Сергей Сергеев.

Миллионер

(страница 2 из 23)

скачать книгу бесплатно

К какой категории следовало относить Жана Фурнье, пока было неясно.

С одной стороны, он проявил слабину, попавшись в сети коварной контрразведки и связавшись с некоей Наташей – имя наверняка вымышленное, – полюбившей его далеко не бескорыстно. Однако Фурнье был умным парнем.

Это у Рюмина сомнений не вызывало – он внимательно прочел его оперативное дело – толстый том агентурных сообщений, данных наружного наблюдения, прослушки телефонов и помещений, а также ознакомился с заключениями психологов. «Неужели он не понимает, что Наташа – наша подстава? Не может быть! А если это так, значит, он сам подстава и меня уже ждут местные “Сидоровы”».

Валентин Борисович прекрасно понимал, что попал в сложную, а фактически безвыходную ситуацию. Он вообще не разделял восторгов своих коллег и знакомых по поводу заграничной командировки. Слишком многое от него не зависело. Риски явно перевешивали возможные плюсы.

Ну съездит он в Париж – «сто лет бы его не видеть», – завербует этого самого Фурнье, что весьма сомнительно, получит за свой «подвиг» почетную грамоту или медаль, а дальше что? Жди всю жизнь, пока какой-нибудь долбоеб не завалит агента или его не продаст очередной перебежчик. Оказаться заложником собственного успеха – кислая перспектива, что и говорить.

Валентин Борисович был патриотом – в том смысле, что в условиях всевластия органов сделать на родине карьеру ему было намного проще и безопаснее. Лучше предсказуемость и надежность, чем журавль в небе – считал он.

Но делать нечего, и сейчас Рюмину приходилось ждать Фурнье в парижском кафе.

Накануне он позвонил французу домой – номер он получил от запасливого Сидорова – и представился другом Наташи, прихватившим по ее просьбе «сувенир для Жана».

Фурнье охотно согласился встретиться, что еще больше усилило подозрения Рюмина. Прошло уже десять минут сверх назначенного времени, но Фурнье не появлялся. Правда, по улице метался какой-то парень, внешне похожий на вчерашнего студента.

«Неужели это и есть Фурнье? А почему не заходит в ка-фе?» – терзался сомнениями Валентин Борисович, наблюдая сквозь витрину за этими странными перемещениями.

Ноги сами подняли его со стула и вынесли на улицу.

– Вы Жан?

– Да, месье. А вы – друг Наташи?

– Да, у меня для вас сувенир. – Рюмин сделал непроизвольное движение в сторону своего неизменного портфеля. – Может, зайдем в кафе?

– Ни в коем случае! Вы – сумасшедший! Мой офис на этой улице. А вдруг нас увидят вместе?

«“Э!” – сказали мы с Петром Ивановичем, – мысленно процитировал гоголевского героя Рюмин. – Да ты боишься. Хочешь скрыть наш контакт. А почему? Понимаешь, что сувенир от Наташи – это предлог, или заманиваешь?»

– Тогда, может быть, прогуляемся? – предложил Рюмин.

– Давайте, но у меня не более двадцати минут.

– Я тоже спешу. Проездом, знаете ли, в Париже.

– Да, понимаю. Как Наташа?

– Привет вам передает. И вот, просила передать. – Рюмин достал из портфеля и протянул Жану сверток, предусмотрительно помещенный в пакет с названием известного парижского магазина «Галлери Лафайетт».

– О, это так мило с ее стороны! Что там?

– Не знаю.

Это ее подарок, – соврал Валентин Борисович, прекрасно осведомленный, что в конверте – дорогая палехская шкатулка, которую он сам же и покупал в «Березке» на конторские деньги.

– Передайте ей привет от меня. Подарок я вручу при встрече, скорой встрече! Скоро приеду в Москву, – сообщил Жан.

– Хотите продолжить учебу?

– Не совсем. Вы же знаете, что мой отец – президент одной из крупнейших компаний Франции.

– Разумеется, – соврал Рюмин. В деле на Жана упоминалось, что его отец – богатый предприниматель, но более точные данные отсутствовали.

– Компания моего отца открывает представительство в России. Перестройка, гласность! Очень хорошо для бизнеса.

«Это точно. Спекулянтов развелось!»

– Я назначен директором представительства компании моего отца в Москве, – со значением пояснил Фурнье.

Рюмин почувствовал, как отлегло от сердца.

