Сергей Кулаков.

Удар блокируют ударом

(страница 4 из 25)

скачать книгу бесплатно

– Верно, – сказал Слепцов. – Отдаст. И она готова передать его нам.

– Тогда я не вижу никаких трудностей. Все это довольно просто сделать…

– Теоретически – да. Но есть практические сложности. Марта опасается возвращаться в Польшу. Когда, с помощью наших перестройщиков, соцлагерь развалился и к власти пришел Валенса, она эмигрировала во Францию, боясь, что ее арестуют вместе с дедом. Тогда никого не тронули, но сейчас начнут люстрировать направо и налево. Так что ее опасения вполне оправданны.

– У нее до сих пор польское гражданство?

– Именно.

– Высокий патриотизм.

– Не надо иронизировать, капитан. Многим нашим гражданам не мешало бы взять с нее пример.

– И я о том же, товарищ генерал.

– Надеюсь, – буркнул Слепцов. – Так вот, Морозов. Ваша задача: встретиться с Мартой Гаранской, вместе с ней добраться до Казимира Глобы и получить список.

– А дамочка ничего за это не потребует?

– Ничего, – отрезал Слепцов. – Она изъявила желание помочь по первой нашей просьбе и при этом никаких требований не выдвигала.

– Действительно, правильное воспитание.

– Уж поверьте мне.

Слепцов значительно посмотрел на Романа. Многое читалось в этом взгляде. И презрение к его буржуйским замашкам, и осуждение за «левые» доходы, и так всякое-разное, как-то: нелюбовь к начальству, неуправляемость, крайний индивидуализм и проч.

И ведь все было чистой правдой. Роман только вздохнул и отвел глаза, боясь, что и Слепцов прочтет в них кое-что в свой адрес.

Выдержав долженствующую паузу, генерал сухо продолжил:

– Будете путешествовать из Франции в Польшу под видом супружеской пары. Имена связников узнаете у Дубинина. У него же получите все дальнейшие инструкции. Какие вопросы ко мне?

Роман знал, что лучше никаких вопросов не задавать. Но для солидности немного помолчал, листая дело.

– Вопросов нет, товарищ генерал. Все ясно.

Слепцов испытующе посмотрел на него. Сейчас откажет, похолодел Роман.

– Имейте в виду, Морозов, задание надо выполнить любой ценой. Начинается новый виток холодной войны. Каждый наш человек там – на вес золота. И к тому же у нас есть обязательства перед агентами. Мы должны их оградить от произвола, иначе репутация нашего учреждения, да и страны в целом, сильно пострадает. Вы меня понимаете?

– Понимаю, товарищ генерал.

– Вы, капитан, умеете работать. Но вам свойственно усложнять любое, даже самое простое, поручение. Так вот, никакой самодеятельности. Ясно?

– Ясно, товарищ генерал.

С минуту Слепцов буравил его взглядом, словно выискивая зародыши той самой самодеятельности, что частенько приводила к самым неожиданным последствиям. Но Роман смотрел преданно, ясно и, по всему, отходить от полученных указаний не собирался ни на йоту.

Кажется, Слепцов ему поверил. Он встал, зашагал по кабинету взад-вперед. Под ногами уютно повизгивала паркетная плитка. Роман дочитал данные, содержащиеся в папке, положил папку на стол.

– Не скрою, я хотел поручить эту операцию другому, – снова заговорил Слепцов. – Но подполковник Дубинин горой встал за вашу кандидатуру.

Не знаю уж, чем вы его взяли… Но тем не менее это дело поручено вам. Поэтому сделайте все как надо.

– Есть, товарищ генерал.

– Можете идти.

Роман выскочил в приемную, точно боясь, что Слепцов в последний момент передумает. Все-таки покататься за казенный кошт по Европе – мечта любого нормального человека. Задание действительно плевое: проводить дамочку до родных краев, помочь ей встретиться с дедушкой, забрать документы и на том распрощаться. Это же халява чистой воды. И как Дубинин уломал Слепцова? Фантастика.

