Сергей Палий.

Санкция на жизнь

(страница 3 из 34)

скачать книгу бесплатно

Дальше приходилось рассчитывать только на себя, точность команд из комплекса управления полетами и надежность корабля…

Стас снял с шеи цепочку с ключом и позволил санкционеру– медику облачить себя в промежуточный комбинезон, плотно облегающий все тело. Ткань приятно стянула мышцы, давая проходящим внутри ее капиллярам теплоконтроля подстроиться под их рельеф.

– Глубоко вдохните, – сказал медик. – Так. Теперь не дышите… Хорошо. А сейчас выдохните весь воздух. Отлично. Дышите. Поднимите вверх руки, присядьте, сделайте несколько наклонов – вперед, назад, в стороны.

Стас послушно выполнял указания и чувствовал, как комбинезон «сживается» с телом, а движения даются все легче и легче.

Когда процедура адаптации была завершена, техники нацепили на грудь, спину и конечности дюжину беспроводных датчиков и принялись колдовать над пультом управления. Несколько раз Стаса слегка дернуло током в районе запястий и лодыжек.

После настройки телеметрических приборов настала очередь внешнего каркаса полумягкого скафандра С-23. Несмотря на применение сверхлегких сплавов и материалов, весило это чудо техники около двадцати кило. От полнейшего неудобства спасало лишь то, что гибкость в суставах была хорошей: там использовались прорезиненные соединения из металлокерамики.

Забравшись в нутро скафандра, Стас повертел головой, чтобы воротничок комбеза не резал кадык. Свой ключ он положил в специальный кармашек возле отделения для инструментов. Техники прикрепили к горловине шлем, помогли надеть перчатки, замкнули клеммы электрических цепей, проверили клапаны подачи кислорода и отвода углекислого газа, подключили шланги теплообменника.

Забрало из анизотропного стеклопластика оставалось поднятым, и Стас пока мог спокойно дышать внешней атмосферой. Собственно, по инструкции его полагалось опускать и герметизировать только во время процедуры взлета.

– Гидравлика в норме, – доложил один из техников коренастому начальнику смены, санкционеру-контролеру. – Один из «теликов» сбоит.

– Менять надо? – поинтересовался начальник.

– Не думаю. Сейчас подвинтим.

– Как с жизнеобеспечением?

– Норма. – Медик ощерился и похлопал Стаса по плечу. – Хоть в космос отправляй!

Никто не оценил его плоского юмора. Техники продолжали что– то подстраивать и тестировать, контролер хмуро вглядывался в сводные данные на мониторе, а сам Стас еще толком не отошел от внезапной проверки.

После всего этого сыр-бора он чувствовал себя каким-то потерянным. Легкой предстартовой эйфории не было и в помине. Вместо нее в области солнечного сплетения ворочался неприятный ком.

Начиная со вчерашнего дня что-то пошло не так. Стас толком не понимал, что именно, но беспокойство все сильнее охватывало его. В голову лезли всякие дурацкие мысли об одиночестве. И узнай о них давешний безопасник – отправился бы Стас не в рейс, а на допрос.

Он думал о мире, который окружает его, – полноценном, счастливом мире достатка и комфорта, где миллиарды людей имеют все, что пожелают, если это не противоречит интересам общества.

Ведь это содружество хороших, сочувствующих друг другу граждан, которые трудятся и отдыхают согласно установленным правилам – справедливым и естественным.

Это мир, порядок в котором регулируется таким простым изобретением, как санкции. Почему же ему – Стасу Нужному, обыкновенному пилоту– дальнобойщику – бывает так одиноко здесь, на этой благоустроенной планете? Подчас даже в космической пустоте он ощущает себя более целостной личностью, чем на поверхности… Быть может, потому, что толпы людей здесь на протяжении всей жизни оставляют лишь мимолетные касания на руках или сердцах друг у друга? Какой странный парадокс: твердый, непоколебимый мир не внушает чувства постоянства. Только остаточные ощущения от очередной уходящей жены или от бывшего друга, который вовсе не скучает по вашим отношениям, наслаждаясь новым беглым касанием…

Стас встрепенулся от мелодичного сигнала готовности. Транспортная капсула уже ожидала за прозрачными дверями предстартового комплекса.

Он оглянулся на коренастого начальника смены, неловко повернув голову в громоздком шлеме. Тот смотрел с каким-то подозрительным прищуром, покручивая стило в пальцах.

– С вами все в порядке, Нужный?

– Да, отлично! – соврал Стас, выжимая улыбку.

– Уверены, что не хотите отложить старт?

– На сто процентов.

