Сергей Юрьев.

Вечность сумерек

(страница 5 из 37)

скачать книгу бесплатно

Последняя мысль слегка взбодрила его – неплохое начало для несложной, но действенной интриги, которая когда-нибудь поможет перешагнуть через труп «благодетеля» и приблизиться к ступенькам трона – лучше пользоваться благосклонностью самой царствующей особы, а не придворных прихлебателей… Это соображение показалось магу столь многообещающим, что он от волнения не сразу попал ключом в замочную скважину, но второй попытки не понадобилось – дверь неожиданно скрипнула, и из образовавшейся щели пробилась узкая полоска слабого дрожащего света.

Раим оцепенел от неожиданности, ноги мгновенно стали ватными, и только это помешало ему бежать прочь от этой двери, за которой окопался неизвестный злоумышленник, проскользнувший мимо дрыхнущей стражи. Язык прилип к нёбу, и высохшая гортань не могла издать ни единого звука, кроме слабого сдавленного хрипа – позвать на помощь тоже было невозможно…

То ли в помещение проник сквозняк, то ли, находясь в полуобморочном состоянии, маг всё-таки задел створку двери, за которой таилась неведомая опасность. Он готов был увидеть там кого угодно – обыкновенного вора, оборотня, обнаглевшего призрака, ожившего мертвеца… В подвале в мраморных саркофагах лежали две мумии альвов, два скелета, обтянутых синей сморщенной кожей, и Раиму вдруг представилось, будто они когда-то просто прикинулись мёртвыми, и вот сейчас дождались своего часа…

За его столом, склонившись над бумагами, сидел Хенрик… Ещё недавно маг с ужасом думал о том, что в его доме поселилось это чудовище, но теперь оставалось только вздохнуть с облегчением. Теперь было понятно, почему этот проклятый мальчишка спит почти до обеда… Выходит, он не первую ночь торчит в кабинете, роется в бумагах, щупает амулеты и, может быть, уже добрался до нижнего ящика стола, где лежит заветная тетрадь, в которой записаны заклинания, от которых знаешь, чего ждать… Но как он проник в кабинет? Ведь ключей всего два – один всегда висит на поясе, а с другим никогда не расстаётся толстая Грета.

– Как ты попал сюда?! – спросил Раим, ощущая, как на смену страху приходит гнев.

Мальчишка даже не вздрогнул. Он продолжал водить глазами по строкам одного из писем, крутя в пальцах сломанную восковую печать.

– Хенрик! Я, кажется, задал тебе вопрос! – Раим вспомнил, что барон требовал не делать племяннику никаких поблажек и советовал даже пороть, если тот не проявит достаточного рвения и прилежания. Повод для строгости нашёлся достаточно веский…

– А не скажешь ли ты, маг, что такое «храпун»? – Мальчишка даже ухом не повёл, он только коротко взглянул на Раима, продолжавшего стоять в дверях, держа в левой руке канделябр. Возможно, маг выглядел забавно в длинной, до пят, ночной сорочке, но Хенрик умело скрыл усмешку…

– Храпун? Какой храпун? – переспросил маг. Мальчишка не мог знать ничего такого… О храпунах вообще знали немногие – только маги, получившие в наследство тайны, которые удалось раскусить несколькими поколениями предков, либо благородные господа, те, что вели свой род от славных воинов, поднявших людей на битву против проклятых альвов… Но о храпунах, об этом древнем всесокрушающем оружии, и сам маг знал лишь понаслышке.

– Вот – тут написано. – Хенрик протянул Раиму распечатанный свиток.

«…вместе с отрядом императорской конницы.

Смею заверить, что эрцог Горландский, да упокоит земля его прах, проявил немалое рвение, и всё, несомненно, завершилось бы наилучшим образом, но как вы, мой господин, и полагали, лорд ди Литт оказался колдуном, злобным и безжалостным…»

Зрение выхватило лишь кусок текста, но стало ясно, что это было письмо от Кайта Трана, маркитанта, который порой сбывал Раиму различные древности, скупленные по дешёвке у воинов или жителей Пограничья. Кайт не стал бы утруждать себя письмом, если бы на то не было серьёзной причины.