– Ну, как тебе дельце? – спросил Дубинин.

– Супер, – сказал Роман, присаживаясь к его столу.

– А я тебе что говорил? Слушай старших товарищей, и все будет хорошо. Кстати, ты французский не забыл?

– Bonjour, Madame. Je suis de passage[1]1
  Здравствуйте, мадам. Я здесь проездом (фр.).


[Закрыть]
, – тут же пропел Роман.

– Верю, верю, – махнул рукой Дубинин. – Хотя вряд ли тебе понадобится французский в серьезном объеме. Разве чашку кофе заказать. Мадам Гаранская отлично разговаривает по-русски. Во Франции ты задержишься не более чем на двое суток. Затем вы поедете в Польшу через Германию. Ну, вот здесь все подробно написано, сам прочтешь.

Дубинин передал Роману конверт из плотной бумаги. Роман заглянул внутрь. Пачка банкнот и кредитная карточка порадовали глаз. Похоже, его ставки растут. Раньше не баловали ни евротурами, ни деньгами. Все больше на окраины ссылали да уповали на смекалку. Но вот, что-то определенно меняется к лучшему. Слепцов подобрел, спасибо Дубинину. Страна богатеет, спасибо ВВП. Работы хватает – спасибо врагам.

Жить можно, одним словом.

– Имей в виду, дело на контроле. – Дубинин воздел глаза горе. – Так что старайся. Главное, не влезай, куда не надо. Понимаешь меня?

– Да уж понимаю, – проворчал Роман, начиная задумываться, а не махнуть ли ему на Шпицберген?

– Что, шеф замучил? – усмехнулся Дубинин.

Роман угрюмо промолчал.

– Ну, ладно, ты же знаешь, какой он перестраховщик. Особенно когда над ним стоит куча контролеров из разных министерств и ведомств.

– Да ладно, я ничего.

– Ну, и я так думаю. Вылет утром, билет в конверте. Первого класса, между прочим.

– Почему не «бизнес»?

– Скажи спасибо, что не «эконом». Адреса, телефоны связников тоже в конверте. Все, капитан, действуй. Обо всех перемещениях и осложнениях докладывай мне лично. Как только малейшая заминка – сразу звони.

– Даже если возникнут проблемы с пищеварением? – съехидничал-таки Роман.

– Даже если возникнут проблемы с пищеварением, – совершенно серьезно ответил Дубинин.

Роман, сраженный его серьезностью, поднялся, уложил конверт во внутренний карман.

– Все понял, товарищ подполковник. Сделаю в лучшем виде.

– Попробуй только не сделай, – напутствовал его Дубинин.

На том и расстались.

Роман вернулся домой. Лены не было – умчалась «по делам», как она сообщила по телефону. В квартире стоял милый бардак, свидетельствующий об энергичных приготовлениях к выходу.

Роман бардак устранять не стал. Все равно это на пару часов, потом снова будет то же самое. Ему нужно было: изучить, запомнить и уничтожить инструкции, сложить вещи в дорогу, припрятать в потайное место главную SIM-карту и сверхценную записную книжку, составить завещание и так, по мелочи.

Пока Лена носилась по городу, Роман со всем этим успешно справился.

Позвонил, кстати, в банк, поинтересовался, сколько осталось у него на счету. Оказалось, шесть тысяч четыреста. Вот он, эквивалент счастья. Лени нет, и новых поступлений не предвидится. Разве что премию дадут за отлично выполненное задание? А что? Сотрудников надо поощрять, чем мы хуже банков или риелторских контор?

Но, осадил себя Роман, во-первых, премии эти смехотворны, во-вторых, с выполнением задания могло выйти всякое. Тут лучше не загадывать. И подарков с небес не ждать. Что дали, то и хорошо.

