Сергей Самаров.

Жестокий рикошет

(страница 3 из 23)

скачать книгу бесплатно

– Нет. Я в десятку никого назначать не буду, – категорично произнес коротышка. – Я полюбоваться хочу, как они выбирать будут. Сами. Понаблюдать будет очень интересно. Это будет самое интересное, что я за последние двадцать лет видел. И можешь меня не уговаривать. Ни одного не назначу.

Разговор явно для меня велся. Между собой они вполне могли бы общаться на чеченском языке, что и тому и другому, конечно же, гораздо проще. Это уже как правило. Если они – эти или другие – начинают разговаривать по-русски, значит, разговор кому-то предназначен. Между собой говорят, но стращают меня. Но у меня нервная система крепкая.

– А они друг друга не поубивают раньше времени? – спросил человек с пистолетом.

– А это уж у него вот спроси, – кивнул коротышка в мою сторону.

Я вытер с века кровь. Неприятно, когда ресницы слипаются. Когда кровь чуть-чуть подсыхает, ее лучше сразу стереть, иначе потом труднее будет, потом, если перекись водорода не найдешь, ресницы вырывать придется.

– Так скажи нам, Крещеный, не переубиваете вы друг друга? – Вопрос явно ко мне относился, но это и не вопрос по сути своей был, потому что я не понимал, о чем идет речь. И они об этом лучше меня знали.

– Мы вас переубиваем, – на всякий случай пообещал я, хотя прекрасно понимал, что бессмысленно выдавать желаемое за действительное, и даже ясно осознавал, что за такое мнение, высказанное вслух, можно получить.

Удар я видел, но видел и то, как он наносится. И потому даже уклоняться или ставить блок не стал. Не такой это удар, чтобы им меня с ног сбить. Теперь сразу почувствовалось, как распухла губа, и язык ощутил вкус крови. Но и это часовому зачтется. Памятью меня бог не обидел. Но я буду бить только один раз, как меня учили~

– Такое мы много раз слышали, – засмеялся коротышка и пригладил ладонью лысину, как родители детей гладят, похваливая за хорошее поведение. Свою лысину он, похоже, сильно любит.

– Он не понимает, о чем мы говорим, – сказал волосатый человек с «АПС».

– Я могу и объяснить. Я не постесняюсь объяснить.

Коротышка вдруг обозлился на что-то, спрыгнул с табурета и стремительно прошелся по комнате. Потом остановился рядом со мной.

– Ты меня знаешь, Крещеный?

– Нет, – ответил я коротко и тут же получил новый удар от конвоира.

Интересно, если бы я сказал, что знаю, меня ударили бы или нет?

– Я – Авдорхан Дидигов.

Я плечами пожал и чуть-чуть выставил вперед плечо, принимая на него следующий неуклюжий удар. А что я мог сказать, если мне и имя тоже ничего не говорит.

Авдорхан Дидигов вернулся за стол. Чуть-чуть успокоился, хотя, очевидно, расстроился, что его имя не произвело на меня абсолютно никакого впечатления. Он, видимо, считал, что достоин большего и весь спецназ от этого имени дрожать должен.

– Может быть, про моего младшего брата слышал – про Ризвана Дидигова?

– Нет. Не слышал.

– А зря, – психанул Авдорхан. – Его ваши «повязали». Посадить хотят.

А я не хочу. Имею я право не хотеть, чтобы моего младшего брата посадили?

Он точно у меня спрашивал, будто я суд. Наверное, просто адресом ошибся, но я на всякий случай ответил:

– Хотеть не вредно.

И тут же присел, потому что кулак конвойного летел мне прямо в нос. Я посчитал, что нос стоит поберечь, а вот стенку не обязательно. Туда кулак и угодил, и только присутствие Авдорхана, как мне показалось, заставило конвойного не схватиться за кулак второй рукой и не взвыть. Мог бы и пальцы себе сломать таким неуклюжим ударом. Хотя, может быть, даже и сломал.

