Сергей Юрьев.

Жемчуг богов

(страница 9 из 41)

скачать книгу бесплатно


21 августа, 15 ч. 30 мин.

– Сколько им надо времени, чтобы собрать эту дурацкую тарелку?! – угрюмо спросил Гальмаро у генерала Рауса, когда эверийцы разошлись по своим делам.

– Говорят, если напрячься, к завтрашнему утру сделают.

– И чтоб ни минуты промедления. Будут артачиться – расстрелять на месте. И майора этого, кретина, – тоже.

– Чтобы расстрелять майора, придется перебить всю команду, а их тут – две роты, не считая вспомогательных служб. То, что мы троих кокнем, это они могут и не заметить. Но эти ребята! Тридцать восемь совместных операций, почти у всех наши ордена, а у майора две «Звезды Сиара». Мы пятерых своих за каждого положим, если не больше.

Гальмаро слушал его как-то рассеянно, и могло показаться, что ему уже безразлично всё, что произойдет дальше. Но Раус знал, что команданте никогда надолго не расслабляется. Двадцать шесть лет назад правительственные войска прижали к предгорьям Кондо-ди-Дьеро главные силы повстанцев. Разгром откладывался только потому, что тяжелая артиллерия карателей не успела подтянуться до ночи, а снарядов было не так много, чтобы палить в темноте наугад. На военном совете в ночь перед сражением, которое могло оказаться последним, Гальмаро отрешенно молчал, и всем казалось, что он смирился с неизбежным. Исход мог быть только один, а пленных в этой войне, особенно тогда, брать было не принято. А потом была яростная ночная атака. Бригада Сезара дю Гальмаро, шестьсот с небольшим бойцов, возникла из темноты в десятке шагов от вражеских позиций, и передовые дозоры были вырезаны штыками. А когда взлетел на воздух арсенал вместе с батареями, лагерь противника смешался в кровавой давке. Лишь через полчаса, опомнившись, пошли вперед остальные отряды, но им оставалось только расстреливать тех, кто не успел убежать… Именно тогда Гальмаро был признан как команданте всего Сопротивления…

– Вентура вообще предлагал сравнять с землей и пещеру, и эверийцев, и Сандру, поскольку у вождя не должно быть иных привязанностей, кроме свободы, чести и Родины… – продолжил генерал.

– Это донос? – спросил Гальмаро.

– Да. И еще, команданте, прочтите списки казненных по приговору гражданских судов хотя бы за последний месяц…

– Суды, говоришь… Не до них сейчас.

В таверне «Стол и дом», стоявшей на окраине Хавли, как и во всём городке, не было электричества, и беседа велась при свечах. Когда команданте молчал, его лицо приобретало пугающую восковую неподвижность. Казалось, он был здесь и где-то еще – то ли в прошлом, которого уже нет, то ли в будущем, которое сулило надежду.

– Команданте, может быть, вам стоит отдохнуть. – Генерал придавил пальцем фитилек, плавающий в парафиновой лужице.

– Вентуру бы им туда подсадить, да ведь эта туша одна всю тарелку займет. – Команданте стряхнул со стола хлебные крошки.

– Эти парни и сами понимают, что в их интересах вытащить Сандру.

– В их интересах выжить. – Гальмаро поднялся из кресла, тяжело опершись на трость, и подошел к окну.

Слабый свет виднелся лишь в караульной будке, а всё остальное пространство было застелено бархатной тьмой. И было совершенно непонятно, что заставило Сандру бежать во тьму еще более мрачную и непроглядную, ведь не силой же, в самом деле, этот полковник ее тащил. От Лопо да Пальпы, конечно, всего можно ожидать, но это уж слишком. – И пусть до утра сюда доставят какого-нибудь толкового священника. Перед тем как отправиться в Пекло, этим ребятам стоит исповедоваться.

