Сергей Самаров.

Кроме нас – никто

(страница 3 из 22)

скачать книгу бесплатно

– Сердце у него большое… Прямо под пулю подставляет… – добавил ефрейтор Щеткин, снайпер взвода разведчиков, разглядывая того же мужчину через оптику винтовки.

И бинокль, и прицел снабжены приборами ночного видения. Без этого в разведке не обойтись. Тем более в такой операции, когда разведчикам поставлена задача – определить и уничтожить возможного наблюдателя до того, как он сам обнаружит спецназовцев в засаде.

– Собака красивая… – оценил старший лейтенант большущего волкодава с купированными ушами и хвостом. Волкодав, потянувшись, как и хозяин, подставил умную голову под хозяйскую руку. Рука легла на голову мягко, с любовью, которая ощущалась даже на расстоянии. Пальцы грубовато-добродушно потрепали пса за ухом.

– У нас в деревне был такой… Мужик из города переехал… На пенсию вышел и переехал… И собаку в сторожа взял… Ох, и зверюга! Его с лопаты кормили, чтоб руку не отхватил… Все цепи рвал…

– Этот, похоже, ласковый…

Во двор вышла девочка лет десяти, взяла несколько кривых поленьев из сарая, понесла в дом. Мужчина проводил ее взглядом и что-то строго сказал в спину. Девочка не обернулась, но заспешила. Пес, уловив интонацию хозяина, сердито гавкнул.

– Не очень-то и ласковый… Такой приласкает – как маму зовут, напрочь забудешь…

– Ладно… Ты улицу контролируй, а я посмотрю за этим… Что он так рано встал? Я такие ранние подъемы без тревоги не понимаю… А тревоги пока не наблюдаю…

Ефрейтор перевел прицел чуть в сторону и начал медленно поднимать ствол, чтобы просмотреть всю длину узкой, но прямой улицы.

Несколько минут наблюдение продолжалось молча. Ни на улице, ни во дворе ничего не происходило. Потом во двор к мужчине вышла женщина, вынесла рубашку, жилет и традиционную афганскую шапочку, похожую на высокий женский берет. Мужчина в сопровождении собаки отправился в сарай и выехал оттуда уже на мотороллере, отталкиваясь ногами от земли. И завел его только возле ворот.

– Та-а-ак… – обеспокоился старший лейтенант. – Кажется, есть желающий встретить колонну… Это уже меняет планы… Иванов-Петров-Сидоров!

Трое разведчиков, фамилии которых командир всегда произносил как одну, в несколько стремительных прыжков оказались рядом.

– Так, мальчики… Перекрыть дорогу. Человек на мотороллере. Пропустить нельзя. Стрелять нежелательно. С ним может быть большая собака. Понятно?

– Так точно, – за всех, как обычно, ответил Сидоров и показал прикрепленную к поясу тонкую веревку. – Шлагбаум выставим… А собака… Что собака? У нас Петров специалист по собакам. Обеспечит…

– Вперед! Щеткин страхует с места!

Ефрейтор кивнул. Солдаты тут же исчезли в темноте, спускаясь напрямик к дороге. Старший лейтенант Вадимиров, как ни старался, не услышал ни звука. Аккуратно спускались. И старший лейтенант перевел бинокль на дорогу. Мотороллер работает не так слышно, как мотоцикл. Надо не выпускать человека из вида…

* * *

Майора Солоухина больше всего волновал тот же самый вопрос, что и старшего лейтенанта Семарглова, – при том, что из-за сильной пыли на дороге видимости нет никакой и автомобили вынуждены держать основательную дистанцию, поместится ли вся колонна в заминированном участке? Предварительный расчет был на то, что первая машина взрывается на обычной фугасной мине и запирает ущелье, делая движение вперед невозможным.

Замыкающая группа во главе с Семаргловым приводит в действие мину с дистанционным взрывателем, чтобы взорвать замыкающую машину. Остальные мины установлены внизу из расчета проверенной психологии поведения отряда моджахедов. Опыт боевых действий здешний отряд имеет, и командир без труда сможет определить по частоте стрельбы, что спецназовцев в засаде немного, и они, из-за растянутости колонны, сами вынуждены растянуть строй. И пожелает атаковать. И подготовка к атаке обязательно должна заставить «духов» искать предварительное укрытие в придорожных камнях, когда-то скатившихся со склона и потом отодвинутых с дороги чьими-то стараниями. Такие действия естественны, поскольку камень представляет собой лучшее укрытие, чем машина, которая всегда готова взорваться. Там, среди камней, по всей длине коридора установлены мины-лягушки.[6]6
  Мина-лягушка – противопехотная мина, после срабатывания первичного взрывателя подпрыгивает на расстояние от 0,5 до 1,5 метра, где и происходит основной взрыв и разбрасывание осколков. Считается миной с высокими поражающими свойствами живой силы противника.


