Сергей Палий.

Изнанка

(страница 2 из 43)

скачать книгу бесплатно

Шуров выпил вторую рюмку и принялся апатично ковырять вилкой салат. Через минуту он объявил:

– Аппетита нет. Пойду дальше грызть гранит непонимания. Ты бы поболтал с Петровским – Копельников его актер. Авось нароешь чего-нибудь.

– Поболтаю. Завтра. Созреть нужно, мыслишки обмозговать кое-какие.

– Мозгуй. – Артем вытер ладони салфеткой и полез за кошельком.

– Дуй, грызи непонимание. Я расплачусь, – сказал Рысцов, доедая остатки супа.

Пожав плечами, Шуров ушел.

* * *

– Привет. Не против, если я сегодня забегу навестить Сережку?

– Ладно, только не очень поздно.

– Работы по брови. В девять – нормально?

– Ага...

В трубке однообразно загукало, и Рысцов еще с полминуты тупо слушал эту грустную песню телефонной линии. Наконец он встряхнулся и надавил кнопку отбоя.

Десять минут назад он вернулся из кабинета Мелкумовой, которая рвала и метала перед начальниками отделов и служб до тех пор, пока не пришел высокий сухопарый человек в штатском.

Еще со времен работы в органах Рысцов научился определять конторщиков по блуждающе-любопытному взгляду. Скорее всего этот был опером из ФСБ. Судя по возрасту – капитан, хотя не исключено, что уже майор. Эсбист что-то тихо сказал Вике, и она объявила, что совещание на сегодня окончено...

Смяв лист с набросками отчета и яростно метнув его в угол, Рысцов встал из-за стола и прошелся вдоль стеллажей с книгами и разномастными папками, где хранились подшивки документов. Он остановился возле одной из полок. Толстый корешок вызывающе таращился на него вертикальной надписью: «VIP-контракты».

Рысцов взялся двумя пальцами за верхнюю часть папки и потянул. Но строптивый бумажный кирпич поволок за собой соседние, которые с радостью ссыпались на пол, выпрыгнув из тесноты стеллажа.

– Едрить твою! – вслух выругался Валера. Повертел саботажную папку в руках и со злостью швырнул ее на стол, заорав: – К черту! Едрить... Бюрократы!

Уже давно делопроизводство во всем цивилизованном мире ведется посредством компьютера и сетевых коммуникаций. Но нет! Русским всенепременно нужно каждую закорючку дублировать на целлюлозе! У нас зудит в одном клизмоприемном месте, если вдруг нет наглядности. Конечно! Что такое файл? Это мизерный сектор на магнитном диске винчестера – его не пощупаешь, жирными пальчиками не помусолишь. Этой информации в материальном обличье не существует... Когда же есть горы гигантских папок, в которых прячутся сотни папочек поменьше, а в их недрах ровными рядками стоят бок о бок миллиарды листочков с буковками, подписями и печатями, – это хорошо. Просто великолепно! Все сраные извещения, уведомления, доклады, отчеты, приказы, рапорты, заявления, повестки и черт-те что еще можно по-тро-гать. А для верности – лизнуть и обнюхать. Они могут годами служить символом порядка и дисциплины!

Они монументальны...

– На хрен! Все – на хрен! Сожгу! – Рысцов с силой пнул свалившиеся на ковер папки.

Две из них стоически вынесли удар и лишь отлетели под кресло, но третья ушла по высокой дуге в сторону окна, выбросив веер внутренностей.

Листы и подшивки разлетелись по всему кабинету, запорхав огромными белоснежными бабочками.

– Сожгу...

Через минуту скрипнула петля на двери, и опасливо заглянул Шуров. Рысцов стоял над грудой макулатуры, держа в одной руке галстук, а в другой – зажигалку.

– Ни фига себе... – протянул Артем. Он медленно оглядел кабинет и остановил взгляд на Валере. Ощерился и сообщил: – Ты похож на Карабаса-Барабаса. Только галстук не семихвостый.

Рысцов сунул зажигалку в карман и произнес:

– Миром правит бумага.

