Сергей Самаров.

Молчание солдат

(страница 2 из 25)

скачать книгу бесплатно

– Я вчера разговаривал с профессором Зин-Мухаммадом, – говорит Маккинрою сотрудник шестого департамента Джастин Юм. – Пока они достаточно точно выделили яд двузуба – это рыба такая, если помните... Яд в пятьсот раз опаснее цианистого калия. И еще стопроцентно определили какие-то нейтрализующие яд коренья и даже синтезированные химикаты. Ньянга тоже наукой занимаются. Полностью заключение будет готово только к концу недели.

Маккинрой два месяца собирал легенды о «поцелуе двузуба» и лучше других знает его возможности, которые он, благодаря своему опыту разведчика, открыл перед ЦРУ. Пока он никому не рассказывал о том, что удалось записать. ЦРУ располагает лишь простейшей информацией по использованию.

– Что они говорят, можно ли будет полностью синтезировать препарат?

– Зин-Мухаммад предполагает, что это не станет проблемой. Более того, один из ассистентов профессора сказал мне, что Зин-Мухаммаду удалось путем дозировки отдельных составляющих добиться различных эффектов воздействия. Правда, опыты ставились только над собаками. Эксперименты с людьми пока еще не планируются... Но и это говорит о широте применения. То есть появилась возможность создать что-то типа «зомби на час». Иначе говоря, это позволяет управлять любым человеком в любых обстоятельствах по мере необходимости. В остальное время это будет нормальный человек...

Маккинрой морщится. Это как раз и есть то, что он пока не пожелал открыть.

– Кто такой этот Зин-Мухаммад? – интересуется Маккинрой.

– Кажется, по происхождению – саудовец или египтянин. А может, даже иорданец... Не помню... Но родился в Штатах. Он уже шесть лет возглавляет лабораторию. До этого преподавал где-то в университете. Несколько лет работал в Европе, потом вернулся... Видный такой, красивый араб.

– Я не люблю арабов, – морщится Маккинрой. – Не верю им. У них считается доблестью обмануть неверного. То есть любого из нас. И все правоверные, в моем понятии, только и ищут случая, чтобы кого-то обмануть... Позвоните профессору, предупредите о моем желании нанести ему визит с целью совершить небольшую экскурсию по лаборатории.

Джастин Юм пожимает неширокими плечами человека, выросшего и возмужавшего за компьютером, и набирает номер. Долго ждет ответа. Потом повторяет набор.

– Наверное, куда-то вышел, – он смотрит на часы. – Конечно. Обеденное время...

– У вас есть номер его сотового телефона?

– Нет. Мы общаемся только через кабельную закрытую линию. Это необходимая мера безопасности. Советую вам время не терять и тоже пообедать, а после обеда заходите... Вместе позвоним, и вы договоритесь о встрече.

– А без звонка?

– А без звонка вас просто не пустят в лабораторный корпус. С этим там строго. Зин-Мухаммад любит порядок.

* * *

Маккинрой возвращается в шестой департамент не сразу, а лишь через четыре часа, посвятив это время не только скоротечному обеду всегда занятого человека – типично американское отношение к приему пищи, – но и составлению беглого отчета, который от него срочно затребовали в третьем департаменте.

Вдоволь настучавшись по клавиатуре за рабочим столом в большой общей комнате, Пол спешит к делу, которое его сейчас интересует больше всего на свете.

Джастин Юм встречает его приветливым кивком и без разговора берется за трубку телефонного аппарата. Но опять не может дождаться ответа.

– Странно, – говорит Джастин. – Этот номер запараллелен на аппараты в рабочем кабинете и в кабинете лабораторном. Профессор может быть или там, или там...

Подумав несколько секунд, он находит в компьютерной базе данных другой номер и звонит уже с простого, не кабельного телефона.

– Вы не скажете, где я могу найти профессора Зин-Мухаммада? Да-да... Это из шестого департамента... Координатор сектора «Джи» Джастин Юм... Я звонил в кабинет... Да... Узнайте, пожалуйста... Я не кладу трубку...

Джастин отводит в сторону одну руку, поскольку вторая держит трубку у уха, показывая Маккинрою, что он прилагает все старания, и даже улыбается на всякий случай слегка виновато – слух о том, что Маккинрой переходит в шестой департамент не на самую низшую должность, уже прошел и отдался эхом... В конкретном случае эхо трансформировалось в виноватую улыбку.

Маккинрой нервно поламывает пальцы и привычно мигает. Слышно, как хрустят суставы. Вид у Пола такой, словно он растерян, и это вводит Джастина, как и всех других, кто недостаточно с Маккинроем знаком, в заблуждение.