«…землю трясло так, что почти все стены замка Литт обрушились, а на месте сражения не осталось даже тел погибших. Эрцог погиб вместе со всем своим войском, но и воины ди Литта, которые вышли из замка, чтобы принять бой, разделили его участь. К счастью, я в тот момент находился в лагере имперской конницы, расположенном в пяти лигах от места сражения, но и нам пришлось несладко, когда проклятый лорд выпустил на волю демона-разрушителя, именуемого храпуном…»

Вот оно что! Если бы государь мог знать о том, что лорды сохранили храпуна, то не было бы никакого вторжения горландцев в земли ди Литтов. Храпун – мечта любого мага, любого властителя, любого, кто стремится повелевать…

– Так что же такое храпун? – повторил свой вопрос мальчишка, направив на мага всё тот же неподвижный взгляд, полный то ли затаённого трепета, то ли жалости, то ли ненависти, то ли презрения. – Дядя приказал тебе ничего от меня не скрывать. Разве не так?

– Да, так… – Раим вынужден был согласиться. – Но сначала ты мне скажешь, как ты проник сюда.

– А ты не догадался? – Казалось, Хенрик был слегка удивлён.

Маг успел заметить, что мальчишка теперь смотрит мимо него, на приоткрытую дверь, и вдруг услышал хлопок за спиной, а потом до него донёсся лязг запирающегося замка.

– Ты… – выдохнул Раим, почувствовав, как к нему возвращается недавний страх. Теперь надо постараться не подать виду, что холодеет спина и начинают дрожать коленки – иначе можно навсегда перестать быть хозяином в собственном доме. – Откуда ты знаешь…

Костяная бляха, сплошь покрытая резными знаками альвийского письма, которая становилась ключом к любому замку, стоило произнести нужное заклинание, лежала здесь же, на полке, но то, что ей можно воспользоваться, находясь даже за дверью, для Раима было новостью. Хотя, конечно, можно было догадаться…

– Ну, я ответил – теперь твоя очередь. – Хенрик усмехнулся и откинулся на спинку стула.

Маг только сейчас обратил внимание на то, что ученик сидит в присутствии учителя, а уж за это точно полагалась порка… Пожалуй, самое время применить Плеть не для того, чтобы вызвать восхищение невежественных придворных, а для дела действительно полезного и важного. Тем более идти за ней никуда не надо – вот она, лежит здесь же, среди прочих древностей, назначение которых ещё не вполне понятно или вполне непонятно…

– Значит, ты хочешь знать о храпунах? – переспросил маг, медленно отступая к полке.

– Да, я хочу знать всё и даже больше, – негромко сказал Хенрик, обращаясь скорее к самому себе, чем к магу. – Ты даже представить себе не можешь, учитель мой, чего я хочу…

– А ты не боишься, что я тебя просто уничтожу?! – Раим сам не ожидал от себя таких слов, но сейчас, когда Плеть была уже почти под рукой, он вдруг обрёл уверенность в себе. – Не думаю, что твой дядюшка будет сильно расстраиваться, если ты куда-то исчезнешь…

– Я тоже не думаю, – спокойно отозвался Хенрик. – Но тебе лучше не рисковать. Ты ведь не знаешь, на что я…

– А теперь слушай меня! – прервал его хозяин дома. – Слушай и запоминай! Либо ты уберёшься отсюда, либо будешь почтителен со мной и перестанешь лапать всё подряд. И не смей больше входить сюда без спросу.

– Ты хотел рассказать о храпунах. – Мальчишка, казалось, пропустил мимо ушей вспышку гнева, которую позволил себе маг.

– Хорошо, хорошо… – Раим решил, что не стоит торопить события – в конце концов, пользу можно было извлечь даже из самых, казалось бы, бесполезных вещей, нелепых ситуаций или никчемных людей. Если, конечно, можно считать человеком этого нахального юнца… – Храпуны – это древние духи разрушения… Это колдуны, когда-то давно потерпевшие поражение в магических поединках. Победитель заключал своего врага в бронзовый кувшин и держал его там сотни лет. Чем дольше длилось заключение, тем яростней был гнев того, кого выпускали на свободу. Когда храпун вырывается на волю, рушатся стены, закипает земная твердь, гибнут целые армии, а потом дух разрушения уничтожает и самого себя. Имея лишь одного храпуна, можно полмира держать в страхе… Только считалось, что последний из них разрушил Альванго, столицу альвов. Это всё. – Раим наконец-то дотянулся до Плети. – Ты услышал то, что хотел, а теперь ты будешь наказан. Положи руки на стол ладонями вверх!

– Что?!

– Что слышал! – Раим издал протяжный вопль, и его рука почувствовала, как Плеть наливается неведомой силой. Удар – и от стола, за которым продолжал сидеть наглый мальчишка, полетели щепки, и через мгновение обломки столешницы обрушились на пол. – Ладони вверх, и не смей вопить!

До Хенрика дошло: если не подчиниться, следующий удар рассечёт его пополам. Он раскрыл узкие длинные ладони, но не позволил себе зажмуриться… Маг что-то пробормотал себе под нос, и вновь раздался свист невидимого хлыста.

