Сергей Панарин.

Флаг вам в руки!

(страница 1 из 27)

скачать книгу бесплатно

 -------
| bookZ.ru collection
|-------
|  Сергей Панарин
|
|  Флаг вам в руки!
 -------

   В некотором подразделении, на некотором удалении от Москвы расположен всемирно известный секретный объект, чьи точные координаты и название пусть останутся неразглашенными. Это солидный ракетный комплекс, удерживаемый в боеспособном состоянии силами обычного полка. Именно здесь началась наша загадочная и героическая история.
   Когда вся страна в едином новогоднем порыве нарезает тонны салатов и выпивает цистерны шампанского, когда фейерверки взрывают ночное небо, где-то есть люди, которым не до праздника, не до курантов и не до салютов. Это солдаты, несущие службу. Куда они несут службу? Согласно уставу, они несут службу Родине. Поэтому нет им тишины и праздника, а есть им сплошное беспокойство и армейские будни.
   Вечером тридцать первого декабря рядовой-первогодок Коля Лавочкин заступил в ночной караул на Пост Номер Один, и означало это, что Новый год встретит он не за столом и с фужером игристого, а подле полкового знамени и с автоматом в руках. Целых полтора часа Коля тихо сокрушался над своей несчастливой судьбой. Угораздило же попасть в караул именно сегодня!
   В полку, где служил Лавочкин, Пост Номер Один располагался не как обычно, в вестибюле, а был перенесен в Красный уголок. Коле нравилась музейная обстановка, царившая в Красном уголке: комната была увешана кумачовыми плакатами и стендами, рассказывающими об истории части. А недавно тут появилось упомянутое знамя под плексигласовым колпаком, и, соответственно, бедолага-постовой.
   Лавочкин ощущал себя экспонатом дурацкой выставки – таким же бутафорским, как и остальная начинка Красного уголка. Караульщикам тут даже патронов не выдавали!
   Вот и стоял Коля Лавочкин, словно ряженый: в парадной форме, и при автомате с пустым магазином.
   За стеной, в огромном кабинете командира полка, где по традиции собирались офицеры, было шумно, музыкально и празднично. Кто не сбежал в длительное увольнение, тот встречал Новый год в компании сослуживцев. Лавочкин невольно вслушивался в басовитый гомон командиров и пронзительный смех их жен и подруг.
   «Мы чужие на этом празднике жизни», – вспомнил Коля крылатую фразу и тяжко вздохнул.
   Комполка, а проще говоря, «папа», человек старой закалки, давно завел уйму странных обычаев. Например, отмечал он все праздники без отрыва от службы, то есть прямо в штабе. А полковое знамя не запирал в сейфе, как все нормальные командиры, а мучил солдатиков караульной службой на Посту Номер Один.
   Рядовой Лавочкин понимал: вряд ли кто-нибудь захочет проверять караульного в праздничный вечер, ведь дежурный офицер, любимчик «папы», веселился в том же кабинете.
   В Красном уголке было тепло – хорошо топили.
Коля даже немного вспотел и снял фуражку. Он захотел приоткрыть форточку, но за ночным окном несся сплошной поток снежных хлопьев. Долговязый рядовой Лавочкин скорбно ссутулился, поправляя висящий на плече автомат. Форменный садизм – в новогоднюю ночь ставить человека возле куска расшитой золотом красной материи! Коля Лавочкин снова глубоко вздохнул. Он служил седьмой месяц, но все никак не мог изжить гражданское здравомыслие, и это медленно подтачивало его дух…
   – Дух! – так окрикнул его в первый день полковой службы местный старичок Витька Тупорылкин. – Ты дух, а значит, будешь служить, а я прослежу… И смотри у меня!
   Позже Лавочкин понял, что недалекий Тупорылкин во всем копировал прапорщика Дубовых – хмурого дядьку с душой садиста. Встреча с этим замечательным человеком заканчивалась для рядовых неизменными проблемами… Коля не был исключением. Например, неделю назад, прямо на плацу ни с того ни с сего… Стоп!
   Коля поспешно отогнал грустные мысли. Вот тебе и праздничная ночь, лезет всякое в голову…
   Что это? Шаги!
