Сергей Самаров.

Особо секретное оружие

(страница 5 из 26)

скачать книгу бесплатно

– Слушаю, Мочилов...

– Юрий Петрович, пришло для вас донесение от группы Согрина, – докладывает капитан, дежурный смены шифровального отдела. – Вы это спрашивали?

– Да, и это тоже... Я буду у себя через тридцать минут. Принесите... А через час пришлите кого-нибудь за ответом... Будет «срочная» ответная шифротелеграмма...

– «Срочная»?

Мочилов знает, что шифровальщики не балуют любовью шифротелеграммы с грифом «срочно».

– Да. Циркулярная[12]12
  Циркулярная шифротелеграмма – шифротелеграмма, рассылаемая по нескольким адресам.


[Закрыть]
. Для групп Согрина и Разина... Предупредите связистов...

Он кладет трубку и торопливо возвращается в кабинет, кивнув по дороге прапорщику, то ли поблагодарив таким образом, то ли объявляя тому, что он свободен.

За полчаса Мочилов успевает переписать в рабочую тетрадь множество данных. Но понимает, что все равно не успеет полностью изучить все материалы. И со вздохом закрывает папки, опечатывает их теперь уже своей рабочей печатью и возвращает в спецархив.

– Далеко не убирайте. Завтра снова понадобятся... Хотя возможно, что и сегодня попозже... Ближе к вечеру... Если смогу время выбрать...

* * *

Сержант-шифровальщик в ожидании полковника сидит в комнатке у дежурного по управлению, что-то забавное рассказывает дежурному. Оба улыбаются и встают при появлении полковника. По знаку Юрия Петровича шифровальщик проходит за ним до конца коридора и молча дожидается, когда полковник откроет дверь. Тот торопится, но ключ, как назло, не желает в замке проворачиваться. Наконец Мочилов с механизмом справляется, расписывается в получении и сразу смотрит текст.

– Ответ, товарищ полковник, сразу будет? – спрашивает сержант.

– Зайди через полчаса... Я же сказал...

Мочилов на шифровальщика не смотрит, разворачивает на столе карту и обводит на ней какие-то участки, сверяясь с текстом шифротелеграммы, и, кажется, даже не видит, как за сержантом закрывается дверь. Он работает, почти не задумываясь: переносит на карту еще какие-то отметки, сверившись с рабочей тетрадью, принесенной из спецархива. Потом вытаскивает из сейфа блокнот с бланками и сразу начинает писать ответное послание, называя в нем пункты, которые следует блокировать силами двух ОМОГ. Но, не закончив работу, берется за трубку телефона и набирает номер генерала Легкоступова.

– Геннадий Рудольфович, это Мочилов. У вас есть какие-то данные о местонахождении Абдукадырова в настоящее время?

Сначала трубка доносит только вдумчивое коровье мычание, потом прорезается и тихий генеральский голос:

– Единственно, нам известно, что он пришел через границу с Грузией с отрядом в тридцать человек.

Около месяца отряд стоял в Грузии, без всякого беспокойства со стороны грузинских силовых структур: кого-то, похоже, дожидались – может быть, даже самого Абдукадырова, который постоянно проживает в Великобритании, а потом двинулись в Россию. Это агентурные сведения из-за границы... Я даже не могу вам сказать откуда, потому что сам этого не знаю. Предполагаю только, что из каких-то источников, близких к «Аль-Каиде». – Странное положение... Талгат отстреливался от группы интерполовцев, положил кучу народа и после этого открыто проживает в Великобритании?

– Он сумел доказать свое алиби. И слуги, и доктор-англичанин, проживающий по соседству, утверждают, что Абдукадыров был болен и не покидал пределов своего дома. В то же время ему звонили из Норвегии жена и дети. Телефонная станция зарегистрировала факт звонка и длительность разговора. В отсутствие хозяина дома вести такой продолжительный разговор женщине просто не с кем. Более того, присутствие Талгата в Англии подтверждает и английский полицейский, заезжавший в дом по каким-то делам. Но нам с вами не надо обольщаться: хорошо известно, как такое алиби создается... Но у вас, я чувствую, появились новости по теме?

– У меня есть донесение мобильной группы полковника Согрина. Согрин имеет данные о большом НВФ, базирующемся в горах. Никаких активных действий банда не предпринимает, рейдов не совершает, разведку не ведет, за исключением обычного осмотра прилегающих территорий, из чего можно сделать вывод, что это учебное подразделение боевиков. Согрин докладывает, что ведет активный поиск банды и уже обнаружил три их стационарных поста.

