Сергей Самаров.

Операция “Зомби”

(страница 4 из 27)

скачать книгу бесплатно

Так же тихо, как шел к забору, я вернулся к машине и даже подошел к ней сзади. Так подошел, что мой напарник только в последний момент меня заметил. Расслабился он, расслабился. Подойти мог и кто-то другой. И приставить к виску ствол. Во времена службы я устроил бы Юрку разнос по всем статьям. Сейчас у меня права на это нет. Да и настроение не то.

Молча я сел на заднее сиденье, задумался.

– Что-то не так? – Юрок по-прежнему не заикается. Значит, мобилизован, хотя мое появление и прозевал. Впрочем, не он один в таком положении оказывался. Передвигаться бесшумно и незаметно я умею.

– Ты уверен, что нас не ждут?

Он передергивает плечами, словно отмахивается.

– Они постоянно, похоже, кого-то ждут.

По идее, охрана такой и должна быть.

– Тогда поставили бы уж камеры слежения.

– Не в банке...

Я минуту вдумываюсь в ситуацию.

– Собак не слышал.

– Откуда здесь собаки?

– Здесь должно быть два алабая. Известные любимцы Крысавца. Он их на собачьих боях выставлял. Каждый под семьдесят килограммов.

– Около главного входа, может, спят.

– В дом их запустить не могут?

– Не знаю. Я собак вообще не видел.

– Ладно, разберемся.

Я закрыл глаза. Знаю, что Юрок задремать в таком положении не сможет, потому и не предложил ему тоже отдохнуть до наступления нужного времени. А время подступает ко мне уже вплотную. Может быть, и к Юрку.

Я постараюсь, чтобы и к нему подступило точно так же. Вплотную...

ГЛАВА ТРЕТЬЯ
1

Показалось, что генеральский кабинет за время отсутствия хозяина кто-то посетил. Конечно, Легкоступов понимал, что это может быть и простой мнительностью. После такого свидания обостренную мнительность приобрести немудрено. Но все же он раскаялся, что не потрудился опечатать дверь, как делал это каждый вечер, уходя домой. И потому сразу проверил сейф. В сейфе – тоже, кстати, неопечатанном – все осталось в том же порядке, в каком и было. Это слегка успокоило. На всякий случай Легкоступов попробовал рукой настольную лампу – даже при кратковременном включении металлический колпак нагревается быстро. Нет, лампу никто не включал. Впрочем, в нынешние времена, имея современные технические средства, пользоваться настольной лампой при пересъемке документов смешно. Просто именно так когда-то, еще в молодости, учили, вот он и потрогал этот колпак.

Хотелось ясности в голове. Хотя бы в голове... Потому что ясности в событиях может и не быть из-за недостатка информации. Генерал позвонил в буфет, и, когда ему принесли заказанный двойной кофе, чтобы никто не побеспокоил и не помешал привести мысли в порядок, Геннадий Рудольфович закрылся изнутри на два оборота ключа.

И сел за стол, привычно положив ладони на столешницу. Такая внешне чуть смешная поза помогала ему сосредоточиться, а нерегулярные постукивания ладонями по поверхности стола создавали мыслям определенный строй, отделяя, как вехами, нужное от ненужного.

Итак, что можно выделить в доминанту?

Ангел вызывает повышенный интерес, оказывается, не только с его стороны, но и со стороны каких-то финансово-промышленных структур.

Или – Структуры! Конечно, любой подросток в нашей стране понимает, что все финансы и вся промышленность – это в первую очередь большая и грязная политика. Хотя называться она может как угодно и выполнять какие угодно экономические функции. Значит, доминантой должна стать именно эта самая Структура. Что она из себя представляет, кто в нее входит, кто руководит?

Это один из самых главных вопросов. Но есть ощущение, что далеко не самый главный. Самый главный следует еще сформулировать.

Цель?

Да-да, именно – цель, которую ставит перед собой эта Структура. Существует масса финансово-промышленных групп. У большинства из них цель единственная и, можно даже сказать, примитивная – достижение максимальной эффективности деятельности и, как следствие этого, получение максимальной прибыли. Это естественно и не вызывает нареканий, пока укладывается в видимые рамки закона. Что кроется за невидимыми – мало кого интересует. Но обычно подобным группам нет дела до таких проблем, как генетика. Не может им быть до этого дела, кроме обыкновенного человеческого любопытства. И ведь это не общее понятие, не просто генетика... Генетика человека! Это уже в какой-то степени фундаментальная наука, вызывающая уже два столетия споры ученых и вымыслы писателей-фантастов, наука, которую трудно отнести к возможности скорого получения прибыли и быстрого оборота вложенного капитала. Кроме одного варианта – криминала. Прибыли, добываемой с помощью криминала. Но это слишком мелко, чтобы вызвать серьезный всплеск интереса сильных структур. Не были бы тогда задействованы такие серьезные силы, не придавливали бы тогда почти в открытую генералов ФСБ.