   Кое-как нахлобучив фуражку, солдатик встал по стойке «смирно». На пороге нарисовался прапорщик Дубовых – вот уж действительно, вспомни дурака…
   Коренастый коротышка хмуро смотрел на вытянувшегося в струнку рядового.
   Легко сказать – «коротышка»! Павел Иванович Дубовых был сильным матерым мужиком сорока трех лет с круглым поросячьим лицом. Он буравил Колю маленькими глазками. Коля подумал про себя, есть ли шея у этого плотного прапорщика.
   – Кхм… Хыр… – прохрипел наконец Дубовых, и Лавочкин незаметно прикусил кончик языка, чтобы не расхохотаться. – Смотри у меня…
   Произнеся ритуальную фразу, прапорщик развернулся и скрылся в коридоре, очевидно, в поисках уборной. Павел Иванович, или Палваныч-Болваныч, как его называли за глаза солдаты, а иногда и офицеры, не был пьян. Скорее, чуть подшофе. А хрюканье, наверное, досталось ему по наследству.
   «Зачем офицерам этот павиан на празднике?!» – удивлялся Коля. Он не знал, что Палваныч Дубовых – давний сослуживец «папы», да и по части снабжения ему равных не было. Одним словом, прапорщик.
   Шаркающие шаги Болваныча потерялись в веселом шуме.
   Лавочкин опять снял фуражку.
   Не вылетел бы он со второго курса института – сидел бы сейчас в родной Рязани, в общаге, веселился бы с друзьями… Или вот учебка, учебная часть… Полгода службы в ней по сравнению с полком казались райским времяпрепровождением. Дедов нет, ребята все душевные…
   «Может быть, потому и называют духами новобранцев, что еще не зачерствели, не обозлились, не превратились в Тупорылкиных?..» – Коля хмыкнул. Он не любил себя жалеть, но последнее время как-то само собой получалось. По всем неуставным канонам, с учетом учебки, он уже был самым натуральным «соловьем», а в полку все кликали духом и рекомендовали вешаться.
   За стеной, перекрывая общий праздничный гвалт, пробасил «папа»:
   – Так, отставить трепотню! Сейчас нас будет президент по ящику поздравлять!
   Гомон мгновенно затих.
   «Ну, вот… Через пять минут Новый год…» – вздохнул Коля и мгновенно разозлился на свои нюни.
   – Взбодрись! – приказал он себе вслух.
   Пришлось исполнять. Лавочкин глуповато улыбнулся, перевесил автомат на другое плечо.
   И тут парень почувствовал, как что-то резко потянуло его назад. Сначала ему показалось, что он непостижимым образом потерял равновесие, но здравый смысл говорил: дело не в жонглировании оружием.
   Коля удивленно охнул, потешно взмахнул руками и неуклюже упал на пятую точку. Зажмурился, ожидая удара о бетонный пол. Но посадка оказалась мягкой. Рядовой Лавочкин словно на кучу ветоши угодил.
   Коля раскрыл глаза и увидел, что Красный уголок исчез. Вокруг простирался лес. Солдат узрел огромные деревья, густые заросли неизвестного ему кустарника и чахлую зеленую траву под ногами, а потом в уши ворвались звуки – уханье, стрекот и щебет птиц, потрескивание веток, скрип качающихся стволов и свист ветра в ветвях.
   Ни снега, ни темноты. Точнее, было сумеречно. Этакий летний вечер на мирной лесной полянке.
   – Что за… – начал было рядовой, но тут же почувствовал жгучий укол повыше бедра.
   – Ай-я!
   Коля стрижом взвился на ноги, хлопая себя по ужаленному месту. Обернулся. Оказалось, он сидел на огромном муравейнике, за что и поплатился. Самое удивительное – в муравейник было воткнуто полковое знамя. Плексигласовый колпак все еще защищал реликвию.
   Лавочкин захотел ущипнуть себя для проверки, но раздумал: отважный муравей уже произвел необходимый тест. Коля тупо смотрел, как по красному древку и прозрачным стенкам колпака бегают черные работяги. И наверняка по-своему, по-муравьиному, бранятся. В голове у парня царило смятение. «Розыгрыш? – спрашивал себя Коля. – Проверка бдительности? Похищение инопланетянами?.. Шутки старослужащих?..»
