Сергей Панарин.

Сила басурманская

(страница 6 из 29)

скачать книгу бесплатно

Юрий покачал головой.

– Минутку. – Иван быстро ввел брата в суть сделки, Егор согласился.

– Хорошо, мы беремся, – ответил князю Старшой.

– Вот и славно. – Главный мозгвич встал и поднял кубок над головой. – Братия! Выпьем же за наших гостей Ивана и Егора, посрамителей колдунов и ведьм, змиев и каменных львов, а также самого Злебога. Ныне же сии витязи взялись землю нашу от Лиха Одноглазого очистить!

– Слава! – грянул всеобщий крик, в котором близнецам отчетливо послышались менее громкие возгласы «Глупцы» и «Песец красавцам».

Хмельное пиво побежало по пищеводам, полетела в распахнутые рты икра, утятина да прочие продукты.

Княжна Рогнеда поникла, а Неслух-летописец и вовсе выглядел как на тризне.

Егору было все равно. Иван в который раз поймал себя на ощущении, что вляпался в историю.

Глава пятая,
в коей натянутый лук выпускает стрелу на север, а герои попадают в стопроцентную беду

Она тогда ко мне придет,

Когда весь мир угомонится,

Когда все доброе ложится,

И все недоброе встает.

А. С. Пушкин

– У-у-уру, уру, уру… – то ли ворчал, то ли пел шаман, долбя в огромный легкий бубен и обходя белый шатер Тандыр-хана.

За камлающим старцем в вывернутой наизнанку медвежьей шубе шествовали два ученика, дымившие тлеющей паклей из нарочных трав. Воняло ужасно. Наверное, чтобы едкий запах долетел до духов, к которым взывал шаман.

Раскатисто бабахал бубен, звенели обереги на руках, поясе и ногах камлателя.

В шатре третьи сутки безвылазно молился великий хан. Точнее, должен был.

На самом же деле Тандыр не утруждал себя разговорами ни с Великим Небом, ни с духами предков. Это дело шаманов. Он крепко думал, обильно ел и пил, а также хорошенько спал. Шум, производимый камлальщиками, не беспокоил хана, ибо в первый же вечер он изобрел… беруши. Два кусочка кошмы в ушах – и порядок.

Конечно, не хватало в компанию какой-нибудь жены или наложницы пособлазнительнее, но тут уж пришлось потерпеть – нельзя разочаровывать подданных, искренне верящих, что вождь беседует с духами.

Тандыр-хан в потустороннее верил, только странной верой. Он полагал Великое Небо слишком занятым, чтобы общаться с людьми, даже такими великими, как он – повелитель степей. Не надеясь на сверхъестественные защиту и вразумление, циничный мангало-тартарин решил обойтись собственным рассудком, без духов.

У духов были иные планы.

В последнюю, третью ночь, когда хан метался в постели, обливаясь потом и постанывая, он очутился где-то в тягучей темноте, где было намного жарче, чем наяву.

Мрак клубился у ног, уползая в бесконечную глубину, и вместе с тем Тандыр (почему-то абсолютно голый) чувствовал, что находится в странной юрте. Входной полог был задернут, но от него так и дышало неимоверным зноем. Даже не зноем – невидимым пламенем. Языки тьмы лизали мокрое и липкое тело мангало-тартарина, опаливая брови, бороду, тонкие косицы.

Различая оттенки здешнего неестественного мрака, Тандыр-хан ощущал чье-то присутствие.

За пологом кто-то был. Кто-то могучий и страшный. Наконец сотканный из густой черноты полог зашуршал, откинулся, и вождь степняков узрел еще более темную фигуру.

Сначала Тандыр-хану казалось, что перед ним высокий человек, потом силуэт стремительно расплылся, и в очертаниях угадался то ли дракон, то ли ящер. Степняк моргнул. Вновь человек!

Густая тьма не собиралась замирать. Хан видел, как меняется облик незнакомца. То он становился шире в плечах, то шея неестественно удлинялась и принималась змеиться, то возникал хвост, но мгновением позже Тандыру являлся силуэт большого багатура.