[Закрыть]
Эти мины имеют большую площадь поражения и способны сорвать любую атаку, которую из пылевого облака организовать вполне возможно, потому что спецназовцам в засаде не видны действия душманов. А бестолковую атаку, которая только и останется возможной из-за взрыва мин-лягушек, спецназовцы своими малыми силами остановить смогут без проблем.

Главное, чтобы колонна поместилась в зону минирования. Тогда расчет Солоухина должен оправдаться полностью.

– Топорков! – позвал майор.

Капитан оказался рядом.

– Выходи на связь. Вызывай авиацию. Самолеты уже должны быть в воздухе. «Шмели» не успеют… Скоординируй время. Предупреди летунов, что мы можем закончить дело раньше. Тогда будем сигнализировать ракетами. Пусть одновременно гонят транспорт для нас. Пока долетят, мы все дела закончим и можем сниматься…

– Понял… – капитан оглядел темноту, пытаясь глазами найти место, где устроился его радист младший сержант Савельев.

Темнота ничего не подсказала, но подсказала память. И капитан заторопился…

* * *

– Да от тебя, дружище, пыли не меньше, чем от грузовика… – сам себе под нос пробормотал старший лейтенант Вадимиров. – А собака вообще пылит, как трактор…

Мотороллер двигался по дороге медленно – слабосильный, да и по виду очень изношенный, старый. И складывалось такое впечатление, что он еле-еле успевал вырываться слабым светом фары из пыльного облака, им самим поднятого. Точно так же, утопая в пыли, бежала в стороне собака. И тоже облако за спиной оставляя. Правда, не такое большое, хотя, в отличие от двух колес мотороллера, имела четыре лапы. Нетемная ночь позволяла рассмотреть все это и при выключенном приборе ночного видения.

Вадимиров перевел бинокль дальше, чтобы посмотреть на своих солдат. Теперь уже только прибор ночного видения позволил ему разглядеть их, притаившихся за камнями в самом узком месте, там, где ущелье выходит к широкой равнине и запирается тем самым кишлаком, из которого вышли мотороллер с собакой. Иванов-Петров-Сидоров уже заняли позицию. Иванов с Сидоровым, чуть не удобства соблюдая, пока время давало такую возможность, устроились за большими валунами по обе стороны ущелья. Бинокль позволил рассмотреть тонкую шелковую веревку в их руках. Все правильно. Веревка из комплекта. Стоит в последний момент натянуть ее, и она, как струна, аккуратно срежет голову седока мотороллера.

Но… Собака… Собака способна доставить больше беспокойства человеку, чем другой человек, и это общеизвестно. Вадимиров сам однажды имел возможность убедиться, как только семь выпущенных одна за другой пуль из пистолета Макарова смогли остановить такую собаку. Даже автоматные очереди не всегда справляются с ними. Эти туркменские волкодавы, как их называют, хотя распространены они во всей Средней Азии и на Кавказе, удивительно живучи, могучи и бесстрашны. Но и против них у разведчиков есть «лекарство»…

По мере того, как ущелье сужалось, собака начала обгонять мотороллер, словно почувствовала впереди опасность. Даже при полном отсутствии ветра, может быть, не запах, а просто врожденный инстинкт сторожевого животного погнал пса вперед. Мужчина на мотороллере тоже сначала добавлял скорость, чтобы не попасть в пыль, собакой поднятую, но большое количество камней на дороге не позволяло ему разогнаться. А собака стремилась вперед и вперед. И это уже становилось опасно…

– Щеткин… Готовьсь! – подал команду старший лейтенант.

– Готов… – хладнокровно и едва слышно ответил снайпер и слегка повел стволом в одну сторону, потом в обратную, расслабляя затекшие руки и напрягая глаз.

Старший лейтенант понял, что Щеткин просматривает возможность стрельбы и в собаку, и в седока мотороллера.

– Человека. С собакой Петров справится. Только в крайнем случае… По моей команде…

Если стрелять загодя в собаку, человек на мотороллере может среагировать быстро, услышав выстрел и увидев, что с бедным животным произошло. Если он развернется и поедет назад, попасть в него можно будет только случайно, потому что пылевое облако закроет обзор. Кроме того, и в кишлаке могут выстрелы услышать. Поднять тревогу сейчас, в самый критический момент, когда вот-вот появится колонна грузовиков, – это может означать провал всей операции.

