Сергей Палий.

Изнанка

(страница 9 из 43)

скачать книгу бесплатно

– Приятно иметь дело с человеком, который умеет обойтись без дискуссий. Последнее, между прочим, искусство.

– Ясно, – снова неопределенно сказал Рысцов.

Через минуту вернулась устало-улыбчивая официантка. Они заказали графин «Финляндии» – как ни странно, за все годы существования этой марки производители не скурвились и продолжали гнать более чем приемлемый продукт, – два салата «Цезарь» с курицей, банку моченых огурцов и томатный сок.

– Только огурчики принесите именно в банке, – поучительно подняв палец, наказал Шуров девушке. – Желательно в трехлитровой. И не какие-нибудь там маринованные «маде ин Булгариа», а моченые. По-английски это звучит: pickled cucumbers, – зачем-то перевел он.

– Андрон бы сейчас сказал, что ты бравируешь, – усмехнулся Рысцов, когда официантка ушла выполнять их извращенные прихоти.

– Кстати, об Андроне... – сказал Артем, разглаживая черные волосы и поправляя пробор. – Что ты думаешь насчет его затеи? Реально? Согласишься?

Бросив на стол сдавленную в недрах кармана джинсов пачку дешевого «Союза—Аполлона», Валера насупился. Пожевал губами и попросил:

– Я вот что предлагаю: давай сегодня не будем эту тему трогать... Тем, ей-богу, так надоело все! В печенках сидит! Давай завтра поговорим, а?

– Завтра?.. – мерзопакостно скривился Артем. – Лично я не далее как сегодня собираюсь налакаться и обтрахаться до такой степени, чтобы завтра ощутить всю прелесть моторной афазии. Хотя бы в течение первой половины дня. Но идею забить нынче большой костыль на данную тему – одобряю... Боже мой, Валерий Степанович, что ты за экскременты куришь... Хочешь, сто евро на сигареты подарю? А сто десять? Или... двести?

Рысцов сверкнул зажигалкой, затянулся. С наслаждением просипел:

– «Аполлон» я курил, еще когда в органах работал. Ностальгия временами прошибает. А евры оставь себе. На шлюх.

– Ну ты и животное, – презрительно сморщился Шуров. – Я же хочу честной любви, а не продажного секса.

Валера прыснул со смеху и нечаянно обдал тугой вонючей струей дыма подошедшую официантку, отчего бедняжка чуть не выронила поднос.

– Извините, пожалуйста... – подняв красные от неспокойного сна глаза на симпатичную девушку, сказал он. Ткнул пальцем в Шурова и, давясь очередным приступом хохота, выцедил: – Он захотел честной любви...

– Что-нибудь еще? – не реагируя на паясничание клиента, уточнила она.

– Нет-нет, спасибо, – страшным голосом сказал Артем. – Быть может, только пулемет «Вулкан» с заряженной лентой...

Официантка вежливо кивнула, давая понять, что оценила блестящий юмор молодых людей, и вильнула бедрами, исчезая за спиной неуверенно танцующего посетителя, которому не было абсолютно никакого дела, что музыка еще не звучит.

Шуров разлил по первой, трагически поджав губы и всем видом показывая другу, что до сих пор считает его животным.

– Ладно, Тема, – Рысцов перестал лыбиться и поднял стопку, – за сны.

Артем вздохнул, тоже взялся тремя пальцами за стекло, стирая испарину.

И тихо подтвердил тост:

– За сны...

Сцена разразилась оглушительным вступлением ударника, предвещая долгий и тяжелый рок...

– Глянь, какие цыпы-ляли! – насытившись, Шуров мотнул головой в сторону столика, за которым студентки пили шампанское и хохотали над чем-то своим. Курс второй, не выше.

– Педофил, – откликнулся Валера, выковыривая сухарик с чесноком из дебрей листьев салата.