Управление выделило Роману наличными две тысячи евро, и столько же было на кредитной карточке. Если в командировке экономить, то есть спать на лавочках и питаться собачьими консервами, то красивую жизнь в Москве можно продлить еще на недельку. А потом – мрак и ужас.

Но пока до них далеко. Впереди – феерическое турне по Европе в компании очаровательной женщины. Чем не повод для оптимизма?

А свободный вечер перед отлетом? И целая ночь в придачу? За это Конторе отдельное спасибо, могли бы торпедировать в Париж сегодня же.

Столик в ресторане Роман уже зарезервировал. Оставалось дождаться Лену и отправляться к шикарному ужину и океану чувственных наслаждений.

Он тщательно отобрал костюм, рубашку, галстук и отправился в ванную – освежиться перед походом по злачным местам.

12 июня, Шереметьево, 10.15

Роман почувствовал, как вместе с самолетом желудок его подымается кверху, норовя избавиться от только что выпитого «боржоми».

Он поискал взглядом гигиенический пакет. Но потом как-то справился, благо самолет выровнялся и давление внутри и снаружи пришло в норму.

Поход по злачным местам отзывался головной болью, сухостью во рту и бурлением в кишечнике. Шикарный ужин был легким вступлением. Лену влекло на волю, то есть в молодежные данс-клубы, и Роману пришлось повсюду таскаться за ней, потребляя, чтобы не скучать, литры сомнительных коктейлей. Где-то на перегоне из одного клуба в другой он даже задремал в такси, чем сильно умилил от души веселящуюся Лену. Для бодрости она заставила его нюхнуть «кокосу», после чего он выплясывал не хуже прыгающих до потолка юнцов. Энергия Лены танцами не истощилась, и она двинулась в казино, где и просадила половину от того, что осталось на счету у Романа. Она бы разорила его дотла, поскольку свято верила, что вот-вот «попрет», но Роман проявил твердость и повез ее домой.

Шел четвертый час ночи. Или утра, поскольку небо на востоке светлело, и к Черкизовскому рынку брели сонные таджики и прочие гости столицы.

Любовь не делали, так как устали и хотели спать. Роман решил, что наверстает утром, а Лене было все равно. К этой стороне жизни она относилась легко, как самка кролика.

Утром было не до любви. Ершистые коктейли и кокаин выбили Романа из колеи, и вместо обычного похмелья он получил целый набор омерзительнейших ощущений. Так плохо ему не было даже после первой студенческой попойки на картошке.

Проклиная себя на чем свет стоит, Роман кое-как свинтил разваливающийся организм, сидя то в туалете, то в ванной, чмокнул по-братски Лену и потащился в аэропорт.

Лене на жизнь он оставил тысячу евро. Надеялся, что этих денег ей хватит, чтобы дождаться его из командировки. Сколько продлится командировка, он не знал. Рассчитывал дня на три-четыре, ну, самое большее, на пять. С тем прицелом Лену и субсидировал.

Она в восторг от разлуки не пришла, но и прощальных слез не проливала. Просто сказала, что будет ждать. Обетов верности не давали. Роман лишь попросил быть осторожней, и на Жору не выходить ни в коем случае. Лучше всего о нем забыть вообще.

Лена поклялась, что все уже и так забыто. Даже номер телефона поменяла, чтобы уж наверняка. Роман улетал успокоенный, хотя кошки на душе и поскребывали. Лена ровностью характера не отличалась, в припадке веселья ее могло занести бог знает куда. Не хотелось бы, чтобы чересчур далеко.

Возле Романа остановилась стюардесса с подносом:

– Что желаете? Коньяк, шампанское, водка?

– Дайте коньяку, – подумав, сказал Роман.

Полет длился уже двадцать минут. Осторожно к себе прислушиваясь, Роман решил, что на этот раз смерть от алкогольного отравления ему, кажется, не грозит. Для окончательного приведения себя в норму небольшая доза отравы была сейчас в самый раз.

