Сергей Верин.

Дети Индиго: им улыбаются ангелы

(страница 1 из 10)

скачать книгу бесплатно

 -------
| bookZ.ru collection
|-------
|  Сергей Верин
|
|  Дети Индиго: им улыбаются ангелы
 -------

   И кто примет одно такое дитя во имя Мое, тот Меня принимает.
 Евангелие от Матфея 17:5

   Эта книга о детях, о происшествиях и явлениях, связанных с ними и выходящих за рамки традиционного мировосприятия. Вас, уважаемый читатель, ждут встречи с героями невероятных историй, удивительными людьми, участниками и очевидцами феноменальных событий, необъяснимых с точки зрения логики и «приземленного» мышления. Также вы получите возможность побывать в гостях у известной украинской духовной целительницы Зины Ивановны, побеседовать с ней, вместе проанализировать почерпнутую информацию. Эта удивительная женщина будет комментировать истории, с которыми я хочу познакомить вас.
   Все удивительные события и феноменальные явления, о которых рассказывается в этой книге, действительно имели место. Некоторые обстоятельства, а также отдельные имена и фамилии изменены по этическим соображениям.
   Кем же являются наши дети в мистическом, духовном смысле? Этот вопрос впервые предстал предо мной во всей своей остроте и актуальности после случая, связанного с моей младшей дочерью. Признаюсь, жизненный эпизод, длившийся всего несколько секунд, потряс меня до глубины души.
 //-- * * * --// 
   Дело было три года назад, в воскресенье. Мы с женой Верой и двумя нашими дочками – пятилетней Софийкой и двухнедельной Любашей – отдыхали дома. Уединившись в спальне, я пытался справиться с усталостью, накопившейся за неделю. Тяжкие мысли, изо всех сил старавшиеся ввергнуть меня в депрессию, я решил разогнать проверенным способом – помолившись, сделал зарядку, принял холодный душ и прилег на кровать с намерением помедитировать под очистительные «высокочастотные» мелодии.
   Не успел я «отключиться» от внешнего мира, как в комнате появилась Верочка с Любашей на руках. Жене нужно было срочно отлучиться по делам. Передав кроху на мое попечение, Вера оставила нас тет-а-тет. Медитацию пришлось отложить до возвращения супруги.
   Дочурка спокойно лежала у меня под боком. Я не уставал с умилением разглядывать родного маленького человечка. При этом с моего лица не сходила нежная улыбка.
   Вдруг произошло чудо.
   Агукнув, Любочка повернула головку и пристально посмотрела мне в глаза. Ее взгляд потрясал своей глубиной и мистической силой. Это трудно описать словами. Помню, в сознании вдруг возникла мысль, подсказывавшая, что рядом, в крохотном детском тельце, находится мудрая, любящая душа, всеми силами желающая мне помочь.
   В следующий миг на меня нахлынула горячая волна любви, под напором которой из организма вмиг испарились остатки усталости, а депрессивные мысли, до этого момента не оставлявшие попытки проникнуть в мое сознание, бросились врассыпную.
   Спустя секунду-другую рядом снова беспомощно сучил ручками младенец…
 //-- * * * --// 
   С той поры тема о детях стала объектом моего пристального внимания и, соответственно, журналистского и писательского исследования.
Чем глубже я вникал в данный вопрос, тем поразительнее становились выводы. Мне открывалась новая реальность.
 //-- * * * --// 
   Когда речь заходит о малышах, в голосе Зины Ивановны появляются нотки особой нежности.