   За спиной, в самой гуще кустарника, раздался дробный топот и треск ломаемых ветвей. Рядовой Лавочкин развернулся, вскинул незаряженный автомат и крикнул самое умное, что только мог придумать в сложившейся ситуации:
   – Стой! Кто идет?
   Топот не прекратился, кусты затрепетали. Из зелени высунулось рыло: натуральный кабан, однако, если присмотреться, – вылитый прапорщик Дубовых.
   Коля взвизгнул и вспрыгнул на муравейник. Когда Лавочкин был маленьким, дед-охотник рассказывал, что такое дикий секач… Между тем рыло сморщилось, хрюкнуло и скрылось в зарослях. Топот быстро стих.
   – Лучше бы это был прапор… – прошептал Коля, слезая с муравейника.
   Руки отчего-то дрожали.
   Рядовой огляделся в поисках фуражки. Ее нигде не было.
   Постарался прийти в себя, справиться с нервами.
   – Так, – Лавочкин попробовал придать голосу уверенности.
   Получилось на троечку с минусом – фальцет не поднимает боевого духа.
   Солдат откашлялся.
   – Так, – попробовал он более уверенно, – знамя здесь, оружие здесь, я тоже здесь. Значит, пост перенесен сюда. Надо караулить, пока кто-нибудь меня не сменит. Наверное…
   Мысль дурацкая, но на безрыбье…
   До ушей рядового донесся чей-то протяжный вой. Коля аж присел, снова хватаясь за автомат. Опасливо осмотревшись по сторонам, караульный взглянул на небо. Темные облака, окрашенные закатным солнцем в малиновый цвет, зловеще клубились над лесом, пророча ночной дождь.
   Опять вой.
   С ближайшей сосны вспорхнула грузная птица и улетела прочь.
   – Намек понял, – сипло проговорил Коля.
   Он наклонил колпак, снял его со знамени, выдернул полковую святыню из муравейника. Полотно расправилось, и из него что-то упало.
   Рядовой Лавочкин наклонился к земле. Патрон от «калашникова»!
   – Как символично, – пробормотал парень. – Один патрон. Чтобы в плен не даться, что ли?..
   Но самоубийство не входило в его планы. Коля припрятал боеприпас в карман. Отомкнул от автомата штык-нож, спрятал в ножны, болтавшиеся на поясе. Все равно толку от него никакого. Не хватало только сломать…
   Чуть поразмыслив, Лавочкин зашагал в сторону, где лес казался менее дремучим.
   Ботинки, брюки, китель, белый ремень, рубашка с галстуком «бздынь»… Конечно, одинокий солдатик в парадной форме и с огромным знаменем в руках выглядел весьма странно и даже комично. Но за этим своеобразным шествием наблюдала лишь пара больших зеленых глаз с огромными зрачками. Впрочем, когда парень покинул полянку, загадочные глаза скрылись в темноте, словно потухли.
   Вскоре выяснилось: не все предварительные оценки бывают верны. Сухие ветви стали задевать полотно, древко застревало в высокой траве и поросли молодых деревьев, автомат также норовил зацепиться за куст.
   Кляня себя последними словами за недогадливость, Лавочкин аккуратно скатал знамя вокруг древка. Теперь стало значительно удобнее. Через сотню шагов Коля вышел на тропу и, стараясь не думать, какие именно звери ее протоптали, затрусил неизвестно куда. Надежды юношей питают.
   Конкретного юношу Лавочкина надежды вывели на поляну, где между кустарником и соснами стоял аккуратный домик. В окошке горел свет, из трубы тонкой струйкой поднимался дым. Вокруг пахло ванилью и сдобой.
   Подойдя поближе, Коля вдруг понял, что домик-то совсем не деревянный, а пряничный. Запахи и вид съедобной избушки сделали свое дело: рядовой Лавочкин ощутил нечеловеческий голод. Рука сама дотянулась до кромки крыши, покрытой розовой глазурью, пальцы ощутили тепло свежей выпечки и отломили кусочек аппетитной «черепицы».