Он взял у официантки бокал с коньяком и выпил его одним махом. Идеальное средство для скрепления внутренностей и прояснения умственных способностей. Главное, чтобы коньяк был хорошего качества.

От коньяка по телу разлилась правильная тепловатая истома. С качеством был полный порядок.

Выпрямились и напряглись сосуды, бодро побежала загустевшая кровь, неприятности в кишечнике утихли, в тяжелом затылке и ноющих висках будто открылись прохладные форточки. Роман повел просветленными очами, улыбнулся сидевшей через проход сухонькой старушке, окинул одобрительным взглядом стройные ноги стюардессы.

Ну, худшее позади. Впереди – Елисейские Поля, Эйфелева башня, круассаны, дешевое вино, интересные знакомства и заветные майорские звезды.

Чтобы закрепить результат, Роман повторил заказ, скушал легкий рыбный сэндвич, благодушно поглазел в окно на толстые груды облаков и уснул, как младенец, насосавшийся материнской груди.

Западная Украина, Львов

Высокий широкоплечий мужчина лет тридцати вошел в подъезд кирпичного дома. Дом был старинный и находился недалеко от центра города. Вокруг – мощенные булыжником улицы и улочки, арки, карнизы, стрельчатые окна, вычурные балконы.

Львов, западная столица Украины, особенно отличался архитектурными изысками. Удивительная смесь барокко и рококо, ампира и готики придавала ему неповторимый облик. Не зря его называли украинской Венецией.

Вошедший в подъезд мужчина на шатком лифте, скользящем в сетчатой шахте, поднялся на верхний этаж. Этажей было семь, по нынешнему времени немного. Но, учитывая четырехметровые потолки, высота здания была приличной.

Мужчина поднялся еще на два лестничных марша и открыл ключом дверь, ведущую на чердак. Осмотрелся с привычным вниманием, глянул вниз. Здесь не было квартир, и его никто не мог видеть. Но все-таки некоторое время он вслушивался в летящие снизу звуки и, только убедившись в полной безопасности, вошел в чердачную дверь.

Оказавшись на чердаке, он двинулся к одной из трех башен, поднимавшихся из крыши. Он облюбовал самую крайнюю, тщательно осмотрел ее снизу и только после этого по крутой винтовой лесенке взобрался под самый ее купол.

Купол был метра три в диаметре. Дощатое основание, обитое снаружи листовой медью. Башня находилась в центре крыши, из нее на обе стороны выходили узкие окна-бойницы.

Мужчина выглянул в одно окно, затем в другое. Остановился на том, которое выглядывало в сторону площади Мицкевича. Отсюда до нее было километра полтора. Он чуть приоткрыл окно, так, чтобы оставалась едва заметная щель, и чему-то удовлетворенно кивнул, выглянув наружу.

«Третий на месте», – сказал мужчина будто сам себе.

Затем минут десять он подыскивал удобную позицию для долгого ожидания. Мостился сначала на перилах, но на перилах ему не понравилось. Попробовал стоя – снова не то. Не теряя спокойствия, он слез вниз и в дальнем углу чердака отыскал кусок широкой доски.

Поднялся вместе с доской на башню, стал примеривать ее в качестве сиденья, укладывая то так, то эдак. Наконец уселся довольно удобно. Окно было прямо перед ним. Повернулся, примерился ко второму окну. Остался доволен.

Закурил, стряхивая пепел в пустую пачку из-под сигарет. На чердаке стояла абсолютная тишина. Где-то внизу гудели машины. Мужчина находился на высоте современного двенадцатиэтажного дома и на гудящие машины внимания не обращал.

Докурив, он заплевал окурок и упрятал его в ту же пачку, куда стряхивал пепел. После этого достал из внутреннего кармана куртки снайперский прицел, положил его на сгиб левой руки и, пользуясь им, как подзорной трубой, принялся изучать улицы и площади города.