Коренастый помолчал, в задумчивости покусав стило с обратного конца. Наконец черкнул им по своему монитору и проговорил:

– Садитесь в капсулу.

Стас неуклюже зашагал к стеклянным дверям. Запястья опять коротко кольнуло электричеством. Кисти рук рефлекторно вздрогнули…

Интересно, когда введут санкции на мысли?

* * *

Внутренняя транспортная сеть космодрома пронизывала всю его подземную часть на глубине от десяти до тридцати метров. С помощью специальных капсул по многочисленным тоннелям пилоты доставлялись к стартовым столам, где их ждали заправленные и подготовленные к взлету корабли. Такая система упрощала эксплуатацию полезных площадей «Стратосферы» и позволяла не откладывать старт с той или иной площадки из-за опасности сжечь кого-нибудь выхлопом дюз.

Несясь в своей капсуле по овальной железобетонной кишке, увешанной гирляндами ламп дневного света и лианами силовых кабелей, Стас сосредотачивался и постепенно отсекал все ненужные мысли. Обдумать произошедшие события можно будет и потом – благо предстоит немало скучных дней в пространстве, – а сейчас необходимо настроится на точную и быструю работу не только мозга, но и рук. Набор первой космической скорости и вывод челнока на предварительную орбиту для разгона – не шутка даже для опытного пилота.

Сверху раздался гул, слышимый даже через толщу стальных перекрытий и бетона. Видимо, капсула прошла прямо под местом очередного старта.

Стас глянул на электронные часы, встроенные в панель. Остался всего час с хвостиком.

Он почувствовал, что капсула плавно начала тормозить. Мельтешение ламп по сторонам замедлилось, уже можно было различить мелькающие то справа, то слева технические коридоры, перпендикулярно отходящие от транспортного тоннеля.

Скрежет колодок о рельсы заставил Стаса поморщиться.

Все, приехали.

Платформа, как и всегда, была безлюдна – здесь не полагалось находиться обслуживающему персоналу. В глубине полусферического помещения помаргивала зеленым глазком ожидающая кабинка подъемника.

Стас дождался, пока прозрачный колпак капсулы откроется, и выбрался на ребристый пол. Осторожно поворачиваясь из стороны в сторону, размялся – ведь скоро предстояло просидеть около часа практически без движения, а это чрезвычайно утомительно даже для бывалого космонавта.

Полусфера с едва слышным шипением закрылась, и капсула плавно ушла в глубину тоннеля, чтобы вновь нестись под землей и везти к месту старта других пилотов. На платформе стало совсем пустынно. Лишь несколько следящих камер озирались вокруг своими мертвыми линзами.

Пути назад были отрезаны, осталась одна дорога: наверх, к звездам.

Стас зашел в кабинку и надавил большую плоскую кнопку со значком «^». Он никогда не понимал местного юмора: зачем на единственном сенсоре рисовать такой значок, если иных вариантов все равно нет?…

Герметичная дверь пшикнула, и подъемник неторопливо пополз к поверхности.

Вскоре в окошко ворвался солнечный свет. За поляризационным стеклом раскинулась величественная панорама космодрома.

Вдалеке виднелось нагромождение клубов пара и дыма – совсем недавно там поднялась в воздух малотоннажная «стекляшка». Более крупные шаттлы оставляли гораздо больше копоти… Небо было лазурным до рези в глазах. Оно манило нырнуть в бесконечность, вознестись над твердью и парить. Оно призывало своим пронзительным голосом тишины тех, кто умел его слышать.

Стасу был хорошо знаком этот обманчивый черный лик неба, прикрытый голубой фатой. Но, несмотря на все опасности, он любил его роковую натуру.

Туша среднетоннажника «Ренегат» находилась с другой стороны и не была видна. Подъемник добрую минуту карабкался по вертикальному стержню, сквозь безумное нагромождение стартовых конструкций. Наконец он достиг стыковочного кессона и остановился. Дверь отъехала влево, давая Стасу пройти на узкий мостик.

Он всегда любил постоять здесь перед рейсом. Хотя бы минуту побалансировать на этом шатком перешейке между Землей и космосом. Провести перчаткой по гладкой обшивке, на которой в этом месте красовалась огромная буква «у» из трафаретной надписи «Трансвакуум 658214-2-МВ Россия Земля», тянущейся в четыре строки по всему выпуклому боку шаттла. Окинуть взглядом плоскость «Стратосферы» с шестидесятиметровой высоты. Привести в окончательный порядок мысли, настроится на продолжительную работу…

«Пилот „пеликана“ 8-С Нужный, это диспетчер комплекса УП, мы ведем вас, – раздался голос в шлеме. – Объясните причину задержки».

