Сергей Самаров.

Просчитать невозможно

(страница 5 из 25)

скачать книгу бесплатно

– Есть, конечно, индивиды, которые от природы люди заботливые, и постараются на черный день семью обеспечить… Есть даже такие, кто эти суммы может на благотворительность потратить. Но это вообще не в характере террористов… Если в группе, а работают они всегда группами, даже когда шахидов и шахидок выставляют, и заваляется случайно такой, то остальные все равно будут обыкновенными и традиционными… И потому я сразу пошел прямым путем – начал искать традиционных, причем не просто классических мотов и растратчиков, а именно группу таких… И кое-что нашел. Два чечена из числа подозрительных – Муса Раздоев и Халил Мадаев – купили себе по «Бентли Континенталь». Новая модель. Только что в продаже появилась. «Летящая шпора»… Один из них отправил жену в Осло и выделил ей деньги на покупку небольшого домика. Сколько, я пока не знаю, но к вечеру мне обещали сообщить… Стоимость «летящей шпоры» более двухсот тысяч евро. Это тоже о чем-то говорит. Поскольку я не могу забраться в банковскую систему через Интернет, надо попросить генерала Астахова устроить проверку… Но оба подозреваемых не входят в число серьезных бизнесменов, которые могут позволить себе такую покупку, хотя и имеют какой-то выход на поставки бензина из Татарии и Башкирии.

Доктор смотрит серьезно, но воспаленные после бессонной ночи глаза светятся довольством. Он добыл конкретный материал, пусть и подлежащий проверке. Но это уже какая-то возможность ухватиться за «хвост» при полном отсутствии фактов.

– И что вам дались эти «шпоры»? – вздыхает Басаргин.

– Кому – вам? – настороженно спрашивает Доктор, готовый к возмущению от того, что уловил разницу между множественным и единственным числом.

– Пулат пришел с той же информацией. Почти с той же. Касательно этих же, похоже, машин… Я не думаю, что у нас в стране каждый день покупают по «Бентли».

– В прошлом году по стране продано двадцать шесть «Бентли», – сообщает Доктор. – Я в Интернете посмотрел. Причем все – купе «Континенталь». «Шпоры» только поступили в продажу, и это первые два проданных экземпляра…

И бросает на Пулата ревнивый взгляд.

– Я их на мойке встретил…

– Вчера только купили…

– А сегодня уже моют…

– Значит, куда-то ездили, – предполагает Басаргин. – Это тоже стоит проверить.

– Нет, – не соглашается «маленький капитан», – без номеров далеко не ездят. По Москве столько грязи за час соберешь, что любая машина вид теряет. Грязнее Москвы может быть только Электросталь.

– Плохо ты знаешь российские города, – возражает Доктор. – Грязи в каждом городе хватает. И отовсюду ее свозят в Москву.

– Хватит спорить, – прерывает разговор Басаргин. – Давайте соображать, что мы еще можем предположить. Мне нужны конкретные пути поиска… Есть еще варианты?

Звонок в дверь не дает им ответить.

– Кто-то еще пришел рассказать про «летящие шпоры», – как ребенок, улыбается Пулат, радуясь неизвестно чему.

Басаргин идет открывать дверь.

2

У эмира Абдула будильник в голове работает без перебоев – точнее самых дорогих швейцарских часов.

Это все в джамаате знают. Как можно ориентироваться в этой кромешной пещерной темноте, не включая даже на секунду фонарик, и знать, что происходит на улице, чувствовать, что солнце через полчаса уже покажется со стороны тропы, ведущей в Грузию? Никто этого не может. А эмир Абдул может. Он всегда и везде знает точно, когда пора подниматься и выступать, а когда можно еще отдохнуть какое-то время. Даже если устал больше других – все равно вовремя просыпается, как волк, сразу с холодной, все понимающей головой, и готов к любому действию, адекватному обстановке. При этом часы у него самые простые, без будильника и даже без подсветки, как у некоторых. Подсветка эта в какую-то минуту может стать предательницей – блеснет в темноте в неподходящий момент, и тогда пуля снайпера будет знать, в каком месте тебя искать вернее всего.