Вслух не было произнесено ни слова, но вождь кочевников услышал обращение страшного визитера:

– Князь степи! Отринь сомнения и выступай против Эрэфии! Я принесу тебе победу.

«Кто ты?» – хотел сказать мангало-тартарин, да не мог разомкнуть потрескавшиеся губы.

Тем не менее на его вопрос ответили:

– Называй меня своим господином.

Если хан мог, он бы рассмеялся.

– Я – сын Вечного Неба, избранный народами властвовать ими!

Черный незнакомец захохотал, и тело Тандыра сотряслось от вселенской дрожи и опалилось еще более страшным жаром.

– Ты – сын дочери хана и безродного пастуха. – Порождение мрака вновь рассмеялось, чувствуя, что ударило в самое больное место ханской биографии. – Да, я знаю все твои тайны. Я не хочу твоей покорности. Мне нужен гордый волк, а не трусливый шакал. Поведи свой народ к победе.

– А тебе это зачем?

Хитрый степняк не понимал интересов черного духа… Шайтана. Да, теперь Тандыр-хан был уверен – перед ним именно Шайтан.

– Месть. Эрэфия должна умыться кровью. Грабь, забирай все. Мне посвяти смерть.

Алчная улыбка тронула пересохшие губы степняка.

– Почему бы и нет?

– И помни. Я тебе помогу.

* * *

Неслух-летописец порывался пойти с братьями Емельяновыми за Лихом, но благоразумие победило – негоже книжнику на гиблое дело ходить. Кому велено мурлыкать, не чирикайте.

Наутро после пира братья чувствовали себя великолепно, потому что не злоупотребляли местной брагой, а вот книжник, поговорив с князем, предался пьянству и теперь ощущал себя живым мертвецом.

– Ох, соколики… – проскрипел он, не поднимаясь с постели. – Вчера готов был с вами на подвиг ратный, а нынче хоть в гроб ложись. Вы уж там Лиху Одноглазому задайте. А мне бы водички…

Сердобольный Егор напоил Неслуха из резного ковша ключевой водицей. Летописец слегка ожил.

– Ну, рассказывай, что за Лихо такое и где его искать, – велел Иван.

– Мало о нем известно, – признался книжник. – Раньше считалось, что это такой великан с единственным глазом…

– Циклоп, что ли? – блеснул эрудицией Емельянов-младший.

– Нет. «Це клоп» – так малорассеяне о кусачем насекомом говорят. А вот древнегречневые ученые толкуют о некоем «циклопусе». Ему наше Лихо и есть родня. То есть раньше так думали. Позднее в народе пошла молва о высокой одноглазой женщине с косматыми патлами. Вот тут ближе к истине, потому как от Лиха окромя вреда да сглаза ничего ждать не следует. Видел я старинный манускрипт некоего Фомы, Не Верящего В Прошлое, где он утверждает, что Лихо происходит из далекого государства Сектор Сглаза, на земли которого наслали порчу древние колдуны. С тех пор, дескать, ни сна тому краю, ни покоя… Ты, Егорушка, еще бы мне водички поднес, во рту пересохло.

Ефрейтор Емеля уважил Неслуха, тот перевел дух и продолжил:

– Встреча с Лихом сулит людям горе и неудачу. Под Мозгвой оно завелось примерно год тому назад. Весть о нем принесли три бабы, ходившие по грибы. Видели, мол, чучелу патлатую, пальцем в нас тыкающую да глазом зыркающую. Им-то спервоначалу не поверили, только первая баба заболела сильно, у второй дом погорел, а у третьей скотина стала дохнуть. С тех пор Лиха никто не встретил, но несчастья продолжаются, более того, люди пропадают.

– Ага, вояки вчера признались, что много народу исчезло, – задумчиво кивнул Старшой. – Я беспокоюсь насчет неудачи… Вон, братан у меня и так неудачливее некуда, переживет. А может, и само Лихо об него обломается. А я-то растерять везение не хочу…

– То-то и оно. Способов одолеть одноглазую нечисть я не ведаю. – Неслух потеребил бородку. – Тут нужна сильнейшая волшба. Хотя колдуны, взявшиеся извести Лихо, тоже пропали. Двое или трое. А то и больше. Я же только что из Торчка, а времени прошло немало.

