Сергей Самаров.

Особо секретное оружие

(страница 2 из 26)

скачать книгу бесплатно

Четверо... Четверо крепких парней против пару дней не бритого, не блещущего выправкой шестидесятисемилетнего старика, всегда шаркающего ногами, как и положено шаркать неприметному горожанину, чертовски уставшему от жизни, от одиночества... И еще они обязательно обратят внимание на то, что он ходит в тапочках... Это, подумают, от болезни и от старческого бессилия... Обуваться тяжело... Спина натруженная болит... Ноги болят... Люмбаго, склерозы и прочее... Даже при том, что они знают его прошлое, а они, думается, обязаны знать это, если к Виктору Егоровичу привязались, беспокойства парни не чувствуют. Просто природная наглость недоумков не позволяет им его чувствовать...

А ему выучка не позволяет показывать свое физическое значение... Настоящее физическое значение... Оголенные провода никогда не говорят, какое напряжение бежит по ним... Это можно понять, только взяв в руки два контакта... Виктор Егорович всегда чувствует себя оголенным проводом, по которому пропущено слишком сильное напряжение, чтобы простые люди могли ему сопротивляться – каждая рука представляет собой тот самый контакт... Но он традиционно показывает обратное. Он обязан показывать свою безопасность, чтобы оставаться всегда, даже в преклонном возрасте, предельно, даже чрезвычайно опасным.

Высокое напряжение!

Арка, выходя из двора, заканчивается металлическими воротами, одна створка которых плотно закатана под асфальт уже полтора десятилетия тому назад. Вторая висит на одной петле, и ее почему-то асфальтом не закрепили. Асфальта, наверное, не хватило... Калитки вообще нет. Когда-то давным-давно существовали в обществе пионеры, которые собирали металлолом для народного хозяйства. Они калитку и унесли. Это было еще до того, как створку ворот под асфальт укатали, – Виктор Егорович помнит разговор по этому поводу с ныне покойным общительным дворником, гордым тем, что он являлся представителем целой династии дворников...

Поворот в переулок. Естественно, поворот по большому радиусу, как только и позволяют повернуть бескалиточные ворота. Да и не будь ворот вообще, он все равно бы повернул именно так, чтобы не подставить себя под случайный удар с короткой дистанции – с короткой дистанции плохо видно наносимый удар, слишком мало дается времени, чтобы к нему подготовиться. Группа захвата всегда начинает бить на опережение, а уже потом разбираться... Наверное, и со стариком поступят так же, учитывая его прошлое...

Виктор Егорович поворачивает и видит почти то, что ожидал увидеть.

Рядом с входом во двор стоит микроавтобус «Скорой помощи». Громила в белом халате – с такой мордой только больных в психбольнице пугать! – откровенно смотрит на Алданова. Боковая дверца в микроавтобусе приглашающе распахнута. И ускоряется звук шагов за спиной... Топ... Топ... Топ... Уверенные шаги... Глупые...

Началось...

Но началось поздно... Для них – поздно... Бездарно опоздали... Алданов успел уже «включиться», то есть он уже преодолел психический барьер, отделяющий его от обычного человека – невзрачного усталого старикашки, внешне не способного к серьезному сопротивлению, – до человека-оружия...

Он поднимает глаза на громилу, но тот не видит в этих глазах ничего, кроме холодного льда. Иногда такой взгляд может напугать – это проверено многократно, но сейчас Виктор Егорович умышленно делает так, чтобы показаться совсем слабым и мало способным к сопротивлению. Это в какой-то степени маскирует взгляд...

– Сынок... – хрипло и слабо зовет он верзилу и поднимает руку, ища опору в руке противника.

Тот смотрит внимательно и восхитительно неумно.

– Чего те?..

– Сынок... Ты со «Cкорой»... Отвези в больницу... Жара... Сердце прихватило...

Рука опору находит, и сильные пальцы прочно вцепляются в запястье. При необходимости можно было бы просто произвести рывок на себя с одновременным встречным посылом прямых напряженных пальцев под печень и одновременным защемлением при помощи жесткого большого пальца. Этого хватило бы громиле для длительного отдыха в той самой больнице. Диагноз известен заранее: разрыв брюшины, кишечная грыжа и в дополнение – кровоизлияние в печень с разрывом мягких тканей. Операция обязательна – разорванная, а вернее раздавленная, часть печени в этом случае удаляется. Сама операция не слишком сложная, но болезненная, как все операции на печени. А если сердце у громилы слабовато, то может сдохнуть от болевого шока прямо здесь...