– Теймур и Тамир!

– Я здесь, эмир, – с места, недалекого от входа, откликается Теймур.

– Я готов, эмир, – из глубины подает хриплый голос Тамир.

– Готовьтесь. Выходим через двадцать минут. Через полчаса солнце встает. Выходим все, все готовьтесь…

Теймур и Тамир – два штатных минера джамаата, они расталкивают своих спящих помощников. Сами тоже, наверное, спали, и потому эмир Абдул дал им время чтобы глаза продрать, перед тем как команду услышат. Шевеление слышится в разных концах маленькой пещеры. Все готовятся к выходу, натягивают на себя камуфлированные бушлаты, которыми укрывались ночью.

Беслан спал сидя, прислонившись боком к большому камню и не выпуская из рук холодный ствол винтовки. Ему снился отец, сильный и здоровый. Отец дрова колол. Много наколол. На целую зиму. Но не складывал в поленницу… Во сне Беслан знал, что складывать дрова будет он, и отец ждет этого момента. Ждет, когда сын вернется, чтобы сложить дрова, как бывает обычно, рядом с каменным забором. Сон добрый. И это противоречит ожиданиям скорой отцовской смерти, которая мучила мыслями вечером. Потому Беслан просыпается свежим, в хорошем расположении духа. Просыпается чуть раньше, чем эмир отдает первую команду, и сразу готов к выходу – он бушлат не снимал, а спал, положив голову на согнутый локоть.

Дольше всех собираются, как им и положено, Теймур и Тамир с помощниками. У них груз и самый большой, и самый тяжелый. Беслан много раз задумывался, как посчастливилось ему, что эмир Абдул не определил его в минеры. Столько им приходится таскать с собой во время самого сложного рейда, что плечи отвалиться могут…

– Осторожнее!

– Темно… Ничего не видно…

– Подсветите себе, – разрешает эмир Абдул. – А не то отправите нас всех к праотцам раньше времени…

– Не отправим, эмир. Детонаторы лежат отдельно.

– Готовы?

– Готовы.

– Все. Выходим…

Беслан поднимается, он уже давно готов к выходу. Ему даже показалось, что двадцать минут, отведенные на сборы, тянутся очень долго. Он поднимается. Эмир Абдул на короткое время включает фонарик, освещая выход из маленькой пещеры, чтобы все смогли посмотреть и запомнить. И первым направляется в коридор. За ним выходят минеры с помощниками, за минерами Беслан. И за спиной он слышит шаги Гирея. Так тяжело, как гусь, шлепая ногами, только один Гирей и ходит во всем джамаате.

Беслан хорошо помнит коридор – если трижды прошел, он запомнит при любых обстоятельствах. И потому беззвучно придерживая рукой винтовку, чтобы не брякнула, наклоняется в том месте, где потолок имеет карниз. Он специально старается сделать все беззвучно. И даже слышит намеренную тишину со стороны других. Вчера вечером Гирей стукнулся здесь головой. С его ростом это немудрено. Но все и сейчас с восторгом ждут, когда минометчик повторит «вечерний звон», и потому замирают, боясь пропустить момент. Беслан уже распрямляется, когда слышит за спиной громкий хряст, и следующий за ним мат.

Гирей свое дело знает.

* * *

Чистый воздух кажется особенно чистым, когда выходишь из пещеры. И хочется долго дышать полной грудью, распрямляя плечи. Беслан даже останавливается, наслаждаясь свежим, бодрящим воздушным потоком, идущим навстречу, и Гирей натыкается на его спину стволом миномета. Беслан понимает, что натыкается умышленно. Просто от недоброты душевной. Гирей любит, когда другому больно. И довольно хмыкает. Беслан оборачивается, чтобы сказать что-то резкое, и видит громадный синяк во весь небольшой покатый лоб здоровенного минометчика. И вместо резкости только улыбается.

