Сергей Самаров.

Специальный рейд

(страница 2 из 24)

скачать книгу бесплатно

Дорога в этих местах старая и разбитая, местами виднеются остатки асфальта, но в основном грунтовка. Деревни и поселки полузаброшенные. Только иногда среди развалившихся домишек вдруг возникают откуда-то солидные двух– и трехэтажные коттеджи за кирпичными сплошными заборами.

Текилов просчитал ситуацию правильно, подъехал к определенному часу и посадил пассажиров вовремя. В чем и убедился уже через сорок минут, когда навстречу попался большой черный джип «Тойота Ленд-Крузер» со знакомым номером. И опять Текилов оказался прав, поменяв машину. Его красный «Рейнглер» бросился бы сразу в глаза и был бы, несомненно, узнан. Пассажиры, молчаливые и слегка испуганные, заметили этот джип тоже. Они могут и не знать номер, они просто от любой солидной машины прячутся. Незадолго до этого навстречу «Гранд Чероки» попался – тоже испугались, вжались в сиденья. И если бы он не подумал о возможной встрече с «Тойотой» и приехал сюда на своем «Рейнглере», они ни за что в машину не сели бы. Побоялись бы... «Жучка» для них – хоть маленькая, но гарантия безопасности. Сильные мира сего не ездят на «жучках». А мужчина с женщиной прячутся именно от таких людей.

Эти пассажиры не из весельчаков-попутчиков, которые сокращают дорогу болтовней, сам Текилов тоже не слишком разговорчивый, и потому ехали большей частью молча. Только уже на хорошей шоссейке, когда выбрались в места обжитые, пассажиры, кажется, повеселели. Поверили, что имеют все шансы уйти от погони. Эту погоню Текилов предвидел, потому что то ли с утра, то ли вообще от рождения пьяный старик из соседнего дома наблюдал, оперевшись локтем о высокий палисад под окнами, как садятся в машину люди, что жили несколько дней рядом с ним. Номер машины он едва ли запомнил. Но описать неказистую «жучку» сможет. Те, что приедут на большом джипе, обязательно «потрясут» соседей – кто что видел. И им расскажут о небольшом опоздании, до того небольшом, что оно не может не выглядеть обидным. Джип, конечно, ринется в погоню, но погоня хороша только тогда, когда о ней не знают люди, от нее убегающие.

А Текилов знает. И потому свернул на Кольцевую дорогу, вместо того чтобы ехать прямо в Москву.

Пассажиров такой маневр слегка смутил – зашевелились на заднем сиденье. Для них сейчас одно важно: чем дальше, тем лучше. По наивности они думают, что по прямой можно уехать дальше. Может, и так. Но только на хорошей машине. «Жучке», случись гонка, не уйти.

– Мы куда, земляк? – спросил небритый мужчина с легким беспокойством.

– А-а... – сказал Текилов. – Там дальше дорогу ремонтируют. Половину полотна перекрыли. Дырку маленькую оставили, как горлышко в бутылке. Час в пробке простоишь... С другой стороны въедем. А куда вам в Москве-то?

– В Сокольники.

– Ну и хорошо. Тогда я вообще правильно поехал. Так ближе будет и быстрее... Чем по Москве крутиться... В Москве сейчас все на работу добираются. Пробки кругом. А я хотя и горный человек, все же не орел. Сами-то откуда будете?

– Из Урус-Мартановского района.

– Ай-я!.. – воскликнул Ахмат. – Почти рядом жили!..

Я из Назрани. Меня Ахмат зовут.

– Я Ширвани. А это Нури, моя сестра...

– Надо же! – удивился Ахмат. – Почти всю дорогу проехали, только и узнали, что в самом деле почти земляки... От Назрани до вас два часа езды – рукой подать... В Москве из конца в конец в «час пик» пробраться – на целый час больше...

Он даже поехал веселее. Скорость добавил и музыку включил.

– А в деревне как оказались? Работали, что ли?

– В поселке... Поселок там... – Ответ в надежде на то, что вопрос не повторится.

– Какая разница. Все равно деревня...

– Ага...

– Работали?

– Нет. Друг там у меня дом купил. Жили у него. Он в Москву поехал и пропал куда-то. А у нас все вещи и деньги у него дома в Москве остались... Не знаем, что и делать?

– Найдется... Мужчины так просто не пропадают.

– В Москве всякое может быть...

– Адрес-то знаете?

– Нет. Только, как искать, помню. От метро «Сокольники»... Через дорогу... Меня к нему привели, а адрес и не сказали. Да я найду...