Он долго и проникновенно тряс руку Жану, уверяя, что вместе с Наташей первым встретит его в аэропорту Шереметьево.

– Перестройка, – гордо сказал Рюмин на прощание и в знак солидарности поднял сжатый кулак: – Рот фронт, товарищ!

Глава 2: Консультант стоит дорого

– Не знал, что ты такая капризная! – возмутился Максимов. – Как может не нравиться Арбат?

Уже час он и его законная супружница Екатерина разбирали вещи в новой квартире и вяло переругивались.

– Я думал, что ты будешь в восторге. О нас позаботились – дали квартиру в Центре, – не мог успокоиться Максимов. – Помнишь Окуджаву? «Ах, Арбат, мой Арбат – ты мое Отечество». Целая эпоха! Писатели ходили по арбатским переулкам.

Максимов хотел еще сравнить Арбат с Латинским кварталом в Париже или районом Сохо в Лондоне, но язык не повернулся. И правильно сделал, так как это вызвало бы у Екатерины новый взрыв возмущения. Впрочем, она и так не могла угомониться.

– Саша, а что здесь хорошего? Тесно – окна в окна. Машину поставить негде. Зелени нет. Кругом одни приезжие, как на вокзале. Во дворах мусор. Появится ребенок – гулять негде. Это что, мое «Отечество»? Где они, писатели или элитная публика, о которой ты говоришь? Шпаны полно – это да!

Максимов опять вздохнул. Новые владельцы арбатской недвижимости и прочие состоятельные граждане появлялись в переулках редко, приезжая на машинах с водителем, а свой досуг проводили в основном в загородных коттеджах и поместьях.

Здание, в котором компания «K&B» предоставила квартиру ценному специалисту и его семье, было построено в начале двадцатого столетия и некогда относилось к разряду самых дорогих и престижных доходных домов. Все квартиры в нем были уже давно скуплены новыми русскими или солидными корпорациями для своих сотрудников. Компания «K&B» капитально отремонтировала жилье Максимова, вследствие чего оно приобрело вполне европейский вид. Но подземный гараж в этом историческом строении, естественно, не был предусмотрен, а с парковкой на Арбате возникали серьезные трудности.

Переулок выходил к памятнику поэту и писателю Окуджаве, вокруг которого жизнь не утихала ни днем, ни ночью. Туристы из разных городов России фотографировались у памятника, не всегда даже зная, кто такой Окуджава. Вездесущие японцы и прочие иноземные странники торговались у киосков и сувенирных развалов, приобретая зимние шапки военного образца, значки, расписные ложки и столь необходимые в современной цивилизации лапти. Подвыпившие молодые люди распевали песни, обнимались и толкали прохожих.

Откровенно говоря, все это не нравилось и самому Максимову. Погулять здесь было забавно, а жить – не очень. В чем-то он понимал Катю, которая родилась и выросла в зеленом районе по соседству с Московским университетом. Ее отец был известным ученым-атомщиком и в свое время получил просторную квартиру в доме Академии наук. Школа находилась тут же, во дворе, заросшем высокими деревьями и густым кустарником. Как на даче. В районе сложилась особая атмосфера. Суетливая Москва была совсем рядом, на расстоянии протянутой руки, но здесь – большая деревня, где все знали друг друга.

После окончания МГУ Катерина поступила в Лондонский университет, а затем осталась работать в британской столице в рекламном департаменте крупной нефтяной компании. Она легко привыкла к лондонской повседневной жизни, которая чем-то напоминала ей уютное детство и благополучную юность – несколько скучную, но предсказуемую и лишенную столкновений с грубой действительностью.

В Лондоне она познакомилась с Максимовым и влюбилась в сильного, красивого и спокойного парня, похожего на ее отца в молодости. Она была готова последовать за ним куда угодно, но позволяла себе покапризничать – конечно, не до такой степени, чтобы вынести мозг возлюбленному, но пощекотать ему нервы Катя любила.

– Не смогу я здесь жить! – Екатерина в сердцах бросила в угол не вовремя подвернувшееся нелюбимое платье, которое всегда вызывало у нее раздражение. – Вчера опять видела, как в переулке пьяные бомжи дерутся. И это – самая дорогая недвижимость в мире! Да за такие деньги в Лондоне можно дворец купить.

– Не надо песен. Дворец ты не купишь. К тому же квартира нам предоставлена бесплатно. Нужно уметь быть благодарной.