– А ты – болван, – сказал Артем, наполняя стопки. – В такие годы девушки только кажутся недотрогами, строят из себя целомудренных... А затащишь в постель, она тебя ногами задушит, оседлает и поскачет до утра. Главная опасность среди них – лесбы. Сами мужиков терпеть не могут и подружкам мозги компостируют. Несут шовинизм в массы, дуры.

Приятели выпили по третьей и извлекли из банки полдюжины ароматных огурцов. Рысцов нацепил один на вилку, понюхал пупырчатый бок овоща и с удовольствием захрустел, покосившись в сторону молоденьких «цып-ляль». Пятеро. По мордашкам трое кое-как вытягивают на четверку с минусом, одна вовсе не удалась – прыщавость, заметная даже в переливах светомузыки, заслуживает лишь «гуся». А вот последняя мадамочка – на твердую пятерку: кожа чистая, губки пистолетиком, в глазах – о чудо! – мелькает зародыш интеллекта. Да и одета вроде бы со вкусом.

– Ого-го! Что-то я почувствовал, как ты заблагоухал тестостероном... – вкрадчиво сообщил Шуров, нагибаясь к уху Валеры. – Прямо в нос благовоние бьет.

– Идиот! – рассмеялся Рысцов.

Выпив четвертую рюмку, приятели с удивлением обнаружили, что графин пуст. Причин могло быть две: либо сосуд слишком мал, либо стопки велики. А вывод напрашивался только один: нужно было заказать еще.

– Я мигом. – Шуров бодро вскочил и скрылся за танцующей компанией.

– Тут же официанты есть... – запоздало сказал Рысцов ему вслед.

Хмель ласково погладил по обоим полушариям мозга, и Валера выбил из пачки очередную сигарету. «Ничего это не экскременты», – понюхав фильтр, пробубнил он вслух и прикурил.

Мысли немного смешались, и среди этой сутолоки случайных размышлений стали все чаще попадаться типы без пригласительного билета. Они, каким-то образом миновав контроль, растворялись в толпе и темными пятнами бродили из одного конца черепа в другой, изредка пугая обычных его посетителей. Эти мысли пришли оттуда, из мира снов. Они и сами были снами – непохожими на остальных, чужими, полупрозрачными, подчас молчаливыми до омерзения...

Пепел упал на вторую фалангу большого пальца. Рысцов матюгнулся и машинально всплеснул рукой. Но боли не было, ведь это – лишь столбик остывшего пепла... Черт, нервы...

Шуров, немыслимым образом прижав локтем к боку новый запотевший графин, покачивал черной челкой, улыбался и усердно проповедовал что-то пятерым студенткам. Судя по их горящим глазкам и смущенному хихиканью, проповедь была с толикой похабности. Ловелас чертов! Ведь только за водкой собирался!

Артем наконец закончил говорить, повернулся и бесцеремонно показал пальцем на Валеру. Девушки разом повернули головки за его указующим перстом и с интересом уставились на объект демонстрирования, заулыбались, задвигали плечиками.

– Ты что им наплел? – сердито спросил Рысцов, когда гонец за спиртным вернулся на свое место.

– Ничего особенного... – отмахнулся Шуров, выдирая стеклянную крышечку и булькая по стопкам. – Я их пригласил к нам за столик. Они сейчас носики попудрят и придут.

– Ясно. – Валера обреченно опрокинул рюмку себе в глотку.

– Только я тебя умоляю, не кури эту гадость при дамах!

– Да что вы, что вы! Исключительно кальян с мальдивскими глюкогенами!..

Через минуту, перешептываясь и подталкивая друг друга, студентки подошли к их столику. Правда, всего трое – та, что по оценочной шкале Рысцова тянула на пятерку, и пара четверок. Что ж, не худший вариант, в конце концов...

– Привет, – сказала «пятерка», одергивая темно-коричневый свитерок. – Нас Артем пригласил.

– Присаживайтесь, конечно. – Валера встал и неуклюже пододвинул стулья. – Давайте знакомиться.

– Меня Настя зовут.

– А меня...

