Сергей Алтынов.

Победить любой ценой

(страница 3 из 23)

скачать книгу бесплатно

– Здравствуйте, отойдемте, пожалуйста. Есть разговор.

Я аккуратно взял девушку под белоснежный локоток и вышел вместе с нею на улицу. Подальше от понимающего, но строго блюдущего приказы начальства солдата.

– Вас как зовут?

– Антонина. Можно – Тоня.

– Валентин, – в свою очередь, представился я, – подполковник десантных войск.

– Сержант медицинской службы, – отозвалась Тоня.

Мне вновь предстояло действовать решительно и напористо. Но как трудно наступать на девушку с таким нежно-розовым личиком, даже если она почти одного со мной роста.

– Тоня, вчера к вам в госпиталь доставили одного человека. Молодого парня с травмой головы…

– Откуда вы знаете? – округлила свои не слишком большие глаза девушка.

У меня чуть не перехватило дыхание. Как говорится, еще не факт, но… Теперь главное – не сбиться с темпа, разговорить эту розовощекую девицу.

– Мне нужно повидать этого человека, – продолжил я.

– Нет, это никак невозможно… Александр Александрович положил его в отдельную палату, в специальный блок на втором этаже. И вообще, приказал никому об этом не сообщать… Ой!

Щеки Тони стали еще розовее, пухлые губки приоткрылись, а коротенькие бровки поползли вверх. Сержант медслужбы явно сболтнула лишнее. Впрочем, именно это мне и было нужно.

– Охрану выставили? – не снижая темпа, продолжал атаковать я.

– Нет, – полушепотом ответила Тоня.

– Ну вот видите, Тоня, даже охрану не выставили! – улыбнулся я. – Ничего серьезного. Но говорить о таких вещах действительно можно не каждому.

– А как ваша фамилия? – поинтересовалась Антонина.

– Моя фамилия Вечер.

– Ой! – вторично ойкнула Тоня. – Я, кажется, знакома с вашей женой… С Людмилой Павловной, – тут же уточнила она.

«С моей бывшей женой», – мысленно поправил я девушку. В их знакомстве не было ничего удивительного. Моя бывшая супруга имела высшее медицинское образование и, скорее всего, по сей день несла тяготы армейского здравоохранения.

– Вот видите! – произнес я. – Мне нужно повидать этого человека. Немедленно!

– Да, но Александр Александрович…

– Начальник госпиталя? Он у себя? – быстро задавал вопросы я.

– Нет, но можно позвонить…

– Тоня, я прошу вас, проводите меня в палату. А потом… Этот человек сам проинформирует Александра Александровича. Он проинформирует, не вы.

Я отдал солдату-караульному еще две пачки сигарет и вместе с Антониной прошел в здание госпиталя. По лестнице поднялись на второй этаж. Охраны у палаты и в самом деле не наблюдалось.

– Только разговаривать вам придется в моем присутствии, – категорично заявила Тоня у самых дверей.

– Что значит… в вашем присутствии?

– То и значит, – тоном, не терпящим возражений, произнесла девушка. – Я слушать не буду, могу даже уши заткнуть. Но должна видеть, что с нашим больным все в порядке.

«С вашим… больным все сейчас будет не совсем в порядке. Иначе для чего я сюда прибыл?..» Вслух я ничего не сказал.

Отступать было некуда. Тоня распахнула дверь, и мне ничего не оставалось, как войти следом за медсестрой в палату.

Я узнал стриженого первым. Того самого, которого я дважды угостил своим бо по буйной головушке. Он лежал с обмотанной бинтами башкой на кушетке, в остальном же был в полном здравии и даже листал какой-то глянцевый журнал.

– Здорово, – произнес я, присаживаясь на край кровати. – Узнал, дружище?

Еще бы он не узнал. Уцелевшие зубы аж запрыгали, но стриженый сумел взять себя в руки.

– Чего не здороваешься? – спросил я, как ни в чем не бывало протягивая стриженому правую руку.

