Сергей Самаров.

Стрельба в невидимку

(страница 1 из 22)

скачать книгу бесплатно

Глава 1

1

С помощью пружины на входной двери райотдела милиции можно живого мамонта в космос запустить. Без проблем и согласований с соседней страной, где космодром «Байконур» расположен. Дверь стеклянная, но само стекло не зря называется «иней» – сквозь него и в бинокль с прибором ночного видения ничего не видно. Дежурный капитан готовился к рапорту, чесал утреннюю щетину на подбородке и, водя пальцем по строчкам, перечитывал уже готовую сводку перед тем, как передать ее дежурному по городу. Капитан вчера поругался с женой, уходил из дома второпях, хлопнув дверью, забыл взять очки и потому держал лист далеко от себя – дальнозоркость хренова с возрастом пришла. Это мешало вникнуть в суть, и приходилось излишне напрягаться. И он не сразу заметил за стеклом двери тень. Но звук – словно кошка скребется – услышал и поднял глаза. Кто-то пытался дверь открыть, но это не удавалось. Тень, похоже, подумала, что милиция на ночь закрывалась от воров, и стала терпеливо ждать непонятно чего.

Капитан толкнул ногой задремавшего сержанта-помощника. Тот даже не пошевелился. В утренние часы, известное дело, сон самый сладкий. Капитан толкнул посильнее и позлее. Ему самому невыносимо хотелось спать, и чувство зависти придало менту энергичности.

– Посмотри, кто там за дверью?

– Ба-ба… – членораздельно сказал, приоткрыв один глаз, сержант.

– Откуда знаешь?

– Приснилась, говорю, та-акая баба!.. – Сержант встал, громко зевнул, открыл второй глаз и вышел из дежурки, покачивая широченными, как ротный оружейный шкаф, плечами.

Он открыл дверь изнутри и выглянул.

– Я же говорю – баба. Заходи, чего, дура, мерзнешь…

С утра на улице было и в самом деле сыровато и холодновато. Сержант даже сквозь полудрему это тоскливо почувствовал.

Вид молодой женщины привлек внимание сразу. И капитан по этому виду понял, что районную сводку придется дополнять. Длинная куртка распахнута. Под курткой только легкая майка и джинсы. На голову накинут шарф, но он криво съехал на плечи. Под глазами отеки то ли ото сна, то ли от слез. Тушь с ресниц размазана по острым скулам. Блуждающий взгляд не все понимает. Одна рука в кармане, вторая нервно дергает ползунок на замке-»молнии», того и гляди оторвет.

Она подошла к стеклу дежурки, минуту смотрела сквозь ограждение из органического стекла, потом наклонилась к просверленным отверстиям – своего рода переговорное устройство, которое никогда не ломается в отличие от других переговорных устройств. Но ничего произнести не могла долго.

Капитан устало откинулся на спинку кресла. Он давно отвык на своей службе от сочувствия – слишком это много отнимало душевных сил – и потому спросил холодно, по-деловому:

– Ну-ну, что с тобой случилось?…

– Я… Я… – губы дрожали.

– Что «ты»?…

– Я мужа убила…

И женщина достала из кармана пистолет, показывая.

Сержант, который не успел еще вернуться к себе за ограждение и продолжить просмотр душу и еще что-то будоражащих снов, проявил завидную реакцию: бросился на женщину, тренированным ударом выбил пистолет из слабой руки, а саму руку мастерски завернул за спину, отчего женщина согнулась и чуть не упала.

Но сопротивляться и даже стонать от боли не стала – словно ничего не почувствовала. Более того, капитан заметил, что у женщины даже взгляд не изменился – и не ушло все такое же отсутствующее выражение лица, словно во сне она находится.

Капитан понял без подсказок – наркоманка. Судя по состоянию, вот-вот начнется ломка. А это, знал капитан, снова потребует от него каких-то действий.

