Сергей Юрьев.

Вечность сумерек

(страница 4 из 37)

скачать книгу бесплатно

– Как раз, – удовлетворённо сказал кузнец. – Эй, Улессо, давай заклёпки!

Один из подмастерьев погрузил в жаровню большие щипцы и вытянул оттуда кусочки раскалённой меди, смахнув их в каменную ступку, а вождь с кузнецом подвели не сопротивлявшегося пленника поближе к наковальне. Он даже не вздрогнул, когда Зенни ударил молотком по заклёпке и в его шею вонзилось несколько искр. Похоже, страх, который его сковал, был сильнее боли.

Прежде чем последняя, третья, заклёпка заняла своё место, Трелли успел прочесть надпись на ошейнике: «Сид, человек Трелли-альва». Точно так же, как ныне слово «человек» означало у альвов «чудовище», в былые времена оно значило «раб» – это тоже сказал учитель Тоббо, ещё вчера…

– Ну вот и всё. – Зенни сгрёб в одну кучу инструменты. – Теперь этот малец никуда от тебя не денется. – Он протянул Трелли круглую бронзовую бляху на тонкой цепочке. В центре её тщательно отчеканен какой-то сложный магический знак, а под ним блестела свежая надпись: «Повелитель Сида». – Теперь он от тебя дальше, чем на триста шагов, не отойдёт – ошейник его душить начнёт, а если он позволит себе непослушание, ошейник начнёт раскаляться. Только не вздумай его за общий стол сажать, пусть сам себе еду добывает…

– Что мне с ним теперь делать? – спросил Трелли у вождя, который с лёгкой завистью смотрел на бронзовую бляху.

– А вот это ты у Тоббо спроси, – посоветовал Китт. – Он нам сказал поймать детёныша, мы и поймали, а зачем – не наше дело. Я и сам не знаю, какая нам здесь польза от раба.

Глава 5

Одержав победу, не думай о последствиях, а то они обязательно наступят.

Комментарии к «Хроникам походов в Окраинные земли баронов Эльгора»

Отец взял её на руки и прижал к себе. Ута с удивлением заметила одинокую слезу, стекающую по глубокому косому рубцу на его правой щеке.

– Что с тобой, папа?! – Ей вдруг стало страшно, она даже не знала, что Робин ди Литт, полновластный лорд, суровый правитель, никогда ничего не боявшийся, умеет плакать.

– Ты уже большая девочка, Ута, – с трудом произнёс лорд. – И ты должна знать всё… И запомни каждое моё слово, иначе жизнь твоя не будет ни долгой, ни счастливой…

– Но ведь ты никуда не денешься… – Она высказала то, чего боялась больше всего на свете, и крепко обняла его за шею. – Правда?

– Так не бывает, малышка…

– Но ты сам сказал, что я большая девочка!

За узким высоким окном раздался грохот очередного булыжника, перелетевшего через стену, – на этот раз, подняв густые клубы серой пыли, обрушился угол летнего дворца.

– У нас мало времени, Ута… – Лорд Робин в последний раз присел на свой трон и посадил дочь на колени. – Сегодня или завтра враги ворвутся в замок, и мне остаётся только одно – с честью погибнуть рядом с моими воинами.

– Но я… – Ута хотела сказать, что она тоже желает сражаться, но лорд приложил палец к её губам.

– А ты, большая девочка, должна остаться в живых.

Понимаешь? Мой долг – погибнуть, а твой – выжить, чтобы когда-нибудь вернуть нашему роду и замок, и трон, и преданность наших подданных. И ты это сделаешь.

– Я? Я не хочу без тебя.

– Есть один… человек, который знает, как отсюда выйти. – Лорд, казалось, не слышал её слов. – Но он может взять с собой только тебя.

– Но почему?

– Потому что я могу заставить тебя спастись. Я могу приказать, а ты обязана повиноваться.

