Сергей Самаров.

Огненный перевал

(страница 3 из 23)

скачать книгу бесплатно

* * *

Попал я в эту ситуацию, можно сказать, случайно и по собственной глупости, потому что иначе чем глупостью желание делать то, что не в состоянии сделать другие, назвать нельзя. Не могут, ну, и не надо. А тут выпендриться, матерь вашу, хочется – желание славы грызет и гложет. Я могу то, что вы не можете. Хотя есть, наверное, и иные, кто может, но просто их в нужный момент в нужном месте не оказалось. А среди тех, кто оказался, я был единственным и неповторимым, каким всегда имею стремление быть…

Сейчас, когда я в рясе, я вполне откровенно могу сказать, что это и есть чистейшей воды гордыня, достойная осуждения и искоренения. Но если я есть такой, если мне нравится быть таким и я всегда стремлюсь подтвердить мнение о себе, то возражать против такой манеры поведения, пожалуй, и не буду. Да, гордыня во мне живет и хорошо питается, и никогда, насколько я помню, не икает… А в рясе я хожу в последние годы не так и часто…

В тот раз меня пригласили в хорошую компанию побаловаться картами. Вообще-то меня туда обычно не приглашали, потому что сам я из другой компании, рангом, грубо говоря, повыше и играющей по-другому, но выдалась случайная встреча:

– Святой! Ты здесь откуда… – словно бы я из подполья вылез, и никто меня уже пару столетий не видел, и словно бы никто не говорил о том, что я в городе.

– Отдыхаю, матерь вашу…

Дальше, как полагается, полился случайный разговор, который, естественно, начинался с вещей вообще посторонних, но был так ловко построен, что невольно пришлось вспомнить несколько моих нашумевших выигрышей, особенно тот, когда я выиграл в покер у заместителя начальника областного управления ФСБ машину вместе с гаражом. Его королевский покер нарвался на мой тузовый покер. Причем об этом случае – строго в контексте разговора – мне пришлось вспомнить, самому… Но я этого полковника тогда так ловко своим смиренным сомнением завел… Сумел уверить его, что я блефую. И моя ряса его смутила, и мои бесконечные цитаты из Писания, всегда выложенные к месту, и не исковерканные, как их обычно коверкают… Священник коверкать не будет, а я умею быть почти настоящим священником. Впрочем, об этом случае все сведущие люди знают и мою профессиональную наглость оценивают по заслугам. А разве не заслуга это – сдать полковнику королевский покер, а себе сдать тузовый. И тот и другой по отдельности, как мне сказал на следующий день сам полковник, заложивший расчеты в компьютер, встречаются один раз в шестнадцать тысяч лет, если играть ежедневно по восемь часов и проигрывать при этом поочередно все покерные ситуации. А тут сразу два покера, и каких!

Так вот зашел конкретный разговор о картах, об играющих людях, что в настоящее время в городе осели, но не входят при этом в круг моих компаньонов, поскольку не имеют соответствующей квалификации и не ходят, естественно, в казино. Так и состоялось приглашение…

Я приглашение принял охотно и с улыбкой, хотя ситуацию просчитал достаточно легко, и сразу стал думать, где у меня пересеклись пути с кем-то из этой компании.

Это на случай серьезных разборок. Ничего не нашел. Просчитал еще трижды, и снова без результата. Я вообще со своими человек неконфликтный и потому не позволяю себе лишнего никогда. Предел то есть чувствую, так же как и беспредел, и «понятия» всегда уважаю… Задуматься было над чем… Играли они без меня и спокойно могли бы играть дальше. Но захотелось со мной встретиться. Что еще от меня надо, если подыскали такой удачный повод и даже не поленились подготовиться? Ответ сам собой напросился – есть интересное, какое-то замысловатое дело и меня позовут в долю. Причем в дело, где без меня обойтись не могут, иначе не звали бы. В городе есть несколько «кидал» достаточно хорошего уровня. Не моего, конечно, но тоже профессионального. Но позвали меня, зная, сколько может стоить такое приглашение. Следовательно, мне отведена роль главная и платить мне будут хорошо, а я пока по мелочи в последнее время промышлял – картишками и обдумывал между тем свою давнишнюю идею – какую секту мне создать, чтобы она выглядела убедительной для людей верующих и была бы при этом в состоянии обеспечить мне приличное и даже, как желательный вариант, безбедное существование. Я уже давно мечтал о чем-то подобном. Зря, что ли, два года своей молодой жизни потратил на учебу в семинарии. Но в моем понятии экономический эффект должен быть не меньшим, чем от пресловутого «МММ», иначе не стоит связываться. Не люблю мелочиться… Но чтобы начать работать по-крупному и не растягивать тягомотину на оставшиеся до конца света века, нужны сразу же весьма немелкие капиталовложения. А средств у меня пока не хватало. Следовало найти приработок. И вот приработок сам пришел, хотя я даже не молился о помощи свыше…

