Сергей Палий.

Чужой огонь

(страница 6 из 28)

скачать книгу бесплатно

– Что с ним? – тупо спросил Максим, чувствуя, что кумекает все хуже и хуже.

– Не пускают. С восточного. Вот, запрос передали – Астафьев должен завизировать.

– Давай сюда…

Долгов взял отпечатанный на принтере листок, пробежал глазами и черкнул: «Проход на территорию комплекса разрешаю. И.о. начальника пресс-службы олимпийского Оргкомитета М.А. Долгов».

– Опомнились, мать их, – буркнул он. – Теперь хрен знает – пустят их с моей визой или нет. Сами виноваты.

Панов схватил листок и убежал.


Лежать здесь было удобно. Хорошая попалась позиция – прямо под куполом спорткомплекса, в трех метрах левее одной из стоек с двухкиловаттными прожекторами: никто против света не заметит. А отсюда все поле видать, как на ладони. Президентская трибуна в том числе. Единственная проблема – от прожекторов нестерпимо веет жаром.

Черниловский подергал правым локтем, примеряясь, устраивая его поудобнее на поролоновой подушечке. СВД-У – отличная винтовка: массивная, спокойная, не выкидывающая финтов в самый неподходящий момент. На самом деле – это лишь слегка модернизированная эсвэдэшка. Старая добрая СВД, которая всегда считалась самым надежным приятелем снайпера.

«Чернило, как слышишь?» – раздалось в правом ухе.

«Нормально, Гора. Я веду правый край?» – шепнул капитан ФСБ Черниловский в крошечный микрофон, торчащий на кронштейне возле щеки.

«Так точно. Дело знаешь. Там пасет наш парень из девятого. Серый однобортный пиджак с четырьмя черными пуговицами, на верхней губе две родинки. Глянь. Видишь?»

Черниловский приложил глаз к резиновому амортизатору прицела и слегка повел стволом. Ответил:

«Вижу».

«Если начнет теребить подбородок – готовься».

«Понял».

«Как позиция?»

«Отличная. Только жарко от фонариков этих».

«А ты думал, в сказку попал, Чернило?»

«В быль».

Координатор отрубил связь.

Капитан еще раз проверил устойчивость правого локтя на поролоновой подушечке и с неприязнью покосился на гудящую гроздь прожекторов. Ну и жарят, заразы.


На трибуну Максим вышел только спустя полтора часа после начала церемонии открытия, когда последний участник эстафеты уже бежал по дорожке стадиона, сверкая искоркой факела перед собой. Долгов был выжат досуха.

Астафьев так и стоял в пробке – во время последнего звонка шеф выругался в трубку таким восьмиэтажным матом, что Максиму стало не по себе.

На поле девушки с цветными полотнами образовали исполинские узоры: олимпийские кольца и логотип нынешних игр – схематично изображенный человек с высоко поднятой рукой, в которой полыхает сгусток огня.

Трибуны встречали бегуна истошным ревом, над открытым куполом «Атланта» взлетали в чистое голубое небо тысячи сверкающих капель салюта. Над стадионом громыхала торжественная музыка, сквозь которую пробивался голос диктора, произносящий по-русски какую-то пафосную речь; после каждой фразы другой голос – женский – переводил сказанное на английский.

За торжественной церемонией открытия в прямом эфире наблюдали около двух с половиной миллиардов зрителей из 200 стран.

На огромном экране, установленном в западном конце арены, мелькали кадры: то показывали счастливого бегуна с факелом, то президента России, с озабоченным видом наблюдающего за происходящим, то сотни девушек, которые замерли на поле, держа над собой разноцветные куски материи, то улицы Москвы, запруженные народом…

Максим устало опустился на свое место, потер руками горящее от напряжения лицо и усмехнулся, еще раз охватывая взглядом все великолепие, вершащееся вокруг.