– Саша, не злись. Я благодарна, просто не могу привыкнуть. Ты утром уходишь на работу, а я пока даже не смогла устроиться.

– Все будет в порядке. Я помогу тебе – найдем отличную работу, не хуже, чем в Лондоне, – успокаивал Максимов.

– Интересно, а всем новым специалистам компания предоставляет такие квартиры? – Несмотря на свои капризы и претензии, Екатерина прекрасно понимала, что ее мужа встретили в Москве по высшему разряду. Это одновременно ей льстило и беспокоило: «А за что? Не слишком ли большие авансы, и как за них придется выкладываться?»

– Думаю, что не всем, – признался Максимов.

– Почему для тебя сделали исключение?

– Давай не будем отвечать сразу на все вопросы. Поживем – увидим. Пока все неплохо.

– Да, я понимаю. – Екатерина подошла к Максимову и, нежно прижавшись, обняла его.

Почувствовав, что она томно подталкивает его к дивану и что ее нежность может иметь бурное продолжение, Максимов деликатно, но решительно запротестовал:

– Милая, я опаздываю.

Ему удалось выскользнуть из объятий жены и, отступая спиной вперед, протиснуться в прихожую.

Прихватив портфель, Максимов трусливо бежал с поля боя.

У подъезда его уже ждала машина.

Екатерина подошла к телефону и набрала номер своей подруги Анфисы, с которой училась в одном классе и даже сидела за одной партой.

– Привет, это я. Когда мы увидимся? Да, все в порядке. Сашка убежал на работу. Нет, ничего не выйдет.

Екатерина еще пять минут слушала голос в трубке.

– Думаю, что главным консультантом его не утвердят, – жестко сказала она и повесила трубку.

* * *

Заседание Наблюдательного совета горнодобывающей компании «Интер-Полюс» проходило в только что построенном здании в Центре. На некоторых этажах еще продолжались отделочные работы, в коридорах пахло краской и лаком, а из окна уже можно было наблюдать растущие, как грибы после дождя, новые бизнес-центры, помещения в которых были арендованы на годы вперед еще на стадии котлована.

Признаки денежного изобилия проявлялись в Москве повсюду – в неутоленном спросе на коммерческую и жилую недвижимость, чему не препятствовали даже безумные цены, в потоках новых дорогих автомобилей на улицах, закупоренных бесконечными пробками, потребительском буме в магазинах, где севшие на «кредитную иглу» покупатели лихорадочно скупали все подряд.

Деньги проедались, разбазаривались, исчезали, несмотря на призывы «небожителей» о том, что пора бы перейти на новые технологии, а не жить за счет распродажи энергетических ресурсов.

Максимов чувствовал, что все это изобилие временное. После роскошного застолья неизбежно наступит похмелье, а на столах останутся объедки и осколки разбитой посуды.

В этом смысле проект «Интер-Полюса» был интересен Максимову потому, что он представлял собой попытку выйти из замкнутого круга «добыл-продал-съел-добыл».

Конечно, компания хочет привлечь зарубежные займы, чтобы увеличить отдачу от месторождений, но одновременно будут построены и новые современные предприятия. Внедрение одних технологий потянет за собой другие. Главное – заняться модернизацией, а дальше сама логика процесса потребует перехода к более совершенной экономической модели.

Максимову хотелось не только прилично заработать, но и добиться реальных результатов. Он серьезно готовился к Наблюдательному совету, изучил все доступные материалы о деятельности «Интер-Полюса» и не боялся вопросов.

Вокруг длинного стола в конференц-зале рассаживались члены Наблюдательного совета во главе с его председателем и главным акционером Николаем Семеновичем Крюковым, надевшим по торжественному случаю светлую рубашку в мелкую полоску и шелковый галстук с изображением елок макушками вниз. Обычно он появлялся в офисе в дачных брюках и поло с крокодильчиком, а то и в пестрой пляжной рубашечке – загорелый и радостный после зарубежных поездок или отдыха в своей подмосковной резиденции, откуда он ежедневно совершал набеги в гольф-клуб.

Увидев рисунок галстука, напоминающий масонский опрокинутый циркуль, Рюмин проявил к нему неподдельный интерес, но других признаков принадлежности солидного Крюкова к ордену вольных каменщиков не обнаружил и опять уткнулся в свои бумаги.