– Точно, особенно – в сортире. Ты чего это раскочегарился? Мысли так экстремально мозгуешь? Зачем имущество-то казенное поганить?

– Я сейчас возьму и спалю тут все, – угрожающе прошептал Рысцов.

– У-у-у... Ну мне пора, – сказал Шуров голосом Карлсона. – Не шали. Если хочешь, пойдем вечерком ко мне. Нахрюкаемся – авось полегчает...

Валера вздохнул и бросил галстук на стол. Тот лег на папку «VIP-контракты» наискосок. Как траурная лента.

– Нет, Темка, не буду я нахрюкиваться сегодня. Схожу лучше сына навещу – созвонился уже.

– Тоже правильно, – согласился Шуров, прикрывая за собой дверь. – До завтра. Чувствую, тяжелый денек предстоит. Блин...

Смахнув несколько листов с кресла, Рысцов сел и, достав из ящика пачку сигарет, закурил. Да уж, завтрашний день обещает быть веселеньким. Обязательно нужно помириться с Петровским и разузнать у него про Копельникова, а потом... Черт знает, видно будет. Ничего не понятно, одни загадки – как в дешевом детективе, ей-богу. Только вот предчувствие не отпускает...

Над пасмурной Москвой воскресала ночная жизнь неона – вездесущему свету рекламы плевать на погоду. Было прохладно, все-таки конец сентября, и Рысцов пожалел, что с утра не надел плащ.

Он глянул на часы – двадцать минут девятого. Если пробки к этому часу слегка рассосались – успеет.

Деловой центр «Москва-Сити» нависал колоссами небоскребов, пылал огнями развлекательных заведений, вздрагивал от гула толпы. Полностью отстроенный в 2015 году, этот стеклобетонный исполин на Краснопресненской набережной стал нашим ответом Нью-Йорку – два с половиной миллиона квадратных метров офисных, гостиничных, торговых и рекреационных площадей, единое интегральное информационное пространство, новейшие телекоммуникационные системы, ресурсосберегающие технологии, независимые системы электро– и теплоснабжения, активное многоярусное и многофункциональное использование пространства...

Аллеи, фонтаны, переходы, эстакады, колонны... Люди, люди, люди. Стекло, свет, жизнь...

Рысцов потер щеки руками и пошел к парковке такси. Вечножелтые авто в изобилии скучали на широком асфальтированном плацдарме, ожидая торопливых пассажиров, брезгующих метро.

– В Печатники за полчаса успеем? – спросил Рысцов, наклоняясь к одному из водителей.

– Если на Волгоградке в пробку не вмажемся – да.

– Поехали.

Пожилой таксист протянул руку и гостеприимно приоткрыл заднюю дверцу. Рысцов расстегнул пиджак и забрался на сиденье, положив портфель рядом с собой.

Мотор «Форда», фыркнув, заурчал, и машина двинулась по эстакаде, набирая скорость. Проскочив довольно быстро до Смоленской набережной, водитель рванул влево и, замедляя ход, принялся вилять по переулкам, чтобы, минуя заторы, выбраться на Садовое.

– Как прошел день? – участливо поинтересовался он у Валеры через несколько минут.

– Ужасней трудно придумать, – хмуро ответил Рысцов. – Закурить можно?

– Базара ноль. Курите.

Затянувшись терпким дымом, Рысцов откинулся на спинку, глядя на проносящиеся мимо колонны Крымского моста. На них любили забираться разного рода наркоманы и придурки-суицидники, заверяя общественность и папарацци, что немедленно бросятся вниз по той или иной причине. Подавляющее большинство таких декадентов, испорченных вульгарным нарциссизмом, в конечном итоге в реку не сигали, а садились на верхушке колонны и принимались рыдать и истерично выть, чтобы их сняли оттуда. Спасатели знали этот мост вдоль и поперек.

На Таганке водитель свернул направо, и через минуту Рысцов увидел указатель «Волгоградский проспект». Вот тут-то они и вляпались. Скорость в пробке была километров пять в час, а головы этой автомобильной змеи не было видно.