В груди трепыхалось чувство гордости за свою страну, за город, в котором он родился и вырос, за народ, сумевший благоустроить столицу и не упасть в грязь лицом перед миром. И все же рядом с этим возвышенным огоньком тлело чувство обиды.

Ведь никто из этой ревущей массы уже и не помнил, что сегодня утром они искренне сокрушались и негодовали из-за таинственного исчезновения спортсменов…

Музыка стихла, выпуская на первый план громоподобный голос толпы. Российский легкоатлет добежал до лестницы, ведущей к олимпийской чаше, и принялся пружинисто взбираться по ней вверх.

Максим находился метрах в двадцати от этой лестницы, практически на уровне площадки, на которой стояла чаша с горючим. Он встал и вытянул шею, чтобы лучше видеть. Спортсмен пробежал уже практически половину пути, когда мобильник Долгова завибрировал.

– Да, Александр Вадимович, – проорал Максим, стараясь перекричать гул толпы.

– Всё, прорвались! Через пять минут буду на месте! Что там, Макс?

– Сейчас зажигать будут!

– Эх, блин! Всю жизнь ведь мечтал посмотреть… Астафьев отключился.

Спорстмен взбежал на площадку, держа факел высоко над головой. Видно было, что атлет невообразимо волнуется и пытается это скрыть.

До чаши оставалось метров пять.

Стадион замер.

На огромном экране сменялись картинки, на которых люди из различных городов и стран ждали торжественной минуты начала XXX летних Олимпийских игр в Москве.

Российский спортсмен сделал шаг в сторону чаши. Максим слышал, как факел потрескивает в его руке.

Стадион ждал.

Мир ждал.

Легкоатлет шагнул еще раз…

– Это не принадлежит вам.

Голос басовитым эхом разнесся над притихшим стадионом. Переводчица инстинктивно повторила фразу по-английски.

Спортсмен с факелом обмер.

Десятки тысяч голов разом повернулись к президентской трибуне, на которой был установлен микрофон. Там возникла какая-то суета: между высокопоставленными чиновниками мелькали фигуры людей в черных камуфляжах с желтыми буквами «ФСБ» на спинах, зрители с близлежащих трибун слегка отпрянули, благоразумно полагая, что так меньше шансов угодить под рикошетящую пулю снайпера, президента прикрыли сразу несколько телохранителей и потихоньку оттесняли его в сторонку.

Над стадионом пронесся недовольный гомон. Практически все зрители поднялись со своих мест, чтобы получше разглядеть, что происходит в VIP-зоне.

Возле президентской трибуны неожиданно началась сутолока, несколько оперативников буквально отлетели в стороны, раскидав зрителей и проломив кресла.


Локоть удобно лежал на поролоновой подушечке.

Черниловский выхватил в перекрестие прицела голову одного из нападавших и плавно нажал на спуск.

Щелк.

Осечка.

Вот тебе и надежная СВД-У…

Капитан стремительно передернул затвор и снова припал глазом к прицелу. На трибуне уже началась паника, и найти цели стало гораздо труднее. Мельтешили телаки, спецназовцы, политики.

Спокойно, без лишних движений…

Он неторопливо поводил стволом из стороны в сторону. Вдруг толпа расступилась, точнее… ее будто разметало в стороны!

Взрыв?… Не похоже.

На образовавшемся пустом пространстве стояли человек десять… Черниловский быстро пересчитал. Нет, одиннадцать: семь мужчин и четыре женщины.

Теракт! – вспыхнуло в голове.

«Чернило! Снимай двух баб! Справа!» – заорал наушник голосом командира.

Капитан прицелился в светловолосую женщину и надавил на спуск. Машинально перевел перекрестие на следующую цель… И только после этого осознал – снова осечка!

Передернул затвор.

Прицелился.

Спустил курок…

Щелк.

«Гора! Я Чернило! У меня, кажется, боек полетел!» – крикнул он в микрофон, отстегивая магазин и проверяя патроны.