– И, чтобы его не посадили, я, Крещеный, свои меры принимаю, – продолжал старший из братьев Дидиговых. – Вы его захватили. Спецназ ГРУ. Вам его и выручать. У меня уже есть одиннадцать человек пленных~ Все из спецназа ГРУ. Это вместе с тобой. Но я тридцать солдат захвачу. Вас легко захватывать, вы водку любите. Потом я маленький концерт устрою. Я заставлю вас самих выбрать десятерых, которых я расстреляю. Отведу десятерых к дороге, где много машин, и там расстреляю. А вы выберете из своего числа десятерых. Каждый будет выбирать. А я смотреть на это буду. Десять солдат – это вашему командованию урок, чтобы сговорчивее были. Машины поедут, расстрелянных найдут. А двадцать оставшихся я отпущу, как только мой младший брат будет на свободе и позвонит мне. Если за десять дней его не освободят, я еще десять солдат к дороге отправлю. Опять вы выбирать будете. Офицеры мне не нужны. Мне нужны только солдаты. Пусть потом офицеры матерям письма пишут~ Что они написать смогут? Что не смогли их сыновей спасти? Один раз напишут, больше не захочется. Стыдно и больно им будет. Не смогли спасти, не уберегли. А сейчас пока мне стыдно, что я брата не уберег. Но я его спасу. Пусть и ваши вас спасают.

Зевнув, я спросил:

– Зачем ты меня сюда привел? Если желаешь глупости свои высказать, можешь их своим высказывать, – я кивнул на конвойного. – Они дураки и не понимают, что в спецназе ГРУ нет тюрем и арестованных сразу после задержания передают в прокуратуру. Так что спецназ спасти твоего брата не сможет.

– А мне плевать. Пусть действуют, как хотят. Пусть на тюрьму нападают, переоденутся в гражданское и нападут, пусть отбивают. Если хотят хотя бы двадцать солдат спасти. А десять обречены. Я хотел бы видеть тебя в десятке. Но не я десятку назначаю. Вы сами выбирать будете. А я буду смеяться.

Я промолчал.

– А позвал я тебя вот для чего. Ты, Крещеный, парень, как мне показалось, неглупый, и голова у тебя, кажется, работает. И если не хочешь, чтобы кто-то на тебя пальцем показал, когда будут десять обреченных выбирать, должен мне помочь. Тогда ты в состав группы риска не попадешь. Я тебя отдельно держать буду.

– И чего ты от меня хочешь? – все же полюбопытствовал я, заранее зная, что не соглашусь ни на какое предложение.

– У меня только одиннадцать спецназовцев отдыхает. Мне еще девятнадцать надо. Надо заманить, как ты двоих уже заманил.

– Я никого не заманивал, – сказал я твердо.

– Неважно. Твое командование уже знает, что это ты их заманил, умышленно. Знает, что ты продал их и деньги за них получил. И даже перевод отправил домой. Мы от твоего имени отправили. У тебя обратной дороги нет. Но мне еще девятнадцать солдат нужны.

Коротышка, похоже, очень рассчитывал на силу своих не слишком для меня веских аргументов. Он подумал, что создал для меня безвыходную ситуацию. Но я-то знал, что поверят не ему, а мне. Слова бандита останутся только словами, и не более того. Бездоказательными словами. А мне поверят те, кто меня знает~

Выражение моего лица, кажется, уже показало ему бесполезность его затеи. По крайней мере, физиономия у коротышки вытянулась заранее.

– Даже не надейся, – все же сказал я, ожидая нового удара, но после соприкосновения со стеной рука у конвойного, наверное, побаливала.

Авдорхан закрыл глаза и какое-то время сидел молча.

– Уведите его, – сказал он наконец. – Отправьте к остальным. Крещеный крест свой нести желает. Пусть несет.