Распрощавшись с бедолагой-летописцем, братья Емельяновы покинули гостевые палаты и вышли из кремля. Сев на поданных слугами лошадей, двинулись в путь.

На площади, которую мозгвичи называли Алой, хотя мощена она была черным булыжником, кипел торг. Вдоволь наглазевшись на ярмарку Большого Оптовища, дембеля без задержек минули громкие, тесные и оглушающие ароматами базарные ряды и отправились на запад.

В узких улочках царила ругань. Здесь, в пробках, стояли телеги. Спешащие всадники старались объехать заторы по обочинам-тротуарам, рискуя задавить пешеходов. Близнецы пристроились за таким торопыгой и через несколько минут выбрались на широкий тракт.

Здесь дело пошло веселее. Мимо проплывали разнородные дома, Егор глазел на людей, преимущественно девок, и вспоминал красавицу Рогнеду.

– Ты гляди, братан! Реклама! – подивился Старшой, показывая в сторону.

Стену одного из высотных зданий украшала надпись: «В Мозгву бресть – последнюю копейку несть. Ростовщик Прижимайло».

На небольшой площади, где толклись горожане, покупающие соления-варения у крестьян, братьев ждал круглый и румяный сюрприз – Колобок. Разумный хлебец выкатился прямо под ноги их лошадей, буркнул: «Смотри, куда прешь!» – и только потом узнал Емельяновых.

– Ах вы, лицемеры предательские! А ну, я вам плюну в глаза бесстыжие! – высоким голоском пискнул каравай и смачно плюнул снизу вверх.

Из ротика вылетели крошки, но до бесстыжих глаз близнецов, естественно, не достали, упали на самого Хлеборобота. От таковой несправедливости он еще сильнее раздухарился. Ловко подпрыгнув выше седла, недаром же на мяч похож, он врезался в живот Егора. Растерявшийся ефрейтор не среагировал на выпад и согнулся от боли.

– Ты чего? – спросил Иван, на всякий случай готовя правую ногу для футбольного удара, хотя понимал: так можно и с коня шлепнуться.

– А куда вы подевались, изменщики? – возопил Колобок.

– Подожди. – Старшой потряс вихром. – Ничего не понимаю. Ведь это же ты куда-то смылся. Сам же говорил: «Я от бабушки ушел, от дедушки… От вас, когда захочу, укачу!» Вот мы и решили, что захотел.

Каравай задумался. Из тельца быстренько вылезла ручонка, почесала макушку. Отрастив вторую руку и пару ножек, хлебный трансформер нехотя произнес:

– Ну, ладно, ладно. Допустим. Меня мнимый слепец ножом проткнул и запер, а вы и рады забыть друга старого, помощника ценного, сироту круглую… – Волшебное дитя покойных Сусекских-Скреби жалобно захныкало. – Меня крысы чуть не сожрали!

– Откуда нам знать было про слепца-то? – проныл Егор, восстановив дыхание.

– И на что разум человеку даден? – будто бы про себя принялся рассуждать каравай, оставив намеки на плач. – Агнцы сущие… Ладно, в Эрэфии с дурачков спросу не бывает. Прощаю вас, горемык.

– Как же ты освободился? – поинтересовался Иван.

– Вестимо как. Я ж ото всех уйти могу.

Парни рассмеялись.

– Искали хотя бы немножко-то? – все еще дуясь, спросил Колобок.

– Да, конечно! – горячо заверил его Старшой.

Хлебец недоверчиво хмыкнул и посмотрел на Егора:

– Так дело было?

– Ну, на самом деле… мы… – Увалень почесал макушку

Иван процедил сквозь зубы:

– Знаешь передачу «Самый умный»? Так вот, ты, наоборот, самый честный.

Колобок простил братьям и это вранье. Все же караваю нравились богатыри. Слишком долго Хлеборобот странствовал без цели. Потом его выручил из магического плена Старшой, в котором круглый разумник ясно видел спящего волшебника. Так каравай получил возможность наблюдать за подвигами диковинных парней. Вроде бы рассеяне, но «не от мира сего». Чудные какие-то. Любопытно.