– Чего смеешься? – непонимающе возмущается Гирей.

– Хорошо тебе, без мозгов. Были бы мозги, заработал бы сотрясение…

Пока Гирей соображает, Беслан выходит из пещеры. Здесь, снаружи, уже энергично распоряжается эмир Абдул. Отдает четкие и выверенные команды, словно долго и тщательно изучал всю позицию заранее – куда поставить минометы, где поднять камни выше, чтобы образовать бруствер.

– Десять минут на все!

Позицию готовят все вместе. Быстро, помогая друг другу. Так в джамаате заведено. Между собой отношения у моджахедов могут быть какие угодно. Но в деле каждый обязан помогать другому. Это правило эмир поддерживает жестко. И тот же Беслан ножом выковыривает камни, чтобы Гирей мог прочно установить опорную плиту миномета так, чтобы она не шелохнулась под мощной отдачей ствола во время выстрела. Беслан помогает и не обижается, не встает в позу, когда Гирей прикрикивает на него, показывая, что нужно выковыривать соседний камень, а вовсе не тот, за который снайпер принялся.

* * *

Эмир отходит в сторону, наблюдая за работой, и вытаскивает трубку спутникового телефона. Звонит несколько раз, о чем-то разговаривая. Моджахедам не слышно разговора, потому что эмир Абдул не имеет привычки кричать. Но все понимают, что беседует эмир не с любимой женой и не с детьми, живущими сейчас где-то в Азербайджане. К джамаату эмир Абдул возвращается только тогда, когда видит позицию для защиты площадки перед главным входом в пещеру подготовленной.

– Теймур, Тамир с помощниками, Беслан – за мной! Остальные на позиции. Прикрывают. Наблюдать внимательно. Наши могут подойти только во второй половине дня. Если кого-то заметите – огонь на поражение… Гирей, где у тебя крышки от консервов?

Гирей показывает на свой рюкзак.

– Отдай Беслану. Все! Вперед!

И, как всегда, первым начинает спуск по склону.

Здесь тропа хорошая. Склон юго-западный. Во второй половине дня солнце печет наиболее сильно, и потому снег на этом склоне почти стаял, застряв местами только в нагромождении камней. И тропа успела почти просохнуть. Даже ноги не скользят на мелкой гальке, хотя ночами гальку еще сковывает морозом. Мороз и сейчас еще чувствуется. Солнце на эту сторону хребта еще не заглянуло. Но это не зимний мороз, совсем не кусается. А сухие камни под ногами не скользят. И ступать по ним можно с уверенностью.

Тропа выводит группу к долинному ельнику. Там, в ельнике, снег местами еще лежит, хотя тропы и там протоптаны. С зимы остались. Прямо посредине долины протекает вдоль всей длины ельника шумливый на камнях ручей со свежей водой. Тропа пересекает его по крупным камням, выставленным как раз в шаге один от другого. Беслан идет первым, посреди ручья наклоняется и выпивает несколько пригоршней. Вода свежит и придает сил.

– Горло не заболит? – спрашивает Тамир, который всегда боится простудиться. Он даже летом под камуфлированную майку по вечерам шарф подсовывает.

– Кто всегда пьет из ручья, никогда не болеет, – за Беслана отвечает Теймур и тоже пьет воду пригоршнями. У него это получается плохо, потому что на правой руке Теймура не хватает двух пальцев. Такая рука у него от природы – только три пальца Аллах ему подарил. Сам Теймур от этого не расстраивается. Говорит, что у какого-то чемпиона мира по шахматам [15]15
  У чемпиона мира по шахматам Михаила Таля от рождения было только три пальца на правой руке, что не мешало быть ему в шахматах гением.


[Закрыть]
тоже было три пальца не правой руке. И вообще, своими тремя он справляется со многими операциями лучше, чем некоторые с пятью… Вот только воду пить неудобно.