ОТРАЖЕНИЕ ПЯТОЕ

– Жизнь устроена слишком странно, чтобы хоть что-то в ней можно было объяснить. – Гет, бродяга, не имеющий дома, отказавшийся от родства, не носящий оружия, сидел у костра среди себе подобных и делился единственным, что у него было, – мыслями, рожденными одиночеством. – По ту сторону от Бертолийских гор известна единственная песня, Песнь Начала. Здесь, в Варлагоре, услышать Песнь Начала – самый верный путь к гибели. Здесь поют лишь Славу Родонагрону. Если бы басилея Эленга захотела оставить своего врага без подданных, ей довольно было бы пролететь над Варлагором на алой птице и спеть Песнь Начала так, чтобы каждый ее услышал. Владыка Родонагрон желает стать единственной в мире легендой, и для тех, кто никогда не покидал Варлагора, он уже стал ею.

– Зачем ты рассказываешь нам всё это, пришелец? – спросил вдруг старик, закутанный в черную накидку, сидевший к огню ближе других. – Ты хочешь нас погубить?

– Разве вас можно погубить?! – удивился Гет. – Разве у вас есть хоть что-нибудь, чем вы дорожите…

– Я доволен уже тем, что грею свои старые кости у этого костра, а не болтаюсь на дыбе, видя, как на огне калятся железные прутья. – Старик высвободил из складок одежды единственную руку и показал Гету. Двух пальцев на ней не хватало, а на остальных не было ногтей. – Я уже побывал в лапах Милосердных Слуг, и то, что я здесь, а не там, уже доставляет мне немало радости.

– Но слуги Родонагрона вновь могут схватить тебя.

– Нет… Они вовсе не хотели моей смерти. Им надо было лишь сломить мой дух и отнять у меня веру в древних богов. Они сломили мой дух и отняли веру, ведь боги не пришли мне на помощь.

– Но теперь ты свободен.

– Никто, кроме мертвых, не свободен, и утром ты убедишься в этом… – Старик плотнее закутался в свою хламиду, придвинулся еще ближе к огню и растянулся на прогретой земле. Через мгновение послышался его приглушенный храп.


– Который?! – Крик ворвался в сон, словно копье, ударившее в беззащитную мягкую плоть. Гет моментально открыл глаза и увидел четверых стражников с выбитыми на панцирях скрещенными молниями. Эмблема Милосердных Слуг была хорошо известна всем в пределах Варлагора. Рядом с ними стоял вчерашний калека и указывал на Гета скрюченным пальцем, лишенным ногтя.

– Он, ублюдок безродный! – Старик старательно изображал гнев. – Самого владыку чернил!

– И что этот бродяга посмел сказать о владыке? – спросит триарх, проводя пальцем по лезвию секиры.

– Не смею повторить!

– Правильно, что не смеешь, – усмехнулся триарх. – Ты, я вижу, стреляная сова. Второй раз в Башню никто не хочет.

– Тут его кончим? – поинтересовался один из стражников.

– Думаешь, только тебе порезвиться охота, – пристыдил его триарх. – На месте кончать велено только своих смутьянов, а всех приблудных – в Башню тащить.

– Не ближний свет, – продолжал артачиться стражник. – И опять всю дорогу одни сухари грызть.

Но триарх его уже не слышал, он склонился над Гетом и, дыша ему в лицо вчерашней брагой, пробормотал:

– Может, и впрямь не таскать его далеко…

– И кто-нибудь, почтенный триарх, обязательно донесет на тебя, – сообщил ему Гет, брезгливо сморщив нос.

Ответ был именно таким, как Гет и ожидал. От затрещины искры посыпались у него из глаз, но то, что триарх злится, было добрым знаком – убивать его здесь и сейчас не будут. А потом… В конце концов, его жизнь уже не раз висела на волоске, а он до сих пор жив. Порой Гету даже казалось, что он – третий бессмертный, и эта мысль его очень веселила, особенно когда ему в очередной раз удавалось избежать гибели.

