Сергей Самаров.

За нейтральной полосой

(страница 2 из 23)

скачать книгу бесплатно

Сам Циремпил по национальности бурят и, следовательно, не имеет к славянам никакого кровного отношения. Тем не менее он, художник по профессии, увлекся изучением славянской письменности полтора десятка лет назад и сумел разобрать многие тексты, которые до него читались только эпизодами.

Профессор Родич вел раскопки на острове Рюген[2]2
  Остров Рюген в Балтийском море раньше принадлежал славянскому княжеству бодричей (ободритов) и носил названия Руян или Буян.


[Закрыть]
, на месте, где стоял знаменитый в раннем Средневековье бодричский храм Свентовита в Арконе, столице острова. Глиняные дощечки с таинственными письменами грозили открытием, способным перевернуть многие устоявшиеся исторические представления. Однако большую часть текстов прочитать так и не удалось, хотя над ними работали многие языковеды. И вот профессор Родич пригласил к себе в Дрезден дилетанта, работу которого он случайно прочитал.

* * *

– Дорога не очень вас утомила?

– Поезд меня всегда утомляет. Характер слишком нетерпеливый... Я раньше предпочитал летать самолетом, но по нынешним временам цены на авиабилеты мне не по карману, приходится мириться с возможностями...

Профессор, как вежливый хозяин, все пытается взять небольшой чемодан Циремпила, но тот, как человек более молодой, не видит труда в том, чтобы нести его самому. При этом улыбаются друг другу и не замечают, как удивленно рассматривают Дашинимаева молодые парень с девушкой, приехавшие в том же поезде, и еще один человек, встретивший их. Они даже переглядываются, показывая друг другу глазами на приезжего. И тут же друг другу кивают. Девушка вытаскивает трубку мобильника, отходит в сторону и не слишком долго разговаривает. Потом возвращается к своим попутчикам и что-то тихо говорит им.

– Просто удивительно!.. – восклицает парень. – Не думал, что такое бывает...

– Велено не отпускать... – напоминает девушка.

* * *

Старенький «Трабант» выруливает со стоянки.

– Я не стал устраивать вас в отель. У меня много свободного места дома. После смерти жены я живу один на двух этажах. Уже три месяца... И чувствую себя очень одиноким... Составьте мне компанию... И дома мы к тому же вполне сможем пообщаться без помех... Сегодня воскресенье, я покажу вам город. Завтра утром вместе отправимся в лабораторию...

– Хорошо, – без уговоров соглашается Циремпил. Ему самому интересно такое общение с профессором. Можно будет задать вопросы, целый список которых он приготовил в рабочей тетради. Месяц готовил, как только узнал, что встреча состоится.

Оба они никогда не имели отношения к деятельности спецслужб и не привыкли следить за окружающей обстановкой.

Хотя Циремпил опытный таежный охотник и умеет наблюдать. Но ему не видно зеркало заднего обзора, потому что все зеркала настроены под водителя. А профессор смотрит в зеркало, только перестраиваясь из одной полосы движения в другую. И совсем не обращает внимания на темно-зеленый «Ленд Ровер», что следует за ними через весь Дрезден.

* * *

«Ленд Ровер» иногда идет почти вплотную, иногда движется по соседнему ряду, иногда даже чуть-чуть, на пару машин, отстает, но не теряет при этом «Трабант» из вида. За рулем тот человек, что встречал парня с девушкой на вокзале.

Парень на переднем сиденье. Девушка на заднем. Сидит вполоборота, потому что любит забрасывать ногу на ногу, а «Ленд Ровер» обладает только прекрасной проходимостью, но совсем не обещает удобства лимузина. При этом девушка держит в руках трубку мобильника и время от времени на нее посматривает. Очевидно, что ждет звонка.

Звонок, наконец, раздается и заставляет парня на переднем сиденье повернуться, а водителя поправить воротник куртки, чтобы не мешал слышать.