– У боевиков много учебных подразделений...

– Уже не так много, как было раньше... Но интересно то, что эта база находится недалеко от родного села Талгата Абдукадырова. В пределах трехчасового перехода... Кстати, те места славятся своими пещерами, и Абдукадыров хорошо эти пещеры знает. Если он пришел в Чечню, то наверняка предпочел выбрать для базы место, с которым хорошо знаком. В прошлый приезд он сумел уйти от Сохно как раз потому, что хорошо ориентируется в пещерах.

– Я буду только рад, если мы так легко определим местонахождение вашего Талгата... – сухо отвечает Геннадий Рудольфович. Впрочем, он всегда говорит сухо, пряча от других все проявления эмоций, и Мочилов знает эту черту характера генерала.

– Кстати, майор Сохно входит в группу полковника Согрина. Если они нашли действительно базу Абдукадырова, то встреча старых друзей обещает быть теплой...

– Главное, чтобы она не стала повторением прошлой встречи...

При всей своей бесстрастности, Геннадий Рудольфович не сумел подавить вздох. Если бы Сохно в прошлый раз не упустил Абдукадырова, сейчас не было бы проблемы...

Мочилов кладет трубку и делает приписку к уже почти подготовленной шифротелеграмме. Суть приписки – предупреждение Сохно о возможном присутствии Талгата Абдукадырова в отряде, базу которого разведчики нащупали...

ГЛАВА 3
1

Ворота распахиваются – скрипят давно не смазываемые петли. Истерично скрипят... Словно предвещают что-то... Примета? Приметы читать тоже необходимо, хотя глупая официальная наука всегда против этого. Она всегда против того, что не понимает, а не понимает она всю нижнюю часть айсберга... Но чтобы научиться узнавать ближайшее будущее по приметам, следует иметь интеллект более высокий, чем дает звание кандидата или даже доктора каких-то наук. Видел Алданов в своей жизни людей, у которых интуиция значительно превосходила все возможности логического объяснения. А нынешних противников Виктора Егоровича бог ни интуицией, ни даже интеллектом не наградил. У этих дураков, похоже, даже завалящего научного звания нет в запасе...

Сейчас Алданова волнует один второстепенный вопрос: сколько еще людей в доме? Если беседовать с ним будут эти четверо – понять суть такого похищения трудно. Парни не выглядят слишком умными и, пожалуй, не смогут ничего толком объяснить. А у него может кончиться терпение. Он уже начал «включаться»... И остановился на последней ступени... Не рискнул «включиться» полностью, потому что еще рано... Потому что тогда дальнейшее будет вне его контроля... Однако и частичное «включение», как он хорошо знает, не может быть долговременным, не говоря уже о «включении» полном. И ему придется действовать раньше, чем он сможет получить ответы на свои вопросы. Если дело повернется более удачно и допрашивать его будет кто-то другой, кто дожидается здесь, то сам собой встает новый вопрос – сколько людей в доме и можно ли будет справиться со всеми? То есть какова их физическая подготовка?

Двор не слишком большой. И микроавтобус не может здесь даже развернуться. Значит, выезжать отсюда придется задом. При выезде видимость плохая – дорога прикрыта кустами... Виктор Егорович просчитывает варианты, при которых он будет выезжать отсюда на этом же микроавтобусе, и ни минуты не сомневается, что все произойдет именно так, только если он этого захочет. И пусть будет в доме еще столько же людей... Это его не остановит... Он знает, что сумеет справиться, только тогда уже необходимо будет «включиться» полностью, на всю мощь... Он это умеет... И еще два человека, кроме него, умеют... Только два человека...

* * *

Дверца по-прежнему распахнута.

– Выходь, старый пень... И труху свою не рассыпь...

– Осторожнее с ним... – снова предупреждает командир. – В его возрасте с сердцем шутки хреновы... Крякнет тут, и все... С тебя тогда спрошу...

При необходимости Виктор Егорович может инсценировать клиническую смерть с остановкой сердца. Он однажды вынужденно проделывал такой фокус, чтобы спастись от неминуемой, казалось, смерти, и потом уже бежал из морга, прямо со стола перепуганного патологоанатома, приготовившегося вскрыть ему брюшную полость. Тоже «включался», но по другой системе... Тогда его стопроцентно приняли за мертвого... Но сейчас повторять это не хочется хотя бы потому, что он очень разозлился на парней... Вообще-то разозлить Алданова сложно. Но сейчас он чувствует к себе элементарное неуважение и именно этим разозлен, а такое состояние дорого обойдется похитителям...