– О-хо... – вздохнул Ахмат. – А с документами-то у вас в порядке? А то сейчас менты нашего брата на каждом углу останавливают.

Ширвани помрачнел. Представил, должно быть, как их останавливают и проверяют документы. У него вообще представление о проверке документов должно быть чеченское, когда такая проверка приравнивается к «зачистке»: прикладом в лоб, лицом к стене, ноги шире плеч... «Где документы? Сам из кармана не доставай... На стену руки, на стену...»

– И документы тоже у него дома. Все у него. У него свои дела были, не хотел, чтобы мы мешали. Он нас на машину посадил, повез в поселок. Сказал, поживите пару дней. В Москве пока нельзя. Через пару дней приеду, сказал, заберу.

– Не приехал? – Ахмат голосом выразил сочувствие.

– Четыре дня мы просидели. Думаем, беда какая случиться могла...

– А друга как зовут? Может, я его знаю... Мы – земляки – в Москве все почти друг друга немного знаем...

– Гали Барджоев. Не знаешь?

Беда, как вы правильно подумали, случилась... И не найдете вы больше Гали.

– Нет. Не слышал.

И документы ваши в другом месте сейчас лежат, совсем у других людей. Сначала там были только документы Нури, теперь там же и документы ее брата. И даже документы самого Гали. И вы хорошо этих людей знаете. Но правильно делаете, что не говорите первому встречному о том, что с вами случилось. Люди не любят беглецов. Они за себя боятся, потому и не помогают беглецам, если только у них не возникает в этом необходимости. Гали по-родственному решился помочь, и потому с ним случилась беда...

Ахмат тоже решился помочь, но не из сострадания, а совсем по другой причине.

Он никого не боится. Он сам идет навстречу опасности. Ему необходимо найти некоторых из тех людей, от которых брат с сестрой прячутся. Самого главного из них, и самого опасного...

ГЛАВА ВТОРАЯ
1

Добрые слова от людей, которым в жизни несладко, можно услышать чаще, чем от тех, кто в покое живет. И не только словом такие люди помогут неимущему или несчастному. Зарема убедилась в этом на собственном опыте.

А что может быть страшнее той беды, что с ней случилась? Потеряла мужа, сын стал глухонемым, сама постоянно от болей в голове мучается, и рука, где разорвало сухожилия, сохнет, только два пальца на ней работают – большой и мизинец. Можно сказать, что не рабочая рука. Остальные как одеревенели, даже не сгибаются... Даже писать теперь может только с великим трудом. А о серьезной работе и говорить не приходится. С такой рукой и себя не прокормить, как же кормить больного сына. А сын... Гораздо легче самой умереть, не так больно... Не так больно за себя, как за людей любимых...

Но и это, как оказалось, не стало пределом.

Беда к беде, говорят в народе, веревкой, как телок, привязывается. Так и получилось. Целый месяц мрачно и молча смотрел на любимую младшую дочь отец, гладил внука по голове, в глаза ему заглядывал. А потом собрал деньги, какие в доме остались, поехал на базар и купил у нужного человека автомат. Молча и ушел, не сказав матери слова на прощание. Не хотел, чтобы останавливала. Привезли тело отца через два дня... Простреленное в нескольких местах, с задранной кверху бородой.

Плакала над телом мать, рвала седые волосы из головы пучками. Любимая младшая дочь не плакала, молча смотрела. И внук смотрел молча. Он не только говорить, он и плакать разучился. Или просто не понимал, что с дедом произошло.

Не понимал еще, что и деда у него отобрали, как раньше отобрали отца...

* * *

Сколько же можно отнимать у одного маленького несмышленого существа!

Зарема положила изуродованную руку сыну на голову, посмотрела красными глазами в его черные глаза. И не сказала ни слова, потому что он все равно не слышит ее. Но подумала, что она сейчас совершит самое страшное для своего сына дело – отнимет у него и мать.

И полезла в сарай, под самую крышу, где между стропилами, как она видела, спрятал когда-то автомат Адлан. Достала его, взяла в руки, подержала, попробовала, как руки слушаются, но правая рука не могла нажать на курок, как ни пыталась она всунуть в скобу изуродованные пальцы. Тогда она попробовала переменить руки. И убедилась, что может стрелять. Хотела попробовать сначала во дворе, но не решилась.

Время приближалось к обеду. Зарема пошла в дом к матери, там вымыла мальчику ноги и уложила спать. Потом вернулась домой, завернула автомат в одеяло и пошла с ним в сторону дороги. Там она села на пригорке, свесив ноги в заросший колючей травой придорожный кювет, и стала ждать машину. Машины проходили здесь часто, почти каждый час. Но ей нужна была только военная машина с русскими солдатами. И потому несколько машин она пропустила, не зная, кто в них едет. Машины были гражданскими.

