Сергей Самаров.

Особо секретное оружие

(страница 3 из 26)

скачать книгу бесплатно

Мочилов откровенно и категорично качает головой.

– Это закрытые данные...

Легкая улыбка на сухом лице генерала говорит о том, что он человек совсем не наивный.

– Официальное письмо-отношение о совместной деятельности и согласовании мероприятий уже подписано нашим директором и начальником ГРУ.

– Когда?

– Полчаса назад... Я только что из кабинета вашего начальника...

Юрий Петрович задумывается на несколько секунд.

– Я не совсем понимаю, о чем идет речь, но даже и наводить справки, как вы, товарищ генерал, понимаете, не буду, пока не получу конкретный приказ от своего командования.

Геннадий Рудольфович согласно кивает.

– Приказ вам передадут уже сегодня.

– Тогда буду рад помочь чем смогу, хотя в те годы экспериментов проводилось много...

– Экспериментов с психикой...

– В том числе и с психикой, в том числе и с генетикой, в том числе и с психотроникой и с психотропикой, и со многими не менее интересными вещами... Тогда на эти цели выделялись достаточные средства, и результат был... Американцы считали, что мы опережаем их в этих областях лет на двадцать пять, и выделяли астрономические суммы на погоню. Сейчас они опережают нас лет на пятьдесят, хотя двадцати пяти лет еще не прошло. Но какая связь у неудачного эксперимента с Талгатом Абдукадыровым – я пока не понимаю? Я повторяю, что он не проходит по лабораторным спискам. Я изучал его досье и могу дать вам гарантию, что...

Легкоступов отрицательно качает головой, прерывая уверения Мочилова.

– Ларчик открывается просто. То, что не устроило по каким-то причинам ГРУ, вполне устраивает его... И он желает этим воспользоваться... Не своим личным опытом, а чужим, о котором что-то знает... Мы не в курсе причины отказа ГРУ от продолжения эксперимента. Но должны это узнать и от этого отталкиваться.

– Я не знаю, о каком эксперименте идет речь, и потому не могу пока говорить аргументированно...

– Разрабатывался так называемый момент «включения» резервных систем функционирования организма человека в экстремальных обстоятельствах. Тема достаточно старая и опробована, пожалуй, всеми серьезными спецслужбами мира. В той или иной степени результат был достигнут. В йоге это называется пробуждением кундалини... Вы, вероятно, читали или слышали о таких моментах... Они бывают чаще всего непроизвольными. Женщина гуляет с ребенком в лесу. Падает дерево и придавливает ребенка. В испуге женщина приподнимает и оттаскивает в сторону тяжеленный ствол, чтобы освободить свое дите. А потом десяток здоровенных мужиков не могут сделать то же самое. У женщины в критический момент «проснулась» золотистая змейка кундалини, обычно спящая в нижней чакре, поднялась по позвоночному столбу, и это на какое-то время сообщило женщине небывалые физические возможности. Так утверждают йоги... Действительность знает немало примеров, подобных этому. Но, кроме йогов, никто не умеет осознанно и целенаправленно будить кундалини. Однако даже они приходят к такому путем многолетней практики, что, по вполне понятным причинам, не может устроить сотрудников силовых структур.

Здесь нужен достаточно быстрый эффект обучения. И некоторый эффект был достигнут в ходе экспериментов, проводимых профессором Васильевым. Слышали про такого?

Полковник угрюмо кивает:

– Слышал, товарищ генерал, и даже занимался под его руководством...

– Обучались?

– Методам психологической разгрузки и прочим мелочам типа вхождения в состояние «ключа» – саморегуляция... К сожалению, полковник Васильев рано ушел из жизни, не завершив многое из начатого. Когда прекратилось финансирование и закрыли его экспериментальную лабораторию, профессор перенес инфаркт, а через три месяца, когда его отправили на пенсию, и второй... Но я, повторяю, знаком с ним только по простейшим опытам работы со спецназом в период реабилитации и не в курсе других его разработок, более фундаментальных. Вы сами понимаете, что не все и не каждому положено знать... У нас, как и у вас, режим секретности пока еще не отменяли...

– Тем не менее Талгат Абдукадыров о работах Васильева знает...

– Я допускаю мысль, что Абдукадыров что-то от кого-то слышал... Это порой случается, потому что языки у разных людей устроены по-разному и болтаются с различной скоростью... Но я сомневаюсь, что Абдукадыров может знать подробности...