– Но…

– Помолчи, наследница моя. – На этот раз лорд нахмурился и пригрозил ей пальцем, а это означало, что он очень сердит и лучше с ним не спорить. – Слушай и не перебивай, а то я не успею сказать всего. Итак, для начала запомни, что твои враги – горландцы, это те, кто сейчас штурмуют наш замок, и император Доргон, который предал нас с тобой ради сомнительной корысти. Ещё один твой враг – некая мона Кулина… Её капризы слишком дорого обходятся нашему императору, а все разбойники в империи исправно выплачивают ему долю от награбленного. Но, слава богам, здесь им не так уж много достанется. А о том, где скрыта наша родовая сокровищница, скоро никто, кроме тебя, знать не будет…

– Но я не знаю… – сумела выговорить Ута, все её силы уходили на то, чтобы не позволить себе разрыдаться.

– Запоминай, моя хорошая, – это должно быть только у тебя в голове: ущелье Торнн-Баг, старые каменоломни. Если идти с востока на запад, седьмой вход справа. Потом нужно, проходя мимо двух поперечных штолен, поворачивать поочерёдно, сначала – налево, потом – направо, и так до тех пор, пока не упрёшься в бронзовую дверь. Вот – это тебе. – Он повесил ей на шею тяжёлый, тронутый ржавчиной ключ с тремя фигурными бороздками.

– Не нужны мне никакие сокровища… – Ута закрыла лицо ладошками. – Ничего мне не надо.

– Это сейчас тебе так кажется, – холодно ответил лорд. – Потом это пройдёт. К тому же, дочь моя, без этих сокровищ ты едва ли сможешь выполнить мою последнюю волю.

– Какую волю, папа? – Она старательно размазала слёзы по лицу и теперь старалась говорить спокойно и уверенно, как и полагалось наследнице замка Литт и прилегающих к нему угодий.

– Ты должна вернуть себе этот замок.

– Но я…

– Да, ты маленькая, и сил у тебя не много, но поверь мне, и это пройдёт – даже скорее, чем тебе кажется. – Лорд Робин положил ладони на её худенькие плечи и посмотрел ей в глаза холодно и спокойно. – А теперь нам пора прощаться. И никогда, ты слышишь, – никогда не смей плакать и жаловаться на судьбу. Никогда не впускай в своё сердце жалость к врагу, даже если он повержен и умоляет о пощаде, и никогда не скупись на милости преданным слугам, за верность плати верностью, а за предательство – скорой расправой.

– Я постараюсь, папа. – Теперь она уже смирилась с неизбежным. Показать слабость или неуверенность означало огорчить отца перед его последним боем, перед расставанием навсегда, а этого уже нельзя было бы исправить. – Я очень-очень постараюсь.

Он поднялся, посадив Уту на плечо, и двинулся к выходу из тронного зала. В стену ударили осколки очередного булыжника, но ни отец, ни дочь даже не вздрогнули.

Когда впереди показалась лестница, ведущая в подвал башни, лорд Робин опустил Уту на пол и развернул её лицом к спуску, погружённому в полумрак.

– Иди, – сказал лорд, снимая руку с её плеча. – Иди и не оглядывайся. Там внизу тебя ждёт тот, кто выведет тебя отсюда. Иди же. И ещё одно запомни: самый лёгкий путь не всегда ведёт к цели…

Он дождался, пока Ута сделает первый шаг, и, развернувшись, пошёл прочь. Теперь он и сам с трудом сдерживался, чтобы не оглянуться, и внезапно обострившийся слух ловил её затихающие шаги…

Боковой коридор выходил прямо на стену. Лучники, занимавшие позиции между каменными зубцами, мальчишки, подносчики стрел, и мастеровые, подкладывавшие дрова в огонь под котлами с кипящей смолой, – все посмотрели на лорда, кто с радостью, кто с удивлением. Скорее всего, многие считали, что он уже покинул замок и оставил их наедине с беспощадным врагом. Поймать бы того, кто распускает эти слухи и сбросить со стены, чтобы другим неповадно было…

– Франго!

– Да, мой лорд! – Командор тут же оказался рядом, и, похоже, он был удивлён не меньше, чем остальные.