Зеленый «уазик» она увидела издали. Это еще лучше. На таких, как она видела, офицеры ездят. Взгляд упорно вцепился в подпрыгивающую на кочках машину, и только резь в глазах заставляла ее иногда мигать.

Машина приблизилась. Зарема с хладнокровием, какого не ожидала от себя, и с решительностью чисто мужской развернула одеяло. Совсем немного осталось до машины. Она взяла автомат в руки и вышла на дорогу. Спрятала оружие за спину и встала. Тяжел для женских рук автомат, руки едва держали его так, чтобы не показать раньше времени. А «уазик» приближался. Там уже увидели стоящую посреди дороги Зарему, стали тормозить. Пять метров осталось. Остановилась машина, хлопнули дверцы, и в этот момент она перекинула автомат и нажала на спусковой крючок. Выстрела не последовало. Она давила со всех сил, видела, как стали прятаться за машину люди, вышедшие из нее. А она давила и давила, но выстрела все равно не было.

И тогда она просто бросила автомат себе под ноги. И голову опустила.

Военные подошли к ней.

– Шалава такая!.. С-сука!.. – заорал водитель и замахнулся прикладом.

Второй, с пистолетом в руках, спокойно остановил его.

– Она предохранитель не сняла. Не умеет стрелять.

Зарема поняла, что она что-то не так сделала, потому и не прозвучало очереди. Потому и не смогла она отомстить за себя, за мужа, за отца, за сына... Она очень жалела, что не так сделала, но в то же время в душе шевельнулась благодарность к офицеру с пистолетом, которого она только что хотела убить. Она даже и сейчас могла бы это сделать, но все же...

– Пошли в машину... – сказал офицер строго.

Солдат-водитель подтолкнул ее стволом автомата под ребра. Больно...

* * *

Ее привезли в Шали, в комендатуру. Помощник коменданта объяснял, что у него все камеры мужиками переполнены, боевиками, которые в лесу жили и женского тела месяцами не видели. Нельзя к ним женщину сажать. На клочки разорвут, а обвинят в этом опять русских.

Но они договорились. Посадили ее пока в какую-то комнату на втором этаже, где окна с решетками. Самой Зареме было все равно, что с ней будет дальше. Хотелось только, чтобы не тревожили. Она положила на колени руки и смотрела в пол пустым, потухшим взглядом. И даже иногда закрывала глаза, словно полудремала, ко всему вокруг безучастная.

Через час за ней пришли.

– На выход, – и взяли под локоть. – Пошевеливайся, стерва, ноги быстрее переставляй!

Опять посадили, безмолвную, в машину. Теперь ехали всего-то три минуты. Другое здание. Поднялись на второй этаж. Ввели в кабинет.

– Садитесь.

Она не подняла глаз, но по голосу узнала того человека, что выскочил из машины с пистолетом. Она убить его хотела. Теперь он, наверное, захочет ее убить, хотя там, на дороге, не позволил водителю даже ударить. У них, у русских, есть свои методы убийства. Они это законом называют и думают, что от этого суть изменится. Но убийство все равно убийством останется. Пусть убивают... Только бы не мучили... Скорее бы... И все кончится... Сил к сопротивлению не осталось, а главное, что не осталось никакого желания сопротивляться. Возникло только обидное сожаление, что не спросила ни у кого в деревне, как автоматом пользоваться.

– Я оперуполномоченный федеральной службы безопасности. Моя фамилия Басаргин. Зовут меня Александр Игоревич. Как вас зовут?

В дверь постучали.

– Разрешите, товарищ капитан?

Зарема вздрогнула и подняла глаза.

Его только здесь и не хватало!

Хотя как же без него... Ее же рядом с селом арестовали. Значит, догадались, откуда она на дорогу вышла. Вот и вызвали Зураба. Бывший ее одноклассник, несостоявшийся назойливый жених... Как он рад, наверное, сейчас, что погиб Адлан, что такая беда случилась с сыном Адлана, что она теперь здесь.

Еще один мучитель. Многолетний... Как избегала она встреч с ним в последние годы... А вот не смогла полностью избежать. Свиделись, да еще в такой обстановке.

– Что вы хотите?

– Я участковый, товарищ капитан. Ее село, – кивок в сторону Заремы, – на моем участке. Меня вызвали по вашему приказу.

– Понятно. Садитесь и вы. Будем вместе думать, что с задержанной делать.

Зураб не сел, только руки положил на спинку стула.