ГЛАВА ВТОРАЯ
1

Пышноусый старший лейтенант Радченков рядом с бритоголовым подполковником Волкотрубом своей непривычной простому армейскому взгляду нестандартностью создавали впечатление какого-то арт-спецназа. По крайней мере, именно так охарактеризовал эту пару заместитель командира бригады спецназа ГРУ подполковник Владимиров, отправлявший группу своих парней вместе с «краповыми беретами» в рейд.

– У меня слово «арт» всегда связывается с чем-то нехорошим, неестественным, – сдержанно сказал Волкотруб. – Мы лучше без этого обойдемся и будем настоящими, потому что нам предстоит всерьез выполнять серьезные задачи~ Без представлений. Я вообще с детства цирк не любил, мне было жалко измученных животных и было противно смотреть на глупых кривляк-клоунов.

– Я соглашусь, товарищ подполковник, с товарищем подполковником. – Вячеслав, каламбуря, пошевелил усом, как бы желая таким образом подтвердить сказанное. – Нам никого разыгрывать не надо.

Задача «краповых» спецназовцам ГРУ была неизвестна, Волкотруб ее не афишировал, а Радченков с Владимировым вопросов не задавали. Но и те и другие спецназовцы привыкли считать свои дела серьезными и имели для этого все основания.

Собственную машину спецназу ГРУ подполковник Владимиров все же выхлопотал. На тот вероятный случай, если придется изменить свой маршрут и отделиться от «краповых» для преследования собственных интересов. Но подполковник Волкотруб все же и эту машину, слегка по-хамски, потому что ничьего разрешения спросить не пожелал, использовал, загрузив ее для своих нужд двумя «подносами»[5]5
  «Поднос» – 82-миллиметровый миномет 2Б14-1. Стандартный миномет в Российских Вооруженных cилах.


[Закрыть]
 и четырьмя ящиками с минами. Минометы – еще ладно, а мины – груз не слишком приятный. Но пришлось молча согласиться, чтобы не конфликтовать в начале предстоящих дел.

Выехали в ночь в сопровождении боевой машины пехоты и двух бронетранспортеров. Если боевую машину пехоты выделили именно в сопровождение, то БТРы у «краповых» имелись собственные, и они вполне были в состоянии осуществлять прикрытие колонны из пяти грузовиков, один из которых принадлежал спецназу ГРУ, один вез запасы продовольствия и боеприпасы, а три машины были загружены бойцами спецназа внутренних войск.

Конечно, краповые береты носили не все в отряде. Краповый берет – это признанный знак отличия, и, чтобы получить его, следует очень и очень отличиться на службе и, кроме того, сдать серьезные экзамены. Но в обиходе весь спецназ внутренних войск называли «краповыми» потому, что именно носители краповых беретов задавали в подразделении боевой тон и дух.

Первоначальный пункт назначения был давно уже известен – тот самый полевой лагерь, где стояли недавно спецназовцы ГРУ и где все началось. Сейчас лагерь занят другими частями, но тем не менее место там для всех найдется. В крайнем случае можно будет поставить дополнительные палатки, которые даже с собой везти необходимости не было, поскольку они имелись на лагерном складе.

Прошло уже то время, когда ночные пробеги автоколонн являлись опасной операцией. Сейчас днем порой ехать опаснее, чем ночью. А такой большой колонной, да еще с мощным прикрытием, вообще можно было ехать спокойно. По ночам бандиты уже не устраивали засады на дорогах. Если на дорогу и выходили, то только для того, чтобы фугас установить. Но это вблизи больших городов. А от большого города колонна отдалялась стремительно. Окрестности просматривались не только в свете фар, но и с помощью приборов ночного видения, которыми были оснащены и бронетранспортеры, и боевая машина пехоты. В трех местах командир отряда «краповых» на всякий случай приказал обстрелять подозрительные кусты. Если там и был кто-то, то после нескольких пулеметных очередей наверняка в живых не остался.