– Отпусти ее, – скомандовал он. – Поднимай «тревожную группу», пусть проверят.

– А что тут проверять? – удивился сержант, отпуская женщину и поднимая с пола двумя пальцами – чтобы отпечатков лишних не оставить – пистолет. – Сама же сказала…

– Ты что, не видишь, в каком она состоянии… Наркота… Наркоману что угодно привидеться может. Пусть сгоняют. А то приедут, а «мертвый» муж им дверь откроет. Нас же на смех поднимут. В любом случае, убийство – этим пусть горотдел занимается. Нам, сам понимать должен, крупнее семейных скандалов ничего не надо… – он потянулся и сам нажал кнопку вызова «тревожной группы». – Подъем, братва! На выезд!

Капитану очень нравилось называть ребят из «тревожной группы» «братвой». Да он к тому же и лучше других знал, как много правды в этом…

– Свиридов… – обратился капитан к дежурному следователю. – Если там все ясно, может, в город дело и не передавать? Посмотри, сориентируйся… Убийство, раскрытое по горячим следам. Нам только плюс будет…

– Посмотрим… – сурово сказал Свиридов и положил в карман колоду игральных карт, которую почему-то держал в руке.

«Тревожная группа» за ночь выезжала только дважды. В остальное время парни играли в «храпа». Свиридов умудрился проиграть четверть вчера только полученной зарплаты и потому был зол на тещу, которой сильно задолжал.

2

Скучно на работе бывает не только иногда трезвым сторожам на пустых складах простаивающих предприятий, но и частным сыщикам. Могу говорить об этом откровенно и обоснованно, не опасаясь, что другие частные сыщики подадут на меня в суд за клевету.

Я сидел и, естественно, скучал у себя в кабинете, перекладывая на столе с места на место бумаги, в которых надобность уже отпала по причине неплатежеспособности недавнего моего клиента – если на человека объявлен всероссийский розыск, то ему, понятное дело, трудно бывает заплатить. Без стука и даже без скрипа открылась дверь, и вошел Лева Иванов, отставной ментовский подполковник, а ныне мой уважаемый шеф и директор частного детективного агентства «Аргус».

– Серега, насколько я понимаю, отставному майору спецназа ГРУ положено знать если не все, то много такого, что простым смертным может не понадобиться в жизни… – он уселся в кресло для клиентов и сразу стал ниже ростом и совсем не похожим на начальника.

– Предположим… – ответил я настороженно, ожидая худшего продолжения.

– У меня вот, понимаешь, возникли проблемы дома. Внучке принесли ежа – подарили, чтоб им самим, этим дарителям, ежовой щетиной поизрасти… А он не хочет ничего есть и вообще из-под кровати не выбирается. Только ночью чуть-чуть протопчется по комнате и назад. Даже молоко не пьет. Может, болеет?

Вопрос, надо сказать, достойный моей нынешней должности! Но и честь мундира отставного спецназовца поддержать хочется.

– А это еж или ежиха? – хитро спросил я в соответствии с этим скромным желанием.

– А кто ж их разберет? – озадачился Лева и стал чем-то отдаленно похож на роденовского «Мыслителя».

Здесь он, голубчик, и попался, потому как я слышал, только еж может отличить ежа от ежихи.

– Вот узнай, а потом приходи, поговорим…

– А где узнать?

– Ты, похоже, пенсию свою ментовскую не заслужил, если меня об этом спрашиваешь. Тоже мне, разыскник…

Вот так – красиво и категорично. И пусть сам разбирается с этими колючками. Я же в доме, кроме кошек, никого сроду и не держал.

– Ладно, – Лева, похоже, расстроился. – Я пойду узнавать, а к тебе сейчас клиент подойдет. Я его на тебя «расписал», чтобы у тебя пролежней на спине не образовалось… Он сейчас в бухгалтерии. Аванс оплачивает.

И шеф ушел.