Эфир помолчал. Через некоторое время голос командира звякнул:

«Еб твою мать! У всех полетел…»


Стадион постепенно охватывала паника. Многие зрители, толкая друг друга, густыми сгустками потекли к выходам.

Максим с ужасом наблюдал, как группа террористов идет к площадке с чашей, на которой так и продолжал стоять российский спортсмен с чадящим факелом в руке. Почему не стреляют снайперы? Ведь они должны контролировать подобные ситуации!

Спецназовцы пытались подойти к террористам, чтобы сбить их с ног, обезвредить, уничтожить… Но здоровенные мужики разлетались в разные стороны, словно кутята, натыкающиеся на невидимую стену. Обман зрения? Какие-то новейшие технологии?

Соседи Максима стали перелезать через спинки кресел, завидев, что оказываются на пути людей, идущих к чаше. Тут же образовалась давка.

Кто-то сильно пихнул Долгова в бок локтем. Несколько репортеров, пытаясь опередить друг друга, свалились в проход и покатились по ступенькам, ломая ноги и руки, прямо над ухом истошно завизжала какая-то девчонка.

– Уважаемые зрители! – разнеслось над залом. – Просьба соблюдать спокойствие! Ситуация под контролем сотрудников МВД и спецслужб!

Паника сразу же усилилась.

Прямо под ноги Максиму упал ничком спецназовец. Никаких видимых повреждений заметно не было, но он явно был без сознания.

Внизу на поле появились люди в военной форме.

В небе раздался клекот вертолета.

Долгов, стараясь дышать ровнее, попытался протиснуться через плотный вал скатывающихся вниз людей, но был грубо вышвырнут обратно. Он ударился животом о подлокотник кресла и принялся хватать ртом воздух.

Зазвонил мобильник.

– Да! – задыхаясь, рявкнул Максим.

– Макс! Ты где? – Голос Юрки Егорова, которого Долгов провел в гостевой сектор, как и обещал, был растерянным. – Это теракт?!

– Откуда я знаю! Наверное… Дуй к выходу! Максим дал отбой.

Террористы тем временем уже дошли до площадки с чашей и остановились в нескольких шагах от нее. Факелоносец наконец вышел из ступора и бросился вниз по ступенькам, резво перепрыгивая через спины удирающих зрителей. Отовсюду слышались сдавленные вопли – наверняка в образовавшейся давке немало людей уже погибло…

– Мы не собираемся взрывать себя, – снова разнесся голос над стадионом. Максим, держась за ушибленный живот, поднял голову и увидел в руке одного из террористов радиомикрофон. – Мы не террористы.

120-тысячный «Атлант» стремительно превращался в гигантскую мельницу, готовую принять в свои живые жернова любого зазевавшегося. Люди бежали к выходам, топча себе подобных на пути. Отряды военных и спецназа не справлялись с бушующей толпой.

Максиму тоже удалось спуститься метров на пятнадцать вниз, прежде чем он почувствовал, как все мышцы тела расслабляются.

Махом.

Будто перебили позвоночник.

Движения замедлились, мысли подернулись пеплом безразличия и спокойствия, уши заволокла густая тишина. Пришлось остановиться, чтобы не упасть. Люди, бежавшие рядом с ним, тоже дернулись, будто нечто застопорило их бег, и принялись медленно поворачиваться к чаше, в которой так и не загорелся огонь.

«Это конец…» – мелькнуло где-то на краю сознания.

– Выслушайте.

Голос был спокойным, уверенным, подчиняющим. Такой заставляет идти на смерть, радостно улыбаясь. Такой голос не терпит возражений.

Массовый гипноз?

Морок спал так же быстро, как нахлынул.

Двигаться не хотелось…

Максим поморгал и с удивлением обнаружил, что все вокруг стоят и смотрят на людей возле чаши. Его взгляд будто пронесся над трибунами: и зрители, и спецназовцы, и солдаты, и пожарники, и политики, которых не успели вывести, и ошарашенные снайперы под куполом – все замерли в ожидании.