В мощную оптику все было видно, как на ладони. Оперный театр, Ратуша с флагом Украины, Латинский кафедральный собор… Автоматический определитель указывал расстояние до объектов. Мужчина несколько раз перевел прицел то на одну точку, то на другую, что-то отмечая в уме и запоминая. В записях он не нуждался. Тренированная память с одного раза фиксировала детали и откладывала их в запаснике до нужного часа.

С полчаса мужчина изучал виды из окна. Затем повернулся и точно так же принялся изучать тыльную сторону дома. Он не спешил, водил прицелом медленно, тщательно вымеряя расстояния и запоминая малейшие особенности зданий и дорожных поворотов.

Снова покурил, соблюдая меры предосторожности. Вернулся к первому окну. На этот раз он надолго задержался на площади Мицкевича. Выждал момент, когда какой-то старик, гуляющий по скверу, задержится у памятника Поэта и его Музы. Плавно навел скрещенье прицела на середину головы старика, на висок, на спину в области лопатки. Видимость была отличной.

Старик двинулся дальше. Мужчина оставил его в покое. Чему-то улыбнувшись, он начал водить прицелом по дальним зданиям. Водил долго и уже начал терять терпение, когда в одном из приоткрытых окон на короткий миг блеснуло отраженное пятнышко света. Дом, в котором мужчина заметил блик, располагался в трех километрах отсюда. Он стоял боком к площади, и из его окон открывалась панорама другой части города. Но, при желании, человек, сидевший там точно с таким же прицелом, мог контролировать и площадь Мицкевича, страхуя того, кто находился в башне.

Где-то обживали позиции и намечали координаты для стрельбы еще два снайпера. Мужчина не стал тратить время на их обнаружение. В этом не было особого смысла. Их распределили так, чтобы центральная часть города, памятники и площади держались под прицелом и снайперы могли дублировать друг друга. Не было никакого сомнения в том, что цель, окажись она в означенном районе, будет взята на прицел по меньшей мере двумя стрелками. А то и тремя. Что исключало малейшую возможность провала.

Уложив прицел в карман, мужчина закрыл окно, взял кусок доски и спустился вниз. Доску он спрятал в кучу мусора, после чего покинул чердак. Тщательно запер за собой дверь, спустился на лифте вниз, вышел из подъезда и тут же растворился среди прохожих.

12 июня, Париж, 12. 40

Роман, сидя за столиком летнего кафе, потягивал аперитив, благодушно разглядывая идущую в обоих направлениях толпу. Место было людное, недалеко от площади Согласия. По проезжей части Елисейских Полей в восемь-десять рядов катили потоки сверкающих автомобилей. По широким боковым тротуарам, окаймленным пышной зеленью, гуляли парижане и гости столицы.

Наверное, парижская толпа – самое демократичное зрелище в мире. В ней могли мелькать эксцентрично одетые чудаки, бренчащие на гитарах негры, седовласые старики с ленточкой ордена в петлице, развязная целующаяся молодежь, мамаши с колясками, туристы со всех концов света – и никто никому не оборачивался вслед, все наслаждались очарованием Великого города и радовались друг другу и тому, что видели.

Роман сидел в тени бело-синего тента кафе «Улитка». Кафе ему не нравилось, уж больно открыто, но не он его выбирал. Он лишь явился на указанное место встречи и теперь дожидался мадам Гаранскую. Чтобы ожидание не казалось скучным (Марта отдельно оговорила, что ожидать ее надо с полудня до часу дня), Роман заказал себе аперитив на смородине и лениво его прихлебывал, покуривая и позевывая.

До Ле-Бурже он долетел в крепком, освежающем сне (спасибо коньяку), что позволило ему въехать в Париж в довольно-таки сносном состоянии. Последствия бурной ночи все еще сказывались на потрясенном организме, но все же кризис миновал, как сказали бы врачи, и началась фаза восстановления.