Впрочем, не торопиться... Не торопиться... Сначала следует узнать, чего они хотят...

И он выходит...

Он по-прежнему держится за сердце правой рукой. Так удобнее при необходимости нанести простейший удар ребром ладони в горло первому же подвернувшемуся под руку. Короткий и резкий, классический удар. Из такого положения никто не может ожидать смертельно агрессивной атаки. И никто, когда не ожидает, не в состоянии среагировать, чтобы защититься...

Парень с примеченной обувью кулаками больше не размахивает, берет Алданова под руку и тащит в дом. Клещ вцепился, а не человек... Хищная, кровожадная хватка. Удовольствие испытывает от того, что толстые грубые пальцы впиваются в расслабленные стариковские мышцы. Ох, как дорого дается это умышленное расслабление... И платить за него придется по полной цене...

Дом обыкновенный, ничем не примечательный, с печным отоплением. За Алдановым заходят все остальные – хорошо, что никто во дворе не остался и не надо ни за кем бегать. Рассаживаются и ему пододвигают стул. Естественно, как и полагается при допросе, стул ставят перед столом. Но очень близко. При настоящем допросе так не делается. Это хорошо, потому что непрофессионально. Можно достать рукой дальнего, даже не приподнимаясь. Командир и оказывается этим дальним. Садится напротив.

– Паспорт давай...

– Чего вы хотите-то? – почти истерично спрашивает Виктор Егорович, но чувствует сам, что в голосе усмешка проскользнула. Совсем маленькая, короткой ноткой прозвучавшая усмешка. Не смог с собой справиться, и это плохо. Значит, в самом деле стареет. И командир усмешку улавливает. И смотрит внимательно и настороженно в глаза. Но настороженность сразу проходит. Думает, что показалось, потому что в глазах нарисован настоящий испуг. Уж с глазами-то Виктор Егорович справиться может. С голосом без длительной тренировки совладать труднее. И то ведь – не актер...

– Квартирку твою купить желаем... – сзади говорит один из парней, собой довольный, голос солидный. – Цену ты, дед, предлагаешь подходящую... Нас устраивает... Конечно, поторгуемся еще, не без того... А тебя в деревеньке поселим. Будешь огород копать, потреблять экологически чистые продукты и нас благодарить за заботу о твоем здоровье...

И этот в душе садист... Только садист говорит таким голосом, когда испытывает удовольствие от предстоящего непонимания и страдания жертвы. Они – жертвы! – видят в нем только жертву. Он – айсберг, скрывающий свою силу под водой, или оголенный электрический провод, если так кому-то нравится, или даже электрический айсберг! – видит в них тоже жертв, но не своих, для него они не жертвы... Они жертвы времени и всеобщего беззакония. И еще жертвы собственной алчности. Алчным быть вредно для здоровья, это психологией доказано... И сам Виктор Егорович готов подтвердить этот психологический закон физической составляющей.

Алданов наконец-то понимает ситуацию полностью. Он-то с высоты своего прошлого высокого профессионализма думал, что в какое-то серьезное дело влип, в дело, тянущееся издалека, с былых армейских времен, а, оказывается, попал в лапы к простым тупым бандитам, промышляющим стариковским жильем...

– А... Квартирку... – В голосе его даже радость звучит. Просчитанная радость...

И эта радость заставляет командира поднять голову, чтобы горло точно под удар подставить – как Алданов и предполагал. Удар следует тут же, напряженными пальцами правой руки, до этого прижатой к левому боку. Кисть движется с коротким доворотом, как сверло... Алданов не ждет падения грузного тела и даже не рассматривает кровь, оставшуюся на пальцах. Он и так знает, что через пару секунд это тело безжизненно распластается на полу – не живут люди с разорванной сонной артерией. Сам он тут же бьет одновременно двумя руками за спину и стремительно встает со стула, чтобы шагнуть в сторону, потому что сейчас в то место, где только что был его затылок, должен пролететь чей-то кулак.

Все так и получается. Но Алданов уже в стороне, он уже дает себе команду ключевым словом и «включается» на полный завод. А это значит, что в течение небольшого промежутка времени он не будет владеть собой. Он теряет контроль над своими поступками, находясь в невменяемом состоянии. И в этот промежуток он только бьет. Коротко и резко, как не может бить «не включенный» человек. Как не может бить самый высококлассный спортсмен...