Оппоненты Легкоступова из некоей финансово-промышленной Структуры выходят из рамок традиционного классового интереса, проявляя внимание к разработкам покойного полковника Радяна.

Что может значить для них капитан Ангелов? Интерес к нему проявляется только как к модели суперсолдата? Зачем им нужен этот суперсолдат? Не для ударного труда на производстве – это понятно. Вообще солдаты, даже не супер, а простые солдаты, не должны входить в сферу интересов промышленников и финансистов, если только из них не формируется охрана. Но это тоже слишком много для охраны – вести активные действия против ФСБ и ГРУ одновременно. Кому же и зачем могут понадобиться такие солдаты? В какой ситуации?

Вопрос сам собой сформулировался и разложил по полочкам все составляющие. Только в борьбе за власть!

Не в борьбе на выборах, как стараются показать политики, не в постоянном политическом словоблудии и в телевизионном позерстве, а в жестокой физической борьбе, вооруженной!

Вот и встало все на свои места. Теперь следует провести только некоторые уточнения, чтобы совсем сориентироваться и знать, как вести себя. И стоит ли вообще проявлять инициативу, когда с таким треском прогоняют на пенсию. Может, рано ему еще отдыхать и есть смысл поработать активно?

Геннадий Рудольфович положил руку на трубку красного телефонного аппарата, но застрявшее в голове слово требовало большей конкретики, и он удержал в себе немедленное желание доложить руководству ситуацию, показывая тем, что он еще на что-то годен. Больше конкретности, больше конкретности...

Уточнения? А что можно уточнить, когда информации вообще нет? Стоп. Отсутствие информации – это тоже информация. Но есть информация о работе самого генерала. Есть у людей, с которыми он беседовал. Откуда к ним могла прийти эта информация?

В отделе ни один из офицеров не знал всего. Каждый выполнял только собственную узкую задачу, каждый раз разную, но все нити шли только к генералу Легкоступову. А обмениваться сведениями и ради любопытства сводить концы с концами в конторских отделах не принято. От офицеров отдела, таким образом, узнать все подробности не могли.

А от него самого?

А от него они поступали частично напрямую к директору. То есть к главному лицу во всей этой истории. И частично, в искаженном виде, поступали в отдел внутренних расследований. И никуда больше. Никуда...

Правда, нельзя исключить и тот факт, что у директора есть привычка советоваться с заместителями или даже обсуждать какие-то важные дела на коллегии. Это тоже нельзя сбрасывать со счета, но в любом случае обращаться к директору сейчас, не имея данных, – глупо. И ведь он чуть-чуть не прокололся, совсем уже собрался позвонить и напроситься на прием.

Но если директор ФСБ входит в круг лиц, возглавляющих непонятную силу, которая пожелала получить в свои ряды генерала Легкоступова, то организация эта действительно могущественная. Да пусть даже и не сам директор. Одного заместителя достаточно...

Генерал встал и подошел к окну. Заложил руки за спину. Еще одна из его любимых поз, помогающих соображать. Своего рода условный рефлекс, обостряющий умственную деятельность. Однако сейчас рефлекс не сработал. Мысли в голову не шли.

За стеклом совсем уже сгустился летний вечер. Пора домой.

2

– Собака залаяла... – сказал Юрок.

– Слышал.

Я открыл глаза, сам просыпаясь, как сторожевая собака, сразу с ясной головой. Даже сквозь полудрему я обычно контролирую ситуацию, будто всегда нахожусь на войне. И привычка эта настолько прочно впиталась во всю мою сущность, что работает даже в самой обыденной обстановке, когда нет угрозы ни мне, ни кому-то другому.

– Мне показалось, это где-то в стороне. Может, даже в соседнем доме... Кто там живет?

– Не знаю.

– Плохо. Надо было узнать. В случае сильного шума соседи могут и на помощь прийти.

– Не те времена. Сейчас больше о себе беспокоятся. Чуть где шум, сразу собственные двери на три запора. И в молчанку... Такие собственное здоровье берегут.