   – Пятилетний внук одной моей знакомой иногда рассказывает чрезвычайно интересные вещи, – говорит духовная целительница. – Например, недавно он сказал: «В школе я учил математику». На вопрос: «Когда ты ходил в школу?» – ответил: «Еще до того, как утонул. А после того, как утонул, я на облачке полетел на небо. Там я был взрослым. А потом мне здесь нашли маму, я опять пришел на Землю и стал маленьким. Раньше, когда я ходил в школу, у меня была другая мама...» Эти слова малыша в который раз доказывают, что биологическая оболочка дается духу как скафандр – для жизни на Земле. Люди, появившиеся в материальном мире, считаются детьми до тех пор, пока полностью не овладеют своими телами. Во время адаптации на планете их память постепенно стирается, перекрывается доступ к знаниям, накопленным в предыдущих воплощениях. Окончательно сформировавшись, люди выходят на новый этап приобретения земного опыта. Разумеется, все это происходит согласно Божьему промыслу. В то же время сейчас есть много детей, которые помнят свои предыдущие воплощения. На Землю приходят взрослые сущности, мудрые души. Наша задача – помочь им адаптироваться в этом мире, не искривляя их путь насилием.
   – Дай, Боже, нам, родителям, осознать Высшую мудрость и научиться применять ее на практике…
 //-- * * * --// 
   Ненадолго прервусь, уважаемый читатель, чтобы познакомить вас с моей собеседницей.
   С виду Зина Ивановна – обычная 40–45-летняя женщина. На «бабку» не тянет даже отдаленно. На вопрос о том, кем же она себя считает, эта женщина отвечает: «Не мне судить». В школе духовного совершенствования она ведет группу здоровья. Для тех, кто посредством общения с ней пришел к Богу и, как следствие, избавился от болезней, в том числе неизлечимых с точки зрения традиционной медицины, Зина Ивановна – духовная целительница. Для родных она любящая мать, бабушка, теща, свекровь. Кому-то – подруга, мудрый советчик, указатель на жизненных перекрестках, инструмент в руках Господа… Я убежден в том, что последнее определение лучше всего характеризует Зину Ивановну.
   А еще эта замечательная женщина обладает необычайно ценным качеством. Она ни в коем случае не желает навязать собеседнику свое мнение или к чему-то принудить его. Зина Ивановна считает, что каждый человек имеет право выбора.
 //-- * * * --// 
   Мы снова в маленькой двухкомнатной квартире, которую Зина Ивановна делит с сыном, невесткой и двумя внучками. Гостей она принимает в «кабинете», то есть в углу комнаты, отгороженном книжным шкафом.
   – Зина Ивановна, в продолжение разговора о детях расскажу вам несколько невероятных на первый взгляд историй из моей журналистской практики, – произнес я, поудобнее устраиваясь в кресле напротив хозяйки. – С необычной семьей Зубовых я познакомился в 2002 году…


   Похоронив сына и старшую дочь, пораженных редким генетическим заболеванием – нефронофтизом, Анна Ефимовна Зубова всю свою любовь и ласку отдала младшей Юле, у которой врачи не находили никаких отклонений. Но безжалостный недуг лишь дремал.
   Зима 2002 года. Тринадцатилетней Юле угрожает смертельная опасность. Спасти ее может лишь безотлагательная пересадка донорской почки.
   С Анной Ефимовной я встретился в двухместной палате нефрологического отделения областной больницы. Юля по просьбе матери вышла в коридор. На первый взгляд девочка здорова, лишь слегка ослаблена и бледновата. В ее взгляде отсутствуют страх или тревога. Похоже, она в полной мере не осознает, что с ней происходит. Беспокоясь, как бы не отстать от одноклассников, Юля и в больнице прилежно учит с мамой – директором школы – уроки, решает задачки, рисует, пишет стихи. Она ни капельки не сомневается в том, что скоро вернется в родное село, к друзьям, заждавшимся ее.
   Не позволяет Юля унывать и матери, заставляя ее держать форму. «Я должна быть сильной ради доченьки», – поправляя аккуратную прическу, говорит Анна Ефимовна, видимым волевым усилием не позволяя слезам хлынуть наружу.
   – У Юленьки почти не изученное наследственное заболевание «молодого возраста», с которым доживают максимум до 20 лет, – собравшись с силами, начала свой рассказ моя собеседница. – По словам врачей, у таких больных забиваются, а затем отмирают почечные канальцы. Почки теряют форму, сморщиваются и прекращают выполнять свои функции.