Боль в ладонях проступила не сразу. Раим успел заткнуть Плеть себе за пояс и склониться над свежей бороздой, пересёкшей обе ладони ученика. Из неглубоких ран выступили капельки крови, и маг вздохнул то ли с облегчением, то ли разочарованно – кровь была красной, обыкновенной, человеческой, но от его внимания не ускользнуло, что в глазах мальчишки мгновенно вспыхнули и начали медленно гаснуть отблески изумрудного огня…

Глава 7

Даже самый умелый маг не может знать, когда и как произнесенное им заклинание настигнет его самого.

Из духовного завещания Лина Трагора, придворного мага императора Ионы Доргона VII Безмятежного

Зима – самое опасное и трудное время. Мало того что холодновато, так и болото покрывается ледяной коркой, становясь проходимым для людей… И хотя они предпочитают, как только наступают холода, не отходить далеко от своих жилищ, нельзя терять бдительности… Это не слишком трудное дело – не спускать глаз с людского селения, а самому оставаться незамеченным. Только холодновато. День прошёл, и ночь на исходе… Скоро придёт смена, и можно будет идти домой, туда, где есть тепло очага, кусок жареной оленины, пресные лепёшки и горячий отвар трав, приготовленный Энной, самой старшей женщиной народа альвов, самой доброй, самой мудрой и самой внимательной… Она, правда, молчит всё время, но хватает и того, как она смотрит и что она делает. Да, сидеть в дозоре, накрывшись шкурой белого оленя, – дело скучное, и ума для него большого не надо, но это настоящее дело. Если кого-то из людей вдруг понесёт в сторону островка посреди болот, нужно только послать мысленный сигнал, и незваного гостя или гостей встретят на границе болота. Был человек – и нет человека… Стрелы альвов не знают промаха, а зимний лес скроет все следы. Такого на памяти Трелли ещё не случалось, но учитель говорил, будто раньше среди людей было гораздо больше любопытных, но и теперь они только потому опасаются приближаться к последним владениям альвов, что этот лес пользуется у них дурной славой, и немало их соплеменников когда-то исчезло в нём без следа.

Нет, человек ни днём, ни ночью не сможет подобраться к дозорному незамеченным – во-первых, откуда людям вообще знать, что с них не спускают глаз, во-вторых, ни один человек не сравнится с альвом по остроте зрения и чуткости слуха. Ни один… Речь их груба и примитивна. Зачем им вообще говорить друг с другом, если в их речи так мало звуков и слов…

С тех пор, как вождь подарил ему раба, прошло два с лишним года, но человеческую речь Трелли освоил всего за несколько дней, и теперь ему казалось, что ради такого простого дела и не стоило брать пленника – учитель Тоббо знал гораздо больше человеческих слов, чем этот мальчишка, Сид. Конечно, чтобы остаться неприметным среди людей, нужно было ещё научиться быть таким же неловким в движениях и шагать неуклюжей людской походкой, ковыряться в носу, чесаться… Но учитель сразу сказал, что и в этом нет особой нужды – все люди говорят и двигаются по-разному. Тогда зачем нужен этот раб? Ведь и отпустить его на волю уже нельзя, а он с каждым днём становится всё сильнее и смышленее, а недавно Трелли показалось, что Сид понимает то, что говорят альвы, общаясь между собой.

Сейчас Сид сидит на цепи возле землянки вождя, потому что Трелли ушёл в дозор, и именной ошейник просто убил бы раба, отойди хозяин на пару лиг. Нет, он, конечно же, не сидит – он ходит вокруг столба, к которому привязана его цепь, пляшет, притопывает… Сидеть он бы не смог – слишком холодно, а людям гораздо труднее переносить мороз, чем альвам.

Трелли поймал себя на том, что ему немного жаль собственного раба, но тут же постарался думать о чём-нибудь другом, например, о том, как они завтра будут снова беседовать с учителем, и Тоббо расскажет что-то новое о дальних неведомых странах, о великих сражениях прошлого, о том, как живут люди, населяющие каменные замки, те люди, которые не ровня тихим, невежественным и, в общем-то, беззащитным жителям крохотных хуторов, разбросанных неподалёку от кромки леса… Здесь под этими соломенными крышами живёт даже меньше людей, чем альвов, поселившихся на острове, но люди почему-то живут здесь спокойно и мирно, а альвам надо таиться, не позволяя людям даже догадываться, что у них под боком расположились чужаки, бывшие хозяева их земель и их самих… А ведь если вдруг вождь решит, что пора альвам вернуть себе былое величие, то ничего не стоит расправиться с этими неуклюжими существами – во всём селении нет ни одного меча, а охотничьи луки его жителей посылают стрелы не дальше, чем на полсотни шагов.