– Так... – с видом матерого волчары, выходящего на охоту, сказал таксист. – Странно, куда это они все на ночь глядя намылились? Вроде не пятница, на дачи рановато, да и не сезон уже... А... – махнул он волосатой рукой, – шут с ними! Куда конкретно вам нужно в Печатниках?

– Пересечение Шоссейной и Кухмистерова.

– Базара ноль. В объезд: через Шарикоподшипниковую и Южнопортовую...

– Да, конечно.

Машина переползла в правый ряд и ушла в сторону от запруженного проспекта. «Странно слышать фразу „базара ноль“ от мужика, которому по самым скромным прикидкам под шестьдесят», – с внутренней усмешкой подумал Рысцов.

К нужному перекрестку они подъехали без пяти девять. Валера быстро расплатился, накинул полтинник сверху – на сорокаградусные ГСМ – и побежал к супермаркету.

Сережке он купил его любимых чипсов и двухлитровый баллон кока-колы, а Светке – коробку самарского шоколада. Вжав голову в плечи, рванул к девятиэтажке, перескакивая через лужи и вполголоса матерясь. Дождь опять набирал силу...

– Привет. Вымок? – Светка пропустила его в прихожую, двигая ногой обувь и тапочки. От нее едва ощутимо пахло каким-то дорогим парфюмом.

– Слегка. Что-то осень рановато пожаловала. И слезливая чересчур.

– Точно. – Она коротко улыбнулась. – У нас Саша. Извини, я не знала, что он сегодня придет.

Рысцов перестал развязывать шнурки, пальцы машинально вернули узел в исходное положение. Он выпрямился, отдал пакет с гостинцами Светке и усмехнулся:

– Зачастил. И как он смотрится меж подушек?

– Не начинай... Пройдешь?

– Скорее нет, чем да...

Из комнаты вылетел Сережка в хоккейном шлеме. Сверкнул остатками молочных зубов и заорал:

– Папа! Здарова!

Рысцов присел на корточки и обнял сына, стукнувшись лбом о шлем. Светка печально посмотрела на них и прошептала почти про себя:

– Скорее да, чем нет.

Валера нахмурился и чуточку отстранил от себя сына. Прохрипел голосом простывшего флибустьера:

– Ну здарова, коль не дразнишься! Ты в каком классе нынче? В девятом?

– Ты что, совсем с ума сошел? В первый я только пошел!

– Очень жаль... – Рысцов наигранно скуксился и замолчал.

– Почему? – искренне удивился Сережка. – Пап, ну почему?

– Да понимаешь... Я забыл, сколько лет моему сыночку. Купил пивка, хотел налить тебе кружечку-другую...

Мальчуган сделал пару шагов назад, сдвинул шлем на затылок, демонстрируя прическу «колючий бобрик», и подозрительно прищурился, глядя на отца.

– Да ладно! – сдался Рысцов. – Отними у мамы пакет и немедленно раздраконь его.

Щеки Сережки тут же раздвинулись на всю возможную ширину, и он, ловко выхватив цель, умчался в комнату. Через пять секунд оттуда раздалось шуршание упаковки. Еще через две – довольный хруст.

– Ты – клинический придурок, – обреченно резюмировала Светка. Ее серо-зеленые глаза невесело улыбались.

Валера исподлобья глядел на бывшую жену. В груди не возникало никакого чувства. Абсолютно.

– Проходи, чего в половик-то врос... – вздохнула она, плотнее запахивая голубенький халатик. – Иди поболтай с Сережкой. Он сегодня какой-то странный проснулся... Словно... удивленный. Пока завтракал, все думал о чем-то; спрашивала, что беспокоит, – молчит как партизан. Никогда его таким не видела... Правда, вот под вечер опять разошелся, шкодник этакий – закрылся в туалете, умыкнув из ящика все ножи и спички, и пытался развести костер. Хорошо хоть, что я быстро запах учуяла... С-фильмов про рыцарей, наверное, опять насмотрелся.

Светка замолчала, снова поправляя халат. С кухни послышался скрежет передвигаемой табуретки. Рысцов поставил портфель, быстро разулся и прошел в комнату, прикрыв за собой дверь.