Емельяновы рассказали про задание Юрия Близорукого, и Колобок вызвался идти с ними.

Вскоре они миновали пресловутый МОТ. Мозговская кольцевая поражала шириной. Князь воистину не поскупился.

Город остался позади, начались деревеньки да поля с рощами. Часа через два дорога привела братьев да каравая к здоровенной надписи.

Надпись была вырезана на дубовой доске, приколоченной к дереву. Чувствовалось, делали надолго: «Тракт Мозгва – Легендоград. Путник, стерегись Одноглазого Лиха, кое промышляет в наших краях!» Ниже была прибита стрелка, указывающая вправо: «Объезд через Дверь».

Емельяновы сразу заметили, что кружной путь был свежее, хотя никакой двери не узрели.

– А ты по какому прикатился? – спросил Иван Колобка.

– По длинному. Там, с легендоградской стороны, тоже такая вывеска красуется, народ стращает. Вот будет потеха, коли нечисть одноглазая боится людей не меньше, чем они его.

– Блин, ищи его теперь, – пробурчал Старшой и ступил на заросший травой тракт.

Спутники молча последовали за ним.

Иван размышлял: «Куда бы ни шел богатырь – всегда его ждут минимум две дороги. Помнится, к Тянитолкаеву путь Соловей разбойник обрубил. Ловко мы его тогда… И ведь в том же составе действовали, с Колобком. Надеюсь, и в этот раз все ловко устроится»…

Кстати, о Соловье. Действительно, Емельяновы расчистили дорогу между Легендоградом и Тянитолкаевым. Время путешествия сократилось. Честь и хвала богатырям-героям! Но были люди, которые вовсе не торопились сказать братьям спасибо. Это корчмари. Стоило поганому свистуну исчезнуть, и народ повалил по короткому маршруту, лишая владельцев многочисленных харчевен и постоялых дворов прибыли. Вот и получается, что у любого, пусть и самого добрейшего деяния есть хоть чуточка негативного остатка.

Лихо Одноглазое поселилось в окрестностях легендоградско-мозговского тракта недавно. Объездной путь еще не успел обрасти гостиными хозяйствами, поэтому здесь близнецы вряд ли ущемляли чьи-то интересы. Оставалось как следует ущемить интересы самого Лиха.

«Значит, это кикимороидальное существо имеет один глаз, насылает порчу, бродит, где попало, – в сотый раз перетряхнул скудную информацию Старшой. – Как его прищучить?» Нет, не торопился гениальный ответ посещать умную голову Ивана.

– Зато, братан, здесь вряд ли встретишь бандитов с мешками на башках.

Егор согласился.

– Между прочим, в Легендограде наслышаны о сих разбойниках, – встрял Колобок. – Там их называют котами в мешках. Дерзкие парняги! И вообще, Егорий, возьми меня на руки. Трава мешает. Сами-то, ишь, на кобылах. О себе только и печетесь.

Ефрейтор Емеля подхватил Хлеборобота, усадил на плечо.

Вверху, в чуть приправленном облачками небе, растерянно курлыкали журавли. Они полетели было на юг, но тайное, неподвластное людям чувство подсказывало, что морозы не придут. Теперь сбитые с толку птицы возвращались домой.

По-прежнему царила жара.

Чем дальше ехали братья, тем тревожней становилось на душе у Ивана.

Вроде бы и солнце светит, и дорога ясна, никакого тебе бурелома да криков истошных. Птички чирикают, Колобок что-то Егору рассказывает, мир и благоденствие, а вот поди ж ты, неспокойно.

Старшой считал себя вполне вменяемым гражданином. На навязчивые идеи не жаловался, частой сменой настроений не страдал. Тяжелые предчувствия посещали его единственный раз, когда чуть было не погиб Рарожич, вещая птица, живущая в Легендограде. Но в тот момент придавило всех, все-таки сыграла свою роль магическая мощь Рарожича. А так Иван был типичным оптимистом, предпочитающим действовать, а не раскисать. Почему же сейчас ему не хотелось встречаться с Лихом?