При этом, незаметно для Тони, я слегка распахнул куртку, показывая пациенту, что я при боевом арсенале. Стриженому ничего не оставалось, как пожать протянутую ладонь и выдавить из себя вялое приветствие.

– Ну вот и славно! – улыбнулся я. – У меня к тебе пара вопросов… Тоня! – повернулся я к девушке. – Вы же видите, человек узнал меня, ему ничего не грозит… Так ведь? – осведомился я у стриженого, вновь ненавязчиво и незаметно для Антонины продемонстрировав ему свое вооружение.

– Да, – кивнул он.

Весьма неглупый субъект. Оценивает людей по себе. Быстро сообразил, что, ответь он что-то иное, девица его не спасет. Противник же (то есть я) без зазрения совести завалит и ее, и его. Сомнений на этот счет у него нет.

– Ну вот, Тоня. Я очень прошу, дайте нам поговорить наедине.

– Хорошо. Но не более пяти минут, – смилостивилась сержант медслужбы. – Время я засекаю.

– Чего хочешь? – хрипло пробормотал он, когда за девушкой захлопнулась дверь.

– На Эль-Абу работаешь? – спросил я, стараясь не снижать набранного темпа.

– Такого не знаю…

С помощью ножки табурета я накрепко запер дверь. Бить раненого нехорошо. Особенно если он лежит перед тобой весь в бинтах. Но если вспомнить, что этот раненый некоторое время назад избивал стоявшего на коленях человека и грозил ему всякими интересными вещами вроде сдирания кожи и отрубания пальцев… Стриженый глухо застонал, хотя ткнул я его вполсилы, правда, весьма болезненно, по сухожилию на правой руке. При этом я не забыл проверить содержимое его карманов. Там оказалась пара одноразовых шприцев и четыре сложенных вдвое тетрадных листков, исписанных мелким неразборчивым почерком. Листки я положил в собственный карман (расшифрую, если время останется), шприцы сунул в тумбочку.

– Кто приказал захватить тех двух людей? Кому ты должен был доложить о выполнении? – обозначил я интересующие меня темы.

Стриженый сдерживал стоны, он прекрасно понимал, что, стоит ему заорать в полный голос, я не буду с ним церемониться. Однако отвечать на мои вопросы он тоже не торопился, а ведь через четыре с половиной минуты сюда явится строгая Антонина. Мне пришлось ударить его еще раз, а затем сильно надавить ребром ладони на горло. Противник захрипел, глаза чуть не выкатились из орбит.

– Урод, – полушепотом проговорил я. – Я тебя на клочья порву прямо здесь!

Бандит хрипел так, что пена на губах появилась, и тогда я убрал руку.

– Хашим его зовут. Ну, того, кто нанял меня…

– А ты с ним на контракте?

– Я отсюда сваливаю, – замотал головой наемник. – К шайтану все это.

– Правильно сделаешь… Сидел раньше?

– Да… За сбыт наркотиков и разбой. Только освободился, Хашим меня и подцепил.

– Где мне найти Хашима?

– Надо тебе это? Он ведь не я.

– Вопрос повторить? – Я вновь поднес правую руку к его горлу.

Не прошло и минуты, как стриженый сообщил в подробностях, каким образом можно выйти на Хашима.

– Благодарю, – произнес я. – Но если ты меня обманул, то… Не обижайся, но для надежности мне еще кое-что от тебя нужно!

Я быстрым движением достал из сумки-банана видеокамеру.

– Говори внятно. Такого-то числа я в составе банды из четырех человек совершил нападение….

Далее стриженый должен был коротко, но подробно описать вчерашнее боестолкновение. А также указать имя заказчика.

– Э, слушай… – застонал было бандит.

На сей раз я ударил его по ножному сухожилию, причинив немалую боль.

– Я с тобой по-человечески, – вежливо проговорил я. – Если не обманул насчет Хашима, кассету я уничтожу. И тебя больше терзать не буду. Мой совет – через пару дней башка заживет, сваливай отсюда. Включаю, говори!