– Все к воротам, – негромко распорядился Робин ди Литт. – Строиться «утюгом». Погладим их напоследок.

– Ты что – не слышал?! – рявкнул Франго на стоявшего рядом с ним сотника, и тот, словно мальчишка-посыльный, побежал со всех ног вдоль стены передавать приказ лорда.

Всего лишь мгновение назад все, кто был за этими стенами, деловито готовились к смерти или просто делали всё, чтобы отсрочить её хотя бы до завтрашнего утра. Теперь же замок гудел как растревоженный улей – воины наперегонки бросились в нижние галереи, где лежали большие, почти в полный рост, окованные медью щиты и длинные копья – такого оружия на всех могло и не хватить, и каждый хотел уцепиться за возможность встретиться с врагом в открытом бою и, если повезёт продержаться до наступления темноты, затеряться в расселинах гор, обступивших замок с трёх сторон.

– Мой лорд, позвольте мне идти на острие, – сказал командор, сняв шлем и слегка склонив свою начинающую седеть голову.

– Нет, Франго. Мне нужно, чтобы ты остался в живых, – ответил лорд, с помощью двух оруженосцев надевая на себя тяжёлую кирасу. – Оставь себе инвалидную команду и забирай всех коней, которые уцелели. Как только к нам стянутся все горландцы, выводи мастеровых, женщин и детей через северные ворота. Ясно?

– Да. – Франго знал, что спорить с лордом бесполезно, но уже начал прикидывать, успеет ли он довести людей до перевала, за которым начинаются Окраинные земли, и вернуться, чтобы…

– И не смей сюда возвращаться! – Лорд как будто прочёл его мысли. – Даже не думай об этом. Как только стемнеет, я выпущу храпуна. Здесь никто не уцелеет.

– Что? – Франго не сразу понял, о чём речь – храпуны уже не одну сотню лет считались легендой, выдумкой сказителей, детской страшилкой.

– Что слышал. – Лорд хлопнул командора по плечу железной рукавицей. – И ещё… – Он склонился к уху Франго. – Побереги себя. Когда-нибудь Ута тебя найдёт. Ей нужны будут верные люди. Ты меня понял?

Франго едва заметно кивнул.

Внизу, у южных ворот, уже собралось четыре сотни копьеносцев и полтораста лучников, а неприятельские войска продолжали неторопливо строиться в штурмовые колонны. Сегодняшний приступ, третий по счёту, должен был стать последним и решительным, а лазутчики, прошлой ночью проникшие в лагерь противника, донесли, что эрцог Горландский пообещал лично казнить каждого десятого, если замок Литт и на этот раз выстоит.

Едва солнце успело миновать зенит, распахнулись южные ворота, и из них шеренгами по семеро начали выходить воины в тяжёлых доспехах, потом выкатилась повозка с высоким настилом, запряжённая четвёркой лошадей, за ней гуртом высыпали лучники. Когда ворота за спиной последнего из них закрылись, воины, несущие тяжёлые щиты и длинные копья, построились клином, окружив плотной стеной щитов и лучников, и повозку. С мерным топотом ощетинившийся копьями клин неторопливо двинулся туда, где возвышался жёлтый шатёр, над которым развевалось синее полотнище с изображением саблезубой кошки – штандарт эрцогов Горландских.

Во вражеском лагере надрывно взвыли хриплые трубы, началась беготня, несколько гонцов вскочили в сёдла и, погоняя коней, помчались к штурмовым отрядам, уже построенным в боевые порядки и готовым с трёх сторон атаковать замок. Стройные шеренги мгновенно смешались в людской водоворот, и в общем гомоне и лязге доспехов тонули команды военачальников. Прежде чем первые сони горланцев преградили путь дружинникам ди Литта, «утюг» проделал больше половины пути к шатру эрцога. Первая волна атакующих накатилась на частокол копий и почти сразу же отхлынула назад, оставив на земле несколько скрюченных окровавленных тел. Из-за спин копьеносцев вслед отходящим полетело полторы сотни стрел, из которых не меньше трети достигли цели, умножив потери горландцев…

Франго смотрел на всё это со стены замка, терпеливо дожидаясь, когда вражеские войска увязнут в сражении.