– Здесь, сразу за ручьем, «картошку» [16]16
  «Картошка» – на армейском жаргоне, граната с сорванным кольцом, вдавливается чекой в землю так, чтобы можно было о гранату споткнуться, приняв ее за камень, или даже просто наступить, и высвободить чеку, чтобы произошел взрыв. Не требует использования проволоки для установления «растяжки», и потому «картошку» трудно бывает обнаружить.


[Закрыть]
сажайте, – распоряжается эмир Абдул. – Здесь земля сырая, мягкая… Получится.

Установка «картошки» дело хитрое и тонкое настолько же, насколько опасное. Беслан переходит на другую сторону ручья и скрывается за деревьями. За ним на другой берег уходят эмир, Тамир и оба помощника минеров. Только один Теймур склоняется над землей в трех местах, словно колдует. Строго в полуметре справа от каждой посаженной «картошки» выставляет крышку от консервной банки. Знак для своих. Крышки старые, гнутые и проржавелые. Их примут просто за мусор. Подумаешь, кто-то когда-то здесь решил остановиться и перекусить… Обычное дело… Не убирать же за собой в горах мусор, если ты в этот момент ни от кого не прячешься?

Эмир Абдул с Бесланом наблюдают за действиями Теймура, остальные уходят дальше по тропе. Эмир уже во время спуска по склону объяснил минерам, откуда следует начинать минировать тропу. И они времени даром не теряют. Запаса крышек от консервных банок хватит еще на несколько таких же участков, если потребуется их оставлять за собой в случае организованного федералами преследования.

– Готово. – Теймур выпрямляется и улыбается, скривив в сторону бороду. Сбоку посматривает на свою работу, и, как всякий художник, не может удержаться, чтобы не нанести кистью последний штрих – наклоняется снова и прикрывает последнюю «картошку» плоской галькой. Таких камней на берегу много. Никто не обратит на них внимания.

– Может, в ручье растяжку поставить? – спрашивает. – Хотя вода слишком чистая… Насторожить может…

– Надо поставить, – кивает эмир. – Надо так поставить, чтобы не видно было… За мной!

И он смело входит в неглубокий ручей с ледяной водой. Берется двумя руками за камень и смотрит на Беслана с Теймуром, взглядом требуя помощи. Камень лежит как раз посредине ручья. Если его сдвинуть подальше, то кому-то придется прыгать, а кому-то, кто допрыгнуть не сумеет, придется и ноги замочить…

– Здесь, – показывает эмир Абдул. – Рядом с камнем протягивай. Кто оступится, сразу наступит на провод…

– На леску, – поправляет Теймур.

Он в работе предпочитает пользоваться зеленой рыболовной леской. Она и в траве незаметна, и в воде тоже. Второй минер – Тамир – леску почему-то не любит. Говорит, что у него пальцы больше на проволоку настроены. И он сматывает проволоку с любого подвернувшегося под руку трансформатора. А потом коптит ее над костром, чтобы черная копоть скрыла блеск меди. И получает от процесса копчения удовольствие, нарисованное на его откровенном лице предельно четко. С таким лицом только настоящий рыбак может печь над костром рыбу.

– Куда здесь метку ставить? – завершив работу и установив на берегу гранату, соединенную с растяжкой, спрашивает, оглядываясь, Теймур, и вертит в руках крышку от консервной банки. Метка будет слишком заметна и неуместна на любом из камней перехода, и все это понимают.

– Здесь не ставь… Я предупрежу по телефону, – машет рукой эмир Абдул, показывая, что им следует нагонять ушедших вперед.

Беслан аккуратно отжимает штанины. Не лето стоит вокруг. Купание в такую погоду доставляет мало удовольствия.

3

– С простейшим ясно. Минируют переход через лес, – комментирует Макаров, не отрывая бинокль от глаз. – А что они там еще выставляют? Я не понимаю…

– Зря ты среди них столько прожил… Сколько ты, кстати, у них прожил?