Последнее слово я сказал с совершенно другой интонацией. И стриженый заблеял подробности вчерашней переделки, подчеркивая при этом, что лично он никого не убивал.

– Замечательно, – произнес я, убирая видеокамеру. – Желаю скорейшего выздоровления!

– Уже поговорили? – спросила Тоня, увидев, что я покидаю палату.

– Так точно. Александр Александрович будет проинформирован, – сообщил я девушке.

Тоня заглянула в палату, убедилась, что стриженый цел и невредим, а потом проводила меня до проходной.

– Ваша жена мне о вас рассказывала много хорошего… Да и мне показалось, что вы хороший человек, – спускаясь по лестнице, сказала Тоня.

– И что же? – поинтересовался я, чуть замедлив шаг.

– Почему же вы… разошлись? – розовея всем личиком, спросила Тоня.

Она оказалась любопытной, как большинство девушек.

– Разошлись, – пожал я плечами, констатируя факт. – И хорошие люди расстаются.

– По-моему, это неправильно, – минуя последнюю ступеньку, возразила Тоня. – Хорошие люди не должны расставаться.

– Не должны, но расстаются, – продолжил я констатацию очевидных фактов.

– Еще к нам зайдете? – спросила Антонина уже у самого солдатского поста.

– Не знаю, как сложится, – честно ответил я и попрощался с девушкой.

Теперь моя дорога лежала обратно, на квартиру Булышева.


Многое говорило о том, что сложится все именно так, что в госпиталь мне придется вернуться. Надеюсь, не в качестве пациента. Уж очень заинтересовал меня начальник госпиталя, Александр Александрович, полковник медицинской службы и сердечный приятель нарконаемников. Я почти ничего не знал о нем, кроме вполне положительных данных, что ранее военный медик служил в «горячих точках» – Афганистане и Чечне… Интересно, что рассказывала моя недавняя супружница этой Антонине? Самое смешное, что Людмила и в самом деле была неплохой женщиной… Вспоминать свою трехлетнюю семейную жизнь мне не захотелось, к тому же я вспомнил про изъятые у «бойца» сложенные вчетверо тетрадные листы. Развернув их, я увидел, что на первом листе крупными буквами написано «оглавление» дальнейших записей. Оно было следующим:

1. Уничтожение личного состава армии, милиции, Федеральной службы безопасности в местах их дислокации.

2. Диверсии на авто– и железнодорожных магистралях.

3. Захват и уничтожение линий телефонной связи (воздушной и подземной), центральных узлов связи и радиостанций.

4. Диверсии против энергетических сетей и электростанций.

5. При первой же возможности – уничтожение (хотя бы частичное) центрального штаба федеральной группировки.

6. Уничтожение или захват транспортных средств (как военных, так и гражданских).

7. Уничтожение связных и агентов противника, а также сочувствующих.

На остальных страничках все семь пунктов были расписаны мелким корявым почерком. Выходит, боевик таскал с собой что-то вроде шпаргалки. Я прочитал пару пунктов. Ничего нового, все это я проходил в стенах Рязанского десантного, а затем в специальном учебном центре ВДВ. Однако ну и задачи у местной наркомафии – диверсии против энергосетей и электростанций! Дочитать «шпаргалку» я не успел, так как послышался отрывистый звонок в дверь. Для Булышева рановато, к тому же он должен был предварительно позвонить на мой мобильный.

– Что вам нужно? – спросил я, на всякий случай не подходя к дверям вплотную и держа наготове боевой кинжал.

Легче всего было бы сперва посмотреть в дверной глазок… И получить пулю в собственный глаз.

– Я к вам по вопросу ремонта, – послышался за дверью незнакомый хриплый голос, явно принадлежащий немолодому, не слишком здоровому человеку.

– Вы ошиблись квартирой, – громко ответил я.