Ждать приходится несколько минут. Наконец на другом конце провода кто-то подходит к телефону. Юм садится в кресле прямее.

– Менфред? Привет! Это Джастин. Я никак не могу добраться до мистера Зин-Мухаммада... Так... А что с ним? Никто к нему не ездил? Хорошо. Я позвоню сам...

Он кладет трубку и снова смотрит на Маккинроя слегка виновато.

– Говорят, профессор вчера вечером почувствовал легкое недомогание и ушел с работы сразу после обеда. А сегодня вообще не появился в лаборатории. Должно быть, заболел. Знаете же, сейчас грипп ходит. У нас в департаменте треть сотрудников чихает и кашляет, хотя все, кажется, сделали прививки...

Между тем Джастин за разговором не забывает о деле, быстро находит в базе данных домашний номер профессора. Звонит. Но и там телефон не желает отвечать. Маккинрой начинает чувствовать беспокойство.

– Поехали к нему, – не предлагает, а уже решительно командует он, при этом внешне выглядит по-прежнему растерянным, и несоответствие волевого голоса внешнему впечатлению заставляет Джастина Юма посмотреть на Маккинроя внимательнее.

– Поехали, – без уговоров соглашается Джастин.

Дом профессора находится в недалеком пригороде. Маккинрой гонит свой джип «Форд Бронко» на максимальной скорости. Мотор ревет, пугая прохожих. Нужная улица, нужный дом... Уже на крыльце беспокойство возрастает – дверь слегка приоткрыта.

Входят, осматриваются, и Джастин сразу начинает звонить по сотовому телефону, вызывая экспертную бригаду...

В доме все перевернуто кверху дном. По полу разбросаны вещи и бумаги. Вывалены с полок книги. Разбита посуда и оборваны телефонные провода. Черной пробоиной зияет монитор компьютера, сам компьютер стоит без кожуха. Вырван жесткий диск.

– В лабораторию! – командует Маккинрой. – Проверить там...

Джастин согласно кивает, но предварительно начинает звонить в лабораторию, предупреждая о приезде и требуя экстренных мер безопасности. Едут, не понимая почему, очень торопливо, нарушая все правила движения и рискуя жизнью, пролетают перекрестки на красный сигнал светофора.

В лаборатории их ждет новый удар. Из комендантского сектора по требованию Джастина привозят запасные ключи. Вскрывают кабинет, разблокировав систему идентификации дверного замка. Долго возятся с замком сейфа, приглашают еще одного специалиста, потому что сами справиться не могут. Сейф пуст... Не только образец препарата ньянга, но и все документы по анализу исчезли! И восстановить их, не имея препарата, возможности нет. Так однозначно говорят другие специалисты лаборатории.

Начинается обыск, который не дает результата. Только в ящике стола, среди бумаг, подготовленных к уничтожению, Маккинрой находит один листок, исписанный от руки. Документы, в том числе и этот листок, не удалось вовремя уничтожить, потому что в кабинете оказался сломанным шредер. Пол не показывает листок никому. Он разбирает остальные бумаги, а этот листок незаметно сворачивает и убирает в карман.

– Что-то интересное? – спрашивает Джастин, подойдя сбоку. – Черновики?

– Да... Но не имеющие отношения к нашему вопросу...

И только несколько часов спустя в своей небольшой квартирке Маккинрой развернет этот листок и прочитает его полностью. И поймет, что это черновик текста шифрованной телеграммы, которую собирался отправить Зин-Мухаммад. Вывод напрашивается сам собой. Никто не похищал профессора, как предполагают сотрудники ЦРУ. Профессор сам – агент иностранной разведки...

Но вот только какой?

ЧАСТЬ I

ГЛАВА 1
1

Птица кричит пронзительно и властно. Даже обиженно и слегка разочарованно... И неторопливо взмахивает тяжелыми крыльями, словно вбирает в себя высоту и неразрывно соединяется с небом. Каждый взмах – мощный толчок о невидимый воздушный поток. Так человек толкается о склон горы ногами, взбираясь вверх.

– Что кружит... Сдаст нас, стерва... – говорит кто-то справа, из-за округлого и черного с одной стороны, словно неровно подкопченного, камня-валуна. – У «волкодавов» глаз наметанный... Сразу поймут...

– Эх, мать ее! Скарифанилась с «летучими мышами»[5]5
  Летучая мышь, обнимающая земной шар, изображена на нарукавной эмблеме спецназа ГРУ.