   – М-м, кайф! – млел Коля, распробовав пряник.
   Распахнулась дверца домика. На пороге стояла бабка-хозяйка. Солдат застыл, застигнутый с поличным: в одной руке флаг, в другой – килограммовый кусок кровли-ковриги.
   А старушка попалась совсем несимпатичная. Прежде всего в глаза бросалась грязная одежда: длинное платье, фартук и платок. Преобладал черный цвет, на нем невообразимой рябью перемешивались алые, зеленые, желтые, сиреневые цветы. Коля посмотрел на лицо хозяйки – остренькое, сухое и морщинистое, словно кора дерева, смуглое, коричневого оттенка. Колючие черные глаза глядели живо и зло. Крючковатый нос чуть свернут вбок, подбородок выпирает вперед. Уши большие, можно сказать, огромные, с огромными же темными серьгами. Из-под платка торчали всклокоченные седые волосы. В общем, самая настоящая ведьма…
   – Да, ведьма! – проскрипела бабка. – Самая настоящая! Но это не повод стройматериалы воровать!
   Коля попятился назад. Что за чертовщина? Сначала лес вместо штаба, потом пряничный домик, бабка эта… И как-то странно она говорит…
   – Чего глазами хлопаешь, гость дорогой, долгожданный? Заходи, коли пришел!
   Ведьма протянула к солдату руку и поманила пальцем. Рука у нее была жилистой, тонкой, словно высохшая коряга, пальцы-веточки узловатые, странно изогнутые, с длинными грязными ногтями (или когтями?), которые шевелились, будто лапки огромного паука.
   Этого Лавочкин не вынес. Он истошно заорал и со всех ног кинулся обратно в лес. Бежал минут десять, в сумерках не разбирая дороги и затравленно оглядываясь, хотя ведьма не прыгнула в ступу и не погналась за ним…
   Окончательно вымотавшись, Коля плюхнулся прямо на землю, прислонился спиной к стволу огромного дуба. Судорожно дыша, солдат сжимал древко и пряник.
   Положив пряник на колени, парень ощупал китель и штаны. Вроде целые… Рядовой Лавочкин знал: форму надо сберечь вместе с оружием и знаменем.
   Наконец парень отпыхтелся, а красные круги, плававшие перед его глазами, порозовели и совсем растворились. Вернулась способность соображать. Дело шло к ночи, с волками встречаться не хотелось. Коля поглядел вверх, на крону дерева, под которым сидел. В темноте солдат различил мощные ветви. Похоже, есть место для безопасного ночлега.
   Коля прикинул вес автомата. Тяжеловато…
   Ботинки тоже придется снять, в обуви по широченному стволу не забраться.
   Несколько раз глубоко вздохнув, Коля расстегнул китель, разулся, связал ботинки и повесил на шею. Встал, пощупал складки коры. Взялся за древко знамени, как за копье, и метнул его к месту предполагаемой дислокации. Попал с первого раза. Но, похоже, ствол дуба был полым внутри, – древко глухо застучало изнутри о стенки этого своеобразного колодца. Наступила полная тишина. Даже ветер чуть замер, словно подчеркивая опасность момента.
   Коля пнул босой ногой ствол и запрыгал, держась за пальцы. В поединке дуба и глупца победил дуб.
   Напрыгавшись и набранившись, Лавочкин успокоился.
   – Хорошо, что автомат первым не закинул, – вздохнул он, намечая путь наверх.
   Сзади раздалось тихое рычание.
   Солдат обернулся и остолбенел: рядом, шагах в семи, стоял медведь. Здоровенный бурый хищник поднялся на задние лапы. Шагнул к Лавочкину…
   В школьные годы Коля был парнем прытким – сорви голова. Очень смышленым мальчиком считался, но не ботаником. А уж по деревьям лазить умел – Тарзан бы позавидовал. Вот некоторые родители иной раз читают детям нотации: зачем, мол, вы по деревьям лазите, одежду портите, руки-ноги царапаете-ломаете? А оказывается, не просто так! Например, Лавочкину годы тренировок очень пригодились: с околозвуковой скоростью он взлетел по стволу дуба.
