Сергей Юрьев.

Жемчуг богов

(страница 5 из 41)

скачать книгу бесплатно

– Шестой сектор, девятнадцатый уровень, Бинга-Холл 117.

Водитель, даже не взглянув на нее, набрал на панели управления код маршрута, и машина сорвалась с места.

– Телик включить? – Предлагать дополнительные услуги входило в обязанности таксистов.

– Включить.

Что-то щелкнуло, и Роза увидела перед собой губастое лицо президента.

– …мая это трудное решение, я думал не только о благополучии нации, но и о чести нашего народа в глазах всего мира, и еще – о чести президента в глазах народа, избравшего меня на этот высокий и ответственный пост. – Индо Кучер вцепился волосатыми пальцами в край черной трибуны и смотрел народу в глаза со сдержанной суровостью.

– Другой канал! – потребовала Роза.

– Сейчас везде одна рожа, – отозвался водитель. – По всем каналам – обращение президента. Говорит, война будет, если не проявим твердость.

Она чуть было не испугалась, что таксист окажется слишком общительным парнем и будет своей трескотней мешать ей наслаждаться предвкушением сеанса Созерцания, но тот вдруг замолчал и даже экран отключил. Водитель такси должен уметь поддержать разговор на любую тему, быть в курсе последних новостей спорта, политики, слухов, сплетен, моды, современного искусства и т. д. Но он должен чувствовать, когда надо замолчать, а когда вообще не стоит заговаривать.

Такси обычно пользовались лишь очень состоятельные люди, которым некуда было спешить, а эта пассажирка (клиентка, наездница, вобла, чаевых не даст) демонстрировала странность за странностью: то откидывалась на спинку сиденья, закатив глаза, то упиралась лбом в кресло водителя, как бы пытаясь подтолкнуть машину, то вдруг скинула туфли и подтянула к подбородку костлявые коленки, то начинала припудриваться, хотя и так вся в пудре…

– Шестнадцать-двадцать три, – угрюмо сказал водитель, когда они остановились возле входа в пешеходную галерею Бинга-Холла.

Роза сунула ему две десятки, и стремление бежать скорей навстречу «созерцанию» пересилило естественное желание дождаться сдачи. Она даже не заметила, как водитель, глядя ей вслед, покрутил пальцем у виска…

Бинга-Холл располагался в девятнадцатом пешеходном уровне и состоял из нескольких супермаркетов, модных салонов, туристских контор, ресторанов и баров. В одном из них, «Молчаливой Устрице», за стойкой под видом двери в подсобку и располагался вход в салон «Ордена». Посетителей с утра было немного, причем половина, похоже, задержалась здесь с ночи. Два ветерана за столиком у окна играли в шашки, какая-то пышнотелая размалеванная девица подпирала локтем прыщавого кавалера в белом смокинге, который с трудом поддерживал себя в сидячем положении, а в дальнем углу две школьницы в форме гуманитарного колледжа что-то пили, скорее всего, бренди, принесенное с собой… Розу предупреждали: сначала надо присмотреться к посетителям, не обнаружится ли кто-нибудь, похожий на «шляпу», и лишь потом можно подойти к бармену и, положив на стойку серебряный фунт, сказать: «Роби, тройной трост…»

– Роби, тройной тростниковый, но только если он настоящий. – Роза вдруг подумала, что за время ее вынужденного отсутствия условная фраза могла и поменяться, но ведь Роби за стойкой был тот же самый…

– Пойду справлюсь в погребе. – Роби стремительно и бесшумно скрылся за дверью, забрав с собой монету, а Роза начала нервно царапать стойку малиновыми ногтями.

Но бармен не заставил себя долго ждать.

– Лола ждет тебя, сестра… – Роби и тон сменил, и выражение его лица стало умильно-преданным. Он с едва заметным поклоном вернул Розе ее серебро и, на всякий случай окинув взглядом зал, пропустил ее за стойку, а дверь, обклеенная дорогущим дубовым шпоном, распахнулась перед ней сама.