– Я знаю – Валера. Артем про вас уже рассказал.

Рысцов резанул злобным взглядом поперек лица приятеля и убрал «Союз—Аполлон» в карман. «Четверки» оказались Милой и Наташей. Они сели и принялись попивать принесенные с собой коктейли, не прекращая хихикать и перешептываться.

– Скажите, вот вы работали стриптизером в Амстердаме, – положив подбородок на ладошки, поинтересовалась Настя. – В современной Европе сейчас многое изменилось? Ну, после того, как вся эта абракадабра с С-видением началась?

– Я не работал стриптизером, – выцедил Валера, пиная под столом Шурова. – Меньше слушайте этого... болтуна.

– Зря вы скромничаете, – хитро прищурившись, сказала Настя. – Я считаю, что нельзя стыдиться своей профессии.

– Я и не стыжусь. Только вот стриптизером никогда не доводилось быть.

Девушка сложила губы пистолетиком и вдруг рассмеялась. Без издевки, открыто и заразительно.

– Ну не хотите рассказывать и не надо! – сказала она. – А вы тут водку пьете, да?

– Вроде того, – набычившись, ответил Рысцов.

– Фу, ну ты и бука... – Настя жеманно сморщила носик. – Нальешь?

Это терпкое «ты», как ни странно, приятно защекотало его где-то в районе солнечного сплетения, и Валера, беспардонно взяв шуровскую рюмку, наполнил ее до краев. Вот так, назло всем.

– О, как щедро!

– За что пить будем? – спросил он.

– А за что предложишь?

– Просто так можно? А то всякая банальщина типа «за знакомство» надоела!

– Давай!

Они чокнулись и выпили. Шуров удивленно уставился на Рысцова, а Наташа с Милой привычно захихикали, посасывая свои коктейли.

– Еще? – предложил Валера, глядя только на миловидную визави.

– Еще. – Глазки у Насти заблестели, щеки порозовели.

Чокнулись. Выпили.

– Пригласишь меня на медленный танец? – прокашлявшись, поинтересовалась она.

– Приглашу, – не раздумывая, выпалил он.

– Так в чем дело?..

Рысцов вдруг сквозь подступившую смесь возбуждения и опьянения осознал, что музыканты сейчас как раз играют медленную композицию. С шумом отодвинув стул, он схватил вскрикнувшую Настю за руку и привлек к себе. Сброшенная неловким движением вилка чуть было не воткнулась Артему в ботинок. Скрипучее ругательство осталось где-то в стороне...

– Стриптизер, тоже мне... – прошептала девушка на ухо Валере, чувствуя, как его руки крепко сдавили ей бедра.

«Такой можно даже и пятерку с плюсом поставить», – подумал он, вдыхая приятный аромат духов, смешанный с запахом молодой самки, который нельзя спутать ни с чем иным.

– Ты учишься? – спросил Рысцов, чтобы не молчать, как кретин.

– Да, – чуть отстраняясь, ответила Настя. – В кульке.

– Это что за такое? – нетрезво скуксившись, осведомился Валера.

– Университет культуры и искусств, темнота!

– Вон оно как бывает...

Губы девушки ответили на поцелуй мгновенно, и страстная парочка даже остановилась, чтобы посмаковать приятное обоим ощущение первой близости. Башня у Рысцова неторопливо и целенаправленно перекашивалась.

– Поехали ко мне, – сипло сказал он, оторвавшись наконец от теплых Настиных губ.

– Я... не могу... – запинаясь, ответила она. – Девчонкам обещала, что с ними сегодня побуду. Стипуху отмечаем...

– Ну так бери своих девчонок, и поехали! Я здесь недалеко живу! – громко прошептал Валера, отпуская ее и разворачиваясь к столу.

Он наполнил стопки и сунул одну из них ей в руку, нечаянно плеснув на свитерок. Нахмурился и принялся стряхивать капли, чувствуя под пальцами полнейшее отсутствие лифчика.

Выпили...