Пыльная дорога извивалась, огибая холмы. Изредка на вершинах громоздились полуразрушенные сторожевые башни, памятники невообразимо далеких времен, когда еще не было бессмертных владык и уже не стало древних богов. Здесь, в Варлагоре, этого уже никто не помнил, да и за его пределами мало кого интересовало прошлое. До цели было четыре дня пути, и Гету предстояло всё это время идти привязанным короткой веревкой к седлу серого вола триарха. Остальные стражники тоже шли пешком, стараясь держаться подальше сзади, чтобы не попасть в облако желтой дорожной пыли, которую поднимал вол, бегущий мелкой рысью. Против ожиданий, по дороге его почти не били. Видимо, считалось, что подобное путешествие уже само по себе – пытка, да и в Башне предпочитали иметь дело с живыми, а не с полудохлыми.

Третья ночь застала их возле крепости, стены которой были выложены не из булыжников, как древние укрепления забытых народов, а из обожженного кирпича. За крепостью начинался лес, а дорога, ведущая дальше к Твердыне, была выложена плитами из гладко отесанного песчаника. Гет впервые так глубоко проникал в земли Варлагора, и его всё время подмывало спросить своих конвоиров хотя бы о названиях тех мест, мимо которых они двигались. Однажды он даже попытался заговорить с триархом, но удар плетью дал ему понять, что вопросы всё равно останутся без ответа, да и зачем ему что-то знать, если он всё равно что мертвый.

Конвой расположился на ночлег прямо у обочины дороги, а один из стражников бодро побежал в сторону крепости. Вернулся он, когда уже совсем стемнело, и радостные возгласы Милосердных Слуг отвлекли Гета от невеселых мыслей о том, что приближение к Твердыне отнимает последнюю надежду на спасение. Оказалось, что стражник принес копченую баранью ногу и приличный жбан браги.

– …расщедрились, мясоеды! …кружку подставляй! Эй, мимо льешь, Иссово отродье! – Крики у костра становились всё более бессвязными и всё чаще прерывались общим хохотом.

– Эй, дай откусить!

– Нету ни иссы! Всё сожрали!

– Отнеси этому… которого ведем. Пусть оближет.

– И так не сдохнет.

– Ты Милосердный Слуга или хрен собачий?!

– Эй, ублюдок! На! – Кто-то из стражников швырнул в Гета обглоданную кость, и она, ударившись о камень, расщепилась повдоль, обнажив острый, как бритва, скол. Это и был тот шанс, которого не могло не возникнуть. Гет считал, что судьба щедра ко всем, кто в нее верит, а все, на кого обрушивались несчастья, просто не замечали знаков спасения.

На этот раз стражники захрапели в четыре глотки, оставив Гета без присмотра. Руки, связанные за спиной, занемели, и он тер веревку об обломок кости, не чувствуя боли от множества порезов. Боль пришла позже, когда он уже скрылся под густыми кронами леса, куда не проникал свет пленительной Сели, называемой в легендах зрачком то ли мертвого бога, то ли бога мертвых…

Кровь вытекала из его изрезанных запястий, сознание на короткие мгновения гасло, но он продолжал ломиться сквозь чащу, всё глубже погружаясь в ночь, которая казалась ему единственным возможным убежищем. В конце концов она накрыла его целиком, отогнав в небытие и шелест ветра, и треск ломаемых сучьев, и даже звук его собственных шагов.


– Где я? – Очнувшись, Гет не сразу решился открыть глаза, боясь увидеть стоящих над ним Милосердных Слуг, но голоса, которые он услышал, были негромкими и какими-то вкрадчивыми, а значит, не могли принадлежать стражникам.

– Ты там, куда стремился, – ответил высокий старец, закутанный в легкую белую тогу. – Здесь обитель Видящих, и никто без нашего дозволения не смеет проникнуть сюда.

Гет приподнялся на локте и увидел, что рядом со старцем стоят две юных девы, одетые примерно так же, только складки их тог были обращены в другую сторону. Он лежал посреди просторной поляны на мягкой траве, и воздух здесь был особенно сладок, и солнце – особенно нежным, и тени – особенно теплыми.