Горе-рыцарь уминал вторую пачку чипсов, на ковре рядом с ним темнела свежая лужица колы – даже пузырьки не успели полопаться.

Увидев отца, Сережка молниеносно прикрыл лужицу «Иллюстрированным атласом мира». Рысцов сделал вид, что не заметил факта порчи напольных покрытий, и, задрав брюки почти до колен, уселся рядом, сложив ноги по-турецки.

– Докладывай, рядовой, – казенным тоном цыкнул он.

– День прошел нормально. Происшествий не было, товарищ капитан.

– Не было? А кто хотел предать огню сортир? – Рысцову вдруг вспомнилась недавняя сцена в кабинете, где он сам в порыве «нежности» к бюрократам чуть не спалил документы.

Сережка набычился.

– Я ничего не хотел. Мне нужно было только поджарить вепря на вертеле. – Пацан кивнул в сторону маленького резинового поросенка. Бок у животинки был основательно подпален.

– Ты еще и браконьер?

– Кто?

– Тот, кто охотится в заповеднике.

– Где?

– Там, где это запрещено.

Сережка озадаченно почесал подбородок и снова надвинул хоккейный шлем на лоб.

– Что приключится в следующий раз? Ты попытаешься соорудить из фотоаппарата лазерную установку? – добил его Рысцов.

– Ну ладно, не буду я больше...

– То-то, рядовой. Вольно.

Захрустев чипсиной, мальчуган подбежал к столу и сунул в руки отцу дневник. Открыв страницу с нынешним числом, Рысцов обнаружил пятерку по чтению и длинную красную тираду: «На перемене разбил губу однокласснику. Бегал по партам!» Интересно, сколько еще веков учителя будут изводить алые чернила на подобную ерунду?..

– Так, – сказал он, – по чтению пять очков... Ты что, умеешь читать?

– Конечно, пап! – рассмеялся Сережка. – Ты же меня учил!

– Ах да... Совсем забыл. Просто я-то с того времени сам разучился... Ну-ка прочти, что это тут сказано?

Отступать было некуда, мальчуган понял, что попался на простейший трюк. Поэтому ему пришлось вслух, с трудом разбирая красную вязь учительских каракулей, продекламировать свои дисциплинарные «успехи».

– Хм... – Рысцов пожевал губами. – Я чего-то не понимаю, или ты обижаешь своих однокашников?

– Не-е-ет! – тут же взвинтился Сережка, вскакивая и опрокидывая пакет с остатками чипсов. – Мы просто играли в «звездных десантников», а Чемкаев попер через нашу линию обороны! Мы ему кричим, что так нельзя нападать – надо сначала с воздуха атаку провести! А он прямо ломится! Он еще большой такой... Помнишь, я тебе на пленке показывал?

Рысцов выжидательно почесывал ладонь.

– Ну наша команда стала его не пускать в пределы бункера, – понуро продолжил Сережка. Вдруг оживился: – Мы, кстати, такой классный бункер из парт забабахали! Там энергоустановка была – динамомашина из класса физики, продовольственные ангары – все обеды собрали в двух портфелях... – Мальчишка с надеждой посмотрел на отца и, вздохнув, вновь состряпал трагическую физию. – Ну и, когда был самый разгар борьбы нашего отряда с Чемкаевым... я нечаянно заехал локтем ему по лицу... Честное слово, нечаянно! Он вообще хороший мальчик, я бы нарочно никогда...

– Верю, – быстро сказал Рысцов. – Ты извинился?

– Не успел! Он убежал в туалет умыться, а потом – домой, наверное...

– Завтра обязательно извинись.

– Па-ап! Я все знаю!.. – Сережка замолчал. Потом добавил тихонько: – Знаешь, я после этого... ну, когда губу разбил ему... Я... до сих пор чувствую рукой его зубы, даже когда не смотрю туда... – Он продемонстрировал худой локоть, на котором багровели несколько маленьких рубцов. – Мне так... больно... нет! Так... неприят... не знаю, как сказать.