Почти через пять часов подполковник Волкотруб, занявший место в головном бронетранспортере, сообщил всем по переговорному устройству:

– Подъезжаем. Впереди шлагбаум.

Чтобы попасть в палаточный городок, в само село въезжать надобности не было.

* * *

Спецназ ГРУ нашел свои недавно оставленные палатки еще не занятыми и, договорившись с комендантом, устроился быстро, тогда как спецназ внутренних войск до утра занимался обустройством на новом месте. Старший лейтенант Радченков вместе со старшим лейтенантом Скорняковым заняли свою офицерскую палатку и взяли к себе на подселение старшего прапорщика Валерия Страшкова, снайпера группы, и прапорщика Юрия Лавренца, опытного минера, специалиста по хитрым минным ловушкам.

До утра время еще было, и Радченков приказал всем отдыхать, поставив на всякий случай время подъема на будильнике своего мобильника, хотя сам знал, что это лишнее, потому что и он, и тот же Женя Скорняков без всяких будильников проснутся вовремя, сколько бы ни выделили себе на сон. Будет время выспаться за четыре часа, они выспятся за четыре, будет необходимость выспаться за пятнадцать минут, они и через пятнадцать минут проснутся. Так уж запрограммирован у каждого офицера спецназа организм, что подсознание с армейской дисциплинированностью выполняет любые команды.

Но разбудил Вячеслава не будильник трубки, а подполковник Волкотруб, пришедший за пятнадцать минут до назначенного подъема вместе с младшим лейтенантом милиции. Радченков проснулся сразу, как только услышал свою фамилию. И сразу вышел из палатки, потому что спал из экономии времени почти не раздевшись, хотя «разгрузку» и бронежилет все же снял и разулся, чтобы ноги отдыхали.

– Вы знакомы? – спросил Волкотруб. – Ко мне прислали младшего лейтенанта Хамидова, поскольку о вашем возвращении его не предупредили.

– Так точно, товарищ подполковник, – сказал старший лейтенант. – Имели удовольствие контактировать. И еще контактировать, наверное, придется много раз, поскольку мы вернулись. Что нового расскажешь, Хамзат?

Младший лейтенант протянул руку для пожатия.

– Нашел я женщину, к которой ходил младший сержант Кадочников.

У Хамзата Хамидова акцент был такой сильный, что в его русскую речь приходилось внимательно вслушиваться, чтобы понять смысл слов, хотя слова вроде бы фонетически произносились правильно.

– Это хорошо, только было бы намного лучше, если бы ты мне нашел самого Кадочникова и двух других ребят. Но пока и за женщину спасибо. Что она говорит?

– Не могу знать. Мне только вчера вечером сказали точно. Я до этого подозревал, что Кадочников к ней ходил, пару раз к ней заглядывал, говорил о жизни, но напрямую не спрашивал, чтобы не обидеть. Людей и без того много обижают. А вчера вечером мне сказали точно.

– Что за женщина? – поинтересовался подполковник.

– Маликат Абуева. Молодая вдова. Имеет четырехлетнюю дочь. Муж убит во время антитеррористической операции в Ингушетии. Отец мужа. Как это по-русски.

– Свекор, – подсказал Волкотруб.

– Да. Свекор. Он пропал без вести. Неофициально.

– Это как? – не понял Вячеслав. – Новая какая-то формулировка. Неофициально пропасть без вести. Не понимаю, объясни.

– Семья не заявляла о пропаже. Потому я и говорю – неофициально пропал. Был в боевиках, как все. Отряд вместе с эмиром оружие сложил. Его в отряде в момент сдачи не было. Никто не знает, когда он ушел и куда ушел. Просто ушел куда-то. Говорят, прямо на марше ушел. Он и еще несколько человек. И больше их не видели.

– Значит, есть подозрения~ – начал было задавать вопрос старший лейтенант.