   Мои старшие дети умирали одинаково. Их внутренние органы продолжали бороться, даже когда полностью отключались почки. Это очень страшно. Внезапно появляется холодный пот. Ребенок теряет сознание, тело покрывается крупными каплями, напоминающими росу величиной с фасоль, которые через несколько секунд закипают, белеют и спустя минуту превращаются в соль. Придя в себя, ребенок ничего не помнит. Через четверть часа капли появляются снова, бедняжка теряет сознание… Даже врач признался, что с подобным в своей практике столкнулся впервые.
   Первым умер Юра – в 1988 году. Ему было всего восемь лет.
   Родился мальчик без осложнений, но он был крупнее обычного младенца, до трех месяцев не держал головку. Врачи предположили, что это родовая травма. Позже Юра стал поднимать головку, шевелил ручками и ножками, но долго не мог нормально встать. Невропатолог поставил диагноз: детский церебральный паралич.
   С пятимесячного возраста Юрочка три недели проводил в детской неврологии, три – дома. И так раз за разом. Его лечили неврологическими лекарствами, тем самым добивая и без того нездоровые почки. Ведь никто не знал, в чем истинная причина задержки его развития. Все хотели как лучше…
   Первые нормальные шаги Юрочка сделал в три годика. Он выделялся неестественно крупной комплекцией, но умственных отклонений не наблюдалось. В четыре годика мальчик свободно читал, в пять – знал наизусть таблицу умножения. Это маму немного успокаивало. Мыслит сын нормально, память замечательная, а ножки подлечим.
   – Я была уверена, что у него страдают только ножки, – говорит Анна Ефимовна. – Правда, он начал терять зрение, но это я связывала с тем, что он очень много читал. Газеты перечитывал от корки до корки, пока не отберешь. Ему прописали очки, но зрение продолжало падать. Теперь понятно, что это был один из симптомов нефронофтиза.
   Успокаивая себя, я надеялась, что Юрочка подлечится, но, когда наступило время идти в школу, появились новые проблемы. Под конец тридцатипятиминутного урока мой мальчик был вынужден вставать, идти в спортивный уголок и тихонько там сидеть или лежать. Он очень уставал. Видя это, мне хотелось кричать на весь мир… – Бедная женщина горько заплакала. – Посоветовавшись с детским невропатологом, я забрала его домой. Малыш переживал, просился обратно в школу. В новом учебном году он попробовал посещать занятия, но ситуация повторилась.
   Куда я его только ни возила! Один знаменитый врач, светило медицины, сказал, что не видит у Юры ДЦП. У него какая-то другая болезнь, которую необходимо установить.
   Тревожилась я и за Тамарочку. Дочка была покрепче, раньше начала ходить, но тоже физически отставала. Дети жаловались на сильную усталость и боль в ногах, по два-три раза каждую ночь просыпались от сильной жажды. За один присест они выпивали по литру воды! Я переживала, что у них сахарный диабет, но анализы крови неизменно показывали норму. Специалисты советовали не ограничивать детей в приеме жидкости, варить им компоты. Значительно позже я узнала, что уже тогда их почки не справлялись со своей функцией.
   В марте 1988 года я добилась направления в Детский институт неврологии. Хотела выяснить, почему у здоровых родителей одинаково болеют оба ребенка и могу ли я в дальнейшем иметь детей.
   Обследовав Юрочку и Тамарочку, врачи сказали, что самое страшное у них уже позади. А в Институте акушерства и гинекологии я выяснила, что полностью здорова и могу смело рожать.
   Вскоре я забеременела. А через семь месяцев, 30 ноября 1988 года, мы похоронили Юрочку. Он умер в реанимации. В справке записано, что смерть наступила вследствие аллергического ларинготрахеита – отека гортани. У Юрочки отказали почки, отекли все органы, и он задохнулся. При вскрытии был установлен истинный диагноз…
   Через два месяца, 31 января 1989 года, родилась Юленька. Врачи сказали, что с ней все в полном порядке. Мы не нарадовались малышке!
   Тем временем Тамарочка продолжала просыпаться среди ночи, пила много воды, а в девятом классе начала терять сознание. Врачи ничего подозрительного не обнаруживали. Так она окончила школу.