Надо же так… Нехорошо получилось. Человек ко мне со всей душой, даже работу, а следовательно, и дополнительный заработок подогнал, а я его чуть не матом…

В дверь поскреблись. Я догадался, что это не ежик Левы Иванова, и пригласил:

– Да-да. Войдите, – и включил диктофон.

Пришедший оказался молодым человеком лет двадцати пяти – двадцати восьми. Подслеповатые глаза за толстыми стеклами очков избегают смотреть прямо, но это, как мне показалось, не от нечестности, а от неуверенности в себе. А в целом ничуть не примечательное лицо, ничего не выражающее, кроме той же неуверенности. И в то же время, при всей невзрачности, лицо запоминающееся. Может быть, именно невзрачностью и запоминающееся.

– Здравствуйте. Меня к вам направили. Моя фамилия Осоченко, – и он протянул мне корешок от приходного бухгалтерского ордера.

Я показал рукой на кресло и взял корешок. Каждое дело обычно начинается именно с этой невзрачной бумажки, которую следует посмотреть и вернуть клиенту. А потом отрабатывать оплаченную им сумму. Как правило, отработка эта бывает довольно нудной. Чаще всего в детективное агентство обращаются люди с просьбой собрать сведения или о конкуренте, или о предполагаемом компаньоне – чтобы не обжечься в каком-то деле.

– Итак? – спросил я.

– Я уже вкратце рассказывал вашему директору… – начал он, словно школьник на уроке, когда домашнее задание не выполнил.

– А теперь расскажите мне подробнее, – перебил я. – И смелее, молодой человек. Сегодня я сыт и клиентов съедать не собираюсь.

Терпеть не могу, когда мямлят.

– Вчера убили моего друга… – и долгая пауза.

Неужели не мог отрепетировать свою вступительную речь перед тем, как сюда прийти.

– Милиция что говорит?

– Ничего пока.

– Где убили?

– Дома.

– Убийца?

– Вот в этом-то и все дело…

Теперь и ежику понятно. Тому самому, который у Левы Иванова молоко пить не желает. Просто все по полочкам разложено. Оказывается, дело в убийце. Послушаем дальше, может, и еще что новое узнаем.

– Понимаете, он сам редко кололся, а жену колоться заставлял…

– Убийца?

– Нет, убитый. Нравилось ему смотреть, как Санька «плавает» от укола. Так и позавчера вечером было. А вчера утром она пришла в себя после дозы… Сидит в кресле, в руках пистолет… А на полу Валентин валяется. С простреленной головой. Сама она ничего не помнит.

Опять долгая пауза.

– А дальше? – вынужденно «подогнал» я.

– Она пошла в милицию. У них райотдел рядом. Через дорогу. И сказала, что мужа убила. Ее арестовали.

Теперь я паузу поддержал. Мое скудоумие – что сделаешь, от природы я такой! – не позволило мне сразу сообразить, чего же хочет от меня настойчивый посетитель в таком ясном деле.

– Санька не могла это сделать, – сказал Осоченко наконец решительно, словно приказал Цезарю Рубикон перейти.

Вот так. Теперь все ясно. Или почти все…

– Вас как зовут? – спросил я.

– Осоченко.

– А имени у вас нет?

– Есть. Гоша, – и он почти покраснел и опять отвел глаза. Ресницы его при этом замигали так часто, словно в глаз бревно ветром занесло.

Должно быть, не любит свое имя.

А у меня, кстати сказать, уже включилось «зажигание» и проявилась просто необыкновенная страсть к работе.

– Гоша, я понимаю, что вы по каким-то причинам переживаете случившееся и принимаете это близко к сердцу. Но давайте сразу договоримся – вы заплатили деньги с определенной целью. Я пока не понимаю, с какой именно. Поставьте мне конкретную задачу, а потом я буду задавать вам вопросы. Так у нас разговор получится более членораздельный. Итак, чего вы хотите?