– Четвертый месяц уже… Так что они делают?

– Крышки от консервных банок, – объясняет Сохно и смотрит в небо. Небо чистое, только на горизонте кучкуются облака. Такие облака не должны стать помехой в работе авиации, которую обещали в поддержку наземным силам. И еще вопрос, как самим от этой авиации спасаться? – Выставляют «сигналки» для своих. Я с таким уже сталкивался не так давно, и тогда мы мило пошутили… Эти крышки переставили в другие места… В результате – три взрыва, гора трупов, но обошлись без похоронного марша.

– Нам кто-то мешает пошутить так и сейчас? Я даже согласен похоронную команду с оркестром заказать. – Слава переводит бинокль дальше, чтобы не выпускать из поля зрения других минеров, и подкручивает окуляры. Сохно тоже смотрит туда.

– Если командир видит, а он видеть все должен, догадается… Он был среди штатных шутников в прошлый раз. Помнит. Но это пустяк. Меня больше волнуют эти ребята у входа в пещеру. Они создают настоящий укрепрайон… – Сохно наводит бинокль на ближнюю группу боевиков, расположенную прямо посреди склона. – Нахальной атакой их брать – все равно, что штурмовать Кенигсбергскую крепость… Победа достигается исключительно за счет массовых потерь в живой силе, однако приказ обсуждению не подлежит. Но мне больше всего нравится расположение минометов, и… боезапас. С этого места они перекрывают любые подходы с противоположного склона и способны вызвать там лавину. Сам посмотри. И уж боезапаса для этого не пожалеют… Как они, бедняги, притащили сюда столько мин? Должно хватить, чтобы оборониться от основательной армии…

– Мне думается, имеется склад в пещере. Столько на себе не притащишь. Да… Для атаки снизу они хорошо подготовились, – усмехается Макаров. – Но кто им сказал, что мы будем атаковать снизу? Готов поспорить, мне такой способ ведения боевых действий не понравится.

– Мне, признаться, тоже, – согласен Сохно.

– Есть мысль. Видишь вон ту скалу? – Макаров показывает пальцем. – Если бы ты подержал меня за ноги, я смог бы свеситься и накрыть их мины из «подствольника» прямой наводкой, – предлагает Макаров. Только тебе там самому держаться будет не за что…

– Сколько весишь?

– Точно не скажу, но кило восемьдесят пять, наверное, наберется.

– Врешь… За девяносто уже перевалило… Отъелся на кавказской баранине. Удержу, не боись… Я ноги к тому вон большому валуну привяжу. Смотри, чтобы автомат из рук после такого «висячего» выстрела не вырвало.

– Не вырвет. У меня руки еще, кажется, достаточно крепкие.

Слава подправляет в ухе наушник «подснежника», пока, согласно приказу, бесполезного. Он не привык еще к такой технике, и наушник постоянно мешает ему, отвлекая внимание.

Они всю ночь не то, чтобы поднимались – они медленно и безостановочно ползли в гору с полным запасом взрывчатки, который раньше спецназовцы несли втроем, не уверяя друг друга, что груз ничего не весит. И несли по тропе, а в гору забираться пришлось напрямую, где нога разумного человека не то, что не оступалась, но даже не ступала… Обходили или обползали стороной снежные ненадежные языки, к счастью, нечастые здесь, потому что склон в послеобеденное, самое жаркое время, солнечный. И все-таки вышли к месту, расположенному почти прямо над площадкой у входа в пещеры. Последний участок пути, правда, дался им легче. Рюкзаки с взрывчаткой они оставили ближе к той самой площадке, чтобы не таскать их туда-сюда. При спуске, когда он состоится, будет проще…

Когда с наступлением темноты Макаров разбудил группу, Согрин уже выложил готовый план. Командир, должно быть, продумал его прежде, чем уснуть, хотя глаза у него, кажется, закрывались перед этим сами собой. Согласно плану, нижняя пара бойцов так и остается внизу, по сути дела, в самом центре событий, которые должны там развернуться. Но, чтобы обезопасить себя от атаки своей же авиации, предварительно, в темное время суток, готовит себе норы на противоположном склоне, чтобы перебраться в эти норы только тогда, когда позиция среди ельника будет представлять реальную опасность. А верхняя тем временем выполняет главную задачу – блокирует джамаат Абдула Мадаева и взрывами заваливает входы в пещеры.