Девушка смотрит на мониторчик с определителем номера. После этого отвечает:

– Алло, я слушаю... – Она нажимает на телефонной трубке боковую кнопку, чтобы сделать громкость максимальной.

– Как дела? – спрашивает вежливый, почти услужливый голос. Такое впечатление, что говорящий улыбается.

– Плотно «держим»... Вы выяснили, чей номер?

– Машина принадлежит профессору Родичу. Это специалист по истории славянства. Тот глупый человек, что пытается доказать, будто бы этруски и вандалы были славянами... Кто такой его гость, не в моих силах выяснить... Запишите домашний адрес профессора... И адрес его лаборатории...

Парень на правом переднем сиденье записывает в блокнот.

– Что с ними делать дальше?

– Я решу это... Не выпускайте их из вида... Сейчас определите направление. Он может отвезти гостя или домой, или в отель... Если поедет домой, постарайтесь добраться туда раньше, чтобы он не заметил «хвост». И ждите недалеко от дома. Оттуда позвоните мне. Я готовлю группу...

* * *

Окраина Дрездена. Здесь автомобильное движение небольшое, да и прохожих мало.

«Трабант» заезжает правыми колесами на тротуар и останавливается нос к носу с занявшим здесь же позицию темно-зеленым «Ленд Ровером». У «внедорожника» стекла слегка тонированы. Видно, что в машине кто-то сидит, но трудно разобрать кто.

– Приехали, – говорит профессор. – Вот мое скромное жилище, – показывает он на высокое крыльцо, ведущее к двери небольшого особнячка.

Циремпил выходит из машины вслед за Родичем, тем не менее смотрит не на дом, а на «Ленд Ровер». Что-то смутное и не слишком понятное шевелится в голове. Он понимает, что это не «дежа-вю»[3]3
  Дежа-вю – в эзотерике и психологии так называется ощущение, при котором вам кажется, что вы узнаете людей, предметы, события, хотя знаете, что встречаетесь с ними впервые.


[Закрыть]
. Взгляд на номер, кажется, проясняет ситуацию.

– Эта машина была на вокзале... – говорит Циремпил.

– На каком вокзале? – Профессор не понимает, о чем речь.

– Когда вы меня встречали... Стояла через машину от вашей. Я случайно на номер посмотрел. У меня память фотографическая.

– Ну, мало ли... – Профессор пожимает плечами. Он не интересуется такими мелочами.

Но в самом «Ленд Ровере» весьма интересуются и профессором, и его гостем. Наблюдают внимательно. Трубка мобильника в руках у девушки.

– Алло... Они приехали домой к профессору...

– Группа выезжает... Как только они подъедут к дому, вы сразу уезжайте. Ни к чему вам там светиться... Они все сделают сами...

* * *

Родич смешно выглядит в женском переднике с кружавчиками.

И поднос профессор несет очень неумело. Дашинимаев догадывается, что сам Родич обычно питается прямо на кухне, а гостя решил угостить в столовой. Даже с некоторой торжественностью, о чем говорит сервировка.

Профессор выходит из кухонной двери и направляется к длинному обеденному столу из мореного дуба, уже готовится устроить на его краешек поднос, когда Циремпил слышит за своей спиной, откуда-то из широкого, почти квадратного коридора, непонятного характера звук, и почти тут же слышится голос:

– Приятного аппетита, профессор...

Родич от неожиданности поднос роняет, звенит стекло, летят брызги. Профессор резко выпрямляется и оборачивается:

– Кто вы такой? Как вы сюда попали?

Разговаривают по-немецки. Циремпил не знает немецкого языка, но чувствует напряжение и тоже оборачивается. В столовую входит высокий худощавый человек восточной внешности. Походка хозяйская. Следом за ним еще двое, тоже, судя по лицу, явно не немцы.

Первый смотрит на Циремпила в упор.

– Действительно похож... – говорит неожиданно по-русски.

Но тут же поворачивается к профессору, вытаскивает из-под длинной драповой куртки пистолет с глушителем, приставляет прямо к груди Родича и три раза подряд стреляет, не утруждая себя разговорами.