– Командор, у нас всё готово, – доложил однорукий сотник Нейт, командир инвалидной команды, почти трёх сотен воинов, не слишком тяжело раненых в недавних боях, получивших увечья в прошлых военных походах лорда Робина, и просто ветеранов, достигших преклонного возраста, но ещё сохранивших достаточно сил, чтобы носить оружие. – Все собрались у южных ворот, мы ждём только приказа.

– Хорошо, Нейт, хорошо… – Франго, не отрываясь, смотрел на сражение – люди эрцога, словно саранча, заполнили почти всё пространство между крепостной стеной и соседними холмами. – Пока ждём…

– Командор, позвольте мне…

– Не позволю! – прервал сотника Франго. – Ты думаешь, я сам не хочу быть там. – Он указал рукой туда, где горландцы готовились ко второй атаке, собирая в кулак латную кавалерию. – А ты знаешь, что такое воля лорда?! Тем более последняя воля… Не я здесь командую, Нейт, не я, а наш лорд – даже когда смерть его настигнет, его воля будет выше воли любого из нас.

Сотник приложил ладонь к груди, коротко кивнул и удалился дожидаться команды, но ждать ему пришлось не слишком долго… Атака конных латников заставила «утюг» слегка попятиться, но теперь не меньше полусотни обезумевших коней, потерявших всадников, врезалось в ряды личной гвардии эрцога. Почти все горландцы подтянулись к месту сражения, и те, кому не хватало места в первых рядах, с любопытством смотрели на происходящее издалека. Теперь можно было не спеша выводить людей, оставшихся в замке, – всего через несколько лиг начиналось широкое ущелье, а к вечеру можно было добраться до перевала, за которым начинались Окраинные земли, куда горландцы не посмеют сунуться… Есть ещё имперская кавалерия, расположившаяся лагерем к западу от замка, но они не станут ни во что вмешиваться, пока всё не будет кончено…

Командор отвернулся от поля боя, но вой труб, конское ржание, лязг металла и крики раненых преследовали его до тех пор, пока он не спустился по узкой крутой лестнице, ведущей к руинам летнего дворца. Теперь следовало забыть обо всём, что осталось за спиной…

Створки северных ворот распахнулись почти бесшумно – видимо, мастеровые успели смазать петли. Несколько всадников из инвалидной команды неторопливо выдвинулись вперёд и, осмотревшись, подали сигнал остальным. Все, и мужчины, чьи руки привыкли не к боевому оружию, а к кузнечному молоту или плотницкому топору, и женщины, и дети, шли вперед, не оглядываясь и не издавая ни единого лишнего звука.

Солнце медленно клонилось к закату, шум сражения давно остался далеко позади – за несколькими изгибами дороги, петляющей между поросшими лесом холмами. Потом ущелье, ведущее к перевалу, будет постепенно сужаться, дорога превратится в узкую тропу, а с обеих сторон вырастут Альды, горная цепь, отделяющая имперские владения от Окраинных земель… Там, в Окраинных землях, довольно места и для пашен, и для пастбищ, горы богаты серебром и медью, люди свободны и радушны… Не все, конечно, но сейчас лучше думать именно так. Лордам Пограничья поневоле приходилось быть щедрыми и милостивыми к челяди, мастеровым и землепашцам, иначе все они очень скоро остались бы без подданных…

Погони не было, оставалось только дремать в седле и терпеливо ждать, когда же узкий людской ручеёк начнёт перетекать через узкую седловину между двумя вершинами и исчезать за перевалом. Потом настанет ночь, и можно будет вернуться туда, где проклятые горландцы со своим проклятым эрцогом сейчас хоронят своих мертвецов и празднуют победу.

– Командор, мне кажется, дальше они сами найдут дорогу, – сказал сотник Нейт, ехавший рядом на пегой кобыле. – Может быть, воля лорда в том, чтобы его верные слуги покарали его врагов?