– Да? – удивленно отозвался неизвестный. – Здесь проживает семья Климовых?

– Нет.

– Ну тогда извините…

За дверью послышались короткие шаркающие шаги, затем шум отъезжающего вниз лифта. Я тут же метнулся к кухонному окну. Со стороны кухни прекрасным образом просматривался и подъезд, и весь прилегающий двор. Не прошло и минуты, как из подъезда вышел старик. Он был неважно одет, отчетливо была видна седая борода, однако двигался он на сей раз быстро, отнюдь не шаркающей походкой. Старик подошел к «Жигулям», заглянул внутрь, но садиться не торопился. Кажется, он что-то произнес сидящим внутри. Есть ли кто в машине, мне было не видно. Затем старик облокотился о багажник машины. Достал сигарету… О чем мог быть возможный разговор? «Он дома. Дверь не открывает… Осторожный, падла. Надо подтянуть еще пару наших»?! Закурив, старик бросил быстрый взгляд в сторону моих окон. Я, разумеется, скрывался между плотными шторами, однако старик усмехнулся. Разгадывать подолгу шарады и кроссворды я не имею обыкновения. Поэтому я осторожно открыл входную дверь, убедился, что на площадке никого нет, и двинулся вниз. На мою удачу, на площадке второго этажа имелось окно. Им-то я и воспользовался, чтобы выйти на заднюю, не просматриваемую стариком часть двора. Теперь я имел возможность подойти к незваным гостям с тыла…

Старик меня не видел. Непринужденно курил, держа в карманах обе руки. Машина его была пуста… Если, конечно, пассажиры не залегли на сиденьях в ожидании меня. Я мысленно прикидывал дальнейшие действия, и тут старик резко обернулся. Разумеется, я скрывался за единственным возможным укрытием – наваленными одну на другую коллекторными трубами. Тем не менее старик вновь усмехнулся, явно заметив меня. Не вынимая рук из карманов, он выплюнул сигарету и хрипло скомандовал:

– Выходи, парень, выходи! Я знал, что ты выйдешь сам!

Еще секунда, и боевой нож должен войти старику в грудь. У меня нет времени выяснять, насколько хорошо он стреляет, не вынимая при этом рук из карманов.

– Ладно, Валентин! Поломали комедию и будет! – услышал я в этот момент знакомый голос, принадлежащий Булышеву.

Я не мог понять, откуда слышится голос. Тем не менее говорил… старик. Он вынул из кармана обе руки и вытянул их вперед открытыми ладонями.


– Ну, как мой грим? На «Мосфильм» возьмут?

– Вполне, – только и произнес я.

Мы сидели на кухне конспиративной квартиры и пили чай.

– Меня явно «засветили», если найдут, как минимум застрелят… – невесело усмехнулся снявший стариковскую бороду Вячеслав Иванович. – Вот и транспорт пришлось сменить, – кивнул он за окно, где вместо джипа стояли избороздившие не одну трассу «Жигули».

Я кивнул головой, а потом рассказал Булышеву о своих сегодняшних разведмероприятиях. И показал сделанную мною видеозапись.

– Даже не знаю, что и сказать, – выждав паузу после просмотра записи, заговорил Булышев. – С одной стороны, браво, Валентин Денисович! И этот стриженый у нас теперь на крючке, если не сбежит, конечно… Но, с другой стороны, ты слишком рано «засветился», Валя. Девочка-медсестричка знает о тебе. Язык за зубами не удержит, проинформирует Сан Саныча… Вот от него я такой падлы не ждал.

– Стоящий мужик?

– «Афганец», орденоносец. В Чечне наших спасал… Но тебе я верю. Кое-какие данные и раньше просачивались.

– Какие данные?

– Что в госпитале лечатся не только военнослужащие… Но, повторяю, ты поторопился со своей расшифровкой.

– Зато мы знаем человека, заказавшего ваш захват. Это Хашим, он держит связь с боевиками через бильярдную при местном «Замке развлечений».

