «прочесыванию» леса, а на самом деле, облава на «вооруженного дезертира», для прапорщика выливалась в тяжелое психологическое испытание. Среди солдат было много салаг, городских подростков со щуплыми плечами, худыми шеями, тонкими руками, которые раньше стреляли из автоматов и передвигались по пересеченной местности только в виртуальной реальности компьютерных игр. Сапоги у таких бойцов настолько завязали в грязи, что сам солдат своими тощими мышцами ног с трудом мог их вытащить. А потом с налипшими на подошву килограммами черной почвы сапоги вообще становились для таких бойцов неподъемными. Поэтому сапоги приходилось отмывать в болотной воде.

Передвижение было чрезвычайно замедленным.

То слева, то справа доносился хриплый собачий лай.

– И что могут собаки учуять в такой вонючей трясине? – удивлялся прапорщик. – Зачем надо было еще и этих несчастных тварей сюда тащить?

В действительности у немецких овчарок сухими оставались только спины. Собаки вынуждены были переплывать болотные окна, пока их проводник балансировал одной ногой на утопающей в бурой пене кочке. «Собачники» понимали, что их питомцев выгнали в заболоченный лес только для проформы. Мол, к поимке преступника привлечены все средства.

Некоторые «собачники», из числа наиболее сердобольных, на руках переносили через вязкую трясину своих нелегких псов.

К лаю примешивались обрывки солдатских разговоров:

– …дезертировал из части вооруженный до зубов…

– …наверное, деды жестокие, вот и не выдержал!..

– …а он никого не застрелил?..

– … сколько же у него патронов?..

– … место гиблое… наверное, его давно засосало… а мы тут корячимся…

Прапорщик в мыслях проклинал эту операцию. Никакого бесшумного передвижения не получалось. Если «дезертир» был где-то в этом лесу, то для него вовсе не явилось бы неожиданностью появление облавы. «Да пускай болтают, – думал прапорщик, – так хоть друг друга не потеряют…»

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20

Поделиться ссылкой на выделенное