– А паспорт у тебя, дедок, с собой? – раздается вдруг голос из-за плеча.

Кто-то пришел на помощь несообразительному громиле. И голос раздается, говоря честно, тоже не вдруг, потому что Алданов считал и слушал шаги. Он и второй голос услышать готов, потому что знает, что еще один парень за левым плечом первого. А где же третий? Третий из арки не выходит. Так и стоит пригнувшись за кустом сирени? Едва ли... Не мог он столько пива выпить... Столько в нормального человека не влезет...

А в противном случае... А в противном случае он отправился в квартиру к Алданову, чтобы что-то там поискать...

Но там искать нечего!

Это Алданов знает точно, потому что он вышел из школьного возраста очень давно, а до возраста старческого маразма еще не дошел и не держит в квартире никаких вещей, документов или фотографий, которые могут его скомпрометировать.

– С собой... – отвечает Виктор Егорович не поворачиваясь. – Зачем паспорт-то?..

– Без паспорта в нашей больнице не принимают...

Это оказывается чем-то неожиданным, и Виктору Егоровичу необходимо время и дополнительные данные на осмысление ситуации.

– Это какая больница? – спрашивает он, стремительно просчитывая в уме варианты.

– Частная...

– Это ж дорого... – Слабый голос по-прежнему хрипит. Более того, он даже слегка брюзжит со свойственным пенсионеру недовольством нынешними порядками в обществе. И слегка приоткрывается рот, словно пытается захватить побольше воздуха.

– Зато лечат хорошо...

Это не уговоры – это звучит как приговор.

– Ладно, везите... Я пенсию получил...

Ему не слишком вежливо помогают сесть в микроавтобус, попросту говоря, вталкивают. А взгляд старого разведчика привычно цепляется за все детали окружающего и отмечает сразу, что надпись и красный крест на борту машины просто-напросто наклеены. Пленка, которую всегда можно сорвать... Ребенок имеет возможность купить такую пленку и вывести знаки и надписи на простом струйном принтере. И вся проблема... Значит... Значит, это не официальные инстанции. Официальные инстанции не имеют проблем с тем, чтобы сделать настоящие документы и приобрести настоящую машину «Скорой помощи». Ее даже и приобретать не надо. Такая машина наверняка есть у всякой спецслужбы. И даже медиков могут прислать настоящих и более вежливых, чем врачи обыкновенной поликлиники. Алданов сам медикам никогда не верит, поскольку знает традиционное равнодушное отношение врачей к больным, и потому к ним не обращается, предпочитая лечиться самостоятельно. Но даже при этом он хорошо знает, что медик, как и любой другой человек, может быть убийцей. И даже более того, многих убийц отвращает вид пролитой крови – это известный, хотя и курьезный факт. Медик, как правило, таких сомнений не имеет. Но сейчас ему попались явно не медики и даже не коновалы...

Кто же это?.. Откуда берутся такие жертвы? Кто посылает наивных на верную смерть?..

Именно для того, чтобы прояснить ситуацию, он и садится к ним в машину. Садится, как безропотная престарелая овца, может быть, и подозревающая плохое, но не имеющая воли и здоровья воспротивиться силе...

2

Генерал ФСБ Геннадий Рудольфович Легкоступов[3]3
  Один из второстепенных героев романов «На войне как на войне» и «Операция „Зомби“.


[Закрыть]
сначала звонит по телефону и уже через пару минут собственной персоной входит в кабинет к полковнику Мочилову[4]4
  Один из второстепенных героев тех же и других романов.


[Закрыть]
. В этот раз не приходится заказывать для генерала пропуск, следовательно, он пришел в здание ГРУ не персонально к полковнику, а только заглянул по какой-то надобности, и пропуск ему заказывали в каком-то другом управлении или прямо в секретариате, то есть генерал сначала «прошелся» по начальству...

У Мочилова обширный кабинет, гораздо больше генеральского в здании на Лубянке, но мебель говорит о разнице в финансировании ведомств – она здесь старая и простенькая, чисто армейского образца. Как говорится, без изысков, лишь бы отвечала надобности, то есть была строго функциональной, пусть даже и разнокалиберной. Гостей здесь полковник принимает только служебных, которых тоже мало интересуют проблемы интерьера.