– Ты собираешься отправиться туда? А ведь если ты «засвечен», то тебе там гарантирован теплый прием.

Я собирался высказать возражения, в том числе такие, что не один Булышев может кардинально менять внешность, но в этот момент послышался звонок в дверь. Точнее, два отрывистых, явно «конспиративных» звонка.

– Что угодно? – повторяя мой маневр, Булышев не торопился подходить к глазку.

– Вечер наступает, а гвоздей нет! – раздалось из-за двери.

– Можно открывать! – усмехнулся я.

Прибывший – невысокий, щупловатый на вид парень – был не кем иным, как гвардии капитаном Женей Малышевым, с производным от фамилии (а заодно и от внешнего вида) позывным Малыш. В нашей пятерке он отвечал за минно-подрывные акции.

– Где остальные? – после приветствий поинтересовался Булышев.

– Здесь, в Изгорске, – кивнул Женька. – Чабан прибыл утренним рейсом, Рита дневным. Чабан успел снять квартиру.

– Лихо, – одобрительно произнес Булышев.

Я молча, не без удовлетворения, усмехнулся. Как и в былые годы, Афганская пятерка действовала быстро и оперативно. Однако надо воздать должное и Булышеву. Не прошло и двух суток, как он сумел собрать всех.

Точнее, почти всех. О Кентавре, Мише Никандрове, было пока не слыхать… Малышев прошел на кухню, вместо чая попросил крепкого кофе… Что же, пришло время рассказать, что такое Афганская пятерка и откуда она взялась. Почему именно к нам за помощью обратился полковник центрального аппарата ФСБ.

Афганская пятерка

Гвардии майор Сергеев, он же отец-командир, он же Максимыч, он же Чабан, он же К43-1. Это такой радиопозывной командира разведывательно-диверсионной группы. И по документам он так числится. У остальных боевые псевдонимы, они же позывные. Я, например, Странник. Возможно, из-за того, что имею худощавое, не слишком десантное телосложение. Компания у нас что надо, изысканная – Мясник, Кентавр, Росомаха, Гусляр, Шершень. Еще есть Факельщик, Клаус, Темень (он же Брезент – шифровальщик группы) и Малыш. Все мы выпускники отдельного учебного центра ВДВ. Центра по подготовке командиров подразделений специальной разведки. Среди нас только офицеры и прапорщики. Представьте себе армейское отделение из одних офицеров! И командует отделением не сержант, а майор. Сходные подразделения есть только в ФСБ. Нас отобрали после целой серии специальных тестов и проверок. Все имеют опыт службы в десанте, не один десяток прыжков. Многие окончили спецфакультет (со знанием иностранных языков) Рязанского десантного училища. И все, кто в подразделении Сергеева, крещеные, православные. Меня Яков Максимович лично в храм отвел.

– На смерть иной раз идем, – говорил он. – А как я могу человека, не принявшего святого крещения, на смерть посылать?

Следил, чтобы каждый из нас по возможности посещал литургию, причащался и исповедовался…

Вообще, майор был не любитель лишних разговоров и если что говорил, то по делу. Иной раз озадачивал, чуть ли не смешил своими фразами.

– Раз надел камуфляж – запомни! В твоей нынешней жизни только два неприкосновенных человека – твоя мать и… твоя баба…

Так и произнес майор, он же К43-1. Вроде и не пил. Не «любимая женщина», не «жена», а «твоя баба»… И замолчал, очи свои ясные веками прикрыв.

– Ты – боец спецназа ВДВ, и невыполнимых приказов для тебя нет… – продолжил майор, слегка прищурив правую, покалеченную, бровь. – Но эти люди неприкосновенны… Даже если будет приказ.

– А что… – невольно сглотнув, проговорил я. – Может быть такой приказ?

– Может. – Теперь глаза моего отца-командира открылись полностью и смотрели не мигая.

Позже я узнал, что кружку разведенного спирта Чабан принял. Делал он это редко, пьяным и особо говорливым его никто не видел.