– Я хочу, чтобы вы доказали невиновность Саньки, – как ни странно, он все же понял мой вопрос. И даже сумел сказать фразу достаточно твердо.

– Но она сама призналась? – я же, наоборот, так и не понял его желание.

– Она ничего не помнит. Она же была под «кайфом»…

– Хорошо. А откуда у вас уверенность, что она не могла это сделать?

Теперь клиент задумался на пару минут.

– Я их очень хорошо знаю. Знал то есть… Его – знал, ее – знаю… – он явно запутался во временных окончаниях. – Мы в одном классе учились и до сих пор дружим. Дружили то есть… Она любила его…

– Это еще ничего не значит. Наркотики существенно меняют психику человека.

– Она не была конченой наркоманкой… И потом, когда она пришла в себя, дверь квартиры была открыта…

– Но, как я понимаю, ваша уверенность основана исключительно на предположении. А о чем говорят факты? Вы познакомились с милицейским протоколом?

– Нет… – смутился он.

– Поймите, мне ваши деньги не жалко. Я могу этим делом заняться. Но давайте сразу договоримся конкретно, чтобы потом недомолвок не было и непонимания. Вы ставите мне задачу доказать ее невиновность. Я знакомлюсь с материалами дела и после этого уже смогу вам ответить – есть ли для этого хоть какая-то возможность. Если нет – то я ничем помочь вам не смогу.

– Хорошо… Я так и думал.

– Договорились. Еще один вопрос. Вы также хотите, чтобы я нашел убийцу, если это не она?

– Нет. Этим пусть занимается милиция. Я не настолько богат, чтобы все оплачивать.

Странно, но в его глазах я вдруг уловил железную, непоколебимую твердость. И эта твердость как-то не вязалась с тем первичным впечатлением, которое я составил о Гоше Осоченко. Похоже, парень жадноват. Впрочем, эту фразу – «я не настолько богат» – говорит каждый второй клиент, и я к ней уже привык. И не каждый из них достаточно жаден. Проверено.

– Но, вероятно, поимка настоящего убийцы, если он существует не только в вашем воображении, будет единственной возможностью доказать невиновность жены убитого. Как тогда?

– Тогда – да…

Я протянул руку под стол и выключил диктофон. Предварительный разговор закончен, пора приступать к предварительному расследованию.

3

Как правило, убийства не расследуются райотделами. Такие дела уходят или в городское управление, или же сразу в областное, или вообще с разбегу в следственный отдел ФСБ, что автоматически ставит их на контроль Генеральной прокуратуры.

Для начала я набрал телефонный номер горотдела.

– Мне нужен Лоскутков, – на начальственный тон здесь реагируют адекватно, поэтому я всегда стараюсь говорить с интонациями крупного и толстого руководителя, когда звоню в отдел, ведающий убойными делами. Стопроцентный вариант.

– Минутку.

Раньше, бывало, когда я сначала называл себя, мне приходилось ждать минут по пять. Сейчас Лоскутков взял трубку почти сразу. Прокашлялся прямо в микрофон, чтобы уши мне хорошенько прочистить, и только после этого хмуро рявкнул:

– Слушаю.

– Здравствуй, майор.

– Привет, майор.

Это традиционное наше приветствие. Не в лучших традициях литературного русского языка, но слушающий такое приветствие поймет, сколько пренебрежения мы вкладываем один в звание другого.

– У меня к тебе вопрос. По вчерашнему убийству. Жена застрелила мужа. Знаешь?

– Слышал.

– Дело у тебя?

– Делать мне, что ли, больше нечего?… Оно раскрыто по горячим следам. Нам его и не передавали. А что тебя интересует?

– Все. Я с ребятами из райотдела почти не знаком. Ты не можешь походатайствовать за меня, чтобы дали возможность в материалах поковыряться?

– Пожалуйста. Позвони через пять минут.