Творилось что-то невозможное…

Над «Атлантом» висела гробовая тишина. Лишь где-то вдалеке трещал вертолет и плакал ребенок.


Их было одиннадцать.

Вперед вышел высокий, широкоплечий мужчина в свободном свитере и светлых джинсах. Изображение незамедлительно появилось на гигантском экране, так что любой желающий мог разглядеть его внешность. Лицо широкое, с ярко выраженными скулами и мощным носом – скорее красивое, чем нет. Взгляд черных глаз пронзительный и прохладный. Не холодный, от которого бросает в озноб, а именно прохладный – заставляющий постоянно ощущать неприятный сквознячок возле сердца. Волосы тоже черные, не длинные, чуть кудрявые.

Остальные десять остались стоять возле чаши. Никто не попытался на них напасть. И почему-то Максиму показалось, что так нужно.

Снова гипноз? Вроде бы не похоже…

Мужчина поднял брошенный легкоатлетом факел и поглядел на его потухший конец. Вздохнул и, кажется, сочувственно поцыкал зубом.

Максим потряс головой, стараясь привести мысли в порядок. Если не гипноз, не внушение, не какой-то наркотик, распыленный в воздухе, – почему так резко прекратилась паника? Такое ощущение… это напоминает… трудно сформулировать… Будто кто-то моментально «выключил» страх.

Никто не успел заметить, как мужчина поджег факел. По стадиону лишь прокатился легкий вздох – пламя вспыхнуло слишком внезапно, отобразившись на огромном экране.

Мужчина посмотрел на огонь и поднял факел над головой. Жест получился зачаровывающий.

– Это вам не принадлежит, – сказал он в микрофон. Женский голос повторил фразу по-английски. Стадион недоуменно молчал.

– Огонь! – крикнул мужчина. – Сколько тысячелетий вы пользовались этим даром, который попал к вам по досадной ошибке?

Стадион затаил дыхание.

– Вы не сумели сами его добыть, в ужасе убегая от молний и пожаров. Вам его подарил глупец, решивший, что пришло время.

Ропот пронесся по трибунам несмелым ветерком.

– А теперь, – прогремел мужчина, держа искрящий факел над собой, – настал миг истины. Попробуйте доказать, что вы достойны этого преждевременного дара!

Максим завороженно смотрел на гиганта, вознесшего пламя в предзакатное небо, и все внутри него рушилось от жуткого предчувствия. Словно нечто давным-давно усопшее всколыхнулось в памяти. Не в его памяти и даже не в памяти отцов и дедов… Всколыхнулось это в глубине прошлых веков, в прахе давно истлевших могил, в огненном вихре сотен человеческих поколений.

Он действительно не террорист.

– Зевс… – прошептала девушка, стоящая рядом. И мысли стадиона стали словом.

Словом, полетевшим волной по трибунам.

Волной, срывающей души в пропасть животного ужаса.

Ужаса времен…

Боги вернулись.

– Вижу, вы узнали меня, – удовлетворенно сказал мужчина, когда разноязычная волна докатилась до него. – Вот теперь и поговорим. Кстати, снайперы и прочие любители пострелять… Можете не пыжиться – порох в патронах все равно не вспыхнет.

Все слова исправно переводились на английский, и дрожащий женский голос повторял их.

Стадион потрясенно молчал. Толпа еще не осознала – дурят ее или нет.

Максим, отвалив челюсть, смотрел на олимпийского бога, поднявшего факел ввысь. Мозг современного человека напрочь отказывался верить в мифологическую чушь, якобы предстающую перед ним, но сердце нашептывало совсем о другом…

– Похоже, вы не верите, что встретились с богами, – усмехнулся мужчина, назвавшийся Зевсом. Обернулся и позвал: – Гефест.

Вперед, прихрамывая, вышел старик и исподлобья посмотрел на Зевса. В его взгляде пылал огонь самого неба.


«Чернило, ты материалист?» – спросил капитана Серега Бережной, майор, с которым они вместе участвовали не в одной операции.