– Нет. Это я в виде общей характеристики самой Маликат Абуевой и ее окружения говорю. Окружения со стороны мужа. Там какая-то темная история есть, но у меня нет возможности с этой историей разобраться. Но эта информация уже создает общий фон. Как это сказать по-русски~

– Психологический микроклимат, – подсказал Вячеслав.

– Да. Это самое.

– Я так понимаю, что сначала рассказывают не самое интересное, а самое интересное всегда напоследок припасают, – заметил подполковник Волкотруб. – Что ты нам припас про окружение Маликат Абуевой с другой стороны?

– Со стороны ее непосредственной родни. По крови.

– В трудном положении ее семья. Отец Маликат тоже воевал, остался без рук по локоть. Взрывом оторвало руки и лицо изуродовало. Один глаз выбило, второй почти не видит. Отцу и пятидесяти лет нет, пенсию ему, конечно, никто не платит. Живут с матерью на то, что родственники принесут. Трое сыновей, братьев Маликат, погибли. Не на войне. Они не воевали. Один на зоне, двое в каких-то разборках. В Екатеринбурге жили. С местными не поладили. Криминал.

– Не очень понял я, что здесь особо интересного. Напоследок, так сказать, – заметил старший лейтенант Радченков.

– Но есть еще два брата, двоюродные, – продолжил милиционер. – Авдорхан и Ризван Дидиговы. Одного не так давно арестовали. Сейчас под следствием. Статья – за терроризм. По-крупному пойдет. Второй, старший брат, на свободе~ Официально в бандитах не числится, но, по слухам, близок к ним и у себя в селе пользуется авторитетом. Не личным, а из-за связей. Ну, и капитал имеет солидный. С бензином связан, с автозаправками, а это всегда большие наличные деньги. Ходят слухи, что через него крутятся деньги кого-то, кто из бывших верхов, кто сейчас за границей осел и домой носа показать не может – руки по локоть в крови. У нас много таких, кто с чужими деньгами работает~ Но и не это еще самое интересное. Самое интересное в том, что Авдорхан Дидигов, по нашим сведениям, недавно хвастался, что скоро освободит брата~ А брата захватил как раз спецназ ГРУ.

– Ты предполагаешь~ – начал было полковник Волкотруб.

– Я пока ничего не предполагаю, товарищ подполковник. Предполагать я буду только тогда, когда у меня появятся конкретные прямые улики. Пока я нашел косвенные. Даже не улики, а факты, которые только дают почву для размышления, но не более того. И хотел вас пригласить посетить Маликат. Но раз Вячеслав приехал, ему, наверное, и идти со мной.

– Я пойду~ – сказал старший лейтенант. – Конечно~

– Я тоже, – решил подполковник Волкотруб. – Только сначала позвоню подполковнику Жданову из ФСБ. Мы переданы в его подчинение. Жданов должен вот-вот приехать. По крайней мере в течение часа должен быть здесь. Это дело тоже в его ведении.

* * *

Чем Вячеславу Радченкову нравились улицы чеченских сел, так это отсутствием мусора на них. Здесь улицы были чистыми, хотя он ни разу не видел на этих улицах дворников с метлой. Но чисто бывает не там, как знал старший лейтенант, где часто убирают, а там, где не мусорят. Чеченцы за своим жильем следили.

На улице незнакомые люди посматривали на военных и милиционера косо, но все же здоровались, хотя и неприветливо. Может быть, здоровались как раз с младшим лейтенантом милиции, но и офицеры спецназа отвечали на приветствие так, словно к ним обращались. На Востоке люди вообще приветливы и гостеприимны, и только многолетняя война нарушила древние традиции.

Дом Маликат Абуевой ничем практически не отличался от других одноэтажных домов села. Ну, может быть, отличался от солидных, старых, где большие семьи живут, и от не менее солидных двухэтажных тоже, естественно, отличался. Но не все же большие семьи в состоянии двухэтажный дом себе построить. А здесь муж Маликат не успел при жизни даже серьезным хозяйством обзавестись, а без мужа хозяйство заводить оказалось некому.