Я успел заварить себе чай и с мстительным чувством переложил лишку сахара. Мстительность – это оттого, что сам майор Лоскутков на чайную чашку обычно кладет совковую лопату сахара. А поскольку он сейчас далеко и до моей сахарницы ему не дотянуться, то я имею полное право над ним понасмехаться.

Он позвонил сам.

– Поезжай в отдел. Я договорился. Ты вообще-то чем сейчас занимаешься?

– Чай пью, – сказал я невинно, вроде бы между делом, но со вкусом. – Только вот сахара по ошибке переложил. Ты же знаешь, я слишком сладкий не люблю. Но придется пройти через все муки, не оставлять же его недопитым. Такого мне моя жадность не простит.

Лоскутков сделал вид, что ему пора ложиться в госпиталь – слух совсем пропал.

– Про Лешего слышал?

– Слышал.

– Ничего интересного сказать не имеешь?

– Что будет, сообщу.

– Ладно. Оставь сахарку на мою долю. У нас сейчас весь «город» на ушах стоит. Но, может, выберу вечерком время, заскочу… – и он положил трубку.

На ушах они стоят, как я догадался, из-за Лешего. Есть из-за чего постоять. Есть из-за чего на ушах даже мозоли натереть, если стоять придется достаточно долго.

Лешим городские газеты прозвали серийного убийцу, который наводит страх на парочки, желающие «отдохнуть» в автомобиле на окраинах городского соснового бора. Если не было подходящей свободной квартиры, то подобные парочки ехали в городской бор. Ставили машину где-нибудь среди зарослей. Там Леший и подкарауливал их. Он убивал обоих – и мужчину и женщину. Мужчину просто убивал, без затей и, похоже, без злости. Над убитой же женщиной еще и издевался – кромсал ножом тело, лицо, разрезал рот так, что губы становились лоскутьями, распарывал живот. Но, самое странное, не насиловал. Впрочем, это-то как раз и говорит о том, что действует маньяк.

Типичный маньяк. Первый случай произошел три года назад. Тогда женщина была одна и не было машины. Убийство произошло ночью, жертва была сильно пьяна. К серийным дело отнести, естественно, было еще нельзя, хотя сами садистские методы убийцы заставляли задуматься о его вменяемости. Предполагали месть, состояние аффекта. Повторения, по правде говоря, не ждали. Всегда думается, что маньяки появляются где-то там, в стороне. Два года назад произошло уже три преступления, хотя и с большими перерывами. Теперь присутствовали пары. Почерк постепенно выкристаллизовался. Одним из убитых оказался милиционер, у которого Леший позаимствовал пистолет. Тогда газеты и подняли шум. В прошлом году бор казался тихим и безопасным. Думали, что маньяк исчез. А за последний месяц снова три случая. С интервалом в два дня. И ментовка, и ФСБ бегают сломя голову, пытаются что-то выискать. Но, насколько мне известно, имеют они в наличии только частицы кожи под ногтями последней жертвы, отпечаток башмака, похоже, армейского образца и проржавевшую опасную бритву со следами крови. Однако Леший действовал, как я слышал, ножом. Только однажды воспользовался пистолетом. Тем самым, милицейским. Так что бритва вполне может принадлежать другому маньяку.

Глава 2

1

Дверь районной ментовки с превеликим трудом поддалась моим усилиям. Но все же я справился – пригодились годы изнурительных, до последней капли пота тренировок. А оказалось, что столько труда прилагал напрасно. Уголовный розыск располагается в соседнем здании – так сообщил мне суетливый дежурный капитан с гноящимися, как у старого кролика, глазами.

– А чего тебе там надо? – спросил и почесал погон, словно между звездочек у него в футбол играли блохи. Он, как старший по званию, матч судил.

– Инспекторская проверка… – ляпнул я, и капитан вытянулся, начисто забыв про футбольный матч.