Но один-единственный выстрел вообще-то может остаться незамеченным. Не внизу, не в долине же стрелять. Там выстрел быстро бы оброс эхом и превратился в гром. Выстрел сверху, со склона, такого эффекта не производит. И все равно лучше избежать стрельбы, если такая возможность будет. Хорошо бы собака убежала вперед дальше. Чтобы человек на мотороллере не увидел из-за темноты и пыли, что с ней произойдет. А что произойдет, старший лейтенант Вадимиров знал отлично. Он сам проходил «противособачную» подготовку. И умеет убивать сильное животное быстро и без шума. Хорошо умеет это делать и Петров. Вместе тренировались…

Остается ждать. И ждать совсем недолго.

Теперь Вадимиров вообще не отнимал от глаз бинокль. И видел, как увеличивается дистанция между мотороллером и собакой. Увеличивается так быстро, что дает возможность рядовому Петрову сработать эффективно и незаметно. Так все и произошло.

Петров выступил из-за камня навстречу стремительному бегу отважного животного. Показал себя. И собака бросилась на него. Без лая, стремительно, хотя, наверное, и с обычным звериным яростным рыком. Поднятая согнутая рука с намотанным на предплечье бушлатом явилась первоочередной целью атаки. Солдат не попытался вырвать руку. Напротив, он сильнее втиснул предплечье в разинутую пасть, а сам другой рукой быстро захватил собаку за шею и сделал резкий встречный рывок двумя руками – левая вперед, правая к себе. Вадимирову даже с дистанции показалось, что он услышал хруст шейных позвонков. Тело несчастного животного упало в пыль, и Петров тут же оттащил его за камень. И вовремя, потому что мотороллер приближался.

– Может, лучше стрелять? – спросил снайпер.

Старший лейтенант Вадимиров понял, чем вызван вопрос. Через полминуты мотороллер может миновать зону засады, если она окажется неудачной, и тогда афганца не всегда будет видно. Стоит выбрать дорогу чуть левее, как скала скроет его от прицела снайпера.

– Пропускаешь… Парни сработают… Страхуй момент…

Парни сработали. Дорога в этом месте была не слишком каменистой, скорее более пыльной. Мотороллер разогнался, стремясь от пыли оторваться на скорости. И только в самый последний момент Иванов с Сидоровым натянули веревку, концы которой были переброшены через камни, как через блоки. Удар веревки по горлу был настолько силен, что мужчина вылетел с сиденья в пыль без признаков жизни. И тут же солдаты бросились к нему. Та же самая пыль мешала старшему лейтенанту рассмотреть происходящее. Но он не сомневался, что парни завершат начатое. Тем более что Петров уже поспешил товарищам на помощь.

Облако пыли еще не осело, когда безжизненное тело унесли с дороги за камни туда же, куда Петров относил собаку. Спрятали на всякий случай и заглохший мотороллер.

– Порядок! – сказал сам себе, как доложил бы майору Солоухину, старший лейтенант Вадимиров. – Наблюдаем за кишлаком…

4

Начиналось все точно так, как майор Солоухин и предполагал. Десятки раз уже за время его службы в Афгане все начиналось так, что само по себе уже способно было выработать если не рефлекс, то хотя бы устойчивую привычку. Практически в каждой засаде, когда удавалось дождаться каравана, дело обстояло так же…

Висело в воздухе напряжение, висело и чуть подрагивало, передавая дрожь в пальцы сжимающих оружие рук. Фары грузовиков приближались, медленно, с усилием продавливая пылевые облака, проталкиваясь через них, как человек может проталкиваться через снежную пургу. А их самих впереди и, кажется, уже и сзади ждали с напряжением. Пошевеливались в руках спецназовцев автоматы, которые и терпение, кажется, уже теряли, стремясь выбросить собственную огненную убийственную энергию в людей, за светом фар скрывающихся. И не было автоматам дела до человеческих страданий, до боли человеческой, потому что у автомата только одна программа, которая не ведает жалости, и казалось, что они сами, помимо человеческой воли, рвутся начать бой. По крайней мере, каждому из бойцов стоило труда удержать пальцы и не нажать на спусковой крючок раньше времени.