– Подробности не знаю и я. Но сегодня ваш начальник управления напишет приказ о вашем допуске к документам спецархива. И о моем допуске, кстати, тоже... Правда, ограниченном. На ваше, Юрий Петрович, усмотрение... И мы будем вместе работать по этому вопросу... Я, грубо говоря, под вашим присмотром... Или, если хотите, под вашей командой. Меня мало смущает разница в званиях... В последнюю нашу встречу мы совместными усилиями смогли добиться положительного результата. Постараемся добиться того же и сейчас... Надеюсь, в этот раз вам не придется использовать вместо танка пассажирский самолет[7]7
  Действие романа «Операция „Зомби“.


[Закрыть]
...

Мочилов вздыхает откровенно и не старается скрыть свой вздох.

– Будет приказ – будем работать...

3

Тот, что предложил довезти Виктора Егоровича до больницы и спрашивал про паспорт, похоже, командует. Начальственные флюиды излучает, а это любой разведчик уловить в состоянии. И даже не профессиональный разведчик, а просто наблюдательный человек. Виктор Егорович ждет внутри микроавтобуса, а командир отходит в сторону и звонит кому-то по мобильнику. Меньше чем через минуту из арки, плоскостопо косолапя, выходит четвертый. Обменивается с командиром парой фраз. Обыскать квартиру, значит, не сумел. Просто не успел бы еще... Зачем же он там задержался? Ах... Да... Паспорт... Им зачем-то нужен Алданов вместе с паспортом. Именно за паспортом четвертый и должен был подняться в старенькую, но просторную квартиру на втором этаже. Теперь этой надобности нет. Потому и вернулся. И звонил командир, конечно же, ему. Вернул с порога...

Садятся в салон. Командир на переднее сиденье, рядом с водителем. Значит, Алданов просчитал его статус верно. Машина срывается с места и быстро набирает скорость. Сильный, наверное, движок... Быстро в разгон вошли. Громила, встречавший Алданова у выхода из арки, сидит за рулем. В белом-то халате... Прокол! Где же эти дураки видели, чтобы водитель «Скорой помощи» ездил в белом халате, тогда как «врачи» все в обычной одежде. Да будь и «врачи» в белых халатах, водителю он совершенно ни к чему... Ладно, господь простит их, а вот Виктор Егорович – едва ли... Они сами, должно быть, не позволят себя простить, судя по тому, как развиваются события.

Эти парни могут чего-то не знать... Судя по их подготовке, они не знают главного – что начали работать против одного из трех, кто умеет ЭТО...

* * *

Любой москвич сообразит... И потому дольше молчать нельзя... Иначе можешь себя выдать и вызвать подозрения. Не надо подозрений... Не надо...

– Ребята, куда мы едем?

И попытаться заглянуть в глаза... Слегка виновато и просяще... Даже моляще... Испуг! Естественный испуг, вызванный непониманием ситуации! Театр!.. Цирк!.. Реприза коверного!..

Слабее голос... Слабее... Беспомощнее надо говорить... Совсем беспомощно... И больше испуга добавить... А как тут не испугаться простому человеку, старику, жизнь одиноко доживающему... Машина явно направляется к выезду из города. Как от такого не обеспокоиться...

Именно, реприза коверного! Коверного, клоуна, все зрители должны считать смешным неумехой, а он обязан уметь делать самые сложные трюки не хуже акробата или жонглера. Он обязан уметь делать то, чего от него не ожидают. И только тогда получает аплодисменты...

Но на беспокойство коверного никто не реагирует. С ним не считают нужным объясняться...

– Ребята...

Вот так... Теперь беспокойство выглядит вполне естественно... Откровенно слышатся эти нотки в голосе... Так он легко их убедит, они не умные...

Виктор Егорович тянется, берется за гибкую ленту пластиковой ручки, прикрепленной к потолку, и пытается приподняться. Рука подрагивает и от «неважного самочувствия», и от «страха». Тут же следует удар в лоб – без замаха. Даже и не удар, а только весомая отмашка кулаком, заставляющая его сесть на место. Кулак тяжеловатый, хотя и медленный, не приспособленный для боя. Алданов садится послушно. Армия приучила его к дисциплине. Но не забывает приложить правую руку к левому боку. Так они поймут правильно, потому что большинство людей считает, что сердце у человека находится в левой стороне груди, тогда как оно находится почти по центру – уж это-то Виктор Егорович хорошо знает. Просто в левой стороне оно лучше прослушивается...