Двое помощников убийцы подходят к Дашинимаеву сзади и цепко хватают за руки.

– Ведите его... – опять по-русски говорит убийца.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

ГЛАВА 1
1

Из длинного коридора двухкомнатной квартиры-офиса, занимаемой российским бюро подсектора Интерпола по борьбе с терроризмом, время от времени доносятся звучные удары, на которые никто не обращает внимания. К такому все уже привыкли, более того, все сотрудники порой становятся причиной аналогичных звуков, исключая самого руководителя подсектора Александра Игоревича Басаргина. Он не любитель занятий, в которых не специалист.

Обычно самое большое кресло в офисе занимает Виктор Юрьевич Гагарин, называемый попросту Доктор Смерть. Именно для его солидной, центнеровой с лишком фигуры и было приобретено это кресло, потому что другие кресла его просто не выдерживают. Но в отсутствие Доктора руководитель подсектора сам работает за компьютером, следовательно, и креслом он же пользуется.

– Алексей, Доктор когда должен появиться? – спрашивает он Ангела.

Ангел – Алексей Викторович Ангелов, получивший свою фамилию в наследство от папы-болгарина, отставной офицер спецназа ГРУ, – с ожесточением мучает учебник французского языка, чтобы с его помощью разобраться в материалах дела, присланного из штаб-квартиры. Его палец перебегает от строчек дела к учебнику, потом к словарю, потом стучит по клавиатуре ноутбука, чтобы набрать фразу на электронном переводчике, и снова возвращается к строчкам дела. Такое занятие заставляет Ангела даже слегка пропотеть...

– Обещал сегодня вылететь.

– Если жена отпустит... – добавляет Дым Дымыч Сохатый, он же – Дмитрий Дмитриевич Лосев, еще один представитель спецназа в подсекторе. – Он из Москвы не выбирается, а она оттуда выехать пока не может... Говорит, что чувствует себя «соломенной вдовой»...

– Когда у него рейс? – Басаргин спрашивает, не обращаясь ни к кому конкретно.

– Не помню... – отвечает Ангел. – Сейчас все расписание сменилось. Я сам теперь только на машине езжу... Самолеты меня мало интересуют... Сутки, и я в Москве на колесах... Дым Дымыч, ты знаешь?..

– Позвонить надо... Не помню... – Сохатый, как и Ангел, из одного с Доктором города на Урале, и именно Доктором, тоже своим бывшим коллегой по спецназу ГРУ, оба привлечены к работе в подсекторе.

– Набери его... – рассеянно просит Басаргин, сам не отрывая взгляда от монитора и прокручивая колесико компьютерной мыши.

Сохатый включает на городском аппарате спикерфон и по памяти набирает номер мобильника Доктора. Тот отвечает не сразу, должно быть, трубка у него не под рукой.

– Да, слушаю... – искаженный эхом бас вибрирует в громкоговорителе.

– Привет, Доктор... Ты когда к нам собираешься?

– Привет, Саня... Через час в аэропорт выезжаю... Срочно понадобился?

– Наоборот... Хочется, чтобы ты подольше не возвращался...

– Слушаю тебя...

Басаргин бросает короткий взгляд на монитор компьютера.

– Я сейчас сижу за сводками МВД по России. В вашем городе... Поинтересуйся вчерашней сводкой... Тебя там только одно сообщение и заставит обратить на себя внимание. Все данные нужны полностью. У меня запрос по этой теме из Лиона[4]4
  В Лионе находится штаб-квартира Интерпола.


[Закрыть]
. В обоих случаях прямая связь с Баку... В Баку вчера вылетел Тобако, копает там... Я ему в дополнение твою информацию вышлю. Кстати, пока ты на месте, поищи этих скинов... Может, у них есть что-то конкретное... Не случайно же они...

– Не очень понимаю... Подожди, я сейчас компьютер открою... Сразу уточню...