   Никогда не забуду ее выпускной. В самый разгар вечера Тамара сказала, что очень устала, отказывают ноги. Я отвела ее домой и уложила спать, пообещав под утро разбудить, чтобы она вместе с одноклассниками встретила рассвет у реки. Но и утром у нее не было сил куда-либо идти…
   В июне 1997 года ураган разрушил наше село. Для Тамарочки этот шок оказался роковым. В августе ей стало совсем плохо. Я умоляла врачей сделать хоть что-нибудь! Несмотря на все усилия, моя девочка совсем перестала ходить, даже не имела сил самостоятельно раздеться. Невропатолог направил ее на обследование к нефрологу. До того времени я даже не знала, что значит слово «нефрология». Впервые прочитав его на вывеске, подумала, что писавший допустил грамматическую ошибку, вместо буквы «в» изобразив «ф».
   Результат обследования шокировал. Нефролог сообщил, что жить Тамаре осталось совсем немного.
   Но врачи попытались сделать невозможное. Тамаре было назначено специальное интенсивное лечение. Матери сказали, что первые три дня покажут, удастся ли поставить ее на ноги.
   Тамаре стало немного легче. Лечащий врач направил ее в Институт нефрологии в надежде, что там ей назначат гемодиализ, то есть очищение крови с помощью аппарата «искусственной почки», с последующей перспективой пересадки здоровой донорской почки. Но обследование в столице показало, что девушка уже не подлежит подключению к гемодиализу. Ее организм питался отравленной кровью вследствие того, что почки давно не справлялись со своими функциями. Матери сказали, что жить Тамаре осталось максимум полгода.
   – Она промучилась еще семь месяцев, – сквозь слезы говорит Анна Ефимовна. – Часто говорила: «Мне бы дотянуть до лета или хотя бы до весны. Будет тепло. Я оденусь, выйду на улицу, подышу свежим воздухом, и мне станет лучше…»
   Тамару хоронили 6 мая – в день святого Юрия. Проводить ее в последний путь пришли сотни односельчан и жителей окрестных сел. Гроб с телом покойной несли на руках одноклассники. Дорога к кладбищу была устлана ковром из свежих цветов.
   – Ни Юрочка, ни Тамарочка мне так ни разу не приснились, не рассказали, как они там живут, – тяжело вздыхает Анна Ефимовна. – После всего пережитого у меня осталась единственная радость и надежда – Юленька. Как я надеялась, что хотя бы ее минует эта чаша! Но… Еще когда была жива Тамарочка, нефролог посоветовал обследовать и младшего ребенка. Мы послушались и выяснили, что она совершенно здорова. Я испытала огромное облегчение, но врач сказал, что, скорее всего, мы имеем дело с наследственной болезнью, которая должна рано или поздно проявиться и у третьего ребенка. Чтобы контролировать ситуацию, Юлю следует поставить на учет у детского нефролога в Киеве.
   Подумав, я согласилась с врачом, и в декабре 1998 года мы отправились в Киев. Обследовав Юлю, профессор повторил слова областного нефролога. В данный момент у девочки нет признаков недуга, но это не значит, что он не проявится. Нужно хотя бы раз в полгода привозить ее на обследования в Киев и регулярно контролироваться в областной больнице.
   В 2000 году, после очередного обследования в столице, профессор, позвав меня к себе в кабинет, сказал: «Несчастная ты женщина! И этот твой ребенок тяжело болен».
   У Юленьки включился механизм самоуничтожения, началось самоотравление организма. Спасти ее может только трансплантация почки. Профессор сказал, что нужно срочно ехать в Германию. Но за обследование нужно было заплатить фантастическую для нас сумму – 7200 евро.
   Депутат по нашему избирательному округу, выслушав меня, перевел на счет клиники деньги, помог с оформлением виз. Я очень благодарна ему за доброту и чуткость.
   В Германию мы везли Юленьку лежачей. В Берлине специально за ней к поезду выехала «скорая помощь». В первый же день ей сделали анализы, «прокапали» донорскую кровь, ввели под кожу эритропоетин – живые эритроциты.