Через какое-то время беседа Емельянова-младшего с караваем сошла на нет. Егор заерзал в седле, волнение передалось и флегматичному тяжеловозу. Кобылка затрясла головой, принялась всхрапывать. Жеребец Старшого затанцевал, заозирался. Лишь Хлеборобот оставался невозмутимым. Что с него взять – искусственный интеллект.

– Черт, такое ощущение, словно Джек Потрошитель в душе ножичком ковыряется, – хмуро признался Иван.

– Угу. – Егор на всякий случай держался за рукоять кривой сабли, висящей на армейском ремне.

Видок у воронежского богатыря был живописный – форма контрастировала с клинком, спрятанным в добротные дорогие ножны. Подарок Торгаши-Керима.

– Ну, соколики, почуяли Лихо? – хихикнул Колобок.

– Такого у меня даже перед встречей с драконом не было, если мне память не извиняет… – проговорил ефрейтор Емеля.

– Изменяет, – поправил Старшой, и ему странным образом стало спокойнее, ведь не он один разволновался.

– У существ наподобие Одноглазого Лиха такая странная природа, – начал разглагольствовать хлебец, открывая братьям подробности, которых не знал даже Неслух-летописец. – С одной стороны, оно как бы баба. А с другой – мужик. На деле – ни то ни другое. В смутные времена, когда землю покидали последние боги, здесь случались невероятные вещи. Ляжет человек поспать возле кумира Велеса – утром просыпается человекобыком. Заболеет мальчонка, станут его лечить травами, а он в лешего обратится. Тогда же и шуликуны в большом числе распространились. Откажется мамка от ребятенка, бросит на морозе, тут силы нечистые и вдохнут в него дух Пекла.

– Видали мы твоих шуликунов, – отмахнулся Иван. – Вредные, но вполне управляемые.

Хлеборобот хмыкнул:

– Лихо – это тебе не шуликуны. Это воплощенное в Яви горе. Раньше оно привязывалось к человеку и преследовало его до самой кончины. А нонче, сами видите, к целому княжеству присосалось. Народ ропщет, я по пути наслушался. Говорят, темные времена грядут. Всякая бяка повылезла, наглеть стала. Вот вы вроде прищемили хвост Злебогу, но Лихо, слуга его, вольготно себя на главном тракте Эрэфии чувствует.

– Бросай политинформацию, Колобок, – подал голос Егор. – Лучше объясни, как с ним справиться.

– А я откель знаю? – Каравай захлопал глазками. – Его ж никто еще ни разу со свету не сживал.

Старшой скривился, хотя и предполагал услышать от Колобка нечто подобное, а Емельянов-младший неожиданно сменил тему:

– Давайте тогда поедим, а то в моем богатырском брюхе уже полдня урчит.

– Что, брат, не терпит природа пустоты? – улыбнулся Иван. – Привал!

Елось как-то механически, без удовольствия. Егор и вовсе подавился, а потом долго и мучительно откашливался. Сказывалось влияние Лиха. Прав был Хлеборобот: враг был силен, поле его воздействия плотно подавляло всякие намеки на радость.

Чтобы развеяться, Старшой в очередной раз наложил персты на клеммы и оживил приемник. Радио воспроизвело вой и посвист вьюги, на фоне которого происходил разговор ребенка и некоего дядьки:

– Что же ты, девочка, делаешь в такую погоду одна, да еще и в лесу?

– Послала меня мачеха за подснежниками. Ты не знаешь, дедушка, где их найти?

– Знаю. Пойдем покажу.

– А ты, дедушка, Декабрь?

– Нет, милая, Сусанин я. Иван.

Прозвучало нечто тревожное и в то же время завершающее из Чайковского. Интеллигентный голос дикторши был мягок:

– Вы слушали радиоспектакль «Подснежники 2. Польская версия». Завтра в это же время – час детектива.