Правда, Тоббо как-то говорил, что в полусотне лиг к югу есть замок, а в нём сотни воинов, и как только до них дойдёт слух, что где-то неподалёку скрываются альвы, они придут сюда и просто выжгут эти леса… Но что они могут против магии альвов?! На них можно наслать морок, заставить обратить своё оружие друг против друга, пробудить дремлющих призраков, наводящих страх на всякого, кто их увидит, погрузить всю долину в туман, непроглядный для людей.

Тоббо часами заставлял своего ученика зубрить заклинания и учил его чертить в сумеречном воздухе огненные знаки, но всегда – заклинания отдельно, знаки – отдельно. Магические силы следовало беречь и не применять их без крайней нужды. Но сейчас Тоббо рядом нет, и можно попробовать сотворить какое-нибудь тихое, незаметное чудо. Учитель не раз повторял: чтобы магические силы сделали своё дело, мало без ошибок произнести заклинание, мало начертить нужный огненный знак – надо ещё и верить в них. Силы подчиняются лишь тому, кто в них верит… А как верить в то, чего толком и не видел?

Трелли пристально вгляделся в нагромождение тёмных горбатых крыш, сгрудившихся внизу под холмом, густо поросшим соснами, – ни одного огонька в низких крохотных окнах, ни одного шороха или скрипа. Люди спят, даже не выставив дозорных на ночь, и они едва ли заметят, что на исходе ночи на их селение спустился обжигающий морозный туман. Опустился и рассеялся с первыми лучами солнца… Только заклинание надо произносить шёпотом, а это нелегко – здесь каждый звук имеет значение и смысл, который не всегда бывает понятен даже старому мудрому Тоббо…

Боязнь в чём-то ошибиться несколько охладила его пыл, но Трелли уже не мог отказаться от своей затеи. Конечно, от учителя не скрыть, что он попытался сделать, и наказание за самовольство последует неминуемо, но мысль об этом только подхлестнула его.

Первый звук походил на шелест редкой упругой травы на слабом тёплом ветру, потом трава стала гуще, и ветер накатывался на неё быстрыми и плавно затихающими порывами, на трепетных стеблях начали вызревать лазурные капли искрящейся росы. Затем с его губ сорвался ледяной хруст, и росинки на заиндевевшей траве смерзались, превращаясь в прозрачные кристаллики, которые, сталкиваясь друг с другом, издавали тихий хрустальный перезвон, а потом рассыпались в сухую снежную пыль. В белой непроглядной пелене исчезла смёрзшаяся трава, в которой увяз ветер, и растворились все звуки, уступая место безбрежному молчанию…

Заклинание было закончено – теперь настало время начертить огненный знак, и Трелли почувствовал, что всё тепло его тела начало перетекать в левую ладонь, собираясь на кончике указательного пальца. Стало холодно – оленья шкура уже не спасала от мороза, который начал забираться под кожу, и только левая рука пылала жаром, готовым вырваться наружу. Такого раньше не случалось никогда, даже когда приходилось чертить самые замысловатые знаки. Раньше Тоббо всегда был рядом, и бояться приходилось только одного – как бы не осрамиться перед учителем, проведя неправильно любую из множества линий. Но теперь ему стало страшно по-настоящему… Казалось, холод вот-вот превратит его самого в ледышку, а ладонь охватит пламя. Когда над крышами людских жилищ вспыхнула первая грань магического знака, она показалась Трелли необычайно, непозволительно яркой, но он уже не мог остановиться и продолжал плести огненное кружево – до тех пор, пока свет не померк в его глазах. Исчезло сплетение пылающих линий, исчезло тягучее пение ветра в оголённых ветвях, не стало холода, леденящего сердце, и в тёмную пустоту, заполнившую всё его существо, вторгался лишь звук чьих-то быстрых шагов, под которыми потрескивал снежный наст…

Он не чувствовал боль, он только знал, что она есть, что он сам превратился в эту боль. И ещё стало безмерно тоскливо оттого, что нет больше того маленького мира, в котором он прожил всю свою маленькую жизнь. Пустота окружала его со всех сторон, и сам он стал пустотой, молчанием, собственной тенью. Трелли, Трелли, последняя надежда последних альвов… Зачем только мудрый Тоббо выбрал его, мальца, который не может справиться даже с собственным нетерпением? И оказалось, что покинуть этот мир – вовсе не значит найти путь домой, на неведомую родину альвов, туда, где серебряные ручьи стекают с малахитовых гор, где растут поющие цветы и два голубых солнца сменяют друг друга в вечнозелёных небесах.