* * *

Перед тем как покинуть кафе, Шуров, стреляя короткими очередями по три вопроса, долго выяснял у официантки, почему в представленном счете салат «Цезарь» и кусочки курицы находятся в разных строчках? В конце концов наглец показал ей язык, оставил гору чаевых и, чуть не опрокинув вешалку с ворохом чужой одежды, высыпался наружу вслед за остальными, нецензурно понося беспощадный декабрьский мороз.

– Вал-лера, – кося одним глазом, обратился он к другу. – Нам противопоказано долго находиться в условиях минус-совой температуры... Это может отрицательно с-сказаться на состоянии отрезвения... То есть... э-э... опьян-нения.

– Правильно, – уважительно мотнул головой Рысцов, придерживаясь одной рукой за Настю, а второй делая попытки извлечь пачку «Аполлона». – Машину лови. Девушки-красавицы, пользяюсь... пользуясь случаем, имею непреодолимое желание пригласить всех к себе на вечерний чай.

– Спасибо, Валерий, – сказала пухленькая Наташа, деликатно снимая с себя Артема. – Нам пора, к сессии готовиться надо.

– Ой-ой-ой... – гадко пропищал Шуров, балансируя руками. – У нас, между прочим, тоже дел по горло! Но находим, между прочим, время расслабиться с божьей помощью... Меж-жду прочим...

– Настя, пойдем, – неуверенно тронула подругу за плечо Мила, самая трезвая из присутствующих.

– Да ладно тебе, – расплывчато отозвалась Настя. – Завтра все равно к третьей паре только...

– Ну я даже не знаю... – с напускной задумчивостью проговорила Наташа.

Эта йота сомнения в ее голосе послужила для приятелей сигналом, словно выстрел из стартового пистолета. Артем тут же бросился ловить машину, а Рысцов зашептал что-то невнятное Насте на ушко, пьяно ухмыляясь.

Заплатив таксисту втройне, Шуров уговорил шофера везти всех сразу, но Мила решительно отказалась, и поэтому в «Волгу» пришлось утрамбовываться всего лишь вшестером. По дороге Артем решительно попросил остановиться возле супермаркета «Седьмой континент» и уже через несколько минут впихнул в салон три пакета с выпивкой и закуской. Рысцов, посадив – если, конечно, такую конфигурацию тела можно окрестить подобным деепричастием – Настю к себе на колени, вероломно проник к ней под свитер и принялся изучать студенческие прелести. Рядом сопели, сплющившись, прыщавая Леля и не шибко разговорчивая Катя. Шуров же с довольно габаритной Наташей неизвестным науке способом уместились на переднем сиденье...

– Вот это шарлам-балам... – только и смогла промолвить консьержка тетя Люба, глядя на процессию во главе с Рысцовым, втянутую с улицы теплым воздухом подъезда.

– Теть Люб, все будет отлично. Без эксцессов, – успокоил ее Валера, вваливаясь в застекленную будочку и пытаясь обнять офигевшую старуху.

– Иди, Валерий Степанович, господь с тобой! – брезгливо отмахнулась она от облака перегара. – А с виду такой милый...

– Так, передовикак... э-э... пе-ре-до-ви-кам производства – презент от партии! – зычно провозгласил Шуров, вручая тете Любе сломанную в трех местах шоколадку. Он приложил указательный палец к раскрасневшемуся носу и заговорщицки добавил: – Только тс-с-с...

В квартире Рысцов, то и дело вскидывая брови и хмурясь, попытался навести порядок. Но хмель уже цепко держал его за мозг, размазывая координацию опорно-двигательного аппарата и понижая точность хватательных процессов, поэтому экспресс-уборка закончилась после первой расколоченной вдребезги чашки и просыпанного на пол сахара.

– Комната у меня одна, поэтому спать будем по очереди, – топорно пошутил Валера и, заметив, что никому, кроме него, не смешно, добавил: – Зато кухня большая. Но микроволновка не работает... Что ты там набрал, Тема?