– Только не думай, что путь твой завершен, – добавил старец, и Гету показалось, что кто-то незаметно проник в его сущность. – Мы не умеем видеть будущего, но нам порой открывается предназначение…

Глава 6

«В 1676 г. от основания Ромы (или 16 312 г. от Начала Времен) объединенные дружины боляр Гардарики и варяжских эрлов в битве при Кара-Сарае разгромили почти полумиллионную армию Хунну. Эта победа не только остановила дальнейшие завоевания империи на западе, но и положила начало стремительному упадку одного из крупнейших государств мира, до этого не знавшего серьезных поражений от внешних врагов. Прошло всего несколько десятилетий, и на месте Поднебесной оказалось несколько десятков воюющих друг с другом царств. Но именно в этот период политической нестабильности хуннами был изобретен порох и огнестрельное оружие, паровая машина, достигнуты грандиозные успехи в металлургии – всё то, что стало достоянием западной цивилизации лишь через 400–700 лет. В 1790 г. династии Сяо удалось собрать воедино значительную часть территорий империи, но при дворе императоров главенствовало мнение, что все беды, которые обрушились на Поднебесную, были карой небесной за несоблюдение ритуалов и увлечение нововведениями. Большая часть открытий и изобретений, способных коренным образом изменить ход исторического развития, были преданы забвению.

По мнению многих исследователей, исход битвы при Кара-Сарае стал неожиданностью для обеих сторон. Хунны имели более чем троекратное численное превосходство, занимали более выгодную позицию и были настроены на безусловную победу, а для союзников предстоящая битва была скорее актом отчаянья, но никак не серьезной боевой операцией. Исход дела решила дружина конунга Олава Безусого, которая, опоздав к началу сражения, уже в сумерках напала с фланга на выдвинувшееся вперед левое крыло хунбаторов, элитной гвардии императора. В темноте хунны не смогли верно оценить численность нападавших и беспорядочно отступили, сминая собственные тылы. К полуночи битва превратилась в резню и закончилась почти полным истреблением крупнейшей в мире армии.

Получилось так, что один человек, оказавшийся в нужном месте в нужное время, изменил весь ход мировой истории».

Май Катулл. Статья «Факторы исторического забвения» в журнале «Архивный вестник» № 7 за 2971
г. Рома-Равенни.

«Не каждому из вас удастся стать героем, увенчанным славой, увешанным орденами! Но те, которые не будут соблюдать форму одежды, героями точно не станут. Я об этом позабочусь».

Пабло Муччо, начальник интендантской службы гарнизона Гидальго, полковник армии директории.
Из выступления перед новобранцами.

1-я зарубка на Лампе, середина дня

Белый мундир, белая фуражка со светло-серым околышем и золотой «черепахой»… Козырек обычно бросал тень на лицо, и больше, чем глаза, брови и лоб, Лопо запомнил его подбородок, который почему-то казался неподвижным, даже когда отец что-то говорил. Нет, он, конечно, видел отца и в домашней пижаме, и в желтом костюме для игры в крокет, и просто в сером гражданском костюме – ему было уже восемь лет, когда в последний раз… Но лишь белый мундир был настоящим, а всё остальное и тогда, и потом казалось странным маскарадом.

«Полковник, вы должны понять, что между властью и группой истинных патриотов, которые приведут страну к процветанию, стоит лишь один человек, если можно назвать человеком это чудовище… Президент Уэста должен умереть, и приговор будет приведен в исполнение, независимо от того, согласитесь вы или нет. Но вы можете сберечь множество жизней лучших сынов отечества…» Тогда отец непривычно рано приказал горничной Зауре проводить его в спальню, но до темноты было еще далеко, а припасенная накануне книжка была прочитана как раз до того места, дальше которого было неинтересно. Он просто решил пройти в сад, чтобы сорвать пару персиков, тем более что прислуга была отпущена до утра, и проследить за ним было некому. От цели его отвлекли голоса в гостиной – спокойный ровный голос отца и еще чей-то, хрипловатый и монотонный…