Его философствования не соответствуют действительности и говорят только о плохой наблюдательности.

– Нет. Ты не прав. На домишки ихние посмотри... Не те соседи, которые кого-то боятся, кроме налоговой полиции. Эти, если не враги, друг друга выручать будут обязательно. И у них, как правило, есть что в руки взять... По деревенским меркам здесь судить нельзя.

– Понял. Это я не додумал. – Юрок согласно опускает голову так, что мне с заднего сиденья видно, какая у него мощная, «наетая» шея. При стриженом затылке эта шея напоминает шею «быка», прикрывающего жирным телом современного, не нюхавшего зоны авторитета, вроде того же Крысавца, и потому от облика Юрка веет угрозой беспредела. Впрочем, авторитеты настоящие держат вокруг себя других ребят, иссушенных непокоем, жилистых и татуированных, со стальными зубами в два ряда, но угроза от них, надо заметить, идет не меньшая. – Надо быть осторожнее. Но, мне кажется, уже пора...

Не заикается. Хорошо это или плохо? Как бы совсем его эмоции не задушили, не затмили разум. Такое тоже случается. Перебор возможен не только при карточной игре.

– Пора, – соглашаюсь я, даже не взглянув на часы. Состояние охраны я определяю по своему состоянию. Время суток действует, как правило, на большинство людей одинаково. Так природа распорядилась, и большое ей спасибо за это. И еще ей спасибо за то, что природа наградила меня умением сбрасывать сонливое оцепенение, как полотенце с плеч, перед тем как в душ войти. А душ я принимаю мысленно. И свежим становлюсь усилием мысли, словно в самом деле под прохладными струями постоял.

Юрок осторожно, чтобы не щелкнул замок, открывает свою дверцу. Я точно так же открываю свою. Замки так хорошо смазаны, что руки маслом пачкают. Я еще вчера с неудовольствием, хотя и с одобрением обратил на это внимание.

– Ты там, у себя дома, не в «быках» случайно ходишь? – это я полушутя сказал, потому что не нравятся мне наетые шеи. Шея наетая и шея тренированная – разные вещи. Уж в этом-то я толк знаю, иначе просто не сумел бы выжить при своей недавней негласной профессии. И не такая, как сейчас, помнится, шея была у Юрка в Афгане.

– С чего вы взяли? – Он даже улыбается.

– Шея у тебя «бычья».

– У омоновцев такая же... Почему про ОМОН не спрашиваете?

Я хмыкаю, потому что знаю, как недалек от правды Юрок. «Быки» и омоновцы похожи и внешне, и характером. Я однажды по необходимости положил троих омоновцев на мокрый асфальт за шесть секунд. И шеи их не спасли. Юрка так, пожалуй, не положишь. Я сам его учил. Хотя попробовать, может, и стоит... Со временем все теряют квалификацию. Потерял, естественно, и я, хотя всячески стараюсь поддерживать себя в необходимой форме. Но с армейским периодом меня нынешнего сравнивать трудно. Да и не стоит сравнивать. У меня уже и психология другая. Тогда я за страну свою был в ответе и серьезно относился к своим обязанностям. Сейчас отвечаю только за собственную жизнь. При всей моей жизнелюбивости уровень ответственности явно не тот.

– Ладно. К делу. Для начала я зайду с фасада, посмотрю на собак, – предложил я. – А ты контролируй боковой выход и подвал. Я передвигаюсь по часовой стрелке. Ты – против.

– Годится. – Он первым выходит из машины.

Легкая камуфляжка на поясе за спиной оттопыривается. От обычной поясной кобуры такого не бывает.

– Ты все-таки взял свой обрез, – морщусь я.

Он чуть смущен. Но смущен угрюмо. В голосе упрямство, которое мне, человеку в работе рациональному, трудно объяснить.

– Привык к нему. Я уже много раз представлял, как Крысавца из него расстреляю... Картечью... Чтобы кровь ведрами хлестала...

Но «АПС» у него уже в руке. Большой палец «прогулялся» – слышу я по звуку, – переключая предохранитель на одиночный огонь, потом на автоматический, потом опять на одиночный, и возвратил его в исходное состояние. Профессионально «прогулялся», почти заученно, проверяя работу. Не забыл, значит, настоящее оружие. Это меня утешает.

– Беру фору в четыре минуты. Через четыре минуты ты должен быть на углу забора. Я рукой дам сигнал с угла дома. Если случится задержка, жди еще две минуты, потом работай автономно. Старайся, чтобы шума было меньше. Помни о соседях.