– Может быть… – Франго придержал коня. – Может быть, и так…

Он не успел договорить, как с той стороны, откуда они шли, донеслись едва слышные раскаты грома, внезапный порыв ветра ударил в спину, и по земле пробежала мелкая дрожь.

«Как только стемнеет… Выпущу храпуна… Никто не уцелеет…»

Последние слова лорда Робина тенью промелькнули в голове командора. Значит, всё это правда, и ди Литтам удалось сохранить храпуна – на крайний случай, на чёрный день…

Храпун… Невидимый меч, разящий своих и чужих… Дух разрушения, выпущенный на волю… Страх, позволивший забыть о себе… Если всё это правда, то не один год пройдёт, прежде чем кто-то сможет приблизиться к тому, что осталось от замка Литт. И даже хоронить там, скорее всего, уже некого – всё смешалось в единый прах – и каменные стены, и деревья, и живая плоть…

– Лорд сказал, что мы ему нужны живыми, – прохрипел Франго, не узнавая собственного голоса. – Не останавливайся, Нейт. И не оглядывайся назад. Нам не на что больше оглядываться…

Глава 6

Невежды распускают слухи, будто альвы до сих пор живут среди людей. Трудно придумать что-либо более нелепое. После истребления альвов настали такие лихие времена, что редкая встреча людей друг с другом заканчивалась без кровопускания. Таким образом, затаившиеся чужаки не могли бы скрыть, кто они такие.

Из «Кратких хроник первых Доргонов»

За окном моросил дождь, мелкий, долгий, монотонный, но он не усыплял, не убаюкивал… Ночь была на исходе, а Раим ди Драй всё продолжал ворочаться в своей постели. Стоило сомкнуть веки, как ему начинали чудиться кошмары – то шестиглавый змей начинал распевать над его ухом застольную песню на шесть голосов, то из темноты выскакивали полчища жёлтых хохочущих крыс, то его новый ученик, Хенрик ди Остор, этот благородный ублюдок, катался по мастерской верхом на здоровенной мокрице и выкрикивал всяческие непристойности про мону Кулину, язык бы ему оторвать, поганцу!

И вроде бы не было никаких причин для беспокойства, переживаний, а тем более для страха – сам император был в восторге от его искусства, многие знатные господа из свиты бросали на мага завистливые взгляды, и даже всесильная мона Кулина шепнула ему на прощание, что очень скоро они могут оказаться друг другу полезны…

Но после того, как этот придворный хлыщ, барон ди Остор, привёл сюда своего племянничка, всё пошло наперекосяк. Мальчик был холодно вежлив со всеми обитателями этого дома – и с самим хозяином, и со стражей, и со служанками, и даже с полотёром. Он взирал на них на всех с высоты своего происхождения и не видел особой разницы между Раимом, только что причисленным к благородному сословию, и прочей чернью. Даже толстая Грета, замечая его приближение, прижимала к животу связку ключей, висящую на поясе, чтобы они не вздумали своим звяканьем утруждать слух молодого господина.

Уже неделю Раим ди Драй не чувствовал себя хозяином в собственном доме, и за что бы он ни брался, всё валилось у него из рук, мысли путались в голове, а язык начинал заплетаться, стоило ему заговорить с учеником. Пришлось даже забросить переписывание древнего альвийского манускрипта – руки дрожали, и было страшно прикоснуться к ломким бесценным страницам. Раим даже начал сомневаться – кому решил досадить таким образом барон ди Остор, мальчишке или магу… А может быть, обоим?