Тянулось, тянулось время, превращаясь из философской энергии в липкую физическую субстанцию. Мышцы сидящих в засаде готовы были сократиться до ощущения судороги, вызывающей натужный крик. А потом все это резко оборвалось огненной яркой вспышкой и грохотом, когда передняя машина вдавила взрыватель в мину, и в коротком свете этого взрыва, за ничтожную долю секунды разбросавшего пыль из эпицентра события, было видно, как подбросило тяжелый грузовик вместе с грузом и людьми. И почти одновременно раздался второй взрыв. Замыкающая колонну машина въехала в зону, где был установлен управляемый фугас, и старший лейтенант Семарглов вовремя среагировал и замкнул контакт…

Моджахеды к такому повороту дела, казалось, были готовы всегда. Они и в самом деле всегда были готовы к подобным неожиданностям, не считая их неожиданностью – «когда над головой дождь, невозможно остаться сухим и чистым»,[7]7
  Пуштунская пословица.


[Закрыть]
когда идет война, невозможно от нее уклониться. «Духи» и не думали уклоняться. Сразу, словно выполняя общую команду, погасили фары остальные грузовики. В темноте нельзя было рассмотреть, что происходит внизу, но майор Солоухин и без того хорошо знал, что там происходит, потому что происходить может только одно. «Духи» повыскакивали из машин. Они не знали, с какой стороны ущелья им ждать атаки, и потому не сразу заняли позицию. Естественно было сразу присесть, попытаться всмотреться сквозь пыль в темноту. И ничего, естественно, не увидеть. И потому им необходимо было дать подсказку…

– Огонь! – скомандовал Солоухин громко, чуть не с восторгом, словно радуясь тому простому факту, что впервые за последние дни, с тех пор, как он покинул вертолет, ему можно было говорить громко, можно было кричать так, чтобы слышали не только свои, но и враги. И даже специально громко, чтобы враги услышали. И поторопились. Он и в самом деле радовался, что сбросил в этом крике напряжение последних дней, застоявшуюся в теле и в мозге, тяжко изматывающую душу энергию. Ружье, что висит на стене, не только в завершение пьесы должно выстрелить. Если человек взял в руки оружие, если он занял место в засаде, он обязательно должен куда-то свою агрессивность сбросить, иначе она съест его самого…

Треск автоматных очередей перекрыл последние нотки команды – так велико было спринтерское нетерпение спецназовцев. И, конечно же, душманы среагировали. Пусть пыль мешает видеть всполохи ночных выстрелов, но звуку-то путь пыль не перекрывает. «Духи» среагировали правильно, как реагирует каждый караван. Прозвучала, должно быть, неслышная спецназовцам, но убийственная команда. И «духи» двинулись туда, куда и должны были двинуться. К камням, что обязаны, по идее, защитить их от пуль и дать возможность подготовиться к атаке. Но и там их поджидала не защита, а смерть уже в другом, замаскированном обличье.

Майор Солоухин словно бы видел сквозь тьму и пыль, что происходит внизу. Сам он не стрелял, хотя и опустил предохранитель автомата в положение одиночного огня, потому что вообще не любил малоприцельную стрельбу очередями. Но, не стреляя, вглядывался в невидимое и даже правильно определил момент взрыва первой мины-лягушки, спрятанной под камнями. И почти одновременно прозвучало еще два взрыва. Это даже больше, чем майор предполагал. Один взрыв или два – это норма. Три взрыва в разных местах – это удача. Мины-лягушки, таким образом, могли уже почти сравнять силы спецназовцев и душманов. Должны были сравнять за счет своего повышенного поражающего действия.

И как раз в это время начался рассвет…

Как всегда в горах, стремительный, похожий на яростную солнечную атаку…

* * *

– Отсекайте их от тропы… – скомандовал старший лейтенант Семарглов, сам «выложивший» за один только мимолетный момент появления из-за валуна сразу три короткие прицельные очереди, увидевший, что все три очереди достигли цели, и спрятавшийся снова. Уж если не доводилось старшему лейтенанту в засадах воевать, он и не лезет с особыми командами. А вот в скорострельной прицельной стрельбе хоть из пистолета, хоть из автомата он может с любым опытным специалистом поспорить и не уверен, что кому-то уступит. Тогда как все расходуют на автоматную очередь три патрона, Семарглов всегда отстреливает только по два. И потому автомат во время боя остается более управляем, позволяет дать еще одну очередь до того, как следует для личной безопасности переменить месторасположение.

«Духи» словно знали, где сидят поджидавшие их спецназовцы. И сразу, без раздумий, после взрыва машины с грузом вывалившихся на обочину ящиков, начали атаку на скалу. Впрочем, они сами воевать умеют и понимают, что противник тоже этому делу обучен. И не надо быть великим стратегом, чтобы найти самое удобное для засады место. Они нашли его и не ошиблись.