«Теперь не знаю», – ответил Черниловский, потроша очередной патрон и глядя, как вместо пороха из гильзы сыплется какая-то невесомая труха.

«Сон, наверное…» – предположил Володя Ларионов.

«Отставить болтовню! – рявкнул командир в самое ухо. – Вы солдаты, а не святоши. И не важно, кто противник. Если будет нужно – станете богоборцами, мать вашу!»

Черниловский зарядил патрон в магазин, вставил его в приемник, передернул затвор и, направив ствол в небо, спустил курок.

Щелк.

Осечка.

Крепко выругавшись, он отбросил винтовку. Поролоновая подушечка отскочила в сторону, и правый локоть больно стукнулся о шершавый бетон.


Зевс подождал, пока Гефест встанет рядом, и произнес:

– Мы изучили историю вашего общества. К настоящему времени вы, люди, уже должны были научиться жить без огня. Уровень технического прогресса планеты столь высок, что такой процесс, как горение, вам теперь вовсе ни к чему. Преждевременный дар исчерпал себя.

Стадион возмущенно загудел, начиная понимать значение сказанных слов. В небе появилась черная клякса вертолета.

– Но мы не отнимем у вас огонь. Мы снисходительны, – продолжил Зевс, окидывая властным взором тысячи людей. – Вы будете бороться за право и дальше обладать божественной искрой. Не зря мы пришли именно сегодня, именно сюда. Вы отстоите огонь в спортивных состязаниях – наша команда против вашей. Боги против людей. По-моему, вполне честно.

Стадион вновь притих. Слишком нелепо звучали эти слова.

Или слишком страшно?

– Мы проведем необычные Олимпийские игры, которые вы запомните навсегда! – прогремел Зевс. – Вы можете выставить самых лучших спортсменов против нас. Одиннадцать видов состязаний. Никакого жюри – победа будет очевидна для всех, видна невооруженным глазом, ибо нельзя спутать, кто разорвет грудью финишную ленту. Это зримо. Никакого обмана.

До Максима постепенно начинал доходить смысл бешеного водоворота событий сегодняшнего дня. Если на миг допустить, что вокруг – не какой-то сумасшедший розыгрыш невиданного размаха, то все сразу становится на свои места. Человечество может выставить команду из самых лучших спортсменов. Без проблем! Все честно! Только одна маленькая загвоздочка – все лучшие исчезли…

– Если вы одержите вверх, – сказал Зевс, – то человечество сможет владеть огнем и дальше. Но в случае нашей победы мы его заберем. Навсегда.

Стадион молчал.

– Мне прекрасно понятно ваше сомнение. – Зевс рассмеялся. И мурашки пробежали по спине Максима от этого смеха. – Поэтому я докажу, что все, что вы услышали, – правда. И слова, сказанные здесь, – истинны.

Кажется, на президентской трибуне вновь появился глава государства в окружении правительственных чиновников и сотрудников ФСБ.

– Сейчас, дабы рассеять сомнения скептиков, мы ровно на пять минут заберем огонь с вашей планеты, – провозгласил Зевс. – Видимо, вы не до конца осознаете, как много он для вас значит…

– Психи! – выкрикнул кто-то из толпы. – Да они же просто душевнобольные ублюдки!

Зевс улыбнулся.

И стадион вздрогнул от этой улыбки.

– Гефест…

Хромой старик вздохнул и медленно повернул голову. Посмотрел на факел и хрипло прошептал:

– Аиннулви-куа… Пламя мгновенно погасло.

И что-то неуловимо изменилось в мире людей…

* * *

Через минуту после взлета у «Боинга 757–200» авиакомпании «Аэрофлот», совершающего рейс номер 2745 Москва – Париж, внезапно отказали оба двигателя. Самолет вздрогнул и начал заваливаться на правое крыло. Командир экипажа уставился на приборы и машинально двинул рычаг тяги вперед.

– Твою мать! Димка, глянь гидравлику! – крикнул он.