[Закрыть]
... Дать бы очередь, чтоб навсегда отлеталась. Чтоб перья в воздухе покружились. Чтоб вдрызг, – озлобленно и с непонятным восторгом добавляет другой из-за соседнего камня, еще более черного. Говорит так, словно уже видит, как летят, кружатся по воздуху перья убитого орла. По-русски говорит, без акцента.

– Еще один способ сдать, – холодно комментирует Аббас, не оборачиваясь на голос. Он и без того знает, кто единственный в его группе да и во всем отряде по-русски говорит без акцента, и сам дал бы туда, откуда голос этот раздался, очередь. Тоже – чтобы перья полетели, чтобы вдрызг... Дал бы очередь только потому, что у этого Николая глаза всегда гноятся, и умываться он не любит, но очень любит деньги... И вообще, потому что он Аббаса раздражает с первого дня их знакомства. И если бы не Руслан, не позволяющий в своем отряде внутренних разборок, не было бы сейчас слышно этого «вдрызг»...

– Чем они зимой кормятся? – зевнув, не спрашивает, а просто словами выражает птице сочувствие Анвар, долго глядя на поднимающегося к вершинам хребта орла. – Несладко, наверное, живется...

– Трупами кормятся, – мрачно отвечает Аббас. Он почему-то обычно знает больше других, хотя самый молодой в группе. Наверное, потому, что дольше других учился и много читал в детстве. И сейчас читает все, что под руку подвернется, с жадностью. И отвечает первым, как и положено отвечать человеку, которого Руслан Вахович назначил эмиром в маленьком джамаате[6]6
  Джамаат – боевая единица НВФ (незаконное вооруженное формирование), по численности колеблется от десяти до пятнадцати человек, имеет полное обеспечение боевыми единицами, то есть в состав каждого джамаата входят минер, снайпер, связист, минометчик и пр. Соответствует армейскому отделению. Во главе джамаата стоит эмир.


[Закрыть]
. Вообще-то это даже не джамаат, потому что в каждом джамаате должны быть и снайперы, и минометчики, и гранатометчики, и все остальные специалисты. В группе таких нет. Это действительно только группа, отправленная со специальным хозяйственным заданием. Именно хозяйственным, как ни приземленно это звучит, но заданием очень важным. – Этот вот собирался подкормиться нашими с тобой трупами. Может быть, и подкормится. Как себя поведем...

– И как повезет... – добавляет Анвар, стряхивает с газовой камеры автомата налипший мокрый снег, откладывает оружие в сторону и переворачивается на спину. Анвар хладнокровно относится и к жизни, и к смерти. И уверен, что все судьбы давно расписаны где-то там, наверху. По материнской линии он сван[7]7
  Сваны – один из древнейших горных народов Грузии, составляющих грузинскую нацию.


[Закрыть]
 и христианин, по отцовской ичкериец[8]8
  Ичкерийцы – горные чеченцы.


[Закрыть]
 и абрек, не ставший сам, как отец, правоверным мусульманином. Но он верит в то, что Бог у всех един и всеми управляет одинаково, как бы люди его ни называли, каким бы способом ни произносили свои молитвы. И только Бог знает, когда и кому закончить жизнь. Только вот как – это человек сам выбирает... И потому сейчас Анвар лежит не как все, не всматривается в нижние тропы, ожидая оттуда опасности, а просто лег на спину и забросил руки за голову. На небо смотрит безмятежными, редкими для кавказцев яркими голубыми глазами.

Судьбы расписаны наверху... И Аббас тоже смотрит на небо, только не над собой, а с юго-западной стороны. Небо там хмурое – несет с моря снеговые тучи. Внизу, в долине, это предвещает дождь. Здесь, выше перевала, это должно предвещать снег. Хорошо бы... Нужен большой, обильный снегопад, чтобы скрыть следы, оставляемые отрядом, и сделать видимость нулевой, напрочь запретить полеты вертолетам. Тогда группа сделает свое дело и благополучно уйдет от преследования... Небо всегда помогало Аббасу, потому что он, как истинный правоверный, всегда почитает Аллаха. И не должно оно подвести в такой момент.

А момент действительно сложный. Руслан Вахович понимает это лучше других – он всегда все понимает лучше других: и людей с их разными характерами, и ситуации с их неодинаковым решением. И послал двадцать человек в долину, в еловое редколесье, чтобы нарезать шестов, необходимых для продвижения по леднику. Веревок на всех не хватит, и взять их уже негде. Федералы перехватили группу, что несла горное снаряжение. Значит, нужны шесты. Без шестов, считай, треть отряда рискует в трещины провалиться и там остаться. Сезон сейчас такой – ледник трескается и движется. Трещины поверху засыпаны снегом, и заметить их можно только в момент падения. А вытаскивать провалившихся – дело почти бесполезное. Каждая трещина заполнена понизу ледниковой талой водой. Конечно, можно и добрести до края трещины, иногда случается, что провалившиеся добираются туда, а по краям и взобраться можно. Но на это уходит много часов. Тех самых часов, которых в запасе у отряда нет... Но даже если и выберешься – в промокшей одежде на высокогорных морозах ты уже не жилец. Топлива минимум, только для приготовления пищи. Нет возможности разводить костер и ждать, когда просушится одежда. Что делать с человеком, вытащенным из трещины?