– Ну, здесь... – Шуров, путаясь в целлофанках, рылся в пакетах. Наконец он торжествующе извлек литровую бутыль и громогласно объявил: – Водка!

– А что-нибудь полегче найдется? – проворковала Наташа.

– Неженка? Выпендриваешься? Шампусик подойдет? – спросил Артем, щипая ее за попу.

Девушка завизжала и отшлепала негодника по блудливым рукам. Катя с Лелей уже колдовали возле плиты – после коммунальной кухни общаги с заляпанными томатной пастой и кровью стенами здесь они почувствовали себя в раю. Настя юркнула в ванную, обозвав Рысцова «гнусным развратником» и наотрез отказавшись взять его с собой. Через минуту оттуда послышался шелест воды и довольное фырканье.

Валера четко решил, что приготовление пищи никоим образом не может состояться без употребления «по маленькой» и, не встретив протеста, разлил в железные стопки, щедро окропив не первой свежести скатерть. Девушки согласились, что для начала можно и водочки пригубить, и дружно звякнули, чокаясь. После этого Шуров, изодрав пальцы, откупорил шампанское и без лишних комментариев приложился прямо из горла. Процедуру повторили Наташка с Лелей, а педантичная Катя молча налила себе в фужер.

Рысцов нетвердой поступью проследовал в комнату и, раскидав стопку дисков, нашел что-то нейтрально-танцевальное... Хлопнули еще по стопке, и Шуров, скинув с себя рубашку, принялся танцевать. Пламенное поглаживание собственной волосатой груди и хаотичное разбрасывание в разные стороны всех конечностей танцем можно было окрестить, конечно, с большой натяжкой, но Наташа тут же осоловело повела глазами и присоединилась, прихлопывая себя по внушительным ягодицам. Леля с Катей зашептались о чем-то, снова заняв стратегическую позицию у плиты. Закурили.

Угрюмо покосившись на запертую дверь ванной, Рысцов уселся на табурет и махом ополовинил оставшийся объем водки. Его передернуло, из глаз брызнули слезы. Нашарив упаковку крабовых палочек, он разорвал полиэтилен и затолкал в рот сразу четыре штуки. Прожевывая красно-белое мясо, почувствовал, как жжение в горле утихает, а шум в черепе становится все сильнее, компетентно сообщая, что чрезмерное употребление все-таки вредит...

Размноженная физиономия Шурова мелькала по всей кухне, задорно кривя рот и выкрикивая: «Эх, Натаха, поддай ж-жару!» Казалось, даже стены раздвинулись, освободив дополнительное пространство для танца живота, к которому вскоре присоединились и Леля с Катей. Почему-то приторно запахло марихуаной, и видимость ухудшилась...

Дальнейшее Валера помнил дырявыми кусками, каждый последующий из которых становился все более куцым...

Мутный силуэт Насти подходит к нему, замотанный словно мумия во что-то белое и ворсистое. «Полотенце!» – озаренный догадкой, орет Рысцов, сдирает белесую материю с ее тела и торжественно подбрасывает вверх. Силуэт зачем-то разражается воплями, в которых сознание вычленяет нотки негодования, и щека вспыхивает жгучей болью...

...Он обнаруживает, что наг. Сидит посреди комнаты, опершись на то и дело бессильно подламывающиеся руки, и несильно сжимает коленями Настину голову... внизу живота – неторопливо гаснет очень приятное ощущение...

...что-то холодное врезается в затылок. Хочется выругаться и прекратить это, но язык не повинуется ему и совершенно нет сил. Перед глазами концентрическими кругами расплываются какие-то радужные волны – из темного пятна по светлой поверхности. На секунду приходит понимание, что это сток ванной, размеченный на четыре части пластмассовым перекрестьем... Где-то в отдалении слышится хлопок закрывающейся двери, и этот противный звук отдается в желудке, заставляя его вывернуться омерзительным потоком...