– Товарищ капитан! Я прошу меня предварительно выслушать. Прежде, чем что-то решать. Это не простое дело... Здесь нельзя по общим меркам. От отчаяния она...

Эти слова прозвучали взволнованно, сбивчиво. Зураб, как ни странно, защищал ее. Это Зарема поняла. И даже странной такая защита показалась. Зураба Хошиева вся деревня ненавидела, и Зарема вместе со всеми, хотя в школе они очень дружили и считались будущими женихом и невестой. Так бы и случилось, если бы не Адлан.

А Зураб... Может быть, из-за этого тогда и уехал. Долго где-то пропадал. Потом вернулся уже милиционером. Вместе с русскими вернулся. И он, казалось, всех ненавидел. Именно он приводил солдат, когда проводилась очередная «зачистка». И в ее дом солдат приводил. И смотрел при этом на отказавшую ему невесту с насмешкой, потому что сила была на его стороне. Да, ее он должен ненавидеть особо, как ненавидел Адлана, и сам говорил ему это, обещая поймать и застрелить, еще до того, как бородатые люди пришли за мужем Заремы и он ушел с ними в горный лес. Тогда еще и причины не было Адлана ловить, но Зураб все равно его подозревал.

Что же он сейчас делает, почему сейчас защищает?

– У нее очень непростая ситуация. Столько бед сразу свалилось. Как тут не быть отчаянию!

– Я могу догадаться, что она действовала не с большой радости, – сказал капитан Басаргин. – Что у нее случилось?

– Сначала муж погиб. Они в одной машине были. Машину гранатометом накрыли. Ее тоже ранило. Сын калекой остался. А на днях отца убили... Она сама тихая. От отчаяния это. Она же и автомат раньше в руках не держала.

– Это я понял, – сказал капитан. – За смертью на дорогу пошла. За своей и за чужой одновременно. Неужели вам было все равно, кого убивать? Ведь не все же люди виноваты в ваших бедах!

Зарема поняла, что спрашивают ее. И подняла глаза, желая сказать что-то дерзкое.

Но посмотрела на этого капитана и ничего не ответила.

Когда на тебя без зла смотрят, тоже не хочется зло говорить...

2

И офис, и новую квартиру Александр видел только до ремонта. Голые стены запущенных грязных помещений не вдохновляли. Но Тобако вел его в новый дом, словно обещал подарок. Подарок действительно состоялся. Сразу. Небольшой коридор, общий для двух помещений, преобразился и приобрел вполне приличный вид.

Новое жилье встретило тишиной. Близнецы благополучно спали, как и положено десятилетним мальчишкам – с трудом ложиться вечером и с еще большим трудом вставать утром. К тому же вчерашний день они посвятили благоустройству на новом месте, помогали матери и основательно устали. Александра усталости умеет сопротивляться, поднялась рано, вышла встретить, только услышав шевеление ключа во внешней двери. Но говорить старалась вполголоса, чтобы мальчишек не разбудить. Стала показывать мужу квартиру. И даже легкое хвастовство в ее голосе проскальзывало, словно это она виновница торжества. Он только улыбался и кивал, не совсем еще осознавая, что теперь жить им предстоит здесь. Комнату близнецов осмотрели с порога, чтобы не будить спящих. Сама же Александра вела себя так, словно со вчерашнего вечера уже полностью здесь освоилась – хозяйка. Она еще вчера битком набила холодильник, а сегодня уже и завтрак приготовила для мужа и для Андрея, точно рассчитав время приезда.

– Баранов во сколько звонил? – спросил Андрей, сев за стол.

– У тебя что, в кармане прослушивающее устройство завалялось? – удивилась она с улыбкой. – Почти перед твоим приземлением.

* * *

После завтрака Басаргин опять заглянул в комнату к спящим близнецам, положил рядом с кроватями подарки из Франции и сразу ушел в офис. Из квартирной двери три шага – и дверь направо. Металлическая, усиленная, как и входная в коридор, как и квартирная – даже замки похожи, хотя ключи разные. Удобно, что ни говори. Даже тем удобно, что тебя никто не будет караулить по дороге на работу, желая подстрелить, как было недавно в старом доме.

Все это еще казалось нереальным, происходящим с кем-то другим. Так отличалась служба в Интерполе от предыдущего места службы. И даже, наверное, от службы в НЦБ[2]2
  НЦБ – Национальное центральное бюро Интерпола, создано Постановлением Правительства РФ от 14 октября 1996 года.


[Закрыть]
, которое имеет официальный открытый статус. У российского бюро сектора «G» статус почти нелегальный, хотя и утвержденный президентской визой. В соответствии с этим определенные удобства и неудобства.