От того ли, что был немного слаб, или от той встряски, что дает человеку, даже привычному и закаленному дорогой, перемена мест, но сейчас Роман испытывал какие-то разнеженные чувства и поглядывал на прохожих умиленно и чуть завистливо.

Тому еще слегка способствовал аперитив, но, в общем, на Романа, как на любого иностранца, действовала сама атмосфера Парижа и возможность отстраниться от надоевших, как пьяные друзья, домашних проблем. О, Париж! Ожившая мечта, рай для человеческих душ.

Роман слушал вполуха шум летящих авто и шелест ветра, трепавшего листву каштанов и свисающие края тента, смотрел вполглаза на идущих людей, курил, лениво меняя положение, – и неустанно просеивал, глядя сквозь солнцезащитные очки, всех, кто попадал в поле его зрения. В инструкции было сказано, что у мадам Гаранской в Париже возникли какие-то проблемы и их надо решить непосредственно на месте. Понятно, что если есть проблемы, то и есть люди, их создающие, сами собой проблемы из воздуха не возникают. Поэтому Роман, позволяя телу нежиться в удобном кресле, делал попытку тех самых людей обнаружить, чтобы в случае необходимости держать их под контролем и начинать игру хотя с одним тузом в руках.

Возможно, за ним уже велось наблюдение. Из припаркованного автомобиля, коих было множество в этом оживленном месте, из близлежащего дома, из кафе напротив – откуда угодно. Здесь он был бессилен, ибо в силу своего одиночества обладал весьма скромным потенциалом. Но все-таки то, что позволял делать его потенциал, он делал, несмотря на сопротивление нервной системы, настроенной скорее на глубокую дрему, нежели на активную работу.

Нет, наблюдателей он не заметил. Ничего такого, что привело бы в движение язычок его внутреннего колокольчика, подающего сигналы тревоги с похвальной точностью. Может быть, имела место разлаженность некоторых рычагов и шестеренок, вызванная сменой часовых поясов и климатических условий? Говорить об этом утвердительно было трудно, как трудно было и отрицать все пагубные воздействия минувшей ночи. Это был вопрос скорее философский, нежели медицинский, а философия – наука загадочная. Поди пойми, что там и как.

Но, как бы там ни было, за добрых полчаса пристальнейшего наблюдения Роман подозрительных субъектов ни вблизи, ни вдали не обнаружил.

Зато этот стук каблуков он услыхал издалека, еще не видя их обладательницу. Каблуки цокали по тротуару быстро и властно и разрезали мирный уличный шум, как пулеметная очередь.

«Девушка с характером», – подумал мимоходом Роман, даже не глядя в ту сторону, откуда раздавался цокот.

Человек, передвигающийся так громко, не мог быть для него опасен, и потому он не стал тратить силы на его идентификацию. Но нахальные каблуки стучали все ближе и надвигались прямо на него.

Роман повернул голову. Стройная, немного «в теле», тридцатилетняя женщина решительно подходила к «Улитке». Платье нежно-кофейного цвета тесно, но без вульгарности облегало всю ее фигуру, оставляя открытыми руки от плеча и ноги от колена. Руки были красивы, ноги – очень красивы. Лицо почти целиком закрывали большие радужные очки. На шее косынка чуть светлее тона платья, на левом запястье – браслет из крупных белых бусин овальной формы. Белая сумочка, белые туфли. В ушах бриллиантовые капли в оправе из белого золота. Просто, дорого, изящно.

Кроме того, женщина была шатенкой. Волосы стрижены не коротко, не длинно, именно так, как надо. Носик чуть вздернут, губы – пухлые, подбородок девичий, узкий. Легкий загар покрывал матовую кожу, выдавая человека умеренного в увлечениях и серьезно заботящегося о своем здоровье.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25

Поделиться ссылкой на выделенное