   На следующее утро ребенок проснулся, чувствуя себя здоровым! Она так радовалась, что снова может ходить!
   Немецкие специалисты подтвердили диагноз, поставленный Юле в Украине. Профессор Уве Кверфельд сказал, что ни родители, ни дедушки и бабушки в этом наследственном заболевании не виноваты, так как оно проявляется один раз на десять поколений. Ген «спит» веками, и никто не знает, что именно его «разбудило».
   Юлю может спасти лишь пересадка почки. По словам Уве Кверфельда, подобные операция у них отлажены досконально. Процент успеха – высочайший. Единственное препятствие – дороговизна. Профессор утверждал, что чем быстрее мы сможем пересадить ребенку почку, тем лучше. Девочка сможет нормально подрастать, учиться, выйти замуж, родить здоровых детей. Она не является носителем этого гена, а это значит, что страшное проклятье не поразит ее потомков.
   На четвертый день пребывания в клинике профессор Кверфельд сказал, что больше нет необходимости находиться у них. Лучше сэкономить деньги на операцию. Еще он сказал, что, если обойдется без осложнений, у нас есть максимум полгода.
   Как только мы насобираем 50 тысяч марок, а именно столько стоит операция, и снова приедем в клинику, информация о Юле тут же будет внесена в Европейский банк данных об органах для трансплантации. Как только поступит совместимая почка, она ей будет пересажена.
   Прошел год. Я снова встретился с Анной Ефимовной. Глаза женщины излучали радость вперемешку с тревогой и усталостью. Юля выглядела заметно посвежевшей, к ней вернулась былая подвижность.
   – К кому я только не обращалась с просьбами помочь собрать огромные для нас деньги, – рассказывает Анна Ефимовна. – Пошла к председателю областной государственной администрации. Выслушав меня, губернатор распорядился начать сбор средств и взялся лично контролировать этот процесс. К сожалению, ничем, кроме глубочайшей благодарности, я ему отплатить не в состоянии.
   Не знаю, что бы я делала без помощи добрых людей. Одни лишь школьные учителя собрали 19 тысяч евро. Сумма поистине огромна, если учесть мизерные зарплаты педагогов. Низкий им поклон. Также мы безмерно благодарны многим-многим школьникам, которые, проникшись нашей бедой, отдавали на спасение Юли свои сбережения, припасенные на лакомства, игрушки и другие важные для них вещи.
   Пятьдесят тысяч евро мы всем миром наконец-то насобирали и тут же сообщили об этом в Германию. Спустя пять дней из клиники пришел счет, в котором была указана сумма, превышающая предыдущую на 16 тысяч 750 евро. Это стало шоком. Что делать дальше, где взять силы, чтобы собрать еще почти 17 тысяч евро, я не знала. Можете представить мое отчаяние. Начальник областного управления образования заверил меня, что сбор средств не прекращается. Не закрыт специальный счет и в банке. К счастью, средства понемногу, капля за каплей, продолжали поступать.
   Тем временем мой ребенок угасал на глазах. Больные почки больше не очищали кровь. Вследствие отравления организма шлаками страдали остальные органы.
   Одновременно перед нами возникла еще одна проблема, не менее трудная. Нужна донорская почка. Я испытала очередной шок, ведь найти здорового и, самое главное, совместимого донора в сжатые сроки крайне тяжело. Причем донор должен быть живой. Почка только что погибшего человека не подходила. Поэтому немецкие врачи посоветовали искать живого донора, желательно родственника. Естественно, я попросила взять мою почку, но первые же анализы крови отбросили эту идею. У нас с Юлей не совпадают показатели крови. У нее первая группа, а у меня третья, и разный биохимический состав.