Тобако уже уселся за компьютер, входя в дела почти с разбегу.

– Тебе следует в первую очередь освоить оргтехнику и все программы. Я вчера день потратил, программы ставил и настраивал. Запомни, что сейфов для архивных документов у нас как таковых, не будет. Только сейф для оружия и текущих необходимых бумаг. Бумаги после отработки уничтожаются. Весь же архив шифруется и хранится на сайте Интерпола. Там у тебя собственный «сейф» с собственным «ключом». Хотя не забывай, что контролирующие службы в Лионе имеют к твоему «сейфу» доступ и всегда имеют возможность тебя проконтролировать. И будут контролировать постоянно и тщательно. Все, что касается России, интересует по-прежнему многих. Ты меня понимаешь, бывший сотрудник ФСБ?

– Я тебя понимаю и принимаю твое предупреждение. Что касается сейфа, то мне уже, кстати, Костромин «ключ» вручил... Тринадцать цифр. Трудно запомнить.

– Тогда садись и проверяй, нет ли тебе корреспонденции.

– Уже может быть корреспонденция?

– Это обязательный утренний ритуал. Он должен стать более привычным, чем умывание. Если корреспонденция идет с категорией «срочно», тебе поступает сообщение на пейджер.

– У меня, кстати, нет пейджера. Костромин советовал купить.

Андрей достал из стола пейджер.

– Уже есть. Вчера Александра позаботилась. Теперь слушай дальше. На выход в сеть у нас выделенная асинхронная линия. Никаких проблем возникнуть не может. Ящиков электронной почты должно быть несколько – для разных категорий корреспондентов. Скоро прилетит Доктор Смерть, скорее всего, с утренним самолетом, он тебя научит вскрывать чужие сети. Это тонкая работа. Я кое-что умею, но с Доктором тягаться не берусь. Доктор сам постоянно читает файлы своего областного управления ФСБ. И даже коллекционирует данные из досье на себя.

Александр хмыкнул.

– На себя данные я пока раздобыть не сумел. Но у меня лежат четыре диска... Там полная база данных по диаспорам Москвы и Подмосковья и по некоторым проблемным диаспорам России.

– Откуда у тебя это?

– Костромин объяснил мне, с чем придется работать в том числе. И я позаботился о собственной информированности, прежде чем сдать все дела.

– Похвально. Ты собираешься и эту базу данных хранить в интерполовском сейфе? – Во взгляде Андрея засветился неподдельный и даже слегка ехидный интерес.

– Нет, – категорично сказал Басаргин. – Российские данные я предпочитаю хранить в России.

– Тебя, я вижу, не надо учить, – усмехнулся Тобако. – Точно так же делаем и мы с Доктором. Как ни суди, а Интерпол – не самая подверженная влиянию нашей страны организация. Но подверженная влиянию других сил, которым все открывать не следует. Мы все – российские офицеры, хотя и отставные, и присягали только России. У нас нет гарантии, что кто-то из Интерпола не передаст твои файлы по диаспорам в МИ-6[3]3
  Разведслужба Великобритании.


[Закрыть]
 или в ЦРУ. И любому иностранному разведчику будет легче опираться на какие-то известные данные, чтобы получить поддержку на нашей территории. Я рад, что ты сам дошел до этого.

– А в прошлой операции... – начал Александр, но договорить ему не дал телефонный звонок.

– Слушаю.

– Капитан Басаргин?

– Уже капитан запаса... Я слушаю вас.

Александр не случайно сделал такое уточнение. По привычке им еще будут пытаться командовать, и он был готов к тому, чтобы отстоять свою независимость от российских спецслужб, вопреки тому, о чем они только что говорили с Тобако. В этом сложность новой работы – остаться своим со своими и в то же время превратиться в хорошего международного полицейского.

– Генерал Астахов вас беспокоит, – поправка не смутила генерала из штаба «Альфы».

– Здравия желаю, товарищ генерал. Мне сообщили, что вы меня разыскивали, только я просил полковника Баранова, чтобы мне позвонили после девяти. До этого я занят.

Александр опять умышленно заменил привычное уставное «доложили» на «сообщили», чтобы отодвинуться от бывшей службы и показать свою независимость, следовательно, подтвердить возможность не подчиняться чужим приказам, которые по инерции еще могут идти. И даже позволил себе показать недовольство звонком генерала, прозвучавшим раньше времени.

Но и это генерала тронуло мало, из чего Басаргин сразу сделал вывод, что вопрос в самом деле срочный.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24

Поделиться ссылкой на выделенное