– Осторожнее, не убей этого «кабысдоха»... – с переднего сиденья, сурово усмехнувшись, говорит командир. – От дохляка нам хрен ли проку будет...

– Ребята... – Чуть-чуть укоризны тоже следует поддать.

Значит, он очень нужен, в чем вообще-то Виктор Егорович и не сомневается, и обязательно живым... Это уже легче... Первоначальная информация получена, она дает толчок к моделированию дальнейшей ситуации и подтверждает, что скоро настанет время на получение остальных, желательно наиболее полных данных.

Не перестараться бы сразу, успеть информацию добыть...

Знает Виктор Егорович за собой беду такую же, как за двумя остальными. Невозможность вовремя остановиться! А остановиться бывает необходимо. Только момент торможения остается за пределами самоконтроля. Самоконтроль во «включенном» состоянии невозможен.

– Ребята... Чего хотите-то?.. – звучит естественный для ситуации вопрос. Не спросить так – то же самое, что не испугаться. Тоже, значит, подозрения вызвать. А голос получился хорош... Ничего не скажешь... Чуть не с плачем!

– Приедем в больницу, там тебе все и объясним... Будешь надоедать – в «смирительную рубашку» запеленаем... – острит тупой водитель и сам смеется.

Машина на скорости проезжает Кольцевую дорогу и спешит куда-то дальше, за город по шоссе, а скоро и вообще сворачивает на деревенский, потрескавшийся от жаркого лета проселок...

* * *

Подмосковный поселок встречает отнюдь не прохладой. И здесь жара висит над округой, хотя и не такая угнетающая, как в Москве, не такая автомобильно-выхлопная, не такая дымная, значительно менее цивилизованная, а потому более пригодная для нормальной, без головной боли, жизни. Тем не менее она даже в машине чувствуется, потому что металл кузова перегрелся в движении и передает жар в салон. Теперь уже машина едет не так быстро, как вначале. Дорога обыкновенная – русская. На такой не разгонишься.

Улица уродлива. Развалившиеся, давненько не видавшие хозяйского глаза домишки соседствуют с безобразной коттеджной архитектурой. Каждый коттедж с башенками характеризует отсутствие вкуса у владельца, но это же сообщает о наличии средств к существованию. Два этажа – минимум... Без средств такое не построишь...

Конец улицы... Большой дом с каменным забором – одноэтажный и деревянный, под шиферной, а не под черепичной крышей, один из немногих сохранившихся в поселке старых домов. Дощатая обшивка стен темна, но сделан, видимо, добротно. Только забор вокруг двора новый, предполагающий в скором будущем строительство и здесь.

Останавливаются против ворот. Открывают дверцу салона. Выходит только тот, у которого кулак чешется. Но Виктор Егорович смотрит не на кулак – кулак предмет слишком малохарактерный, хотя в виде аргумента выглядит убедительным, – он смотрит на обувь. Запомнил еще тогда, когда этот парень за кустами сирени прятался так глупо. Глупостью он себя еще тогда приговорил... А кулаком поставил на свой приговор окончательную персональную печать – «помилованию не подлежит»... Ну что же, против обстоятельств бороться должен уметь каждый мужчина, невзирая на возраст. Они борются со своими обстоятельствами. Алданов будет бороться со своими... А кто как научился с ними бороться – это личная проблема каждого. Или же – беда каждого, если проблема становится бедою... Тем более философы поговаривают, что люди сами склонны создавать себе соответствующие обстоятельства, адекватные внутреннему состоянию... Вот они и создали для себя, думая, что создают для него. Ситуацию-перевертыш... Такие часто в жизни случаются.

Но все же – ради чего они так стараются?..

Виктор Егорович снова берется за потолочную ручку-ленту, декларируя желание выйти. Действия очень неуверенны: рука естественно дрожит, и пальцы не могут сразу ухватиться за ручку, соскальзывают. Прекрасно! А говорили еще, что из Алданова актер плохой... Когда-то в самом начале так говорили и учили его актерскому ремеслу... Чему-то научили... И жизнь потом заставила его быть хорошим актером. Он даже удовлетворение от этой игры чувствует.

– Сидеть! – рявкает командир, словно собаке дает команду.

Суровый голос, собаки такому всегда подчиняются, как и некоторые люди...

Алданов вздрагивает почти естественно и садится... Как собака...