Человеку не дано знать все. И потому, просто на всякий случай, подстраховку из пары толковых парней, готовых к любому повороту событий, как большинство из нынешних молодых, я выставил и, еще раз просчитав возможные варианты, успокоился и пошел в гости с чистой совестью…

Была, естественно, игра, и я даже выигрывал почему-то неприлично явно. Настолько явно, что не мог не заметить необоснованный риск своих партнеров. Потом прозвучал звонок в дверь, и я понял, что процесс пошел… Нормальный процесс, разработанный и продуманный настолько, что я сразу просчитал – коллега-«кидала» среди них тоже есть, и именно он всю «многоходовку» подступа ко мне тщательно продумывал…

Обществу принесли весть… И выкладывать ее стали почему-то при мне. Это был вообще-то прокол, и я не одобрил план. Такой план мог прокатить с каким-нибудь лохом… Даже с начальником ментовки любого уровня, но не с другим «кидалой», уровнем повыше… Я понял, что информацию под меня «гонят», и постучал по столу, привлекая общее внимание.

– Что ты? – меня спросили словно бы мимоходом. Они еще из игры не вышли. Вышли из карточной, но не вышли из своей большой, главной…

– Внимания аудитории прошу…

Все смотрели на меня молча.

– Баловаться перестанем. Меня пригласили для дела, так давайте о делах и без лирики…

Они переглянулись, кивнули друг другу и вернулись за стол.

– Приятно иметь дело с профессионалом. Когда просчитал?

– Когда пригласили. Сразу… Посреди улицы.

– Тогда мог бы нас и не обыгрывать… – последовал кивок на стол.

– Подтверждение запоздало… – показал я на последнего пришедшего. – Выкладывайте.

– Так ты согласен?

– Как я могу быть согласным, если не знаю, о чем речь. Но если я выслушиваю подробности, я обычно соглашаюсь.

– Святой нужен… Святой отец… Ты же – Святой…

Кличку я получил после первой «ходки»… Иной клички и быть не могло для бывшего студента семинарии и вообще грамотного в вопросах веры человека.

– Не очень понял… – сразу решил я преподать урок. – Я скорее подумал бы, что вам нужен священник. Священник – это вовсе не святой. Он может стать святым, но для этого нужно им стать… Хотя бы таким, как я… Так что, священник нужен?

– Нужен. И даже желательно, чтобы он носил твое имя, потому что документы выписаны на отца Валентина. И не покровителя влюбленных…

– Я тоже влюбленным не покровительствую, – решил я преподать еще один урок. Люблю, признаюсь, эрудицию показать. – И вообще не было в истории такого покровителя влюбленных, а вся эта чехарда с праздником – работа крупных американских, а потом и европейских «кидал»… Большая афера, которая уже много лет работает…

– Ты о чем? – переспросили меня.

– Я о том, что было всего два святых Валентина, но ни один из них не совершал того, что приписывают покровителю влюбленных. Просто дельцы, выпускающие сувенирчики, открытки и всякую подобную дрянь, раскрутили праздник, который сами придумали. А народ – быдло… Ему лишь бы что-то попраздновать. Народ в очередной раз по всему свету «кинули», заставили раскошелиться, а он и рад… Учитесь деньги делать.

– Умно… И с Уголовным кодексом к ним не придерешься. Но, может быть, к нашему делу вернемся…

– Поехали, – согласился я.

– Дело простое. В деревне был старинный действующий храм. Музейный, потому и действующий. Иконы ценные… Особенно одна – шестнадцатый век. Иконы из храма пропали. Сигнализация была включена, церковь была закрыта, а иконы пропали.

– Как? – поинтересовался я.

– Говорят, старый план нашли. Там подземный ход. Остальное – дело техники. Кто хочет, сделает. Вместе с сигнализацией… И сделали…

– Нормально… А кто?