За дверью ее встретил горбун Саул, блестя лысиной и поглаживая нечесаную седую бороду. Он окинул Розу суровым взглядом, повернулся к ней спиной и молча пошел прочь по длинному темному коридору. Разговаривать с ним не полагалось, за дверью лучше было вообще не говорить ни с кем, кроме Проводника, а Проводником была Лола… Роза неотрывно смотрела на тусклые отблески светильников, пробегающие по гладкому черепу Саула. Веки ее тяжелели, сознание постепенно окутывал розовый туман, окружающее пространство светлело, стены расступались, и вокруг запорхали многочисленные мотыльки, один из них ужалил ее в руку повыше локтя, но это была сладкая боль, она вливала в нее покой, как, впрочем, и всё, что встречалось ей по ту, то есть теперь уже по эту сторону жизни. Наконец лысина впереди пропала, и дорога была открыта. Впрочем, и дороги-то никакой не было, было лишь пространство, наполненное светом, теплом и предчувствием радости. Лола, правда, не велела даже мысленно называть это счастьем – только радостью, но велика ли разница… Но пора бы ей появиться и указать путь туда, где предчувствие станет явью, где сбудутся ее самые потаенные, самые сокровенные желания, где она возьмет от жизни всё и даже немножко больше, чем всё…

– Роза… Роза… – Голос был подобен журчанию ручья, или перезвону серебряных колокольчиков, или… – Разве можно исчезать так надолго! Я не хочу тебя огорчать, но ты пропустила столько всего…

Лола казалась совсем юной, почти девочкой, и за те три года, что они не встречались, совсем не изменилась. Но и сама Роза выглядела здесь иначе, чем там, в сером мире за вратами «Ордена», куда, увы, ей придется вернуться. Напротив вдруг образовалась зеркальная стена, и, прежде чем ответить Лоле, она бросила короткий взгляд на свое отражение. Привычные морщинки разгладились, исчезла чрезмерная худоба, коленки и грудь округлились, а жидкие пепельные волосы заструились к поясу тяжелыми темными прядями. Пятнадцать лет назад она выглядела примерно так же, только гораздо хуже…

– Я была слишком занята… – Роза попыталась оправдаться, но ее подружка, ее Проводник засмеялась так нежно и так радостно, что стало ясно: никаких оправданий не нужно – она здесь, и ей рады.

– Милая, ты многое упустила, но не стоит жалеть о потерянном… Радость беспредельна, и ценность имеет лишь то, что происходит, а не то, что уже произошло, или то, чего не случилось.

– Проводи меня в мой Хрустальный замок на берегу Искристого озера, – нетерпеливо попросила Роза, зная, что время пребывания здесь ограничено. – И пусть там будет Повелитель Тела…

– Не торопись, – остановила ее Лола. – Сегодня тебе некуда спешить. Тем, кто приходит к нам после долгого расставания, «Орден Созерцателей» делает подарки. Ты можешь пробыть на этой стороне хоть неделю, и это тебе не повредит. Тем более что дома тебя никто не ждет.

– Откуда ты знаешь?

– Об этом мне говорят твои глаза.

– Я так счастлива…

– Не говори…

– Прости, я забыла.

– В Хрустальном дворце ты будешь лишь ночевать, и рядом с тобой будет любой, кого ты захочешь. А дни ты будешь проводить в обществе великих, и они признают в тебе равную, будут восхищаться тобой и угождать тебе во всём. Тебе нравится наш президент?

– Он такой волевой, так заботится о благе…

– Сегодня он тоже здесь, и он хотел встретиться с тобой.

– Но…

– Здесь мы все равны перед радостью. Знаешь, почему нельзя называть это счастьем?

– ?

– Счастье – не то, чем можно делиться, а радость – достояние каждого, кто к ней прикоснулся.