Но и собаки бывают разных пород... Есть такие, что в бой рвутся с каждым встречным, не просчитывая последствия. Есть такие, что схватки благополучно избегают. Есть брехливые пустоголоски, которые только тявканьем пугают, а в действительности всех боятся. А есть и мудрые псы, дающие более крупному противнику порезвиться, почувствовать свою силу, а потом, выбрав момент, доказывающие, что существует сила еще более мощная, которую внешне и предположить трудно. Эти бьют только один раз – и наверняка, не оставляя противнику шанса...

* * *

Картинкой воспоминаний вдруг мелькает лицо инструктора. Инструктор держит перед собой руку – раскрытую ладонь. Смотрит на нее.

– Бить только на счет «Раз!»... И верить, что этим ударом вы страну, себя, собственную мать, жену, детей, весь мир, планету, всех – спасаете... У вас только один шанс. И он в единственном ударе... Верить должны... Верить... Вера – это главное...

ГЛАВА 2
1

– Вот именно таким образом мне и представляется все это дело...

Отпущенная рукой тяжелая штора колышется и закрывает окно. Штора из особой ткани, поставленной со складов штаб-квартиры Интерпола. Ткань своей тяжестью гасит вибрации стекла при разговоре внутри помещения и не позволяет дистанционному лазерному звукоснимателю принимать с окна колебания, чтобы прослушать разговор. Александр Басаргин поворачивается к оконному стеклу спиной и неторопливо, размеренно шагает через комнату, словно меряет ее в ширину.

Все молчат, обдумывая ситуацию, которую стандартной назвать никак не возможно.

В офисе российского бюро подсектора Интерпола по борьбе с терроризмом сейчас более людно, чем обычно. Все сидят, только один руководитель бюро, как всегда бывает, когда он что-то продумывает, просто говорит или анализирует, разбирая варианты очередной задачи, ходит от окна до двери и обратно. И временами в окно выглядывает, словно там выискивает подсказку на вопрос, который сразу не может разрешить. Эту его давнишнюю привычку все знают и потому относятся к такому «гулянию» с пониманием. Говоря языком прикладной психологии – обычный работающий идеомоторный акт, активизирующий привычные процессы.

На сей раз присутствующие разделились на две группы. На привычных местах сидят все сотрудники подсектора. Двухметровый гигант Виктор Юрьевич Гагарин по прозвищу Доктор Смерть, бывший майор медицинской службы, сидит в большом кресле перед компьютером и скребет пальцами, как граблями, свою жесткую бороду с обильной проседью. Его длинные, слегка вьющиеся волосы заброшены за плечи. Бывший альфовец из первого состава прославленного подразделения Андрей Вадимович Тобако спокойно смотрит в чистый лист бумаги, что положил перед собой, но не берет в руки ручку, лежащую на этом же листе, и ничего не записывает. Не тот случай, чтобы оставлять на память заметки. Привычно в углу поставил стул Дмитрий Дмитриевич Лосев по прозвищу Дым Дымыч Сохатый и слушает разговор с полузакрытыми глазами, словно бы и совсем невнимательно, хотя все запоминает. Справа от него, верхом оседлав стул, сидит молчаливый чечен Зураб Хошиев. Рядом с плотно прикрытой дверью в мягком кожаном кресле с высокой спинкой почти тонет маленький капитан – Виталий Пулатов, или просто Пулат. Он слушает командира и листает какой-то альбом с рисунками жены Басаргина – Александры, по профессии художницы, но часто помогающей по мере сил мужу и сотрудникам подсектора. Неразлучный товарищ Пулата Алексей Ангелов, или просто Ангел, занимает место посредине между своими и гостями. Почесывает подбородок. Ангел, по отцу болгарин, часто жалуется на своего волосатого родителя и на собственные гены, заставляющие его бриться дважды в день. Отсюда и привычка подбородок почесывать. Место, занятое Ангелом, понятно, потому что гостей привел его сын Сережа Ангелов, командир оперативной группы быстрого реагирования специального антитеррористического подразделения ООН «Пирамида». С младшим Ангелом пришли его помощники – японка Таку, нигериец Селим, мексиканский индеец Джон, больше похожий лицом на китайца или среднеазиата, и малазийский хакер Лари. Пришли с просьбой о сотрудничестве в деле, которое им разрешить собственными силами невозможно. Но, как оказалось, интерполовцы от просьбы в восторг не пришли.