По правую руку от Крюкова устроились генеральный директор компании Виктор Владимирович Дронов и его заместитель Константин Антонович Литвин. Эти руководители реального бизнеса были настолько не похожи друг на друга, что за глаза в компании их прозвали «Пат и Паташон». Дронов – высокий, массивный, улыбчивый и взрывной – был полной противоположностью Литвину – маленькому, вечно недовольному, едкому, но дни и ночи проводящему в офисе и знающему мельчайшие детали бизнеса компании.

Среди акционеров преобладали люди среднего возраста, которых Крюков, некогда бывший ответственным работником советского Госплана, набрал из своих старых друзей и знакомых, выбившихся в директора предприятий и торговых компаний. На фоне потертых временем физиономий попадались и более молодые, энергичные лица предпринимателей, преуспевших за последние годы и вложивших капитал в перспективную сырьевую компанию.

От чинных и многозначительных ветеранов молодые волки отличались быстрыми взглядами, более оживленной мимикой и многочисленными вопросами при рассмотрении любого проекта. Старые акционеры высказывались в ходе заседаний редко, предпочитая перетирать темы непосредственно с Крюковым, без лишних свидетелей и в полной уверенности, что их не кинут. Детали их не интересовали. Главное – они доверяли Крюкову, а это стоило не меньше, чем все активы, вместе взятые.

Правда, в последнее время проверенная временем дружба стала давать трещины. По мере роста собственного бизнеса акционеры отдалялись друг от друга, а это, в свою очередь, порождало сомнения в надежности совместной компании.

Напротив главных совладельцев устроились топ-менеджеры компании, отвечавшие за различные департаменты и виды бизнеса.

Крюков твердо следовал заветам «царя Бориса» с его знаменитым «Неправильно сели» и внимательно следил за тем, чтобы места за столом заседаний занимались в точном соответствии с вкладом акционеров и менеджеров в бизнес компании, наглядно демонстрируя, что чем больше вложено денег и усилий, тем комфортнее чувствуют себя задницы их обладателей.

Крюков любил поговорить в домашней незатейливой манере, чем расслаблял даже самого недоверчивого собеседника. В этом стиле он и начал свою вступительную речь:

– М-да... э-э-э... значит, так, господа. Всем удобно? Ну, замечательно. К нам тут, знаете ли, консультанты пришли. Ну, эти, которые за каждое слово деньги берут, даже за «здравствуйте».

– У компании завелись лишние деньги, почему мы не знаем? – пошутил ухоженный и в отличие от Крюкова стильно одетый Аверкин, один из приближенных к Крюкову «ветеранов».

Он радел о благе отечества на посту генерального директора крупной транспортной компании, которая только на бумаге числилась государственным унитарным предприятием, но уже давно работала на его собственный карман.

Все, включая и настороженных молодых топ-менеджеров, вежливо заулыбались.

Реплика была не столь безобидной, как могло показаться с первого взгляда: вопрос о том, что бизнес компании недостаточно прозрачен для акционеров, вставал с завидной регулярностью.

Шуточка была опасная, с двойным дном. Она таила намек, легко превращаемый в жесткие обвинения, что Крюков и его команда скрывают подлинные размеры получаемых компанией прибылей и недоплачивают дивиденды акционерам.

Крюков, однако, не смутился – он знал за Аверкиным немало грешков и всегда находил с ним общий язык при распределении прибыли «Интер-Полюса».

«Цену себе набивает», – подумал Крюков, бросив в ответ:

– Лишними деньги не бывают. Мы как раз и собрались, чтобы договориться, как ими распорядиться. С пользой для дела. Если на новую яхту не хватает, можем подбросить «дровишек».

О том, что Аверкин под влиянием молодой жены увлекся парусным спортом и не жалел монет на приобретение дорогих яхт, поговаривали и в компании, и за ее пределами. Особенно недовольны были ветераны. Они привыкли не афишировать реальные доходы и осуждали показное мотовство Аверкина, опасаясь, что оно может привлечь нежелательное внимание и к их собственному бизнесу.

– Коли ты по рангу государственный чиновник, так будь скромнее. А то на яхтах этих как бы до Сибири не доплыть, – неоднократно предупреждал своего приятеля и акционера Крюков.

К его изумлению, плейбоем Аверкиным никто в компетентных органах не интересовался.

В среде госчиновников и на самом верху властной пирамиды финансовую удаль воспринимали снисходительно, если не нарушались требования политической лояльности, а Крюков с его повадками теневого воротилы смотрелся уже несколько старомодно.

Тем не менее реплика подействовала, и Аверкин широким жестом показал, что его замечание не более чем «шутка юмора» и принимать ее всерьез не стоит.