Лола поднялась с лужайки, поросшей густой мягкой травой, одернула юбочку, больше похожую на набедренную повязку, и приветливо улыбнулась. А потом они взялись за руки и шагнули сквозь стену искрящегося теплого густого тумана, за которой обнаружился роскошный парк, поднимавшийся вдоль широкой парадной лестницы к белостенному замку, окруженному дубовой рощей.

– Нам туда? – спросила Роза, указывая рукой на замок.

– Нет. Они скоро будут здесь. И не смущайся. Здесь все равны перед радостью…


17 августа, 17 ч. 10 мин.

Маленькая сухая старушка в белом халате держала Розу за руку, пока та едва заметно кивнула на прощанье, одарив окружающих улыбкой, которая казалась ей обворожительной.

– До встречи, Роза, – сказал президент.

– Я надеюсь, вы навестите меня в Хрустальном замке… Сегодня, – отозвалась Роза.

– Непременно.

– В полночь.

– Непременно.

Старушка увела улыбающуюся Розу в боковую дверь, со скрипом закрыв ее за собой. Под белым пластиковым потолком вспыхнули приглушенные до сих пор светильники, а из-за ширмы выглянул Вико.

– Я предупреждал, что сегодня для инспекции лучше было выбрать другой объект. И вообще, не дело президента заниматься такой ерундой.

– Ты слишком настойчиво сопротивлялся, тем и накликал меня именно сюда. А если вспомнить твою утреннюю выходку…

– Кстати, операция прошла идеально. Благодарный народ Бандоро-Ико уже встречает своих освободителей от кровавой диктатуры. Даже стрелять не пришлось. Гардарика и Хунну уже прислали ноты протеста, но мы позволим себе на это наплевать…

– Это я уже слышал. Вернемся к тем бесчеловечным экспериментам, которые вы тут проводите.

– Бесчеловечно подобных экспериментов не проводить. Это – во-первых. А во-вторых, методика коррекции личности уже вышла из стадии эксперимента, и теперь на очереди ее практическое применение. Безопасность требует жертв, но в данном случае не страдает никто: здесь самые несчастные обретают радость и смысл жизни, самые никчемные становятся незаменимыми.

– Но можно же использовать преступников или, скажем, добровольцев.

– Сюда еще никого не приводили под конвоем. Люди даже платят за то, чтобы здесь оказаться.

– Конечно! Ваш Департамент своего не упустит…

– Не наш, а ваш! В конце концов, по Конституции, куратор Департамента – сам президент.

– А мне кто-нибудь объяснит, зачем это вообще надо?!

– Доктор Лола Гобит объяснит.

Тут же дверь снова скрипнула, и вошла давешняя старушка в белом халате, посмотрела на высоких гостей, и во взгляде ее мелькнуло удивление, что они до сих пор не ушли. Видимо, правду говорят, что большие политики – большие бездельники…

– Доктор Лола, – обратился к ней Вико. – Объясните вкратце нашему президенту, каковы задачи ЦКЛ, каких вы достигли успехов и какие предстоит решить проблемы.

– Может быть, пройдем в офис, – предложила она, вопросительно взглянув на Вико. – Здесь плесенью пахнет.

– Я ничего не чую, – сообщил президент.

– Если Лола говорит, что пахнет, значит, пахнет. – Вико взял его за локоть, а свободной рукой указал на выход.

В кабинете доктора Гобит действительно оказалось гораздо уютнее. Вместо потолка здесь был прозрачный купол, открывающий вид на серое небо. На плетеном столике из натуральной лозы стоял изящный сервиз, от которого распространялся кофейный аромат, а кресла, казалось, были из того же гарнитура, что и в президентском охотничьем домике на Западном побережье.