Стас вздохнул. Бывает, что попадаются вот такие сопровождающие санкциры – супердотошные и экстрапедантичные. С этими спорить бесполезно, они не признают маленьких пилотских суеверий. Они правильны и пунктуальны до последнего нейрона в позвоночнике.

– Все в порядке, ждал, пока подъемник уйдет вниз, – ляпнул Стас первое, что пришло в голову. Более нелепую отмазку сложно было выдумать.

Видимо, диспетчер был настолько обескуражен дебильностью объяснения, что не стал развивать тему. В шлеме коротко трескнули помехи, и прозвучал его сухой басок: «Займите штатное место на борту. Приступите к диагностике систем».

– Есть, – ответил Стас, улыбнувшись. Возвращалось хорошее настроение и вместе с ним – то щекочущее чувство предвкушения старта, которое знакомо лишь пилотам. Даже предстоящий пресс перегрузок не портил приятности момента.

Бросив последний взгляд на серое полотно космодрома, залитое солнечными лучами, Стас шагнул в красноватый полумрак шлюза и сдернул предохранительную скобу на рукоятке герметизации.

«Здравствуй, Ренегат…» – беззвучно проговорил он одними губами, с силой выдавливая красный рычаг в сторону.

Толстенная наружная дверь медленно заняла положенное место в проеме, наглухо отделив помещения корабля от внешнего мира. Тревожный красный свет сменился гостеприимным зеленым, и Стас переступил комингс внутреннего шлюза.

Предохранительная скоба, неподатливая рукоять, плавное движение люка, пощелкивание и шипение клапанов, уравнивающих давление до сотой доли атмосферы…

– Диспетчер, как слышите меня? – спросил Стас, тестируя и запуская цепи автономного питания всей переходно-стыковочной системы.

«Вы на борту, Нужный?»

– Так точно.

«Займите амортизационное кресло. Предстартовая готовность – сорок восемь минут».

– А я, блин, не знал… – еле слышно буркнул Стас, неуклюже поднимаясь по лестнице в носовой отсек.

«Не понял. Повторите!»

– Есть занять штатное место для проведения процедуры старта.

В круговом коридоре, который сейчас располагался вертикально, Стасу пришлось взбираться, цепляясь за специальные скобы. Получалось это медленно, так как скафандр стеснял движения. На челноках последнего поколения это неудобство было ликвидировано – там шлюз находился в непосредственной близости от кабины, и не нужно было совершать акробатические этюды, чтобы попасть на место пилота.

Вполголоса чертыхаясь, Стас добрался до кокпита и взгромоздился в кресло, ортопедическая спинка которого сейчас располагалась почти параллельно поверхности Земли. Пневморемни услужливо обхватили скафандр крест-накрест и с мягким щелчком закрепились на центральном страховочном замке. Затем последовала целая серия различных звуков, свидетельствовавших о том, что автономные контуры жизнеобеспечения и телеметрии скафандра подключаются и синхронизируются с бортовыми.

– Начинаю предстартовое тестирование всех систем, – прокомментировал Стас, пробегая пальцами по сенсорам на основной панели управления. Клавиши были специально увеличены, чтобы было легче по ним попадать в громоздких перчатках скафандра.

Кабина вспыхнула целым фейерверком разноцветных огоньков и экранов. Где-то сзади запищал контроллер компенсаторов ускорения, которые включатся только при маршевом орбитальном разгоне.

«Готовность – тридцать пять».

– Понял.

«Отстрел основных несущих…»

Стас всем телом ощутил, как вздрогнул корпус шаттла. Он представил, как снаружи разошлись в стороны, подобно лепесткам тюльпана, мощные стальные фермы, поддерживающие челнок.

«Состояние груза отличное. Биометрические показания пилота в норме, – продолжил бормотать диспетчер. – Внутренний объем герметичен, компенсаторы функционируют в пассивном режиме, центральный компьютер в норме, система подачи первичного жидкостного топлива работает стабильно, охлаждение в норме, теплозащита в норме, накопители в норме, проводится контрольное тестирование гравитонных ускорителей…»

– Кажется, небольшой сбой в силовом контуре маневровых… – нахмурился Стас, читая показания на основном дисплее. – Хотя нет… Все в порядке. Это энергетический скачок в момент петличного прозвона был…

«Гравитонные ускорители в норме. Конденсация энергии для первичного импульса проходит в штатном режиме. Основной реактор в норме, резервный реактор в норме, гидравлика в норме, регенерация в норме, терморегуляторы в норме…»

– Тестирование систем закончено. Результаты положительные. Подтверждаю траекторию и параметры стартового коридора. Подтверждаю навигационные привязки.