   – Ну, ни черта себе! – удивленно взревел косолапый, сплевывая на землю совсем по-человечьи.
   Коля чуть не упал на исходную позицию:
   – Ты… говорящий?!
   – Нет, притворяюсь! – зло огрызнулся медведь и заковылял прочь. – Что за невезение-то? Хотел малому загадку загадать. А тут… Ни поохотиться нормально, ни пожрать…
   Лавочкин в тягучем ступоре проводил взглядом сокрушающегося косолапого и еще долго не мог опомниться.
   Очень уж все попахивало дурдомом. Домики пряничные, медведи болтающие… Стоп! Точно! Пряничный домик – это же из братьев Гримм!
   Коля почесал лоб. Получается, прямо на посту свихнулся… На любимых детских сказочках поехал…
   – Нет, нет, нет! – забормотал солдатик. – Если я думаю, что свихнулся, значит, я не свихнулся, ведь именно тот, кто свихнулся, никогда не признается себе, что он свихнулся. А я признался, что свихнулся, значит, не свихнулся… то есть свихнулся. Тьфу, запутался! Свихнуться можно.
   Наступила ночь.
   Коля печально размышлял о своем нынешнем положении и потерянном знамени. Лавочкин лежал на толстой ветви, ногами к идеально круглой дыре в стволе дуба. В свете выглянувшей из-за облаков луны дыра зияла черной беззубой пастью и совсем не привлекала.
   Что же делать?
   Аккуратно приблизившись, солдат заглянул в черноту. Естественно, кроме черноты ничего не было видно.
   Коля преодолел страх и брезгливо ощупал влажные стенки дупла. Нашел две металлические скобы, вбитые в дерево одна под другой и образующие подобие ступенек. Наклонившись поглубже, парень ухватился за третью скобу. Подергал. Крепкая. Наверняка есть четвертая и пятая…
   – Если есть ступеньки, значит, по ним лазят. А если по ним лазят…
   Солдат хмыкнул. Надо было что-то решать. Впервые Коля пожалел о том, что не курит. Так бы хоть спичками подсветил… Лезть впотьмах очень не хотелось. Но ведь днем здесь тоже будет темно.
   Осторожно спустив ноги в отверстие, Лавочкин нашарил ступнями скобы и принялся карабкаться вниз. Коле пришло в голову, что путь должен походить на спуск в ракетную шахту, куда ему, рядовому батальона охраны, ни разу не довелось попасть.
   Лавочкин методично переставлял ноги и руки. Будь это ракетная шахта, рядовой бы давно достиг дна, а странный колодец все не кончался. Скобы были склизкими, солдат проявлял особенную аккуратность. В какой-то момент ему стало неимоверно страшно в абсолютной темноте и тишине, он до боли стиснул пальцами скобу.
   – Тряпка! – сквозь зубы процедил парень. – Соберись!
   Он задрал голову и увидел маленький еле различимый кружочек мутного света. Потом солдат посмотрел под ноги. Там виднелось яркое голубое пятнышко!
   «Не зря старался», – ободрил себя Коля, возобновив спуск.
   Через долгие минуты, показавшиеся Лавочкину часами, он ступил на песчаное дно дупла-колодца и очутился в комнате шириной метра в четыре. Свет давали стены, усыпанные яркими синими камушками. Камушки были очень малы и сияли, будто звездочки. Кроме света они давали еще и тепло, поэтому воздух был почти знойным.
   «Пещерка удобная. Если бы такая была в моем распоряжении раньше, то фиг бы меня нашел военкомат», – с тоской, понятной только призывникам, подумал Коля.
   Парень обратил внимание на то, что стен было шесть и они образовывали правильный шестиугольник.
   На песке лежали знамя и флейта.
   Коля проверил сохранность полковой реликвии. Порядок.
   Затем его внимание привлекла флейта. Дудка как дудка, но человек существо любопытное. Солдат зажал пару отверстий, дунул, извлекая хриплую ноту. Перед ним возникла скатерть, а на ней – хлеб, сметана, жареный цыпленок и кружка неизвестного напитка.
   Лавочкин аж флейту выронил.