Проходит пара минут, пока Доктор Смерть входит в сеть и находит то, что ему рекомендуют прочитать. Хмыкает в трубку:

– Приятное дельце... Я понял... У меня здесь есть старая агентура, я их подключу для сбора данных... И через местную ФСБ проработаю. Думаю, при удачном стечении обстоятельств мне хватит дня... Или остаться до полной раскрутки?

– Нет, только данные... Там едва ли много наберешь... Полная раскрутка будет, как предполагается, в другом месте...

– Есть что-то интересное?.. – Доктор настораживается.

– Намечается... Агентурные данные от Зураба. Он сам приедет завтра к вечеру. Ты тоже должен быть со всеми данными. Сделаем общую сводку...

– Значит, побегаю, пропотею и добуду... Жена тебе привет передает и благодарит, что ты меня еще на день оставляешь...

– Когда она сама приедет?

– Мать больна. Не может оставить...

– Дело житейское... У меня все.

– Всем привет. До завтра...

Басаргин отключает спикерфон. В коридоре прекращаются удары, и в кабинет заходит еще один член группы, тоже отставной спецназовец ГРУ, – Виталий Пулатов. Обычно его зовут просто Пулатом, за глаза с любовью величают «маленьким капитаном».

– Сегодня уже по радио передавали... – сообщает Пулат, сразу включаясь в тему. – Там рицин нашли...

Он вертит в руках три метательных ножа странной на неквалифицированный взгляд, нестандартной конфигурации, с двусторонним лезвием, изогнутым в форме буквы «S», – в боевой обстановке такие ножи гораздо опаснее обычных и, если не точно попадают в цель, все равно наносят страшную рану. В коридоре установлен небольшой щит-мишень, в который все бывшие спецназовцы время от времени бросают эти ножи – поддерживают форму. Пулат закончил выполнение упражнения. Ножи убирает в стенной шкаф.

– Ты правильно понял, – говорит Басаргин. – В первый же день жертвами стали два мента и восемь наркоманов, принявших рицин за кокаин. Десять дураков – десять трупов...

– Что это вообще за штука такая? – интересуется Ангел. – В последнее время он часто в сводках проскальзывает...

– Экзамен по боевым отравляющим веществам, как помнится, я когда-то, давным-давно, сдал на «отлично»... А такого тоже не помню... – добавляет Сохатый.

– Да... С рицином в последнее время намечается оживление... В американском сенате его рассыпали... В Лондоне нескольких арабов накрыли с рицином... Во Франции, в Испании, у нас, в Грузии, в иракском и турецком Курдистане, в Израиле время от времени всплывает в небольших дозах... Довольно прост в изготовлении, – объясняет Басаргин. – Как боевое отравляющее вещество пригоден мало. Используется в основном как яд... Вот, у меня есть по нему справка...

Александр открывает в компьютере нужную страницу и просто читает оттуда отдельные фразы:

– Чистый рицин опаснее яда кобры: крупица величиной с булавочную головку, попавшая в кровоток, убивает взрослого человека. Щепотка смертельна при проглатывании и вдыхании. Легко растворяется в воде и не имеет запаха, следовательно, весьма пригоден для отравления воды и пищи. Жертва несколько часов не осознает, что отравлена, затем рицин атакует живые клетки и лишает их способности вырабатывать белки. В результате начинаются нарушения дыхания, внутренние кровотечения и сбои в работе всех органов. Смерть наступает в период от 36 до 72 часов. Медицина пока бессильна против рицина, хотя, по слухам, что-то получается у израильских медиков, которые с этим ядом встречаются чаще других... Изыскания вызваны необходимостью... Палестинцы...

Использование... Для мелких терактов... Не всасывается через кожу... В 1978 году болгарские спецслужбы в Лондоне выстрелом из зонтика убили рицином диссидента Георгия Маркова прямо на улице. Ряд стран пытался найти применение рицину в оружии массового поражения, но результатов добиться не удалось. Ни Ираку, ни США, ни другим...