– И что мы еще можем сделать?.. Вы тоже в наше положение войдите... – хмуро говорит Басаргин. – Мы понимаем вашу обеспокоенность действиями, которые предпринимает Талгат Абдукадыров, но сами не имеем возможности приблизиться к тем данным, которые вы ищете, и никак не можем помочь вам. Не просто потому, что у нас нет допуска к совершенно секретным документам ГРУ, поскольку являемся сотрудниками не российской, а международной силовой структуры. Я просто не могу, не имею права рассматривать это дело так же широко, как рассматриваете вы. И мои сотрудники не могут. Попросту говоря, я категорично запрещаю им это. Все мы бывшие российские офицеры, все мы давали присягу на верность своей стране. Присяга дается не на срок службы, а на всю жизнь. И вы, Сережа, тоже в свое время давали такую же присягу, но этот вопрос я оставляю целиком на вашей совести... А сейчас вы предлагаете нам помочь вам в сборе материалов по вопросу, который, несомненно, является военной тайной...

– Военной тайной СССР... – поправляет Селим и улыбается двумя рядами прекрасных белых зубов. – А не военной тайной России...

– Россия является прямым правопреемником СССР. Она даже долги СССР до сих пор выплачивает. И те советские тайны автоматически стали тайнами России. То есть, говоря нормальным, всем понятным языком, вы предлагаете нам заняться конкретным шпионажем в ущерб собственной стране, а мы видим это неприемлемым. Лично я вижу это таким образом. Но думаю, что и другие сотрудники бюро нашего подсектора относятся к вопросу точно так же...

– Но мы же в данном случае представляем не страну противника, политического или военного... – устало возражает младший Ангел. – Мы представляем международную организацию, в которую входит и Россия. Более того, наша организация создана при прямой поддержке российских органов власти. И мы ставим при этом перед собой цели не по усилению какой-то определенной силы, а по предотвращению реальной угрозы создания, по сути дела, нового типа шахидов, против которых практически не может существовать средств заблаговременного определения... Или берсерков, если вам угодно... Этот термин тоже подходит под определение... Или даже зомби, которых можно «включить» какой-то определенной командой на уничтожение себе подобных, в том числе, насколько нам известно, и друг друга... СССР – единственная страна в мире, которая когда-то сумела достичь определенных успехов в создании этих суперсолдат. Но СССР же от этой системы отказался, признав ее чрезвычайно опасной и малоконтролируемой. Следовательно, вам эта технология, доставшаяся России по наследству от СССР, тоже не нужна. Не только по временному, как я считаю, недостатку средств, но и по всем остальным параметрам. Но когда она попадет в руки террористам, мы можем ожидать тиражированной резни в разных районах мира. В любом месте, где террористам угодно оказать давление на правительство или даже правительства, в любой стране... Традиционный шахид, взрывая себя, уничтожает двух-трех стоящих рядом с ним человек... А «включенный» будет способен за несколько секунд уничтожить десяток. И это прежде, чем ему смогут оказать сопротивление. А если сразу не смогут, то число погибших возрастет в несколько раз...

– Это все звучит красиво и впечатляюще... Отдельными местами даже убедительно. Ну, если и не убедительно, то, по крайней мере, с долей истины... Только я не понимаю, где гарантия того, что эта технология обязательно и непременно попадет в руки Абдукадырову, – пожимает плечами вдумчивый Андрей Тобако. – То, что Абдукадыров служил в спецназе ГРУ, вовсе не говорит, что он знает все, что связано с этой специализированной единицей Российской армии. И донесения ваших осведомителей могут рассказывать только о стремлении Абдукадырова чего-то достичь, а вовсе не о том, что это достижимо.

– У него уже есть часть необходимых сведений, – говорит Сережа. – К сожалению, мы даже не знаем, какие сведения стали ему доступны. Но мы знаем, что он имеет конкретные пути для добывания остального. У нас же этих путей нет и нет надежды найти их, поскольку мы не можем применять те же методы, что и Абдукадыров.

Басаргин останавливается у двери и чуть наклоняется в ее сторону. Создается впечатление, будто он слушает, что происходит в коридоре, где сейчас никого нет и быть не может, потому что сложный для любой отмычки замок он лично закрывал, принимая гостей. И отвечает, стоя вполоборота к слушателям. Ему не хочется смотреть в лица людям. Слова говорятся такие, что смотреть не хочется...



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26

Поделиться ссылкой на выделенное