К чему клонил тогда майор, я лишь потом понял. После Москвы 93-го года. Других межрегиональных конфликтов. Мы тогда совсем молодыми были. Точно предвидел все Яков Максимыч. Любой приказ может быть… Мяснику и Малышу в этом плане легче – они детдомовцы. Всего одна неприкосновенная персона у них. Впрочем, у Малыша, судя по всему, и ее нету. Он женщин сторонится, остерегается. В Малыше росту и ста шестидесяти пяти не наберется. Однако в рукопашной серьезен, даже супротив меня. Руки у него жилистые, силы необычайной и бьет резко, молниеносно. А если не руками, так зубами порвет…. Детдомовец – за спиной НИЧЕГО. Впрочем, у меня тоже не так уж много.

– Баба – это… – Отец-командир вновь прикрывает глаза. Молчит некоторое время. – Баба – это все… – произносит наконец и теперь уже замолкает надолго. Смотрит в землю, на рубленом лице ни одна мышца не дрогнет, кулаки с отбитыми костяшками словно в колени вросли.

Окаменел отец-командир, он же К43-1. Не мастак он проповеди толкать…. Мало кто видел ту фотокарточку, что майор в кармане таскает. Мы с Кентавром как-то случайно в кунге застали майора. Сидел точно так же, точно камнем оборотился, и карточку ту черно-белую перед глазами держал. А на карточке женщина – в летнем платье, с зачесанными назад волосами. Не худенькая, не полная. Что красавица, не скажешь, но приятная, милая. Одно слово – баба. А для майора это слово святое. Вот таков он, наш командир. Чабан. Откуда такой позывной у майора, никто не знал и не спрашивал. А то получишь ответ – «Потому что вас, баранов, пасу». Бывал иной раз Сергеев несдержан на язык, но говорил всегда по существу.

– Ваша задача – самим выжить, своих бойцов сберечь. И задание выполнить, – говорил он, натаскивая нас.

– А бывает так, Яков Максимович? – спросит иной острослов.

– Редко, – отвечал Чабан. – Вот вы этой редкостью и должны стать.

У Чабана голубые, скорее даже синие глаза. Большие, точно девичьи. Но взгляд жесткий, мужской. Скулы широкие, монгольские: видать, много кровей в Чабане намешано. Выглядит моложе своих лет (сейчас Сергееву уже за пятьдесят). А голос совсем не командирский, не гвардейский. Точно не командует он нами, а по-товарищески обращается…

Видно, из-за голоса он так в майорах и увяз. С такой интонацией в полковники (тем паче в генералы) не берут. Даже ругает нас по-отечески, без зла, но с огорчением…

А стали мы «единым целым» в начале девяностых годов, почти сразу после выпуска из учебного центра.

– Вам предстоит выполнить боевую задачу по освобождению наших граждан.

Чабан молча слушает генерала. Мы тоже молчим. О том, что афганские моджахеды вторглись на территорию Таджикистана и захватили российских граждан, мы уже знали. Это были четыре женщины – жены российских офицеров-пограничников, журналистка из Санкт-Петербурга, а также ефрейтор погранвойск, которому поручили охрану журналистки и остальных.

– Вы ведь отлично знаете этот район? – Генерал тыкает карандашом в лесисто-горный участок на карте.

– Да, – кивает Чабан. – Но у вас не совсем точная карта.

Генерал с ответом не торопится. Он хоть и при лампасах, но мужик умный. Понимает, что Чабану лучше эта местность известна. Он не одну ее, карту, самолично от руки нарисовал. Потому как воевал в Афганистане (тогда ДРА) с середины восьмидесятых. Майор Сергеев достает из планшетки собственную карту, протягивает генералу, начинает объяснять своим негромким, обстоятельным голосом. Генерал слушает молча, вопросов не задает. И в самом деле, неглупым мужиком оказался.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23

Поделиться ссылкой на выделенное