Доктор Гобит дождалась, пока начальство усядется, протокольно налила всем кофе и после кивка своего шефа начала излагать:

– Центр Коррекции Личности создан шесть лет назад. Первоначально перед нами была поставлена задача разработать методику радикальной противострессовой терапии и найти способы необратимого снижения индивидуальной агрессивности, не наносящие ущерба психическому здоровью, не ограничивающие умственные способности, не вызывающие любых проявлений апатии, снижения жизненного тонуса и прочих негативных явлений. Департамент Безопасности обеспечил Центру все необходимые условия, и через год мы получили первые обнадеживающие результаты. Сочетание различных апробированных, научно обоснованных методик с рядом нетрадиционных методов дали нам возможность…

– Каких нетрадиционных? – поинтересовался президент, и Лола на несколько секунд умолкла, соображая, как объяснить подоступнее.

– Шаманы, знахари, колдуны, ведьмы имеют за плечами многовековой опыт. Методом тыка они нащупали огромное количество способов целевого воздействия на организм и психику человека…

– Достаточно. Дальше, – вмешался Вико.

– Через два года мы добились стабильных результатов по снятию стрессов любой тяжести за один сеанс, нейтрализации маниакальных проявлений – за неделю амбулаторного лечения. При разработке методов лечения тяжелых форм шизофрении мы впервые нащупали пути к управлению процессами, которые вызывают изменения личностных признаков психики, перестройку типа нервной деятельности и подсознательное усвоение информации…

– А к чему тогда весь этот маскарад с «Орденом Созерцателей»? – Чувствовалось, что президент уже начал утомляться от обилия слов, сложенных в малопонятные комбинации.

Вместо Лолы ответил Вико:

– Здесь могут не только лечить, не только добавлять личности полезные свойства! Здесь могут создать новую личность. Если всё пойдет по плану, через год мы избавимся от тюрем, потому что любой преступник, побывав в лапах этой старушки…

– Спасибо, – вставила Лола.

– …уже никогда не сможет убить муху или украсть огурец. Мы сможем внедрять в любую среду наших агентов, в совершенстве знающих язык и обычаи и понятия не имеющих, что они агенты, но при этом безукоризненных в работе. У нас уже есть совершенные солдаты, у которых в бою не возникнет и мысли жалеть себя, если обстановка требует жертвы, и при этом в обычных условиях каждый из них останется нормальным полноценным человеком. В этом проекте как нельзя лучше сочетаются интересы государства и личности. Причем существует строгая установка лишь на положительную коррекцию…

– Как отбираются подопытные свинки? – Индо допил свой кофе и откинулся в кресле.

– Доктор Гобит, по какому принципу вы подбираете пациентов? – повторил Вико вопрос президента.

– Отсутствие социальной значимости, бездетность, обоснованная низкая самооценка, желательно отсутствие вредных привычек, скрытность характера, неприязнь к обыденной жизни… Всего семьдесят два требования. Но главный принцип – добровольность. Всерьез мы начинаем заниматься лишь теми, кто пришел к нам в двенадцатый раз. Добровольно, без принуждения…

– Всё это касается лишь стадии эксперимента. На данный момент коррекцию личности уже прошли в полном составе солдаты и офицеры двух спецподразделений, – вдруг жестко сказал Вико. – В результате боевая эффективность возросла втрое, а потери снижены в шесть с половиной раз…

ОТРАЖЕНИЕ ТРЕТЬЕ

– Винторогая Лань, Седой Лис или Исса Пожиратель Людей? На кого из них ты желаешь сегодня охотиться, Светлая? – Чалл замер в поклоне, и Эленга подумала, что чаще видит маковку его шлема, чем его лицо.

– Давно ли Исса в последний раз переходил Черту? – спросила она, глядя не на начальника стражи, а на белоснежные вершины, возвышающиеся над крышами Велизора.