Раздался музыкальный всплеск, настраивающий на авантюру и мокрые дела. Его сменил ритм, неуловимо напоминающий все существующие саундтреки к советским и российским детективам. Суровый баритон прочел фразу, исполненную скрытого смысла:

– Следователь Делошвейко задумался: «Так кто же из них – Дубов, Орехов или Мочалов?..»

«Па-бам!» – ударили струнные.

Иван выключил приемник. И тут какие-то гротескные ужасы.

Колобок затеял рассказывать Егору сказку:

– Свою грустную былину поведу о богатыре печальной судьбы. Звали его Беспросветом. Могуч был герой, статен, да не сложилась его жизнь, как ни крути…

– Ты хоть жилы не тяни! – оборвал его пунцовый после приступа кашля Егор.

Потом подсел к Старшому:

– Что-то я дрейфлю, братишка. Ты же знаешь, я не особо везучий. Сейчас вообще себе не верю. Будто… Ну, ты понял.

Ткнув младшего в плечо кулаком, Иван невесело ухмыльнулся:

– Такая же фигня. Сильна, скотина. Только нам по-любому ее надо победить, с везением или нет. Бей со всей дури, а там разберемся.

– По дыне мы могем, – улыбнулся Егор.

Двинулись дальше. Пошли пешком, ведя беспокойных лошадей под уздцы. По-прежнему все было как обычно, лишь настойчивый внутренний голос упорно уговаривал повернуть обратно. Не пролетело и пяти минут, когда дембелей остановил окрик Колобка, сидевшего в седле Егорова тяжеловоза:

– Тпру, ребята! Слышите?

Емельяновы напрягли слух.

– Ничего… – пробормотал Иван.

– Вот именно. Птицы где?

Теперь братья заметили, что тишина действительно мертвая.

– Гляньте на деревья, – шепотом сказал Егор, указывая направо от тракта.

Здесь росли березки, елки и несколько осин. Все деревья склонили верхушки, ветви вяло повисли, чуть ли не подметая землю. Иголки, листья и трава были желтыми. Старшой протянул руку, сорвал пару листьев. Они лопнули с сухим треском и рассыпались в прах. Пыль осела облаком. Штиль. Безмолвие.

– Совсем близко, – выдохнул Иван.

Ефрейтор Емеля вытащил саблю.

Близнецы вывели лошадей из желтой зоны, привязали к ветвям. Колобок скатился наземь. Стоило отойти от животных, и те принялись рвать поводья, дергаться, пытаясь освободиться. Тяжеловоз делал это тихо и сосредоточенно, а Иванов гнедой взбрыкивал и коротко ржал.

– Тихо! – Старшой похлопал жеребца по напряженной шее. – Боятся, дьяволы. Отпускаем?

Младший кивнул. Хлеборобот заверил:

– Они отбегут и станут ждать, чую, умные.

Стоило развязать поводья, и пара рванула туда, откуда прибыли путники.

Братья молча переглянулись и отправились на встречу с воплощенным горем.

Под ногами хрустела трава. Впереди виднелся кустарник пшеничного цвета. Егор подумал: «Вот тронь его – и рассыплется». Старшой тоже не рискнул касаться хрупких веток. Колобок деловито укатился в глубь зарослей.

Его не было с полминуты, потом вернулся:

– Лучше обойти.

Левее обнаружилась узкая тропинка. Братья старались не задеть кусты, но здоровяк-ефрейтор все же не вписался. Ветви стали лопаться с почти музыкальным треском. Заросли разрушались по законам эффекта домино: с обеих сторон от парней расчищалось пространство. Желтая пыль клубилась там, где только что был кустарник. Затем она опала, и Емельяновы с Колобком увидели полянку шагов в десять диаметром. Посредине торчал одинокий пень, а на нем восседала девушка. Она сидела вполоборота к визитерам и расчесывала длинные черные волосы большим гребешком. Одежда была простой – сарафан, рубаха. Ноги босые.

Девице можно было дать лет четырнадцать. Именно в таком возрасте дамочки прячут лица за волосами, переживая из-за прыщей или собственной мнимой некрасивости. Вот и эта особь слабого пола скрывалась за роскошной смоляной волной.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29

Поделиться ссылкой на выделенное