Мальчуган поднял блестящие кругляшки глаз на отца.

– Это называется совесть, Сереж.

– А-а... – неопределенно протянул он. – Вот она какая. А я читал раньше и все не понимал...

– Извинись перед ним и поймешь до конца.

– Да, пап.

– Но будут моменты, когда тебе придется нарочно ударить человека. Если он обидит тебя или твоих родных, друзей, то эта самая совесть тебя мучить не должна.

Сережка непонимающе посмотрел на Рысцова и заявил вдруг:

– Пап, у тебя жилетка грязная. Вот, гляди!

– Я знаю. Ложку сегодня уронил в суп...

Сначала раздался тихий одинокий хрюк, но уже через миг Сережка катался по полу, заразительно хохоча во все горло. Валера сидел, разминая затекшие ноги, и тоже посмеивался. Черт подери! Ну почему там, в ресторане, эта мелочь буквально вывела его из себя?! А сейчас, рядом с семилетним сыном, все так просто. Сущая ерунда! И ведь действительно комичная ерунда...

Он прикрыл глаза... Предчувствие. Снова пульсирует где-то далеко это тревожное смятение...

– Серега... – сказал Рысцов, беря за плечи все еще хихикающего пацана. – Послушай меня.

Сын знал, что, когда папа называет его «Серега» – значит, разговор серьезный и слушать нужно внимательно... Он перестал смеяться.

– Ты можешь мне пообещать одну штуку? Я не хочу тебя заставлять...

Раздались шаги, дверь открылась, и Светка строго сказала:

– Ребенку пора спать... Одиннадцатый час уже.

– Дай нам еще минутку, хорошо? – учтиво сказал Рысцов и холодно посмотрел на нее. – У нас серьезный разговор.

Она раздраженно кашлянула и закрыла дверь.

Господи, как он ненавидел, когда женщины находились в подобном состоянии! Когда сама на взводе и своими негативными флюидами начинает нервировать окружающих... Но теперь это уже вовсе не важно.

– Ку-ку, – спокойно произнес Валера, и Сережка перевел взгляд с захлопнувшейся двери снова на отца. – Так вот. Сумеешь пообещать мне одну штуку?

– Я... – Пацан пожал плечами. – А какую?

– Сначала пообещай, что сделаешь так, как я попрошу.

– Но вдруг ты попросишь что-нибудь очень трудное? Вдруг я не сумею?

– Ты веришь мне?

– Да.

– Сто на сто?

– Сто на сто.

– Тогда пообещай.

– Обещаю, – прошептал Сережка после секундной запинки.

Одернув безвозвратно измятые штанины дорогих брюк, Рысцов встал. Открыл было рот, но с кухни донесся пробравший до мозжечка голос Светки:

– Ну сколько можно? Завтра в школу не встанет ведь...

Рысцов сглотнул, выдохнул и спокойным тоном сказал:

– Серег, посмотри сегодня ночью обычные сны. Не включай С-визор.

– Ну, па-ап! Я уже по программе видел классный фильм...

– Ты обещал.

Мальчишка громко засопел и, вырвавшись из рук отца, отвернулся. Злобно пнул пустой пакет из-под чипсов.

– Не подведи меня, хорошо? – шепнул Рысцов, открывая дверь.

– Ну почему? – Сережка повернулся. В глазах стояли слезы обиды.

– Я пока не знаю... – рассеянно пробормотал отец. – Кажется, что-то случилось с передатчиками...

Да плевать было пацану на какие-то передатчики! Привык видеть ночью красочные фильмы и интереснейшие программы. Он привык принимать участие в опасных погонях за бандитами по прериям Невады, исследовать луны Юпитера, играть с героями любимых мультяшек...

Он родился в век, когда человечество получило власть над обратной стороной своей жизни, когда оно покорило святая святых – собственные сны...

Мальчишка жил в разгар эпохи, которую люди во всем мире с легкой подачи русских называли век эс.

* * *

Домой Рысцов вернулся ближе к полуночи.