– Голод гонит его сюда раз в неделю после того, как ты запретила людям Велизора приносить ему жертвы. Жажда заставляет его искать крови, поскольку ни зверь, ни человек не осмеливаются войти в его владения. Раньше горяне кормили его стариками, а теперь он сам приходит за их детьми.

– Что ж, Винторогой Лани и Седому Лису снова придется подождать. Пусть воины седлают птиц, а оружейники принесут стрелы, я вложу в них гудящее пламя.

Стоило Чаллу выйти, как в дверном проеме появился Данан.

– Чего ты хочешь, смертный? – Эленгу слегка рассердил его приход – ее мысли были сейчас далеки от Песни.

– Светлая, позволь мне участвовать в охоте.

– Ты не воин, ты лирник, – коротко ответила она и подняла руку, чтобы знаком отослать его прочь, но Данан опередил ее жест:

– Светлая! Для меня сложить песню – всё равно что для тебя умереть. Это мечта, столь же сладостная, как звон лиры в моих руках! Но не может сложить песню тот, чья жизнь – вереница дней, повторяющих друг друга. Нет, я не прожил свои семьдесят зим, я прожил лишь один день! Прошу тебя, Светлая, подари мне еще один, не такой, как все остальные. Ты спрашивала меня, почему никто не слагает новых песен, и я отвечал, не зная ответа. Теперь, когда смерть дышит в затылок и не торопится, зная, что я всё равно никуда не уйду от нее, мне открылось то, что кажется мне истиной: мы ни на шаг не ушли от Начала, а Начало уже воспето. Я хочу увидеть то, чего не видел никогда, сделать то, чего никогда не делал. Позволь мне, Светлая. – Данан упал на колени, но его дерзко поднятые глаза смотрели на нее в упор, и в них читалась вовсе не мольба.

– Хорошо. Ты увидишь смерть Иссы, – ответила она с усталой улыбкой. – Возможно, я наконец убью его только ради того, чтобы ты это увидел.

– Даже если он снова выпросит себе жизнь, я буду счастлив увидеть, как ты пощадишь его.

– Не ты один стремишься разорвать кольцо безысходности. Я убью его. Я решила.

Орлы кружили над Молчащим ущельем, дно которого застилал густой туман. Но когда сама басилея отправлялась на охоту, никто и ничто не могло укрыться от ее зрения. Ни один из наездников птиц не глядел вниз, все смотрели на нее, ожидая, когда ее перст укажет, где скрывается добыча. Лишь Данан, уткнувшись в бурые перья, старался не смотреть никуда, хоть и прилетел сюда именно для того, чтобы видеть.

Конечно, можно было спуститься вниз и просто прочесать ущелье, но тогда Иссе удалось бы отведать крови воинов, а это прибавило бы ему сил, и охота могла затянуться. Наконец Эленга заметила размытую тень, промелькнувшую неподалеку от огромного валуна, торчащего из тумана, и корона на ее голове потеплела. Она почти без замаха резко бросила туда хрустальный шарик, и один из подвластных ей ветров, пряный Коллиер, нырнул под парящих птиц и, свернувшись в смерч, ворвался в ущелье. Клок тумана был стремительно выброшен в глубины ясного неба и превратился в бесформенное рваное облако.

Исса сидел на голом камне в самом центре образовавшегося круга. Он не пытался скрыться, он знал, что невозможно спастись бегством – стрелы, напитанные пламенем, настигнут его. Исса сидел совершенно спокойно, положив мохнатые лапы на мохнатые колени. Задрав к небу массивный подбородок, он наблюдал, как орлы сужают круги над его головой, неторопливо снижаясь. Пока было время, он тщательно облизывал клыки тяжелым языком, чтобы на них не осталось следов крови недавней жертвы. Не стоит раздражать Эленгу, а то она не даст ему времени предложить выкуп за его драгоценную жизнь. А ему было что предложить… Исса знал много такого, чего, кроме него, в целом мире не знал никто. Каждый раз, когда на него затевалась охота, он доставал из своей бездонной памяти что-нибудь действительно ценное, что-то необходимое охотнику и не имеющее никакого значения для него самого.