«Ни у кого не должно возникнуть даже мысли, что преемники президента хоть как-то причастны к заговору. Нужен герой-одиночка, которому мы не можем обещать даже посмертной славы. Завтра Уэста будет стоять в полуметре от вас и цеплять на ваш мундир очередную бляху. Можно даже голыми руками свернуть его тощую шею…»

«У меня есть сын…»

«Мы позаботимся о нем. Завтра, когда вы отправитесь в Вальпо, верные мне люди отвезут его в Гидальго. Когда вы войдете в Мраморный зал, он будет уже на корабле. Пока о полковнике Эмиле да Пальпа не забудут, он будет жить и учиться в лучшем пансионате Ромеи. Я лично возьму на себя все расходы…»

Лопо вдруг стало страшно. Ему вдруг захотелось, чтобы всё это оказалось сном, и проснуться. Но что-то подсказало ему: чтобы проснуться, надо сперва уснуть, и он быстро вернулся в постель, забыв о злополучных персиках. А утром отца уже не было. Заура разбудила его непривычно рано и начала торопливо помогать ему одеваться. Лопо хотел было возмутиться, но вспомнил о подслушанном вчера разговоре, и холод неизбежного вдруг пробрал его до костей. А потом и вправду был черный крытый автомобиль, двое в шляпах, пятипалубный корабль, зеленое море, белые чайки, чужой берег, пансион в Луадо, кадетский корпус в Равенни…

«Лопо, можешь сесть… Сегодня обойдемся без церемоний. – Генерал Раус плеснул в высокие гладкие стаканы по капле рома. – Позавчера собирался совет ДЦ[2]2
  Демократический Центр – тайное общество группы высших и старших офицеров Освободительной армии Южного Сиара.


[Закрыть]
. Мы постановили, что смещение Гальмаро пока не имеет смысла. Война тогда может затянуться на неопределенный срок, а нам в первую очередь нужен мир, а потом уже демократия. Но Сезару надо преподать урок… У тебя сейчас Сандра, и, кажется, она не прочь задержаться. Это дает тебе шанс уцелеть».

Генерал не спрашивал его согласия, он как бы советовался с Лопо, но да Пальпа прекрасно знал, что именно так в ДЦ отдают самые безнадежные приказы. И сам он перед началом мятежа тоже не интересовался согласием своих солдат и тем более офицеров – как только его назначили начальником гарнизона в Хавли, он начал собирать у себя всех, в ком был уверен, кто был чем-то обязан именно ему и недорого ценил собственную жизнь. А может быть, само место близ Каркуситантхи, проклятой дыры, врат Пекла, толкало людей на безумные, ничем не объяснимые поступки. Еще и Сандра увязалась, как будто ей больше всех надо…

Он вдруг вновь заметил, что Сандра здесь, рядом, что с того момента, как они сорвались вниз в странное и страшное голубое марево, она оставалась рядом, она была близко-близко, она была частью его. Она что-то бормотала, закрыв глаза, а руки ее мертвой хваткой стиснули его ремень.

Падение превратилось в полет. Или даже не в полет… Как будто они погрузились на дно прозрачного водоема и теперь вновь всплывали навстречу солнцу, распавшемуся на тысячи бликов, играющих на волнах там, наверху. Какой-то теплый восходящий поток подхватил их, не стесняя движений и не мешая дыханию. Лопо поочередно вспомнились чуть ли не все полковые капелланы, монахи и монахини скитов, затерянных в джунглях, жрецы и шаманы идолопоклонников, на которых приходилось нередко натыкаться там же, лейтенант Гримо, который уж точно не верил ни во что потустороннее. Скоро, очень скоро он будет знать, кто же из них прав… Был прав. Жаль только, что не с кем будет поделиться своим знанием. Только вот Сандра…

– Мне никогда не приходилось танцевать с покойниками, – вдруг сказала она, прервав невнятное бормотание, посмотрела на него оценивающе и вновь закрыла глаза. – Хотя нет… Ты слишком сильно сдавил мне плечо. Мне больно, а у мертвых ничего не должно болеть.