– Справитесь вдвоем? – для проформы все же спросил Согрин, вообще-то и не сомневающийся в способностях подчиненных.

– На пенсию нам, командир, еще рано, – усмехнулся в ответ Сохно. – А «тяжеловозы» мы известные. Донесем все, что требуется.

– И воевать, кажется, не разучились, – добавляет Макаров.

В случае обострения ситуации снизу огнем из «винтореза» и автомата верхнюю пару поддержат Кордебалет и Согрин. В случае обострения ситуации внизу верхняя пара поддерживает огнем нижнюю – у Макарова «калаш», у Сохно, как обычно, вместо автомата два АПС [17]17
  АПС – автоматический пистолет Стечкина


[Закрыть]
. Жесткая кобура вместо приклада превращает этот пистолет в короткоствольную винтовку или, при желании, в автомат. Договорились, как только операция вступит в завершающую фазу, Согрин даст сигнал зеленой ракетой. Значит, можно будет включить «подснежники» и поддерживать оперативную связь. Шифрованную связь с войсковиками Кордебалет будет поддерживать через свою рацию.

Вопросов не возникло. И вот верхняя пара наблюдает за происходящим сверху. Нижняя должна наблюдать за теми же событиями снизу.

* * *

Согрин, как всегда, вдумчив и нетороплив, продумывает все, что делает, и при этом вовсе не выглядит медлительным – полковник прикрепил себе на каждое плечо по тяжелой еловой лапе, третью лапу с помощью Кордебалета приладил, чтобы она свисала на спину. Кордебалет даже фантазию проявил и, после того, как командир занял выбранное место, уложил на эту лапу пригоршню снега. Так, среди густого и молодого низкорослого ельника, полковник полностью сливается с общим фоном и совсем незаметен, хотя находится в непосредственной близости от спустившейся от пещеры группы. Кордебалет только что завершил сеанс связи со штабом операции и получил подтверждение предварительного плана. Сам в подробности обстановки не вдавался, чтобы не удлинять сеанс, и передал только короткую шифротелеграмму с общим докладом по выполнению первоочередных задач. Как делал это обычно, под своим сообщением поставил подпись полковника. Но полковник на товарища надеется и позволяет это ему.

Позиция Кордебалета более отдалена. Он, устроив полковника в ельнике, сам перебрался на камни противоположного склона, недалеко от лесной полосы, откуда удобно в мощную оптику «винтореза» рассматривать и сам ельник, и вход в пещеру, где даже невооруженным глазом заметно какое-то движение. А уж оптика позволяет в подробностях рассмотреть, что это за движение. «Винторез» переходит с цели на цель и заставляет Кордебалета вздыхать. Он без проблем бы прямо сейчас, пока боевики не подготовились к защите и не ждут атаки, перестрелял бы их около входа в пещеру. Начал бы с задних и закончил бы самыми активными. Те, что на переднем плане, и сообразить бы не успели. Кордебалет знает свою способность стрелять быстро, посылая пулю за пулей. Но нельзя… Хорошо, что Макаров обладает информацией и сумел предупредить. Иначе вся операция могла бы сорваться. Прибывающие группы не смогли бы выйти на связь с эмиром Мадаевым и свернули бы с тропы. Найти их в горах было бы после этого трудно. И Кордебалет утешает себя тем, что нажимает на спусковой крючок мысленно.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25

Поделиться ссылкой на выделенное