Юрок в знак согласия так скрипнул зубами, что у меня холодок по спине пробежал. Ох и зол он...

И я при этом обязан делать вид, что аплодирую самодеятельному концерту!

Я покинул машину и, не оборачиваясь, пошел в сторону дороги, на ходу прилаживая непривычный приклад арбалета к плечу. Мне не надо контролировать бесшумность шага. Это отработано до автоматизма. План, нарисованный напарником, я выучил достаточно хорошо и теперь сразу, срезав путь через кустарник, оказался на нужном месте.

Здесь, со стороны фасада, забор не целиком из кирпичной кладки. По обе стороны ворот по два кованных из хорошего металла решетчатых звена – каждое метра по три длиной. По краям звенья укреплены в кирпичные квадратные колонны. За первой колонной я и остановился, выглядывая из-за угла во двор.

Мутновато-белесая луна освещает двор достаточно хорошо. Собак не видно и не слышно. Нет их и на крыльце, где горит красивый, под старину стилизованный фонарь. Впрочем, я и не ожидал их встретить. Но все же надо проверить.

Я наклонился и поднял с земли камень. «Время бросать камни...» Бросил во двор и стал наблюдать. Нет, не видно собак. Днем они вполне могли бы оставить звук без внимания. Слишком много днем посторонних звуков. Ночью же сторожевые собаки такого себе не позволяют. Значит, они в доме, если они есть вообще. Это может несколько осложнить ситуацию. Но арбалет и в доме стреляет так же бесшумно, как на улице. С той только разницей, что в доме дистанция стрельбы будет короче, а времени на прицел, соответственно, меньше. Следовательно, надо обострить внимание.

Двор пуст. Я совсем уже хотел было шагнуть вперед и перемахнуть решетку, когда посмотрел на окна и отступил назад. За одним из стекол мансарды отчетливо просматривался небольшой зеленый ободок. Вот так-так... Охрана не спит, охрана работает. А я чуть не подставился. Зеленый ободок бывает у бинокля со встроенным прибором ночного видения и у ночного прицела оптической винтовки.

Интересно, это ждут меня именно сейчас или просто постоянно просматривают территорию? На всякий случай... Юрок бы сказал, что после двух неудачных покушений логично предположить вероятность повышенного внимания. Мы не могли так засветиться, чтобы нас непременно сегодня ждали. Не проводили мы больших подготовительных мероприятий, которые при малейшей неосторожности оставляют следы.

Когда я бросал камень, зеленого ободка не было. Я обязательно заметил бы его. Должно быть, шум от падения камня привлек внимание. Может быть, охранник сидел рядом с собакой, собака услышала звук и зарычала, насторожилась. Потому охранник и взял бинокль в руки.

В любом случае не отменять же намеченное мероприятие из-за какого-то бинокля. Мы и шли сюда, готовые к встрече не особенно доброжелательной. Особенно я... Здесь так встречают любого постороннего, не только нас.

Но атака с фасада отпадает.

Страшного в этом лично я не вижу. Значит, зайдем с другого конца.

Будь что будет, но мне обязательно надо идти сегодня вместе с Юрком.

Обязательно!

3

Постоянно короткие гудки. Дозвониться удалось только с третьего раза.

– Генерал Легкоступов. Мне машину. Домой еду.

В трубке продолжительная пауза.

– Извините, товарищ генерал, – вяло и невнятно, словно одновременно прожевывал что-то, ответил дежурный по гаражу. – Ни одной свободной не осталось. Подождите немного. Как только что-то появится, я пришлю.

В боксе это называется «удар ниже пояса»...

Раньше такое было бы невозможным. Еще вчера и даже сегодня утром такое было бы невозможным! Сидит там какой-то полуграмотный прапорщик, разгадывает популярные ныне сканворды и решает, кому дать машину, кому нет? Это называется порядок нынешних времен? И ему, генералу, прапорщик машину не дает, потому что он уже почти генерал вчерашнего дня. Хотя, откровенно говоря, сам прапорщик на такое не способен. Не решился бы. Значит, было ему указание сверху. Вопрос только в том – от кого это указание исходило.