...праздничные пузырьки смешно лопаются на голом предплечье... Рядом – переплетение тел, в котором видны три женские груди и черная шевелюра с пробором посередине... из этого бесстыжего клубка торчит рука и поливает Рысцова пивом из двухлитровой баклажки без этикетки...

...дрель. Кто-то хватает его за плечи и зверски дергает. Он просеивает между пальцев воздух в тщетной попытке удержать равновесие и падает...

* * *

Калейдоскоп кошмарных галлюцинаций, полный меняющихся уродливых лиц и оскалов, тихонько сменялся колючими ощущениями реальности...

Рысцов очнулся от невыносимого зуда в шее. Не открывая глаз, повернул голову и застонал от дикой боли – стрельнуло по всему позвоночнику до самого копчика. Он перевернулся на спину и приподнял веки... «ОТК-6524-89» – надпись была выведена черной краской на выпуклом фанерном квадрате. Он снова захлопнул глаза. В голове будто разворачивался танковый корпус, громыхая гусеницами и брызжа во все стороны соляркой... От проплывшего в памяти слова «солярка» Валеру чуть не вырвало, и он глубоко задышал, сдерживая бульканье в пищеводе.

Спустя пять мучительных минут им было выяснено следующее: надпись на фанере принадлежит днищу старого стула, сам он пришел в себя под данным стулом, из одежды на теле присутствуют только носки и розовый бюстгальтер, туго замотанный вокруг левого бицепса, вокруг воняет прокисшим пивом, Шуров лежит неподалеку вперемежку с двумя одеялами и тремя женщинами...

– Ар-г-х... – попытался позвать Рысцов, медленно выбираясь из-под стула. Закашлялся до хрипоты и, прочистив горло, повторил: – Артем...

Ответа не последовало. Он поднялся на ноги, придерживаясь за край журнального столика, замызганного чем-то липким, и осмотрел комнату, старательно фокусируя взгляд.

Такого Валера не видел со дня обмывания своих капитанских погон в ментовке. Да и тогда, помнится, зрелище утреннего разгрома внушало побольше оптимизма... Теперь – лишь скепсис.

На свободных от тел и одежды участках пола стояли граненые стаканы – штук десять, – каждый из которых был украшен компакт-диском с выломанным сектором. На манер дольки лимона. Взяв один из них дрожащими пальцами, он прочел: «Великие композиторы. Более шестнадцати часов музыки». У кого-то нездоровая фантазия, однако... Кресло, заляпанное бурыми пятнами, показывало языки поролона и кренилось на один угол по причине сломанной ножки; системный блок компьютера помигивал красным огоньком и жалобно шуршал кулером блока питания, а отключенный интерфейсный кабель монитора был завязан на узел «булинь»; на кровати отсутствовал матрац, обнажая проломленную в центре деревянную поверхность; неизвестно откуда взявшиеся воздушные шарики разноцветными каплями пристали к потолку, обрамляя люстру, на железном изгибе которой одиноко висел использованный презерватив; возле двери на балкон валялась дешевая гитара явно не местного происхождения. Апофеозом панорамы была коряво выведенная красным маркером надпись на плоском стекле будильника: «Время – по Гринвичу».

Стало быть, в Москве сейчас... два часа дня.

Подойдя к узлу из человеческих туловищ, в середине которого в позе ушуиста-имбецила, по-детски выпятив губы, возлежал Шуров, Рысцов вгляделся в помятые лица. Насти среди них не было. Может, на кухне?..

«Нет уж, – мысленно отогнал он мимолетное желание удостовериться в этом. – Вида кухни я сейчас не вынесу...»

И тут взор Валеры упал на С-визор... точнее – на его труп. Темно-каштанового цвета пластик недавно приобретенной «Соньки» последней модели был буквально раскрошен, обнажая окоченевшие внутренности. Несколько раскуроченных микросхем валялись возле изголовья кровати. Матерь божья! Он же почти четыре штуки стоит!..

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43

Поделиться ссылкой на выделенное