– Чечены. Крутые ребята, но не из боевиков. Может, из «подкормки» боевиков, но не больше. Это тоже серьезно…

– Видали таких… И что?

– Груз – шестнадцать икон, вывозить собирались через Грузию. Пограничники парней тормознули… Троих подстрелили, двоих «повязали», пятеро ушло в горы. А тут к нам информация пришла… Короче, дело сейчас обстоит так. Туда, к пограничникам, поедет священник отец Валентин. Он сам из Москвы. Какой-то чиновник патриархии… Сначала сюда заедет, в нашу область. Ограбленный храм посетит. Ему передадут фотографии всех похищенных икон. Их там, на границе, втрое больше. Из разных мест. Ему выбрать надо… Заберет иконы, отслужит благодарственный молебен в погранотряде, благословит на защиту рубежей, потом привезет найденные иконы в храм. Остальные передадут патриархии для разбора… Дело обычное… И вот у нас тут появилась, понимаешь, идея… Но без тебя никак…

– Ничего нет проще, – сразу и конкретно согласился я. – Условие одно – никакой «мокрухи»… Отца Валентина придержать до моего возвращения… А я все дела сделаю…

– Все?

– Все.

– А молебен? Справишься?

– До этого справлялся, бывало… – признался я не без гордости, но нарочито мимоходом. Должны знать, что имеют дело с профессионалом, и не сомневаться, если уж в дело втягивают.

– Что, и службы проводил?

– Почему же нет. Все приходилось. Я же отец Валентин…

– Не смущает, что ехать придется в Чечню? На границе с Дагестаном и Грузией…

– Там что, погода скверная? – прервал я пустословие.

– Тогда говорим об оплате…

– Это обязательно. Этот вопрос меня весьма даже волнует. Я хочу пятьдесят процентов от общей стоимости…

У них челюсти отвисли, да так и застряли в висячем положении, как ковши мирно дремлющих экскаваторов….

– Борзеешь…

– Нет. Торгуюсь.

– Тогда давай торговаться. Больше десяти процентов ты не получишь все равно.

– За десять процентов пусть тот лох работает, который продумывал мое приглашение сюда. Может, у него что и получится…

* * *

Вертолет побалтывало так, что зубы, матерь их, с неизбежной испанской грустью и страстью изображали собой кастаньеты. Правда, я настоящих кастаньет не слышал, хотя дважды отдыхал в Испании у друзей по «зоне». У них там вполне приличные, по нашим понятиям, и сверхприличные, по понятиям испанским, виллы. Но пока мне было не до этих воспоминаний…

Я вернулся на свое место. Там, на сиденье, вибрация была еще сильнее. И я заметил, как по-разному оценивают ситуацию солдаты. Но вообще-то они спокойно и достойно себя ведут, хотя, конечно, обратили внимание на некоторую суету своих командиров и экипажа, да и то, что вертолет совершает непонятные маневры, трезвому тоже трудно не заметить. Но страха, а тем более паники, свойственной, как я слышал, хотя сам такого не наблюдал, гражданским лицам, никто не показывает. Паника вообще – вещь страшная. И магнетизм толпы – вещь тоже страшная. Достаточно в толпе одному испытать панику или восторг, и стоящие рядом тут же заражаются этим и наступает цепная реакция, в результате которой эффект передается на всю толпу. Эту особенность толпы прекрасно знают вожди всех народов, и потому они любили и любят перед толпами выступать, будь то хоть Сталин, хоть Гитлер, хоть Ельцин, хоть кто-то другой. Но солдаты, слава богу, это не толпа. Это организованная группа лиц, передавшая все вопросы управления собой командованию, и потому каждый солдат знает, что решают в самой сложной ситуации не они, а за них, и молчаливо ждут этого решения. Такие организованные группы лиц панике и страху поддаются в последнюю очередь, хотя тоже случается…

У меня страха не было. Не потому, что я сумасшедший психопат. Просто страх обычно не приходит к везучим людям с крепкой психикой, потому что они всегда и в любой ситуации полагаются на свое везение. Конечно, я понимаю, что везение – это в первую очередь только то, что ты сам сумеешь для себя организовать, и только потом стечение обстоятельств и воля Божья. И я всегда старался о себе сам позаботиться и только потом уже полагался на везение и на Бога, если только сильно своими делами не противился его воле. Но сейчас такая ситуация, что от меня практически ничего не зависит. Значит, остается только на Бога и надеяться, хотя в настоящем деле его воле я, наверное, все-таки противился, и весьма активно…

Верующий ли я человек – иногда мне хочется, чтобы меня так спросили.