Опыт общения полковника с генералом не дает намека даже на дежурную улыбку со стороны полковника, и потому Юрий Петрович встречает этого гостя достаточно сухо. Просто встает из-за рабочего стола и протягивает руку, здороваясь. Генерал традиционно ходит в гражданском, не демонстрирует нарочитую демократичность, но и не настаивает на субординации. Полковник, хотя сам армеец, к пиетету перед высоким званием тоже склонности не имеет, поскольку знает: должность не позволяет ему носить мундир с лампасами, как и большинство должностей бывших и настоящих армейских спецназовцев. И потому он может позволить себе некоторую вольность.

– Как здоровье, Юрий Петрович? Как семья?

Полковник усмехается:

– В прежнем объеме, товарищ генерал...

– То есть?..

Генералу не очень понятен полковничий лексикон.

– То есть пополнения семьи, учитывая не самые молодые мои и жены годы, пока не предвидится, до внуков тоже пока еще далеко, что же касается здоровья, то я никогда не болею, следовательно, и здесь не рассчитываю на изменения. Вы, Геннадий Рудольфович, по делу или просто по старой памяти заглянули? Так сказать, визит вежливости...

За время, что они не виделись, глубокий и длинный шрам на лице Мочилова – от брови через нос к нижней челюсти – стал значительно бледнее, хотя по-прежнему остается заметным и, вопреки поговорке, что мужчину шрамы украшают, сильно портит красивую физиономию полковника. Впрочем, сам он к шраму уже привык настолько, насколько можно привыкнуть к лысине или, наоборот, к густой и упрямой шевелюре. Жена привычно переживает из-за шрама больше, чем он сам, но на то она и женщина...

Генерал не самый радушный прием замечает.

– Сильно заняты?.. Понимаю, все мы бываем в таком положении, и меня уже предупреждали, что вы проводите в Чечне целый ряд одновременных мероприятий... Успокойтесь... По делу. – Генерал отвечает как обычно, сухо и сдержанно, и только после этого садится, не дожидаясь, когда полковник сам предложит ему это сделать. – Вы помните ту операцию, что проводили вы вместе с Интерполом полгода назад... Когда с помощью виртуальной мишени пытались подставить под ракетный удар крейсер, где совещались главы «Большой восьмерки»?

– В общих чертах хорошо помню. Но мы не участвовали непосредственно в операции, просто выполняли вспомогательные функции, когда арена действия переместилась в Чечню. Наши парни тогда отработали неплохо, а ваши вместе с Интерполом чуть не прозевали ракетную атаку. Вернее, они прозевали ее... И если бы не...

– Не совсем так... Но не будем сейчас возвращаться к подробностям и выяснять, кто как отработал, хотя в российском подсекторе Интерпола по борьбе с терроризмом работает только один бывший наш сотрудник, а все остальные ваши питомцы... Меня интересует противоположная сторона. Действиями террористов тогда руководил тоже бывший ваш сотрудник, отставной офицер спецназа – Талгат Хамидович Абдукадыров. Помните вы такого?

Мочилов вздыхает. Он уже не в первый раз слышит упрек в адрес спецназа ГРУ только потому, что бывшие офицеры где-то как-то себя проявляют. Будто бы он возглавляет управление кадров минувших времен и лично ответствен за действия всех бывших и настоящих офицеров и солдат спецназа. Шрам на лице полковника после такого упрека слегка краснеет, показывая подступающее возбуждение. Но отвечает Юрий Петрович так, словно он слегка сожалеет о случившемся.

– Да... Служил такой у нас... Я с ним лично был хорошо и по-доброму знаком, хотя долго ничего о нем не слышал, с тех самых пор, как его комиссовали. Но во время проведения операции вынужденно навел справки. Через Интерпол... Теперь, можно сказать, поверхностно знаком заново... Хороший, признаюсь, был офицер, отличная, к сожалению, школа, и это, естественно, плохо для нас... Сейчас Талгат Хамидович стал опасным террористом, с которым не каждому дано справиться... И надо просить у бога случай, который сведет его со спецназовцами настоящими... Нашими же...

– Согласен... Далеко не каждому, как вы верно заметили, дано с ним справиться... Его в завершающей фазе операции, когда уже стало ясно, что все действия террористов провалились, засекли по мобильнику в Турции. Предприняли попытку задержания прямо на автотрассе. Застрелили двух его помощников. Сразу, чтобы не мешались. Самого Абдукадырова было приказано брать живым, чтобы выяснить его связи. Он прямо на месте один уложил шестерых сотрудников Интерпола и ушел отстреливаясь... Во время отхода ранил еще троих... Последних... Хорошо хотя бы то, что не вернулся добивать, хотя имел такую возможность...