   Дома я поговорила с братьями и сестрами. Первой группы крови не оказалось ни у кого. Я снова была близка к отчаянию. Вдруг мой девятнадцатилетний племянник Иван говорит: «У меня первая группа, я здоровый, так что берите мою почку». Как оказалось, он втайне от всех сходил в манипуляционную и попросил медсестру сделать ему анализы. Но я не могла взять такой грех на душу, потому что Ваня такой же мой ребенок, как и Юля. Его матери, моей сестры, уже несколько лет нет в живых. Если бы с ним, не дай Бог, что-нибудь случилось, я бы этого не перенесла.
   На следующий день Ваня приехал со своим отцом Гришей, Юлиным крестным, у которого тоже первая группа крови. Григорий сказал, что хочет стать донором. Ему пятьдесят шесть лет, но немцы говорили, что почку можно брать у человека в возрасте до 65 лет.
   Мы тогда еще не знали, здоров ли Гриша. Перед обследованием в областной больнице у него спросили: «Вы осознаете всю серьезность шага – отдать собственную почку?» Гриша ответил: «Я же не ребенок. Да и сын в спину дышит. Мы не дадим Юле умереть». Обследование показало, что обе почки у него в полном порядке, отсутствие одной из них на здоровье не скажется.
   К счастью, две почти неразрешимые проблемы – в сжатые сроки собрать огромную сумму денег и найти здорового совместимого донора – чудесным образом разрешились.
   Нужно было обследовать Гришу в Берлине, но прежде – найти на это еще три тысячи евро. Насобирали и эту сумму. Гриша получил приглашение в Германию. Обследование продолжалось неделю. Можете представить, в каком страхе мы провели это время. К счастью, анализы подтвердили здоровое состояние Гришиного организма, но он должен был пройти еще комиссию по этике, на которой несколько специалистов выясняли причину его желания стать донором. Экспертов интересовало, не ставит ли он целью заработать на чужой беде или поставить меня в иную зависимость. В Германии с этим очень строго, далеко не каждый может стать донором. Заседаний было несколько. В конце концов Грише поверили. На вопрос: «Может, вы все-таки из-за денег согласились отдать почку?» – он ответил: «Деньги меня не интересуют, да и нет их у Юлиной матери. Я даже не знаю, сколько стоит почка. Но я очень люблю крестницу. Как же я буду жить с мыслью, что позволил девочке умереть, зная, что мог ее спасти?»
   Билеты на поезд мы покупали за свой счет. К счастью, у нас замечательные, дружные родственники. Мои братья и сестры – всего нас в семье семеро – прониклись общей бедой, собрали деньги на проезд, и мы с Юлечкой смогли попасть в клинику вовремя. Дай Бог им и их детям крепкого здоровья и долгих лет жизни!
   Оперировал Юлю и Гришу профессор Бернард Шонбергер, считающийся лучшим урологом Европы. Пока шла подготовка к операции, в нескольких монастырях и соборах молились за здоровье Юленьки. В ее родном селе на второй день Троицы в церковь пришло как никогда много народу. Когда священник объявил молитву за Юлино здоровье, все дружно встали на колени. Среди прихожан была моя восьмидесятилетняя мама, которая, несмотря на весьма преклонный возраст и слабое здоровье, вместе со всеми простояла на коленях всю службу. Откуда у нее только силы взялись?!
   Юлю готовили к операции две недели. Все эти дни она была подключена к аппарату «искусственная почка» и получала инъекции эритропоэтина. К назначенному дню уровень гемоглобина у нее поднялся, кровь очистилась, и врачи констатировали, что девочка готова к пересадке.
   В среду первым забрали на операцию Гришу, а часа через два и Юлю. Крестного оперировали три часа, Юлю – около шести. Мне тот день показался годом. Пока длилась операция, я снова и снова мысленно проживала пройденные годы, очень остро осознавая, что в эти минуты решается будущее нашей семьи.
   Наконец, в шесть вечера из операционной вышел профессор Шонбергер и сказал, что операция завершилась успешно, но Юля еще полчаса будет спать под наркозом. Мне разрешили к ней войти. В реанимационной палате моя девочка находилась одна. Меня поразило количество разнообразнейшего медицинского оборудования – на всякий случай. Слава Богу, «всякие случаи» обошли Юлю стороной.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10

Поделиться ссылкой на выделенное