Маликат увидела гостей, наверное, в окно, когда они в калитку входили. Вышла на крыльцо встретить и стояла на пороге, прямо посреди дверного проема, словно не желала в дом пускать. Во дворе на высокой скамейке сидела девочка, дочь Маликат, болтала ногами, не доставая ими до земли, и сама этими движениями любовалась.

– Здесь разговаривать будем? – специально по-русски, чтобы сразу задать тон разговору, и довольно строго, спросил младший лейтенант милиции и оглянулся на местных жителей, что с улицы смотрели, к кому пожаловали военные с милиционером. Сельчане народ любопытный, поскольку событий в селе происходит мало, и все, что происходит, становится предметом долгого общего обсуждения.

– О чем разговаривать, Хамзат? Что вам от меня надо? – И ее голос звучал неприветливо.

– О младшем сержанте Денисе Кадочникове. Поговорим?

Пауза длилась недолго. Должно быть, женщина первоначально была готова сказать, что не знает такого, потом поняла, что к ней пришли не просто так, раз пришли, то знают про Кадочникова, и передумала.

– Заходите. – Маликат пропустила гостей в дом неохотно, но ей явно не хотелось, чтобы соседи наблюдали за разговором. – Я сегодня болею, и потому говорите быстрее.

– Что с тобой? – спросил Хамзат.

Вдова провела гостей через веранду сразу на кухню, имеющую две двери – вторая вела внутрь дома. На кухне пахло подгорелым. Сковорода в раковине под струей воды показывала, что у хозяйки забот хватало и без гостей.

– Давление высокое. Вчера соседка тетка Мадина мерила, очень, говорит, высокое. Лежать велела. Она же фельдшер, знает. Чай будете?

– Нет, не будем, – не слишком вежливо заявил старший лейтенант Радченков. – Мы не для того сюда пришли. И давление у вас после нашего визита еще больше поднимется.

– Что от давления принимаете? – спросил подполковник с сочувствием.

– Не знаю. Мне принесли что-то, – махнула женщина рукой в сторону комнаты. – Таблетки какие-то.

– Я тоже временами с давлением не дружу, – признался Волкотруб. – Тоже жена таблетками кормит. Покажите, что у вас.

Маликат, однако, не в комнату прошла, а выдвинула ящик кухонного стола и поставила перед подполковником небольшой круглый пузырек.

– Клофелин, – с удовлетворением отметил Александр Гаврилович. – Что и требовалось доказать. И пузырек почти пустой. Много потребляете.

– Я давно лечусь.

– А сколько таблеток на бутылку водки клали?

– Что? – вскрикнула Маликат.

– Переживаете много. Нервы. Вас понять можно, – совсем другим голосом, сурово, слегка пугающе сказал подполковник Волкотруб. – Статья вам грозит серьезная, если сядете, дочь, конечно, больше никогда не увидите, потому что после суда вас наверняка лишат родительских прав и ребенка в приют отправят. Похищение людей, тем более похищение военнослужащих, приравнивается к статье о терроризме. На вашем месте любая женщина начала бы переживать. А от переживания давление всегда скачет. Но на зоне, смею вас успокоить, тоже есть лазарет, там подлечат. И даже уже в следственном изоляторе подлечат.

Маликат побледнела и отступила к окну, за которым ее дочь было видно. Но на дочь не оглянулась, только кисти рук на животе скрестила и сжала их так, что суставы громко хрустнули.

– Вы о чем?

И смотрела женщина при этом не на самого подполковника, а на его светящуюся Звезду Героя России, словно эта Звезда давала Волкотрубу такой высокий авторитет, что он был в состоянии предвидеть и предсказать решение судьбы женщины, минуя следствие и суд, что он был наделен полномочиями эту судьбу решать.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23

Поделиться ссылкой на выделенное