Полковник кивает и смотрит в бумаги на столе, а не в глаза генералу, словно знает, о чем пойдет речь дальше. Генерал всегда начинает не с того, о чем хочет говорить. Это привычка всех бывших сотрудников КГБ неплохо используется нынешними сотрудниками ФСБ. Но и Мочилов умеет общаться на соответствующем моменту уровне, иначе он не сидел бы в этом московском кабинете, а до сих пор занимал бы какой-то пост в одной из бригад спецназа где-то в военном округе.

– Я слышал об этом. К сожалению, на месте не было российского подсектора Интерпола, иначе, могу дать вам, товарищ генерал, гарантию, он не ушел бы... Как раз потому, что там служат бывшие спецназовцы, в том числе и ваши хорошие знакомые. Я имею в виду Ангелова и Пулатова[5]5
  Ангелов и Пулатов – герои романов «На войне как на войне» и «Операция „Зомби“. По действию романов, генерал Легкоступов организует преследование отставных капитанов с целью выявления секретных психологических разработок ГРУ.


[Закрыть]
, которых вы достаточно долго и безуспешно преследовали... Кажется, даже с потерями в личном составе отдела... Так что вы сами знаете, что такое наши парни...

Сухое лицо Геннадия Рудольфовича выражает что-то, что должно бы, по его мнению, изображать недоверие к словам полковника. Слегка нарочито, как замечает Юрий Петрович. Слова про Ангелова и Пулатова генерал пропускает мимо ушей, потому что они никак не работают на его нынешнюю цель и даже мешают ей.

– Однако ушел же он раньше от вашего хваленого майора Сохно... Так мне рассказывали...

Движение пальцев только подтверждает высказанное мнение и предшествующую этому мину лица. Чуть-чуть пренебрежительный жест, показывающий отношение представителя одной силовой структуры к другой. При этом каждая структура считает себя лучшей. Но это ли хочет показать Легкоступов?

Мочилов оказывается прав в своих предположениях. Именно этого он и ожидал от генерала. Интересно только: к чему все эти разговоры ведут? И чем Сохно может заинтересовать ФСБ? Были у майора неприятности в период между первой и второй чеченскими кампаниями, но тогда удалось все благополучно замять, посадив на долгий срок районного прокурора, который очень хотел посадить на еще более долгий срок Сохно. Какой смысл поднимать старое? Или им просто Сохно очень понадобился для какого-то дела? Едва ли. Хороших боевиков у ФСБ хватает. Тогда, может быть, нужны личные связи, а не личные свойства майора?

Мочилов разговор продолжает, но решает быть предельно осторожным. Он знает, что своих не сдают. Особенно такой организации, которую генерал представляет. И потому говорит полковник предельно жестко, чеканя слова и отделяя их друг от друга.

– Не ушел, а убежал в темноте пещеры, где, в отличие от Сохно, он знал каждый проход... Если вам правильно рассказывали, два офицера – бывший и настоящий, некогда в Афгане товарищи по оружию и даже почти друзья – устроили поединок на ножах, из которого майор Сохно вышел победителем, ранив противника в голову и практически ослепив кровью из раны. И после этого Абдукадыров в темноте, с залитым кровью лицом, убежал... Кроме того, знай Сохно еще тогда, что представляет собой Талгат, он бы не упустил его... Тогда еще никто не знал сути появления Абдукадырова в Чечне и его роли в операции, о которой ни мы, ни вы даже и не знали. Кроме того, я еще раз повторяю, что Абдукадыров давно выпал из поля зрения управления. У нас нет данных на бывших офицеров спецназа, проживающих за границей. Это не наша прерогатива, а скорее дело вашего ведомства. Потому простительно проявить, скажем так, небрежность в этом вопросе, когда сам вопрос касается человека, рядом с которым ты несколько лет воевал... Которого имел основания называть другом... Более того, который пострадал в операции, которую проводил ты, пострадал, подстраховывая тебя, после чего был безжалостно уволен из армии и брошен на произвол судьбы... При этом совершенно не важно, что человек этот оказался чеченцем по национальности. Он все равно остается в подсознании Сохно тем самым Талгатом... Тем... Из того времени... И выдвигать обвинения...

Юрий Петрович, что называется, заводится: шрам активно краснеет. Но генерал останавливает его словоизлияния жестом руки.

– Может быть, может быть, не будем спорить... Меня даже не интересует этот вопрос – умышленную или неумышленную небрежность допустил Сохно... Я же говорю, что заглянул к вам поговорить о Талгате Хамидовиче Абдукадырове, потому что он снова выплыл на свет, уже в новом качестве...