Самое нашумевшее дело произошло под носом штаб-квартиры Интерпола... Прямо в Лионе... Некто Менада Бенчеллали, которого его арабские друзья называли «химиком», прошел специальную подготовку в лагерях «Аль-Каиды» в Афганистане... Домой, во Францию, вернулся в 2001 году... В гостевой спальне своих родителей устроил лабораторию и производил там рицин... Работал по ночам при открытом окне, чтобы рассеивать испарения... Смешивал ингредиенты в кофейнике и сушил смесь на газете... Конечный продукт – белый порошок... Бенчеллали расфасовывал свой рицин в баночки из-под крема «Nivea». Предположительно, произвел таким образом более трехсот килограммов рицина, пока его не арестовали... Часть его продукции до сих пор гуляет неизвестно где...

По данным Интерпола, школа в Афганистане, до разгрома ее американцами, смогла выпустить более ста человек, которые осели в разных странах мира. Отсутствие производственной базы не дает возможности «Аль-Каиде» производить рицин в больших количествах. Тем не менее в малых он производится... По сводке Интерпола есть данные о нескольких партиях, пришедших в Россию и в Германию из Баку. Несколько партий перехвачены... Нахождение лаборатории и производитель пока неизвестны...

Поскольку в Азербайджане нет группы, аналогичной нашей, Тобако наводит там справки... Ждем его сообщения. Если что-то интересное появится, все поедем туда...

– Там зима мокрая... – вздыхает Дым Дымыч.

– Можно подумать, здесь она как в Сахаре... – по-кошачьи фыркает Пулат.

2

В Чечне, в предгорьях, тоже выдалась мокрая зима.

– Волга, я Ростов, – раздается голос в наушнике «подснежника»[5]5
  «Подснежник» – мобильное коротковолновое переговорное устройство, состоящее из наушника, убираемого в ухо, маленького микрофона и собственно рации, помещаемой в нагрудный карман «разгрузки».


[Закрыть]
. – Как слышишь?

– Я Волга. Слышу нормально... Что у тебя?..

– На дальнем повороте промелькнула красная машина... Сейчас ее не видно... Движется в нашу сторону...

В наушнике вибрирует звук, надо наушник вставить в ухо плотнее. Вот так...

– Ростов... Какая машина? «Девятка»?

– Далеко... Быстро промелькнула. Не успел разобрать... Только бинокль поднял... По моим прикидкам, в зону просмотра попадет минуты через четыре-пять... Быстро едут...

– Продолжай наблюдение... Кречет! Слышишь?

– Слышу, Волга...

– Что у тебя?

– Тишина. Я никого не вижу...

– Я Ростов! Вот они... Быстрее едут, чем я думал... «Девятка»... Номер еще не разобрать...

– Они должны быть вообще без номера...

– Похоже на то. Точно... Без номера...

– Ростов, продолжай наблюдение. Сейчас к ним на повороте «Нива» присоединится... Кречет, выдвигайся на место.

– Я Ростов. Понял... И «Ниву» уже вижу... Стоит, дожидается...

– Понял тебя...

– Я Кречет. Бегу...

Подполковник Разин, командир ОМОГ[6]6
  ОМОГ – отдельная мобильная офицерская группа.


[Закрыть]
, подтягивает поплотнее свои привычные велосипедные перчатки, оставляющие пальцы свободными, и кивает приданной в распоряжение группы команде МВД, переодетой в гражданскую одежду:

– Вам пора... Поехали... Абу Бакар[7]7
  По официальному списку, за годы конфликта в Чечне убито несколько египтян и турок с этим именем. Данный полевой командир – вымышленное лицо, хотя эпизод работы спецназа ГРУ в романе использован действительный.


[Закрыть]
 вас ждать не будет...

Эти менты – четыре человека – служат в Ставропольском крае, все представляют кавказские народы. Их специально подбирали как самых невыразительных внешне – наименее похожих на людей, готовых к серьезному поступку, но хитрых и сообразительных, с актерскими способностями. И не имеющих родственных отношений в Чечне. Практика показывает, что родственные отношения всегда чреваты утечкой информации...