Минуту подумав, Геннадий Рудольфович начал подозревать, что чей-то умысел осторожно и неназойливо подталкивает его в руки людям, имеющим в нем заинтересованность. Создает недовольство состоянием отношений с Конторой, поглотившей, словно прожорливое чудовище, всю его предыдущую жизнь, все таланты, помыслы, стремления, с Конторой, сделавшей из него – человека! – только шестеренку равнодушной государственной машины. Недовольство легко перерастает в обиду, а обида часто требует если не мести, то необходимости доказать, что рано его списывать со счетов. Достаточно грубо работают, но верно. На человека, хуже знающего «кухню заговора», это подействовало бы. Подействовало бы на современного сотрудника. Но он-то прошел школу КГБ, он сам умел в совершенстве планировать и организовывать подобные мероприятия.

Ждать генерал не стал, решив пройтись по вечернему городу пешком. К тому же после раздумий ему захотелось проконтролировать возможные «хвосты». Из машины при нынешнем интенсивном движении на улицах Москвы это трудно.

Геннадий Рудольфович так давно уже видел Москву только сквозь тонированное стекло машины, что неожиданно для самого себя удивился той жизни, которой жила вечерняя столица. В годы его молодости город был совсем иным. Да и не только в молодости, и в последующие годы, когда еще, в соответствии с количеством и внешним видом звездочек на погонах, пешком приходилось ходить чаще, чем пользоваться служебным транспортом, все выглядело иначе. И не только люди, сам город выглядел иначе. Не был таким броским, манящим бурливой жизнью. Москва перестроилась стараниями тех же финансово-промышленных групп. На их деньги, известным образом сконцентрированные в ограниченном количестве загребущих беззастенчивых рук. Сейчас эти деньги делают новые деньги, трудятся в прогрессии и в прогрессии же растут. Зачем? Чтобы составить следующую прогрессию? Привыкший больше думать о работе, чем о деньгах, Геннадий Рудольфович откровенно этого не понимал.

К удивлению, «хвоста» генерал за собой не обнаружил. Он специально пошел кружным путем, проехал две остановки в троллейбусе, потом вернулся на два квартала назад пешком – «хвоста» не было, и он даже почувствовал от этого неудовлетворение.

На глаза попался магазинчик, торгующий подключенными сотовыми телефонами. Эти магазинчики сейчас чуть не на каждом углу расположены. И работают многие круглосуточно. Еще раз оглянувшись, уже насмешливо-демонстративно, Геннадий Рудольфович вошел и приобрел себе новый «сотовик». Даже не зная еще, для чего это делает, – просто что-то толкнуло на такой поступок. Может быть, подозрения, что домашний телефон так же ненадежен, как служебный.

– А кому звонить? – спросил он себя вслух, выйдя на улицу, и поймал удивленный взгляд проходящего мимо очкастого паренька. Разговаривающий сам с собой прохожий всегда вызывает не только удивление, но и настороженность. – Абсолютно неизвестно, на кого можно положиться, кроме самого себя...

Последние слова он уже произнес себе под нос, горько кивая им в такт головой. Никогда не имея привычки произносить мысли вслух, сейчас генерал умышленно ломал сложившийся стереотип поведения. Это понравилось и даже заставило едва заметно улыбнуться. Но так он более отчетливо осознавал, что вступает в новую жизнь, где былым стереотипам, возможно, места не найдется.

И только после этого он пошел домой напрямую. Уже не оборачиваясь и не вычисляя «хвост». Устал...

Дома еще ничего не знали о предстоящей пенсионной жизни главы семейства, и он усердно старался вести себя так, как ведет обычно. А обычно он был поглощен делами, которые из головы не выходили ни на минуту, и потому ему легко было скрыть некоторую собственную растерянность. «Сильную растерянность!» – уточнил он мысленно.

Геннадий Рудольфович никак не мог решиться обратиться к младшей дочери. Именно к ней приезжал тот человек, который установил «жучки» и в квартире, и на даче. Конечно, для влюбчивой девочки вся эта история казалась трагедией, утратой иллюзий. Трагедией она казалась и самому Геннадию Рудольфовичу. Когда дело касалось собственной повседневной работы, его меньше всего интересовала судьба семей тех, кто противостоял ему даже случайно. Но когда дело коснулось его семьи, он понял, насколько это бывает больно.

Если быть абсолютно дотошным, спросить дочь следовало бы. Хотя она и не могла сказать ничего нового. Но какую-то деталь, какую-то интонацию уловить было бы можно. И все же Геннадий Рудольфович не решился. Свою семью, своих родных хотелось беречь. И ведь именно им откровенно угрожал сегодня Решетов. Кто знает, какие неприятности ждут жену и девочек впереди. Стоит их поберечь...



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27

Поделиться ссылкой на выделенное