«Подтверждение принято. Идет трансферинг коррекционных пакетов… Готовность – тридцать…»

Стас с силой зажмурил глаза, пока не появились радужные пятна, и резко открыл их. Глубоко – насколько позволяли пневморемни – вздохнул.

Мысли текли ровно, голова была ясная, пальцы в перчатках скафандра работали четко, вводя на широкой клавиатуре данные траектории, корректируя эксцентриситет предварительной орбиты согласно информации, поступающей из комплекса управления полетами, удостоверяя готовность систем, контуров, цепей.

Сомнения и философия остались снаружи, за тридцатисантиметровым слоем обшивки. Здесь, на борту, требовались: твердое знание, молниеносная реакция и филигранная точность.

И ничего кроме.

«Готовность – двадцать минут. Как чувствуете себя, Нужный?»

– Самочувствие отличное. Жду команды.

Переключился канал. В шлеме прозвучал новый голос: «Борт „Трансвакуум“ 658214-2-МВ, говорит дежурный руководитель полетами. Как слышно?»

– Слышимость удовлетворительная.

«Озвучьте маршрут, состав и назначение груза».

– Среднетоннажник «Ренегат» категории 8-С, приписанный к центральному филиалу карго-агентства «Трансвакуум», готов совершить рейс номер 816 по штатному расписанию. Маршрут Земля – Марс – Ио – Япет – Марс – Луна – Земля. На борту имеется четыреста контейнеров, предназначенных для доставки на орбитальный док Марс-2. Общая масса груза три сотни тонн. Характеристика груза: фасованный табачный лист. Исходящий номер накладной…

Стас еще минуту продолжал монотонно проговаривать протокольные данные, параллельно закрывая забрало шлема и проверяя основные и контрольные фиксаторы. Регулируя подачу кислорода и температуру.

«Санкцию на старт подтверждаю, – наконец произнес руководитель полетами. – Удачи, пилот».

– Спасибо.

Канал вновь сменился.

«Диспетчер на связи. Готовность – десять минут. Отстрел вспомогательных через восемь. Азоттетроксид…»

Стас краем ухом продолжал внимать, как диспетчер бубнит десятки раз слышанный набор общих фраз. Мысли кончились. Перед глазами, за прозрачной полусферой шлема и передними обзорными стеклами, виднелись квадратики голубого неба. И ничто уже не могло помешать разорвать его жаростойким носом корабля…

«Готовность – две. Отстрел вспомогательных…»

Едва ощутимый толчок.

«Ключ на старт!»

Тряхнув головой, насколько позволяло положение, Стас расстегнул карман и достал ключ замысловатой формы на металлической цепочке, первый экземпляр которого каждый пилот обязан был всегда носить при себе. Сунул его в ромбовидное отверстие, расположенное по правую сторону от основного дисплея, и повернул против часовой стрелки на 90 градусов.

По всей махине шаттла прошла волна вибрации, где-то далеко внизу раздался низкий гул.

– Есть «ключ на старт», – хрипло проговорил Стас, плохо слыша собственный голос.

«Тридцать секунд. Зажигание…»

«Ренегат» вздрогнул. Гул усилился. По экрану поползли данные о разогреве первой ступени, возрастающем уровне тяги, подаче окислителя, отводе агрессивных продуктов сгорания и допустимых значениях высокочастотных колебаний давления в рабочих объемах разгонного блока.

«Пять, четыре, три…»

Стас закрыл глаза. Он всегда предпочитал в момент отрыва чувствовать корабль, а не наблюдать мешанину показаний приборов и вязь цифр на дисплее.

«Два, один… Старт».

Основные сопла разверзлись, выпуская струи плазмы и плавя конструкции под собой. Корпус шаттла словно вдохнул полной грудью… И с ревом выдохнул, неторопливо поднимаясь над космодромом.

«Десять секунд. Полет нормальный. Двигатели работают без сбоев. Биометрические показания пилота в норме… Как слышите меня, Нужный?»

– Слышу хорошо, – сказал Стас, открывая глаза. – Все бортовые системы фурычат на пять.

«Отставить неуставную лексику, – сухо проговорил диспетчер. – Через десять секунд отстрел разгонной ступени и переход на гравитон».