– В норме, – отозвался второй пилот.

– Закрылки на двадцатку!

– Мы валимся, Санек! Двигло – навзничь! Я никогда не думал, что могут сразу оба…

Командир перевел остекленевший взгляд на помощника, затем на альтиметр.

– Шереметьево! Говорит борт 2745! Отказ обоих двигателей! Бля!.. Высота пять сотен! Мы топором падаем!

– ТКАС взбесился!

«Диспетчер – борту 2745, – раздался надрывный голос в наушниках. – Мужики, вы ж над жилыми кварталами уже! Тяните до Лосиного, иначе тысяч пять загубите, не меньше! Или ПВО собьет на хрен!.. Что?! Четвертый, подтвердите информацию! Как это – все разом?! Звони Денисычу…»

Голос диспетчера оборвался.

Сердце командира экипажа Александра Остапенко колотилось так, что казалось, ребра сейчас потрескаются. Он работал в гражданской авиации уже более десяти лет и не одну тысячу часов налетал на «Тушках» и «Боингах», чтобы суметь признаться себе – машина вместе с двумя сотнями пассажиров на борту обречена. Теперь главное – довести 115 тонн дюраля и керосина до относительно безлюдного парка Лосиный остров. Чтобы не свалиться на жилые здания. Чтобы хоть как-то уменьшить коэффициент греха, который он, хотел того или нет, уже взял на душу.

Под фюзеляжем мелькнул МКАД, потянулись струны московских улиц.

Остапенко снял наушники.

Дверь открылась, и в кокпит сразу ворвался истошный визг пассажиров. На пороге стояла Надюшка – молоденькая стюардесса с забавно съехавшей на затылок пилоткой. Это, кажется, был ее второй или третий рейс. Совсем девчонка.

– Мы падаем? – как-то слишком спокойно спросила она, глядя на проносящиеся под брюхом «Боинга» крыши домов.

Командир пробежал непослушными пальцами по нескольким сенсорам, опуская закрылки на максимально допустимый угол, и ответил:

– Да, Наденька, падаем. Успокой пассажиров как-нибудь. Если сможешь…

Стюардесса угловато развернулась и вышла.

– Саша, мы не дотянем до лесополосы, – сказал Дмитрий Бурлаков, второй пилот. – Глянь на высоту.

Командир сжал кулаки так, что костяшки побелели.

– Дотянем! – заорал он, сплевывая прямо на приборную панель. – Элероны! Крен, ебить его, держи! Тангаж!

Огромная туша самолета уже неслась на высоте двадцатого-тридцатого этажа, создавая за собой зону сильной турбулентности, в которую затягивало антенны, провода, куски жести и рубероида с крыш. Многотонный смертельный болид продолжал заваливаться на правое крыло, несмотря на старания пилотов. Десятки тысяч пешеходов с ужасом задирали головы и инстинктивно пригибались, ощущая всем телом вибрацию воздуха.

Прямо по курсу лайнера возник гигантский спорткомплекс «Атлант», в котором как раз сейчас проходила торжественная церемония открытия Олимпийских игр.

– Господи… – сказал Остапенко. – Господи боже мой… хоть ты помоги… Хоть бы ракету в хвост пустили… Хотя все равно – обломки…

– Это ж больше ста тысяч…

– Дави из этой банки все, что можно! Главное теперь уйти хоть чуточку левее и дальше! Валим закрылки на максимум!

В кабину снова вошла Надюшка и стеклянными глазами уставилась на приближающиеся трибуны.

«Боинг» вздрогнул и накренился. В пассажирских салонах вещи полетели со своих мест, больно стукая оцепеневших от ужаса людей. Не пристегнутые стюардессы повалились на пол, хватаясь за углы, подносы с закусками и напитками съехали со стоек и едва слышно звякнули. Крики и стоны заглохли, не в силах пробиться сквозь нарастающий гул рассекаемого за бортом воздуха…

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28

Поделиться ссылкой на выделенное