Руслан Вахович никогда не бросает своих, попавших в беду. И Аббас, его признательный воспитанник, или сынок, как недобро говорят за спиной те, кто не слишком Аббаса любит, к этому же воспитателем приучен. Попавшим в беду надо помогать, их надо выручать даже не думая, что они потом тебя тоже выручат. Просто выручать – это закон мужчин. Кто бросит в беде собрата, тот недостоин помощи Аллаха. И пусть федералы рассказывают небылицы про волчьи законы моджахедов. Они так и зовут их «волками». А моджахеды в ответ зовут спецназовцев «волкодавами». Но это все не так важно. Пусть говорят, пусть рассказывают. Они и волков не понимают... Сам Руслан Вахович в ответ на глупые обвинения всегда отвечает старой притчей про то, как приходит волк к шалашу пастухов, видит, что пастухи едят шашлык из только что зарезанного ими барашка, и думает, какой шум подняли бы пастухи, если бы барашка зарезал он. А пастухи на волка смотрят, ругают, горящие головешки из костра бросают, но ружья не поднимают. Почему не поднимают? Потому что, убей они волка, не на кого им будет списать только что съеденного барашка и многих других, съеденных раньше, и тех, что будут съедены в будущем...

На заготовку шестов группе Аббаса выделили только трое суток. Это те необходимые трое суток, которые определены на сбор для всего отряда, идущего отдельными штатными джамаатами разными тропами к точке сбора. Вернее, гонимого разными тропами, потому что почти за каждым джамаатом увязались преследователи...

Через трое суток соберутся все, кто дойдет. Руслан Вахович предупреждал, что ждать не будут никого. Опоздавшим предстоит самостоятельно пробиваться к границе. Соберутся. А потом сразу в марш вверх по леднику. С шестами для страховки...

Анвар лучше других знает, как ходить с шестами и какие шесты следует заготовить. Сваны в Грузии всегда пользуются шестами вместо веревок. А Анвар несколько лет жил у деда по материнской линии, горного жителя. Учился у него. И потому Руслан послал его вместе с Аббасом. Кроме того, Анвар – лучший, самый умный и умелый разведчик в отряде Имамова. И опытный, несмотря на молодость.

Но на выходе в ущелье стоят «волкодавы». Аббас, посоветовавшись с Анваром, повел группу на другую тропу, более крутую и опасную. И теперь они ждут, высматривая, – нет ли здесь засады.

* * *

Движения на тропах нет, хотя нет и гарантии, что тропы чистые. «Волкодавы» умеют прятаться так, что их не заметишь даже вблизи, пока они сами не пожелают себя показать смертельной автоматной очередью. Но тогда, как правило, бывает уже поздно сожалеть...

– Рискнем? – спрашивает Аббас.

– Рано еще, – возражает Николай. – Заметить могут...

– А потом может быть поздно, – за Аббаса отвечает Анвар. – С грузом вверх тащиться... Не для себя одного нести, не по паре палок! Плечи придавит так, что согнешься. А если снегопад хоть краешком зацепит, совсем плохо будет. Тропы придется искать под сугробами. Нельзя ждать...

– Идем! – решает Аббас и поднимается первым.

Он даже мокрый снег с колен стряхивает, чего другие не делают. Не потому, что костюм может промокнуть и это его волнует, а потому, что к тщательности и аккуратности приучен с детства. И любит, чтобы во всем и всегда был порядок. Наверное, к порядку его в детском доме приучали не больше, чем других мальчишек, аккуратными не ставших, просто он по характеру такой – точный, дотошный, старается, чтобы все было разложено по местам и в критический момент можно было найти что-то без потери времени на вспоминание и поиски. И еще он дневник ведет. Это тоже черта характера. И в дневнике все расписывает по дням и по часам. Что делал, что вокруг произошло... Много тетрадей исписал, и он никому их не доверяет.