Нет, Хенрик не держал себя ни заносчиво, ни вызывающе, и то, что он отказался поселиться в отведённой для него просторной комнате в южном крыле дома, а занял крохотную каморку под самой крышей, было даже к лучшему – это было дальше от опочивальни, мастерской и кабинета самого мага, и оттуда было ближе к чёрному ходу, чем к парадному… Мальчишка не докучал вопросами и, казалось, был совершенно равнодушен к ремеслу мага, чего, собственно, и следовало ожидать от отпрыска благородного семейства, имеющего семнадцать поколений предков голубой крови…

Стоп! Вот оно! Вот он ответ… Голубая кровь… Ещё не иссякли предания, за одни только упоминания о которых простолюдинов запарывали до смерти, а родовитых особ ссылали на дальние рубежи империи или просто травили ядом, подсыпанным в вино… Все благородные семейства произошли от беглых рабов чудовищ, именовавшихся альвами, от полукровок, знающих тайны ремёсел, магии, искусства войны и лицемерия… Они многому научились у своих господ, и это возвысило их над прочими людьми. Они ненавидели своих господ и подняли людей на войну против альвов. Они истребили своих господ, но сохранили их кровь в собственных жилах. Прошли века, и голубая кровь альвов почти растворилась в красной человеческой крови, но иногда, порой через множество поколений, она прорывалась наружу… Вот почему этот мальчишка так худ, так изящен, вот почему его кожа столь бледна, вот почему в его глазах временами вспыхивает изумрудный огонь, вот почему барон так торопился избавиться от племянника, этого выродка, которого ещё полстолетия назад прирезали бы сразу после рождения…

Внезапная догадка окончательно прогнала сон – в доме поселилось чудовище, и от того, что он, Раим ди Драй, величайший из магов, должен обучить его своему непревзойдённому искусству, бросало в дрожь – кошмарный сон превращался в ужасную явь. Альв опасен, даже если он не считает себя альвом, тем более если тайны магии станут доступны ему… И отказаться уже невозможно – лишиться покровительства барона означало бы утратить расположение императора, а потом закончить жизнь или в нищете, или на дыбе. Да, немалую цену пришлось заплатить за «ди» перед родовым именем…

Раим спихнул на пол подушку, сел на кровати и с третьей попытки сумел засунуть ноги в тапочки. Если не удаётся заснуть сейчас, то можно и днём наверстать своё, если, конечно, не припрётся какая-нибудь дамочка из свиты императрицы, которой приспичило приворожить какого-нибудь юного пажа или свести застарелую бородавку пониже поясницы. Таким лучше не отказывать, тем более что всегда находились способы помочь, не прибегая ни к какой магии… Пажи обычно бывают более охочи до денег, чем думают придворные дамы, а насчёт бородавок – в доме несколько лет назад поселилась приживалой старуха-знахарка…

Было несколько способов переждать бессонницу. Можно было, например, направиться в кабинет и просидеть там всё утро и начало дня, перелистывая те страницы книги альвов, которые уже переписаны, или запереться в кладовой и перебирать там магические артефакты, пытаясь сообразить, для чего они были предназначены и как пробудить дремлющие в них силы… Если припрётся толстая Грета, то всегда можно крикнуть, чтобы она пошла вон, а гадёныш-баронет всё равно спускается из своей каморки только к обеду.

Раим вышел из опочивальни и, взяв канделябр с двумя свечами, шаркающей походкой направился в сторону кладовой – до неё было несколько ближе, чем до кабинета, и не надо было подниматься вверх по лестнице. После бессонной ночи он чувствовал себя совершенно разбитым, и лишних усилий делать не хотелось. Но на полпути к кладовой маг вдруг остановился и направился-таки в кабинет – он вспомнил, что уже три или четыре дня не просматривал почту, и была слабая надежда на то, что хоть в одном из нескольких свитков, скопившихся на столе, обнаружатся приятные вести – например, кто-нибудь из нанятых им искателей магических артефактов обнаружил что-то совершенно особенное, но у него не хватает денег, чтобы выкупить вещь, или сил, чтобы отнять… Через несколько дней несговорчивому владельцу интересующей мага вещицы придётся иметь дело с имперскими гвардейцами – пусть барон отрабатывает обучение своего племянничка, этого получеловека-получудовища. Интересно, император знает, какого цвета кровь у юного монстра?



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37

Поделиться ссылкой на выделенное