– Конденсаторы в полной готовности. – Стас чувствовал, как все труднее становится говорить. Перегрузки давили на грудь. – G– двигатели в режиме активного ожидания…

Раздался оглушительный грохот, и челнок тряхнуло так, что неопытный пилот решил бы – взрыв… Но это был всего лишь отброс разгонных ступеней. Практически сразу с кормы донесся высокий вой, переходящий в ультразвук. Пространство вокруг «Ренегата» на миг подернулось маревом G-аномалии Вайслера – Лисневского, и Стаса вдавило в кресло так, что перед глазами поплыли темные круги.

Заработали мощнейшие гравитонные ускорители.

Согласно технике безопасности, пространственные G-движки категорически запрещалось включать на высоте ниже пяти километров от уровня моря. Правильно, это вам не парочка ускорителей крошечных атмосферных летунов, это маршевые пространственные. У них тяга на полтора порядка выше. Половину космодрома в кисель превратить могут со всеми вытекающими.

Поэтому стартовать пилотам-межпланетникам приходилось на обыкновенных жидкостных ракетных двигателях и, только набрав расчетную высоту, запускать гравитонники…

Но основная проблема заключалась в другом. При выходе на орбиту запрещалось врубать систему компенсации ускорения. Дело в том, что при ее активации в плотной атмосфере из-за энергетических аберраций создавался эффект вакуумного взрыва, и челнок просто-напросто разносило в клочья. Именно по этой причине для всех пилотов процедура старта до сих пор, в век прогрессивной технократии, оставалась самой неприятной и болезненной – ведь перегрузки достигали 8 – 10 жэ при включенных гравитонниках. Хотя в околоземном пространстве они и развивали всего четверть от нормальной мощности.

Стас лежал в кресле, ощущая, как каждая клетка тела становится все тяжелее. Сейчас от него ничего уже не зависело: маршевые двигатели работали в автоматическом режиме, изредка выдавали серию импульсов маневровые, корректируя траекторию – корабль стал автономной космической единицей. Конечно, специалисты комплекса УП готовы были в любой момент подхватить управление в случае возникновения нештатной или аварийной ситуации, но такое случалось крайне редко, так что санкцирам с Земли оставалось лишь наблюдать, как огненная точка удаляется, рассекая плотные слои атмосферы и все больше «заваливаясь» на бок, чтобы по расчетной глиссаде выйти на предварительную геостационарную орбиту.

Диспетчер замолчал на время, перестав докучать Стасу прогорклой протокольщиной. Остались лишь едва слышимое нытье G-движков, рев рассекаемой атмосферы за бортом, которая с каждой секундой становилась все разреженней, и тяжелый стук пульса в висках. За смотровыми стеклами полыхал оранжевый венчик плазмы, образуемый на носу шаттла.

Минута.

Еще одна…

Самое трудное уже позади…

«Ренегат» летел уже практически параллельно поверхности Земли. Вой в кормовой части становился насыщенней, меняя частоту с ультразвуковой на более низкую. Перегрузки спадали.

Стас наконец смог нормально вздохнуть и размять затекшие конечности.

За бортом простирался черный космос, разбитый на мозаичные сегменты легко узнаваемым узором созвездий и изрешеченный яркой картечью звезд. Это зрелище, вопреки домыслам болванов, отродясь не бывавших в пространстве, никогда не надоедает. Даже во время долгих рейсов, когда вокруг нет ничего, кроме крапчатой черно-белой гравюры Вселенной.

«Шесть минут, полет нормальный, – раздался голос диспетчера. Стас слышал его будто через вату: обычный постперегрузочный эффект. – Состояние пилота удовлетворительное. Отключение гравитонных ускорителей через пять секунд».

– Все системы работают в штатном режиме, – поморгав, выдохнул Стас.

Перегрузка пропала внезапно, вызвав приступ тошноты, – на несколько секунд возникла невесомость. Затем появилась сила тяжести, вектор которой был направлен в пол. Включились компенсаторы ускорения. В данный момент они просто создавали на челноке искусственное тяготение в 1 жэ.

Стас отстегнул пневморемни и встал на ноги. С хрустом потянулся, давая телу расчет за пережитый час неподвижности и перегрузок.

«Комплекс управления полетами „Стратосфера“ борту 658214-2-МВ, – официальным голосом проговорил диспетчер. – Старт прошел успешно. Запуск межпланетного челнока „Ренегат“ категории 8-С был произведен со стартового стола номер 6, площадка 3, в 13:45:26.236 UTC при помощи разгонных ракет-носителей „ФГ“. Предварительная орбита стабильна, код 746-low-gelios. Желаем вам успешного полета и передаем станции „Эфа“. Конец связи».



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34

Поделиться ссылкой на выделенное