– Зачем отсекать… – дав две очереди и даже из любопытства на результат не глядя, возразил прапорщик Кротов. – Там три мины… На всех хватит…

– Вот потому и надо отсекать… Иначе они в обход пойдут…

Душманы в самом деле стремились под огнем прорваться к узкой и извилистой тропе, позволяющей во время движения находить кратковременное укрытие, и предпочитали не терять времени на обход, который, как Семарглов уже разведал, занял бы при самом быстром темпе около двадцати минут. Правда, и там была выставлена мина. Но одна-единственная. И в единственном месте, где это было возможно. Но и возможно только в темное время. Рассветет, мину нетрудно будет обнаружить. Но «духи» об обходном пути или не знали, или предпочитали не тратить время, по звуку выстрелов определив количество спецназовцев на скале. Как и полагается, группа из пяти «духов» снизу прикрывала группу прорыва. Но нижней группе из-за пыли и темноты было плохо видно окрестности, и прицельно стреляли душманы только на мазки пламени из стволов. Впрочем, не прицельный и довольно хаотичный обстрел тоже был в состоянии доставить неприятности. Да и рикошеты от стоящих за спиной более высоких скал заставляли спецназовцев многократно втягивать головы в плечи.

Семарглов сдвинулся в сторону и снова дал очередь. Теперь только одну. Потому что «духи» отступали, потеряв половину из группы прорыва. И группа прикрытия по непонятной причине огонь прекратила. Настала тишина. Даже в той стороне, где запертую колонну должны были обстреливать другие спецназовцы.

– Никого не задело? – спросил старший лейтенант и осмотрел своих бойцов.

– Мне погон порвало, рикошетом… – пожаловался солдат-сапер.

– Погон не нос, можно пришить, и никто не заметит… – скороговоркой проворчал прапорщик Кротов. – А носы у всех целы…

– Значит, «пять – ноль»… – зафиксировал Семарглов результат короткого боя.

Стремительно наступал рассвет…

– Почему наши не стреляют? Что там случилось? – Кротов высунулся из-за камня, всматриваясь в дорогу под скалой.

– Может, переговоры? – предположил старший лейтенант.

– С какой стати…

Прапорщик пожал плечами. На его памяти не было случая, чтобы попавшие в засаду душманы начинали переговоры, а уж спецназовцам такая растяжка времени совсем была не нужна…

* * *

Началось все как должно было начаться и напрямую вело к стандартному уничтожению каравана. Однако в дальнейшем привычный расклад событий, к удивлению майора Солоухина, дал крутой сбой, причем по совершенно непонятным причинам. Душманы не предприняли обычную яростную, самоубийственную атаку, чтобы прекратить не менее убийственное собственное уничтожение на дороге, и даже бой принимать откровенно не захотели. Лишь несколько очередей прозвучало со дна ущелья, где пыль уже осела полностью, да активная стрельба раздавалась из «хвоста» колонны, но потом отчетливо прозвучала громкая команда, передаваемая от машины к машине разными голосами, и стрельба душманов стихла. На рваные и частые очереди автоматов спецназовцев никто не отвечал.

– Прекратить стрельбу! – громко скомандовал и майор Солоухин, понимая, что вскоре следует чего-то ожидать. Но какой ход предпримут «духи», чтобы спастись, он заранее предположить не мог, и потому всматривался в дорогу, чтобы вникнуть в ситуацию хотя бы визуально.

Запас патронов на операцию всегда берется ограниченный, и, несмотря на обещанный вскоре прилет авиации, без патронов можно попасть в неприятную историю, как уже бывало порой. Тяжелые бомбардировщики, в отличие от привычных вертолетов, не смогут снять с места действия спецназовцев и не всегда в состоянии решить исход боя, если противники находятся в непосредственном контакте. Кроме того, кто, кроме самих душманов, знает, откуда может подойти к каравану подкрепление, способное кардинально изменить положение. Но, в ожидании прихода подкрепления, они тоже не должны были бы сидеть на месте, где ничуть не отличаются от стационарных мишеней на армейском стрельбище.

Долго раздумывать Солоухину не пришлось. Не прошло и пары минут, как на стволе автомата поднялась чья-то белая чалма – приглашение на переговоры.

– Время тянут? – предположил капитан Топорков.

– Нет, Леха, не похоже… Если бы вечером, тогда – может быть… А на рассвете… Какой смысл?



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22

Поделиться ссылкой на выделенное