Бурый орел басилеи аккуратно, чтобы не потревожить наездницу, опустился в двух сотнях локтей от камня, на котором продолжал сидеть Исса. В его положении было бессмысленно приветствовать басилею вставанием или отбивать ей поклоны. Он знал, что она иногда не прочь проявить милосердие, но убить его тоже было милосердием.

– Ты пришла убить меня? – насмешливо спросил Исса.

– Умри молча, – посоветовала Эленга и подняла вверх правую ладонь. Лучники за ее спиной натянули луки. Но Исса, казалось, не слышал ее слов и не замечал очередной смерти, смотрящей на него в упор.

– Эленга, ты помнишь себя лишь с того момента, как старейшины Велизора возложили корону на твою голову… А я знаю, что было раньше. Я даже знаю, откуда ты взялась…

– Ты умрешь сейчас! – воскликнула Эленга.

– Если бы тебе не было интересно, что я скажу дальше, я бы уже умер. – Исса довольно причмокнул, решив, что и на этот раз ему удастся уйти невредимым. – В конце концов, в мире полно людей, и жизнь каждого из них ничего не стоит. Я – единственный Исса, и моя гибель равна гибели всех людей или хотя бы последнего из них. Вас, бессмертных, и то двое, и значит, моя жизнь вдвое ценнее твоей.

– Светлая, прикажи выпустить стрелы… Он не должен жить, – прошептал Данан, внезапно оказавшийся рядом.

– Пусть заткнется этот мерзкий старик! – потребовал Исса. – Не люблю стариков. Невкусно. Мясо жесткое и дряблое одновременно.

– Я решила, что ты умрешь сегодня. – Басилея говорила спокойно и холодно. – Но ты можешь ненадолго продлить свою жизнь, пока говоришь то, что я хотела бы слышать.

– Мгновения меня не интересуют, – заявил Исса. – Меня интересует лишь вечность. Хочешь, я уйду во владения Родонагрона и буду кушать его подданных. Или лучше разреши горянам снова приносить мне жертвы, и это будет милосердно. Они будут избавляться от тех, кто отжил свое, их старики вновь почувствуют себя нужными, а я буду сыт и при случае расскажу тебе что-нибудь. Я согласен на всё, лишь прими выкуп.

– Светлая, воины не могут вечно держать луки натянутыми, – напомнил ей Чалл. – Может быть, возьмем его живьем, заточим в подземный каземат и будем пытать его голодом?

– Он не сдастся живым. Он убьет многих. – Эленга смотрела на Иссу, Эленга прощалась с ним. – И не буду же я кормить его человечиной…

– Убей его, Светлая! Убей его, и мир хоть ненадолго изменится! – Данан уже стоял возле нее на коленях, а из-под век его выступили слезы. – И я сложу об этом песню, она уже начала рождаться в моем сердце.

– От того, что я погибну, ничего не изменится! Умирать больно, но это проходит. – Исса почувствовал, что на этот раз ему не отвертеться. – Ну, хочешь, я открою тебе великие тайны?! Я помню древних богов! Меня сотни раз убивал Веол-Воитель…

Эленга уже отвернулась от него, и последние слова Пожирателя Людей заглушил свист огненных стрел, за которым последовала вспышка пламени, охватившего мохнатую фигуру, так и не сменившую позы.

Горку пепла, всё, что осталось от Иссы, подхватил упавший с неба Коллиер и умчался вдаль, разгоняя встречные облака, спеша поделиться добычей с братьями-ветрами, а Эленга, вспомнив последние слова, сказанные им, слегка пожалела о том, что не дала ему договорить. Но она не могла на этот раз оставить ему жизнь… Над басилеей был всего один закон – ее собственное слово.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41

Поделиться ссылкой на выделенное