   – Ну, все, крыша окончательно съехала, – нервно хохотнул он. – Глюки начались…
   Глюки были не только зрительные, но и обонятельные: вкусно запахло свежезажаренным цыпленком…
   Парень осторожно коснулся пальцем крынки со сметаной.
   – Настоящая… Ладно, будем питаться глюками, – решил Коля и набросился на еду.
   Цыпленок был горяч, хлеб мягок, в кружке оказалось отменное пиво.
   Попировав, солдат развалился на спине. Галлюцинации оказались на редкость питательными. Мысленно поблагодарив сумасшествие за любезно предоставленный ужин, находящийся в самовольной отлучке рядовой Лавочкин безмятежно заснул.
   Ему снились дом, институт и девочка Лена, которая была согласна на все, кроме двухлетнего ожидания. Во сне речи о службе не велось, поэтому Лена была просто на все согласна. Без оговорок.
   Впервые за полгода Коля проснулся бодрым отдохнувшим человеком.
   Иногда жизнь кажется прекрасной не только сквозь розовые очки, но и в мягком синем свете.
   Взяв флейту, Лавочкин надудел себе завтрак. Когда с очередным цыпленком было покончено, парень решил, что пора покинуть убежище.
   Спрятав флейту за пазуху, обувшись (парень помнил, как неудобно было босым ногам стоять на тонких скобах) и повесив на шею автомат, Лавочкин засунул знамя за ремень и полез наверх.
   Начало было бодрым, но подъем – не спуск. Коля стал экономить силы и через каждые пятнадцать скоб передыхать. Автомат казался все тяжелее и тяжелее, древко натерло спину, а флейта норовила ткнуться в подмышку. Мир вещей сопротивлялся человеку.
   Но Коля все же выбрался наружу, обнял давешнюю ветвь и устало запыхтел, подобно орангутангу-астматику. Отдышавшись, солдат огляделся. Ни медведей, ни кабанов. С безоблачного неба припекало солнышко, щебетали птицы, где-то самозабвенно барабанил дятел.
   Аккуратно скинув знамя под дуб, Лавочкин спустился следом. Через пять минут рядовой уже бодро шагал, хотя и не знал, куда. От нечего делать пробовал распевать разные современные песни, только вот беда: нынешние шлягеры отчего-то не запоминаются.
   Коля спел «Ой, цветет калина…», «Ой, мороз, мороз…» и «Клен ты мой опавший…». Со стороны это могло звучать странно, но не для самого Лавочкина: что взять с одинокого российского солдата, шагающего со знаменем по лесу, где живут говорящие медведи?
   К полудню лес стал реже, и вскоре парень вышел на широкое поле, по кромке которого пролегала двухколейная дорога.
   «Ура! – мысленно воскликнул Коля. – Любая дорога где-то начинается и где-то кончается. Значит, куда ни пойди, куда-нибудь да придешь! Если не кольцевая, конечно…»
   Лавочкин залез в карман, надеясь найти монетку для жребия. Монетки не было. А носовой платок не подкинешь.
   Солдат зажмурился и несколько раз повернулся, вытягивая указательный палец перед собой. Остановился, открыл глаза. Выпало идти за солнцем, то есть на запад.
   Закинув древко на плечо, Коля потопал в выбранном направлении.
   Почувствовав голод, он остановился, сел в тени дерева и заказал у флейты обед. Как и опасался парень, меню не изменилось. Но голод не тетка.
   После трапезы шагалось несколько тяжелее. К тому же начались холмы. Но когда вдали показалась деревенька, рядовой Лавочкин прибавил ходу.
   Деревня была небольшая, на два десятка дворов. Домишки выглядели крепкими, хотя и небогатыми. Из транспорта были одни телеги. В общем-то, Коля догадывался, куда попал, но сознание не сдавалось: поверить в сказку – задача не из легких.
   До селения было не близко, дома и люди, работающие на огородах, казались игрушечными. Солдат сделал привал чуть ниже вершины холма, сел на кочку и залюбовался видом деревеньки, примостившейся возле широкой реки. Русло реки неподалеку делало поворот и скрывалось за холмом.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27

Поделиться ссылкой на выделенное