Этот дневник очень выпрашивал у него голландский корреспондент Клаас Раундайк, что провел лето в отряде и, говорят, даже сейчас идет с каким-то из джамаатов на место общего сбора. Готовит материалы для своего журнала. Раундайк даже предлагал большие деньги. Гораздо большие, чем террористам платят за удавшиеся теракты... Но Аббас не отдал, хотя в деньгах, как всякий живой человек, не получивший большого наследства, потребность имеет всегда. Он не для кого-то это пишет. Только для себя. Хотя и позволил почитать и даже сфотографировать целые страницы. Тогда же журналист хотел посмотреть и другие тетради, более старые, но более старые пока спрятаны в надежном месте, и Аббас не скоро сможет взять их в руки, чтобы вспомнить, что и когда было с ним и с отрядом.

2

Дверь открывается с основательным скрипом.

Что уж только с этой дверью не делали! И петли по два раза в день смазывали, и косяки, и даже само дверное полотно с торцов подстругивали – результат прежний, скрипит, как заколдованная, раздражает начальство, и все тут...

Отдельная мобильная офицерская группа полковника Согрина прибывает в штаб группировки в полном своем малочисленном составе. Прибывает по срочному вызову, снятая вертолетом с поисковых мероприятий, что проводили спецназовцы в горах на границе с Ингушетией. А там места неспокойные, и разведывать есть что... Но спецназовцы не успевают даже добытые данные передать в оперативный отдел – их сразу по прибытии вызывают «на ковер». Единственное, сообщают, что для проведения срочной и вообще умопомрачительно секретной операции понадобились самые опытные спецы. А уж опытнее тех, кто начинал воевать лейтенантами в далеком Вьетнаме, сейчас во всей армии не сыскать...

Умопомрачительно секретная операция – это всегда не подарок. Опыт давно научил ориентироваться: чем больше тайны вокруг какого-то дела, тем больше людей про это дело знает. И потому работать бывает, как правило, гораздо труднее.

– Что там за чудики пожаловали? – вдохновенно почесывая свой многократно сломанный нос, спрашивает подполковник Сохно у дежурного по штабу. Сохно только что получил по дополнительной звездочке на каждый погон, и ему еще нравится показывать эти погоны знакомым.

Штабной подполковник недовольно морщится, и никому из пришедших не составляет труда прочитать его гримасу – выражение характерное, активно отражающее отношение честного армейца к разным «темнилам».

– Два московских генерала. Из тех, что всегда в штатском ходят. Сам знаешь таких. Лощеные и со льдом в мутных глазах. Как пауки смотрят... Бр-р-р... Терпеть этих персон не могу... И два депутата думы с полууголовными харями.

– Депутаты с полууголовными харями желают поставить нам боевую задачу? – чеканя слова, поднимает при этом брови в вопросе еще один новоиспеченный подполковник – Афанасьев, по прозвищу Кордебалет. Вообще-то у Кордебалета брови почти всегда подняты, за исключением случаев, когда он хмурится. Это привычка большинства бывших боксеров – поднятые брови и взгляд слегка исподлобья. А Кордебалет боксом занимался долго, стал мастером спорта еще в молодом возрасте и подавал определенные надежды даже тренерам сборной СССР. Наверное, он занимался бы и еще, если бы не помешала ему служба в спецназе, заменившая бои на ринге боями реальными, в которых кулаки тоже порой на что-то годятся...

– Я думаю, задачу вам все же будут ставить генералы, – дежурный морщится еще раз, он не расположен к шуткам, и его настроение не самое радужное. Дежурные всегда не любят, когда в штаб наведываются московские чины, потому что каждый такой визит не просто подразумевает суетливую инспекционную проверку, но и несет для самого дежурного дополнительные никому не нужные хлопоты. И без того дежурство здесь – это совсем не дежурство где-нибудь в гарнизоне под Москвой. Здесь минуту вздремнуть не сможешь, потому что сообщения поступают в день десятками, каждое сообщение следует докладывать начальству, а начальство, приняв решение, гоняет дежурного по отделам со своими распоряжениями.

Третий вызванный в штаб спецназовец постукивает накрученными на кулак перчатками по ладони, словно кулак у него чешется.

– Я думаю, что дело будет обстоять несколько иначе. Генералы будут уточнять задачу после того, как ее в общих чертах поставят депутаты, – полковник Согрин, командир отдельной мобильной офицерской группы, никогда не проявляет эмоций бурно, и по его лицу трудно понять, как он относится к тому или иному факту. – Я с такой ситуацией пару раз уже сталкивался. И не люблю, когда вместе с депутатами приезжают генералы в штатском. Генералам в штатском лучше командовать спецназом в штатском, а не боевыми офицерами, которые свой мундир носить не стесняются.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25

Поделиться ссылкой на выделенное