Но меня, к сожалению, не спрашивают. А я смог бы ответить и честно, и весьма красиво, потому что сам много раз думал об этом. И во-первых, я должен сказать, что верить в Бога – это значит быть абсолютно уверенным в его существовании. Но ведь и сам дьявол, получается, верит в Бога, потому что он не только верит, но и знает о его существовании. Даже не просто знает, но много с ним общался. Выходит, и дьявол – тоже верующий… Поэтому подобную постановку вопроса я считаю не всегда корректной. Во-вторых, я вижу разницу между верой и выполнением заповедей Божьих… Сорок лет Моисей по велению Бога водил евреев по пустыне. И уж каких только доказательств своего существования Бог не давал скитальцам. Они, безусловно, верили в его силу и могущество. Но вот выполнять заповеди не всегда желали…

И так, по тому же принципу, живет большинство людей на земле, если исключить животно глупых атеистов, потому что загробная жизнь где-то там, впереди, еще и не просматривается, а настоящая жизнь, как всем кажется, здесь и требует приспособления. И все приспосабливаются с младых лет. И только к старости начинают о Боге думать… Когда вес накопленных грехов становится ощутимым… Но всегда есть искушение оттянуть дело собственного спасения, то есть спасения собственной бессмертной души, до последнего… И большинству времени на покаяние не хватает…

Бог всегда помогает людям. И, как ни странно, я сам наблюдал за этим и старался отслеживать факты и ситуации с хроническими везунчиками, чаще всего он помогает грешникам, в надежде, что они раскаются. Безгрешному, если предположить, что такие могут существовать, по большому счету, не в чем каяться. Они живут серо, скучно, и не живут даже, а прозябают… И потому безгрешный всем малоинтересен, в том числе и Богу. Помогать безгрешному – это то же самое, что бороться с человеком, который не сопротивляется. Так обычно делают, насколько я знаю, только менты, которые, если говорить серьезно, более грешны, чем самые закоренелые преступники. Но они, я думаю, без надежды на раскаяние живут, потому что собой довольны и, по природной глупости, думают, что всегда поступают правильно, даже если привычно подличают. Они даже среди грешников считаются тем же, чем дворняжка среди породистых собак. Отбросы человеческого материала… А Бог пытается нас, чистокровных грешников, на путь истины наставить, раз за разом прощая нашу глупость и распущенность и предоставляя нам новый шанс – он в нас верит и на нас надеется…

А совершенно безгрешных, как я всегда говорю, хотя гипотетически предполагаю обратное, не бывает. «Во грехе родила меня мать…» Люди изредка могут считать себя безгрешными, но это лицемерие или простое непонимание греха. В глубине души они тоже должны соображать своей не всегда мозгами наполненной думалкой, что напакостили в жизни так, что через край плещет. За нарушение одной-единой заповеди нашего праотца Адама справедливо выпнули из Эдема. А сколько заповедей ежечасно нарушаем мы? Недобрая мысль или недоброе слово – грех точно такой же, как грешное дело… А кто не думал плохо? Пусть – не делал, а только думал… Но – плохо… Значит, грешил. Есть, наверное, святые, которые умеют своей мыслью управлять. Меня хоть и прозвали Святым, я за такое не берусь, и потому в грехах сознаюсь и каюсь… Я даже молюсь время от времени, к Богу обращаюсь: «Тебе, Тебе единому согрешил я и лукавое перед очами Твоими сделал…»[3]3
  «Псалтирь», пятидесятый псалом Давида.


[Закрыть]
И думаю постоянно, что сейчас, пока я молод, я так живу, а потом раскаюсь окончательно и бесповоротно. Подойдет мое время, когда каяться будет уже впору, тогда и начну каяться, каждый грех, что вспомнится, тремя поясными поклонами отбивая… То есть я делаю так же, как делают все другие, я живу, как живет большинство, и тем существую… А время настанет каяться, потребность в этом появится, тогда и каяться начну… Не «явку с повинной» буду оформлять и не перед властью в погонах руки в истерике ломать, а, как сказано: «Тебе, Тебе единому согрешил я…»