Крюков грозно прокашлялся, предупреждая потенциальных шутников, что пора заняться делом.

– Господа, «Интер-Полюс» будет отмечать в этом году десятилетие своего создания. За эти годы произошли такие глобальные изменения, что, кроме названия и владельцев, уже ничто не напоминает компанию, которую мы имели в самом начале. Цифры я называть не буду – они хорошо известны и приведены в подготовленных для вас материалах.

Некоторые члены Наблюдательного совета для порядка зашелестели годовым отчетом и справками о последних показателях компании.

Выждав из вежливости несколько минут, Крюков сменил роль доброго и снисходительного дядюшки на сухую речь современного менеджера и стал сыпать модными терминами – внедрение мировых стандартов корпоративного управления, инновации, повышение информационной открытости для потенциальных инвесторов, выход на западные рынки, первичное размещение акций, социальная ответственность бизнеса.

В конечном итоге он умудрился не запутаться в этих словесных построениях, вывернулся из цепких объятий коварных слов, каждое из которых можно было истолковать по-разному – в пользу или во вред «Интер-Полюсу», – и ловко подвел к выводу, что, несмотря на значительные расходы, пора прибегнуть к услугам профессиональных консультантов.

– Но и вы имейте в виду, – грозно обратился Крюков к группе присмиревших советчиков, – что за общеизвестные истины мы платить деньги не намерены. Консалтинг-гадалкинг – это не для нас. Нам нужен конкретный результат: чтобы вся документация и системы управления были готовы к размещению акций в Лондоне. Советовать, как зарабатывать деньги в России, нам тоже не обязательно. С этим мы и сами как-нибудь справимся.

«Высший класс, – подумал Максимов, привыкший к более скучным совещаниям в западных корпорациях. – Крюков не прост! Заранее отвел все возражения и поставил дискуссию в жесткие рамки. Артист! Непонятно только, им действительно нужен консалтинг или это так – игра для инвесторов?»

Однако вопреки ожиданиям Максимова оказалось, что ловкости Крюкова для российских акционеров недостаточно.

– Получается, что Наблюдательный совет уже решил занимать деньги на Западе для расширения бизнеса. Но мы, акционеры, эту тему не обсуждали. Я по крайней мере об этом не осведомлен, – возразил совладелец одного из крупнейших портов Гришин.

В последнее годы он в несколько раз увеличил свое состояние и чувствовал, что его предприятие переросло масштабы «Интер-Полюса».

Финансовая независимость и порожденные ею амбиции превращали Гришина в наиболее опасного для Крюкова оппонента.

– Вы не совсем правы, – деликатно поправил внутреннего оппозиционера Крюков. – Мы говорим о размещении акций, а не о привлечении кредитов. Это, конечно, тоже имеет целью расширить наши возможности, но изменения в акционерном капитале одобрены Наблюдательным советом. А по кредитам – вы правы – разговор будет отдельный.

Крюков недоговаривал, а фактически обманывал Гришина.

В результате малозаметных, но вполне законных маневров ему удалось значительно расширить право правления компании брать крупные зарубежные кредиты без одобрения Наблюдательного совета. В сумме размеры этих кредитов, которые разбивались на отдельные транши, были столь велики, что акционерам было лучше о них не знать – пусть спят спокойно. Поэтому у Гришина и появилось вполне обоснованное впечатление, что кредитные вопросы в Наблюдательном совете не рассматриваются, а задолженность компании перед внешними структурами возрастает.

Гришин не нашелся чем ответить изворотливому Крюкову, но сразу сдаваться также не собирался.

– При разработке стратегии компании необходимо, чтобы консультанты учитывали следующее обстоятельство, – солидно заявил Гришин. – Многие крупные компании сейчас перекредитованы, долги растут непомерно и уже мешают бизнесу. Берешь, как говорится, чужие и на время, а отдаешь свои и навсегда. Я требую, чтобы в поручении Наблюдательного совета для консультантов было записано, что стратегия «Интер-Полюса» предусматривает ограниченный рост внешней задолженности – мы должны опираться на собственные ресурсы. Нужно также усилить механизмы контроля над процессом кредитования.

«Вроде я с ним обо всем договаривался. Так нет, гнет свою линию, – недовольно подумал Крюков. – Ничего, продадим акции, растворим его долю, а дальше посмотрим – может, придется от него избавляться».



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23

Поделиться ссылкой на выделенное