– А как же муки Пекла? – Лопо решил быть еще спокойней и рассудительней, чем она, и старательно разжал пальцы, впившиеся в ее плечо. – Если бы мертвые грешники не чувствовали боль, как бы они принимали муки?

– Да, конечно… Не на Небеса же нас, в самом деле… Меня особенно. – Сандра с опаской посмотрела вверх, и по ее лицу, освещенному холодными зеленоватыми бликами, пробежала какая-то тень.

Лопо, одной рукой придерживая ее за талию, зацепил проводок за контакт, и фонарь, снятый с зонда, бросил вперед плотный луч света. Это было странно, потому что любой аккумулятор должен был давным-давно сесть. Луч пробивался даже сквозь окружающую их голубую дымку и таял где-то далеко-далеко.

А потом был всплеск, и они оказались на поверхности. На этот раз вокруг действительно бурлила вода. Одежда моментально намокла и потянула вниз, и у Лопо мелькнула мысль, что не лишним было бы побыстрее скинуть сапоги, выбросить автомат и расстаться с фонарем. Но он первым делом подтолкнул Сандру к высокому мраморному бордюру, и она ухитрилась уцепиться за его край. А потом…

А потом мир опять перевернулся, стремительно и незаметно. Они стояли на белом постаменте, как памятники самим себе, боясь даже шевельнуться – настолько ошеломила их внезапная перемена. В мраморном кольце искрился и пенился Источник – непонятно откуда, но Лопо точно знал, что это именно Источник, просто Источник, единственный Источник, тот самый…

Сандра… Ее комбинезон должен был давно превратиться в лохмотья, грязные мокрые лохмотья, как и его собственная форма… На ней было легкое белое короткое платье, которое колыхал легкий ветерок, и на фоне ткани загорелые ноги и плечи казались почти черными. Сандра смотрела на него с легким испугом и удивлением. На мгновение воды Источника стали гладкими, как зеркало, и Лопо увидел собственное отражение – он был одет в точно такой же белый мундир, какой он когда-то привык видеть на своем отце…

– …и совсем не важно, что с нами случилось. – Сандра говорила как-то непривычно спокойно и чуть ли не величественно. – Может быть, там, откуда нам пришлось бежать, мы уже умерли, но я вижу тебя, я чувствую свое тело, ощущаю почву под ногами, ветер, солнце… – Она на мгновение замолчала, а потом уже обычным тоном добавила: – А этот костюмчик тебе больше идет, чем «жабья шкура». – «Жабьей шкурой» называли полевую униформу, которой бывший полковник загадочным образом лишился. – А может, обратно нырнем? Мне понравилось.

– Нырнем, может быть… Только не сразу, – согласился Лопо, стараясь говорить спокойно и слегка насмешливо. – Может быть, если здесь помереть, то дома воскреснешь…

И тут он заметил людей, судя по всему, местных. Верзила в панцире из бронзовых пластин, нашитых рыбьей чешуей на облачение из бледно-голубой кожи, в сверкающем на солнце остроконечном шлеме, опоясанный перевязью с длинным мечом в узорчатых ножнах, и мальчишка лет пяти, казавшийся его уменьшенной копией, стояли от них метрах в десяти и ошарашенно смотрели на странных гостей. Они явно были здесь еще до того, как беглецы были извергнуты Источником, но ни Лопо, ни Сандра не заметили их до сих пор, потому что рассматривали друг друга. Почти минута прошла в настороженном молчании, и вдруг верзила резким движением выхватил меч из ножен и шагнул вперед, загородив собой мальчишку.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41

Поделиться ссылкой на выделенное