И еще в Писании сказано: «Будьте как дети…» Дети и животные – самые естественные существа. Помню, в детстве у меня кот был. Удивительно красивое и дерзкое рыжее существо. Кот был очень самодостаточным, очень себя уважал и ни одной собаке дорогу уступать не желал. Собаки его чувствовали и стороной обходили. Кот глазами словно бы говорил: «Я живу так, как мне хочется жить…» И я еще в детстве втайне от родителей лелеял мысли, что буду всегда жить так, как мне хочется… Сейчас я, по крайней мере, живу по тому же принципу. И пусть я не рыжий, а чернявый, но котовский принцип во мне всегда сильнее всякого другого…

* * *

Касательно цены, мы сговорились быстро и без взаимных насилований характера и принципов. Насчет пятидесяти процентов я, конечно, сразу загнул, но я же и предупредил, что предлагаю поторговаться. Они ответили аналогичным ходом в десять процентов. Разбег большой, и есть место для творческого подхода или (как сейчас говорят плохо знающие русский язык люди и потому ищущие слова, с которыми они более умными, чем в действительности, покажутся) креатива…

Я сделал деловое предложение по замене меня на лоха, который организовывал мое приглашение. И даже знал, что мне сразу в ответ сообщат. И мне сразу же сообщили:

– Если бы ты натурой брал… Скажем, пару икон… Пусть даже пять штук… И сам бы продал…Со всеми рисками… Это был бы деловой разговор.

– Не возьму… – сказал я. – Профиль не тот. Связей не имею. Засыплюсь, как лох…

– Человека иметь надо, кто сможет. И кто их правильно оценит по западной цене. Грамотный эксперт или даже священник типа тебя.

– Я не берусь… – сознался я, понимая, что в каждом деле должен работать специалист, иначе само дело завалится без оговорок. – Там экспертиза нужна серьезная…

– Тогда должен понимать, что на нас ложится сбыт. Переправка через границу, поиск покупателя, торговля, чтобы не надули крупно… Это и хлопоты, и риск… Двадцать процентов, учитывая твой уровень…

– Если бы деньги сразу, я согласился бы на сорок… То есть вы мне платите, а потом сами реализуете и возмещаете свои затраты. Это логично.

– Еще и нашу организацию дела следует учесть… Мы попа отследили, мы все узнали, мы подготовили план. Тридцать процентов…

– Годится, – согласился я. – Но план я, матерь вашу, сам пересматриваю в соответствии со своими вкусами. А они у меня изощренные. Только поэтому от тридцати пяти отказываюсь…

– Нет проблем. Тебе работать, ты планируй.

На том и сговорились…

План я разработал свой, и претворялся он в жизнь под моим непосредственным контролем. Единственная накладка вышла, когда мы встретились с настоящим отцом Валентином. Он оказался низкорослым пожилым толстячком, весьма возмущенным нечестивым поведением человека, который когда-то собирался тоже стать священником. Но после пятичасовой предварительной беседы без перерывов на чаепитие он основательно устал и тогда только стал разговаривать по существу вопроса…

* * *

Офицеры опять о чем-то беседовали, остановившись у дверей пилотской кабины. Только теперь уже все собрались, тогда как в первый раз от пограничников только один капитан присутствовал. Я подошел полюбопытствовать и на ходу почувствовал, как болтает вертолет. Еще недавно ходить можно было нормально. Сейчас прямо мог бы пройти только пьяный, которому болтанка в привычку…

– Что говорят? – поинтересовался я тоном, каким обычно спрашивают о международных событиях у человека, сидящего возле телевизора.

– Говорят, что ниже опускаться нельзя. По дну ущелья ветер с завихрениями, как в аэродинамической трубе… – усмехнулся чему-то старший лейтенант спецназа ГРУ.

– Товарищ капитан… – раздался голос солдата из-за моей спины. Солдат обращался к капитану Павловскому. – Вашей жене плохо…

– Потерпит… – грубо отмахнулся капитан. – Женщины и собаки существа терпеливые…

Я только сейчас заметил в ногах солдат щенка, мирно спящего на полу и не проявляющего совершенно никакого беспокойства… Вообще-то это хороший признак, когда собака беспокойства не проявляет. У собаки инстинкт сильный, она всегда чувствует, что и где грозит неприятностями. В Японии, слышал, собаки даже землетрясения предсказывают… Хотя инстинкт собаки едва ли на вертолет распространяется…



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23

Поделиться ссылкой на выделенное