Разин осматривает ментов. Внешний вид соответствующий... Оружия с собой не берут, потому что опытный взгляд всегда сможет определить под гражданской одеждой кобуру, но под куртками бронежилеты скрытого ношения все же остались. Легкие, кевларовые. От пистолетной пули они защитят, хотя не спасут от перелома ребра, если стрельба все же окажется неизбежной. В «рукопашке», к сожалению, менты не сильны. Разин лично проверял всех четверых одновременно. При полной жесткости контакта, превышающей обычный учебный уровень тренировочных боев для ментов. Такой уровень жесткости при обучении используется только в спецназе ГРУ. Подполковник наглядно продемонстрировал разницу. Уложил их за несколько секунд, встретив только один блок и две попытки удара в свою сторону. За оставшиеся дни натаскать парней на «рукопашку» невозможно, хотя некоторые отдельные удары офицеры группы им сумели «поставить».

– Я Волга! Спартак, Сокол, как слышите?

– Я Спартак, – отзывается первый штатный снайпер группы старший лейтенант Парамонов. – Сижу, смотрю... Следы замел ветками, как лиса хвостом. Женщин нет...

Относительно женщин – это обычная присказка старлея Парамоши. Не сказать, что он по натуре бабник, просто женщины сами на него бросаются, отсюда и репутация, и соответствующая ей присказка...

– Я Сокол. На позиции. Готов, – докладывает второй снайпер лейтенант Сокольников. Он всегда немногословен и деловит.

– Я Волга... Всем остальным! Готовность номер два...

Подполковник осматривается, потягивается, разминая плечи, и идет к дому с проломленной крышей, на ходу отстегивая клапан футляра бинокля. Он сам в этот раз будет только координировать действия со стороны.

Половина большого села, где проводится операция, полностью нежилая. Четыре года назад здесь шли ожесточенные бои с применением артиллерии и вертолетов-ракетоносцев. Понятно, во что превратились дома – если и остался хоть один целый, то его никто из группы Разина не видел... Жители теперь предпочитают зимовать в палатках где-то в Ингушетии. Зато вторая половина вполне жилая. Боевики не успели туда передислоцироваться раньше, чем в улицы вошли части внутренних войск. Именно туда, к одному из местных жителей, одноногому инвалиду еще первой чеченской кампании Али Бакирову, раз в неделю приезжает полевой командир Абу Бакар. Странная дружба... Причем приезжает в сопровождении дополнительной охраны, которую почему-то оставляет в разрушенной части села. Более того, эта непонятная охрана примыкает к нему только на самом подъезде к селу и расстается там же. Это все данные разведки, которую ОМОГ Разина проводила двумя неделями раньше, после донесения осведомителя из местных жителей. Данные этой разведки и смогли дать заключение о возможности захвата Абу Бакара и выяснения необходимости его еженедельных поездок в село. Сначала искали связь в созвучии имен и фамилий египетского наемника и чеченского сельского жителя – Абу Бакар и Али Бакиров. Это долго сбивало с толку, запросили ФСБ на предмет родственных отношений, наводили справки в Интерполе и потеряли много времени. Проверка ничего не дала, только выяснилось, что несколько лет назад Али Бакиров зачем-то уезжал в Азербайджан, хотя родственников там не имеет. Следов его пребывания в Азербайджане найти не удалось, но есть подозрения, что из Азербайджана он зачем-то на пару дней вылетал в Узбекистан. По крайней мере, человек с таким именем и фамилией вылетал. Но непонятно, был ли это искомый инвалид или его однофамилец и тезка...

Потом появилась версия о кустарном изготовлении Бакировым взрывчатых веществ. И это вроде бы не подтвердилось, потому что подобные работы требуют не только навыков, но и знаний, которыми Али не наградили за восемь лет обучения в школе.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23

Поделиться ссылкой на выделенное