Во всех видах единоборств удары состоят из серий и каскадов. «Раз-два», или «раз-два-три», или еще как угодно... Первые удары готовят почву – снимают защиту, вызывают болевой шок или еще что-то подобное. Завершающий удар бывает акцентированным. И только во «включенном» состоянии поражающий удар наносится на счет «раз»...

Раз – и нет человека...

* * *

Он приходит в себя, наверное, через несколько минут после того, как все уже закончилось. А закончилось все за несколько секунд. Видит свои напряженные, еще готовые к новым ударам окровавленные руки, видит четыре тела на полу и чувствует себя счастливым, что никто не вошел в дом в этот момент. Никто невиновный, потому что «включенный» не различает чужой вины... Он может только бить и убивать... Убивать с одного-единственного удара...

Вздохнув, Виктор Егорович осматривается, вспоминая, не оставил ли он где-то отпечатков. Нет. Ни за что руками не брался. Значит, пора уходить.

Он выходит из дома. Во дворе он видел кран и бетонный желоб под ним – для поливки огорода, что ли, был когда-то приспособлен, когда за этим домом еще огород сажали... Вода из крана и сейчас пробивается тоненькой струйкой, как пробивалась при их прибытии. Не касаясь самого крана, Алданов тщательно моет руки и вытирает их о собственные заношенные чуть не до дыр брюки. Сначала думает поехать на машине и даже подходит к ней, но потом решает не искушать судьбу встречей с новой жертвой в образе случайного инспектора ГИБДД, с помощью носового платка протирает все места в машине, где он мог коснуться чего-то рукой, потом, не выпуская тот же платок из рук, открывает защелку на калитке и выходит.

На улице жарко, пыльно. Виктор Егорович вытирает платком лоб. Испарина выступила. Но это не от жары, как он хорошо понимает. Это последствие «включения». Отвык от подобного напряжения нервной системы...

На дороге даже старый, разбитый асфальт все равно парит собственным битумным запахом. Неприятно. Алданов неуверенно, почти стесняясь, поднимает слабую старческую руку и останавливает проходящую машину.

– До Москвы подбросите?

Водитель-женщина смотрит с волевым прищуром профессиональной торговки.

– Сколько, дедуля, дашь?..

Тоже алчная, но у нее другая алчность. Хотя и это ей выйдет боком. Может быть, скоро, может быть, слегка погодя...

Он начинает торговаться, чуть заискивая голосом... Жалуется попутно на бедность пенсии и трудные времена. Грех на такую жизнь не пожаловаться...

2

Сережа Ангелов только несколько часов назад был в большом доме на Лубянке и не забыл еще дорогу до управления антитеррора, хотя в первый раз его наверняка уже в бюро пропусков встретили и проводили, но Басаргин идет по длинному коридору первым, словно путь показывает. Это получается невольно, потому что у Александра все еще осталась привычка чувствовать себя в этих коридорах своим. Все-таки немало лет здесь прослужил.

Они торопятся... Младший Ангел привез сведения, преподнося их как открытие, как неожиданную угрозу, только еще появившуюся на горизонте, а вдруг оказывается, что здесь, в России, уже идет работа по тем же или по параллельным данным... И отказ помочь в добывании сведений, более того, откровенная угроза помешать в добывании этих данных сменились небольшой надеждой на сотрудничество. Это уже сдвиг в вопросе, который только что казался застрявшим на мертвой точке. Насколько плодотворным это сотрудничество может оказаться, говорить еще рано. Но теперь уже Сереже не надо доказывать правдивость своих сведений, теперь уже они воспринимаются реально, и даже это обещает большой сдвиг в деле поиска.

Дежурный в управлении приветливо кивает Басаргину и с интересом рассматривает младшего Ангела. Новые люди в этом кругу всегда рассматриваются с интересом, тем более что новые люди всегда приносят свежие вести. Должно быть, в первый приход Сережи дежурный был еще ночной, не успевший смениться. Так, только по взгляду, Басаргин определяет, что пирамидовец пришел к Астахову очень рано.

– Владимир Васильевич ждет вас.

Генерал оказывается в кабинете один, снимает очки, пожимает пришедшим руки и убирает в сейф документы, с которыми работал. Сам сейф закрывает и дергает за ручку, пробуя замок.