Мочилов наконец-то поднимает на генерала глаза. Понимает, что тот ничего против майора Сохно не имеет. Это чуть-чуть разряжает ситуацию.

– В каком, если мне будет позволено, товарищ генерал, полюбопытствовать, качестве?..

Генерал выдерживает значительную паузу, подчеркивая этим важность сообщения.

– Абдукадыров сейчас снова находится на территории Чечни и занят созданием собственного отряда ликвидаторов, которые, по планам, будут «обслуживать» административные органы республики. Руководящие органы... Возможно, они целятся и в руководящие органы России, но у нас пока нет таких сведений. Хотя предполагать более широкий вариант действий террористов мы, как вы понимаете, обязаны.

Полковник резко откидывается на спинку стула. Спинка от этого неосторожного движения скрипит, грозит отвалиться полностью и уронить человека на пол. Мочилов этого словно не замечает и не спешит пересесть в офисное кресло, стоящее рядом, перед компьютером. Наверное, привычка к стульям армейского образца сильнее желания получить удобства.

– Мне кажется, что все члены НВФ[6]6
  НВФ – незаконные воинские формирования.


[Закрыть]
боевиков являются штатными ликвидаторами, и не более, если судить по общеармейским меркам... – пожимает плечами Мочилов. – Особенно это касается иностранных наемников. Только плохо подготовленными ликвидаторами... Для ведения нормальных боевых действий они не предназначены, потому что не имеют достаточных сил и просто-напросто не обучены методам ведения позиционных боевых действий. А любая партизанская война всегда в значительной степени сродни работе ликвидаторов. Единственно, Геннадий Рудольфович, я не совсем понимаю ваш интерес в этом вопросе. Насколько я помню, ваш отдел занимается несколько иными делами... Но если ко мне пришли именно вы, а не, скажем, генерал Астахов из «Альфы», значит, у вас есть определенный интерес к деятельности Абдукадырова. И спрашивая вас, я проявляю не любопытство, а выясняю направление нашей беседы...

Генерал сохраняет привычную суховатую невозмутимость.

– В том-то и дело, что Абдукадыров со своим новым мероприятием проходит именно по моему отделу. Он пытается создать в своем отряде такие системы и методы обучения, которые прямым образом вписываются в сферу наших интересов...

Полковник вопросительно поднимает брови. Он хорошо знает, чем занимается отдел генерала Легкоступова, потому что в течение длительного времени противодействовал ему, прикрывая Ангелова и Пулатова, а потом и сотрудничал, когда генерал вынужден был сотрудничать с теми же отставными офицерами спецназа.

– Влияние на психику?

– И это тоже...

– Тема, возможно, перспективная, если иметь под рукой соответствующих специалистов. Не понимаю только, какое отношение имеет к этому сам Абдукадыров. Он никогда не входил в группы офицеров, участвующие в экспериментах по... Ну, вы понимаете, по каким разработкам... Когда он лечился за границей, насколько мне известно, он тоже был не способен к активной разработке из-за психического состояния...

Полковник откровенно и красноречиво пожимает плечами.

– Тем не менее у нас есть такие сведения...

Генерал по обычной своей привычке кладет на стол обе ладони, как прилежный ученик в школе. Это означает у него наибольшее внимание и сосредоточение. И при этом, говоря, что у него есть какие-то сведения, отнюдь не спешит их выложить, хотя именно для этого и пришел. Автоматом срабатывает привычка данные брать, а не отдавать. А когда приходится отдавать, генерал интуитивно тянет время.

– И чем мы в состоянии помочь вам? Опять поднимается вопрос об Ангелове и Пулатове? – спрашивает полковник с откровенным неприятием. – Но они уже не наши сотрудники. А Интерпол вы не можете так терроризировать, как терроризировали нас... Тем более они сами – сотрудники антитеррористического бюро...

– Нет... Ангелов с Пулатовым здесь совершенно ни при чем. Разве что им, по новой своей сфере деятельности, придется столкнуться с воспитанниками школы Абдукадырова. У нас разговор о другом. Возникает вопрос о ваших ликвидаторах, которые служили в составе управления в середине семидесятых годов... Меня интересуют материалы некоего не совсем удачного эксперимента, проводимого в ваших лабораториях. Я, правда, не имею допуска к конечным результатам, но могу предположить, что эксперимент неудачный хотя бы потому, что он не нашел развития и дальнейшего применения после первых испытаний.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26

Поделиться ссылкой на выделенное