– Трелли, Трелли… – донёсся голос ниоткуда, голос, почти ничем не отличающийся от молчания.

Нет, магия беспощадна к слабакам, не сумевшим справиться с теми силами, которыми вызвались повелевать. За собственные глупости надо платить всем, что имеешь, – и прошлым, и будущим…

– Трелли, Трелли… – Теперь голос маленькой Лунны звучал уже ближе. Но зачем она зовёт его? Зачем? Ведь отсюда, где ничего нет, не может быть возврата…

– Тоббо, ну сделай что-нибудь… – Дуновение ветра коснулось щеки, и проснулась слабая боль в левой руке.

– Я сделал всё, что мог, – отозвался учитель. – Теперь ему осталось только поверить, что он жив. Если он нас слышит, то вернётся…

Поверить, что жив… А вдруг недавняя неосторожность погубила не только его самого, но и людей из соседних селений, и всех альвов, нашедших себе убежище на островке среди болот? И теперь он слышит их голоса только потому, что они вместе оказались за пределами жизни… От этой мысли он ощутил боль, холодную и непреклонную, такую, что в ней утонуло и жжение ладони, и холод, обжигавший его изнутри. Он кричал, не слыша собственного крика, он кричал до тех пор, пока тьма, окутавшая его глаза, не рассыпалась на сотни радужных огней.

– Трелли, очнись!

Теперь он увидел личико Лунны, склонившейся над ним, и слезу на её щеке, и серое небо, перечёркнутое чёрными ветвями деревьев, над её головой.

– Я… – Он попробовал подняться, и чья-то рука поддержала его затылок.

– Лежи. – Учитель отвернулся и пошёл прочь, не оглядываясь. Тут же начали разбредаться и остальные – видимо, пока он лежал без чувств на нескольких сваленных друг на друга шкурах, вокруг него собрались все, кто был на острове.

Трелли попытался подняться, но тут же почувствовал приступ слабости, перед глазами всё поплыло, и напомнила о себе боль в обожжённой ладони. Когда прошло короткое забытьё, он обнаружил, что рядом сидит только маленькая Лунна. Хотя какая она теперь маленькая – вымахала с ёлку, дожив до восьмой зимы…

– Трелли, ты, как сможешь, поднимайся, и пойдём в землянку. – Она смахнула слезу и едва заметно улыбнулась. – Только к Хатто не подходи, пока сам не позовёт. Сердит он очень на тебя.

Одно радовало: больших бед из-за его фокусов как будто не случилось, а гнев учителя едва ли мог длиться слишком долго, самое большее – до завтрашнего утра. И ещё неплохо было бы узнать, что он всё-таки успел натворить и как оказался здесь, неподалёку от землянки вождя. Кстати, почему-то среди тех, кто только что стоял рядом, ожидая, когда он очнётся, вождя Китта не было.

– А где вождь? – спросил он, тронув Лунну за рукав, но та в ответ только смахнула ещё одну слезу. – Ты чего это? Со мной же всё хорошо.

– Да… Мне Сида жалко, он был такой забавный, такой добрый…

Лунна говорила о рабе Трелли как о ручном сурке, хотя, бывало, малышня во время общих игр вроде бы переставала замечать рабский ошейник на шее человеческого детёныша… Но и тогда никто не интересовался его настоящим именем. «Сид» – это лишь кличка, данная ему после отлова. Только почему Лунна сказала о нём – «был»?

– А где Сид? – Трелли мгновенно забыл о вожде.

– Ой, ты ведь не знаешь! Сбежал Сид. Нашёл камень, разбил цепь и сбежал. И вождь, и Селлак, и Мерри, и Ронно, и почти все охотники сейчас его ищут. Наверное, нашли уже.

Нашли… Да, от вождя Китта едва ли мог скрыться маленький неуклюжий человек. Но если они его настигли, то их наверняка опередила стрела, альвийская стрела, не знающая промаха… Трелли почти зримо представил себе, как, провалившись в глубокий снег, скорчившись, лежит Сид, из его груди торчит стрела, а вокруг по снежной белизне расползается пятно красной человеческой крови; потом охотники тащат за ноги тело маленького раба, чтобы бросить его в таком месте, где по весне откроется бездонная топь, и постепенно побледневшее круглое, в мелких конопушках лицо заметает позёмка, а в невидящих серых глазах отражается слепое серое небо…



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37

Поделиться ссылкой на выделенное