– Присаживаться со всеми удобствами не приглашаю, поскольку мы сейчас пойдем в гости к другому генералу, – сообщает он, видит вопросительный встречный взгляд Александра и добавляет: – К Легкоступову. Поскольку всякие эксперименты с психикой проходят по его отделу, а террористическая деятельность по нашему управлению, нам придется совместить усилия и действовать сообща. Кроме того, как мне сказали, в этом деле работает и главный виновник торжества – спецназ ГРУ. Конкретные эксперименты проводили они в своих лабораториях, и главный фигурант у нас – отставной спецназовец... Им, как говорится, и флаг в руки...

– Со специалистами в вопросе работать всегда легче, – соглашается Сережа.

Астахов не закрывает дверь на ключ, только кивком головы обращает на это внимание дежурного. Они идут теми же самыми коридорами в обратном направлении, потом несколько раз поворачивают, спускаются по одной лестнице и поднимаются по другой. И младшему Ангелу уже начинает казаться, что, несмотря на его прекрасную подготовку, полученную сначала в спецназе ГРУ, потом во французском иностранном легионе, он не сумел бы сейчас повторить пройденный путь и не заблудиться, так пришлось им попетлять, а коридоры и лестницы абсолютно одинаковы на всех этажах. Даже ковровые дорожки в этих коридорах одинаковые. Тем не менее он привычно, без умысла фиксирует каждую особую примету, которую удается ухватить взглядом.

Кабинет генерала Легкоступова находится в противоположной части здания. Генерал Астахов коротко стучит в дверь.

– Да-да... Войдите... – слышится изнутри, и дверь сразу открывается сама. Навстречу гостям выходит лысоватый подполковник с папкой для докладов в руках, вежливо здоровается и уступает дорогу новым посетителям.

Легкоступов встречает без улыбки, поднимается навстречу и через стол протягивает руку.

– Генерал Легкоступов... – представляет его Астахов. – Геннадий Рудольфович. А это руководитель антитеррористического подсектора Интерпола Александр Игоревич Басаргин и командир оперативной группы быстрого реагирования специального подразделения ООН по борьбе с терроризмом «Пирамида» Сергей Алексеевич Ангелов.

– Ангел, сын Ангела, – то ли слегка кивает головой, то ли просто моргает и этим показывает свою понятливость генерал Легкоступов. – Мы хорошо знакомы с вашим отцом, Алексеем Викторовичем. Встретитесь – передайте ему от меня большой привет.

– Обязательно, – обещает Сережа тоже предельно сухо, из чего Легкоступов легко делает вывод – старший Ангел что-то рассказывал сыну об отношениях с генералом ФСБ.

– Прошу садиться... – Жест сухой генеральской руки не выражает ни приветливости, ни недовольства, точно так же как взгляд и даже все лицо. – Итак, я готов выслушать вас.

– По нашим агентурным данным, – в третий раз за день и потому теперь предельно сжато начинает рассказывать младший Ангел, – «Аль-Каида» приступила к реализации проекта «Электрический айсберг»...

– Откуда такое футуристическое название? – спрашивает Геннадий Рудольфович.

– Так первоначально, насколько нам известно, назывался проект, разрабатываемый в лабораториях спецназа ГРУ в семидесятые годы прошлого века.

– Это я знаю, – говорит генерал. – Но как название дошло до «Аль-Каиды»?

– А вот этого мы не знаем и можем только предполагать, что некоторое время назад, когда шла широкая распродажа России по кусочкам, кто-то что-то продал связанное с тем проектом. К нам информация пришла из окружения Абу Зубейда[13]13
  Абу Зубейда (Зин Абидин Мухаммад Хасан) – один из заместителей Усамы бен Ладена, отвечает в «Аль-Каиде» за связи с международными организациями исламистов.


[Закрыть]
.

– Даже так? – удивляется Легкоступов.

– Именно так...

– Вы хорошо работаете. Иметь такую завидную агентуру... Нашим спецслужбам с трудом удается постоять сбоку от собственных террористов, а ваши агенты, как я понимаю, проникли в самое логово к международным.

– Да, у нас есть некоторые успехи, но поделиться опытом не могу не только потому, что не имею права. За это отвечают другие люди, которые со мной опытом не делятся, а только передают сведения. У вас, я думаю, дело обстоит точно так же.

– У нас дело обстоит гораздо хуже, – ворчит генерал Астахов, высказывая упрек себе. – Но не будем отвлекаться на обсуждение общих тем. Вернемся к конкретной...



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26

Поделиться ссылкой на выделенное