Плеснув в стакан виски на два пальца, он закурил третью за сутки сигарету и встал посреди кухни, словно забыл, что нужно делать дальше. Черт! Опять не успел заехать к Нине Васильевне за пельменями. Он терпеть не мог магазинные комочки с начинкой из соевого мяса и бумаги, поэтому уже на протяжении многих лет покупал исконно сибирское лакомство у знакомой домохозяйки. В качестве этих пельменей он был уверен полностью: Нина Васильевна лепила их вручную и в отличных пропорциях умела смешать говяжий и свиной фарш...

Валера сделал большую затяжку и бросил длинный окурок в бокал с вискарем. Сейчас нельзя пить, а то во сне не исключена аберрация восприятия. А ему непременно нужно разобраться, что происходит...

Он вылил испорченный напиток в раковину, погасил на кухне свет и прошел в комнату, на ходу скидывая рубашку и брюки. С-визор «Sony Dream Digital» покорно висел над кроватью, помигивая зеленым огоньком под надписью «stand by»... Хорошо бы принять душ, хоть чуть-чуть освежиться после такого мерзкого дня, но некогда. Тем более, чтобы спать, не обязательно быть в форме. Главное – покрепче...

Снотворное лежало на журнальном столике возле кресла. Одну-две таблетки, больше не стоит...

Пробежав пальцами по нескольким сенсорам на ожившей панели С-визора, Рысцов машинально пощупал стальную пуговку ресивера, имплантированного в череп за правым ухом. Все отлично, синхронизация подтверждена.

Да уж, четверг, в самом деле, выдался мерзкий... И предчувствие, это назойливое, тянущее... тиканье – туда-сюда, туда-сюда... трансферинг-ресивинг...

Рысцов устало откинулся на подушку, с наслаждением вытянулся до хруста в позвоночнике, положил руки под голову и, страшно утомленный, практически мгновенно заснул.

Погрузился в придуманные тысячами профессиональных сценаристов, художников и режиссеров сны...

Кадр второй
Странные поступки

Антрацитовая вязкость разверзлась световыми пятнами, которые за секунду слились в единое полотно. Широкий фосфоресцирующий экран располагался прямо перед ним.

«Sony Dream Digital – выбор будущего...» – мелькнула надпись под логотипом старейшей японской фирмы.

Здесь человек еще не ощущает себя – это лишь загрузочный модуль С-визора. Настройка аппаратуры, активация необходимых для восприятия сна областей мозга...

«Выберите, пожалуйста, канал. Уровень доступа „льготный“, – женский голос приятного тембра прозвучал отовсюду сразу. Сообщение продублировалось по-английски, и на экране вспыхнули сотни строчек, за каждой из которых был целый мир нужной и никчемной информации, головокружительных путешествий и довольно нудных развлечений, все более изощренной рекламы... За каждой была целая жизнь.

Жизнь выдуманных снов.

Выделил взглядом строку номер 24...

Мир обернулся широкой морской гладью. Как обычно – штиль. Открытый катер на воздушной подушке плавно скользил в десятке сантиметров над поверхностью воды, оставляя после себя волнующуюся зыбь. Неподалеку вертелись в поиске неосторожных рыбешек чайки.

Рядом с Рысцовым сидел развязный мужчина лет сорока в кожаной косухе и с початой бутылкой пролетарского портвейна в руке.

– Привет, доходяга, – тут же обрадовался он, скосив пьяные очи на Валеру. – Я уж думал, что всю дорогу один поеду!

Шумно выдохнув пары перегара, попавшие в нос, Рысцов откинулся на упругую спинку анатомического кресла и повернул голову к морю. Легкий соленый ветерок приятно щекотал ноздри, обдувал лицо и шею, будто самовольно проникал в легкие.

– Да ладно тебе, – легонько толкнул его в плечо хипповый люмпен. – Не обижайся. Я сегодня зарплату получил, пару суток двадцать четвертого купил. Я раньше уже покупал этот канал, смотрел – тут зашибись! Фильмаки классные гоняют, передачи есть хорошие. Вот знаешь, к примеру...



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43

Поделиться ссылкой на выделенное