Вышел я из здания легче, чем вошел, – значит, натренировался. И сразу определил, куда следовать дальше. Там меня уже ждали.

Почти абсолютно лысый опер, по ехидству судьбы-злодейки носящий фамилию Кудрявцев, выглянул между двух стопок бумаг, по высоте равных тумбочкам того стола, на котором их расположили, и показал мне на стул. Мебель в районной уголовке еще похуже, чем у нас в агентстве. По крайней мере, в моем кабинете имеется хотя бы одно мягкое кресло для клиентов. Здесь же я сел с великим сомнением в прочности столярного изделия, чей испуганный скрип подтвердил справедливость моих страхов. Но начало стул все же выдержал, и я слегка осмелел.

– А что тебя вдруг это дело заинтересовало? – спросил Кудрявцев, с увлечением, достойным школьника, ковыряя толстым пальцем в узенькой коробке для скрепок. Палец туда явно не помещался, и ему пришлось вытряхнуть в ладонь все содержимое, чтобы достать только одну, а остальные ссыпать назад. – Дело абсолютно простое. Все там ясно. Признание, явка с повинной, на пистолете только ее отпечатки…

– Оказывается, ясно не для всех… – нелегко вздохнул я и в паре фраз передал суть заказа Гоши Осоченко.

Кудрявцев пожал плечами и усмехнулся:

– Грызи гранит, Пинкертон…

И пододвинул мне не слишком объемную папку.

«Грызут гранит», насколько я помню знаменитое изречение основоположника научного коммунизма, исключительно тогда, когда изучают науки. Но Кудрявцев – человек еще достаточно молодой и, возможно, марксизм-ленинизм в период получения образования не изучал. Потому я простил ему высказывание молча. Но не простил «Пинкертона». Не люблю, когда меня обзывают…

Но принялся «вгрызаться» в материалы уголовного дела. И тут же убедился, что все дело даже не белыми нитками шито, а просто стянуто паутиной. Может от порыва ветра развалиться по листочку. И мне придется начинать все сначала…

– Интересно получается… – Я тебе, мать твою, покажу Пинкертона. – У этой Александры Владимировны Чанышевой адвокат уже есть?

– Пока еще нет. Назначат… – равнодушно сказал Кудрявцев, тщетно пытаясь достать из коробочки вторую скрепку. Сложнейший, похоже, производственный процесс. Никак не может освоить технологию. Готов поспорить, что он снова через минуту вытряхнет все скрепки в ладонь, чтобы достать только одну.

– А если этот ее друг, который нанял меня, наймет и адвоката? Хорошего… Умного… Такие иногда, честное слово, тоже бывают.

– Ну и что?

– Ничего. Только любой нормальный адвокат запросто уговорит клиентку отказаться от своих показаний. Просто расскажет ей, что такое «зона» и с чем клиентку там съедят. Со всем адвокатским красноречием расскажет, с мелкими и характерными деталями. Она и откажется. Прямо на заседании суда. И тогда все эти бумаги, – я приподнял тоненькую папочку, – ты смело можешь выбросить на помойку.

Кудрявцев поднял на меня удивленные глаза.

– А зачем ей отказываться?

– А зачем ей «садиться»?

– Она же сама пришла…

– Под воздействием «дури»… С «дурной» головой и не то еще может случиться, сам, наверное, слышал. Это хуже, чем с похмелья…

Он наконец понял, что я не шучу. Но не понял, что это моя месть за Пинкертона.

– И что посоветуешь?

– Вести нормальное расследование.

– Легко сказать… – Кудрявцев вздохнул. – На меня на одного столько дел навешано… Тройная норма. У других то же самое. А тут еще нас подключают к розыску этого Лешего…

– Дело твое… – сказал я и поднялся. – Но все же одну вещь ты сделать должен обязательно.

– Какую?

– Проверить пистолет.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22

Поделиться ссылкой на выделенное