Сергей Алтынов.

Кроссворд для нелегала

(страница 4 из 23)

скачать книгу бесплатно

Однако через пару месяцев таких занятий Телегин поймал себя на том, что барьер как-то незаметно испарился. Теперь тело само могло моделировать схватку, автоматически изобретая (именно изобретая!) нужный прием. На автомате он проводил подсечки, захватывал шею, заламывал руки… Упав, мог достать противника ногой, или перебросить через себя, или захватить его конечность в «ножницы»…

А еще через месяц Дремов снял запрет на удары – и теперь не всякий боец выдерживал спарринг с Телегиным.


Жизнь в учебном центре имела еще одну особенность, к которой Вячеслав никак не мог привыкнуть, – каждый курсант в любой момент мог наткнуться на розыгрыш, маленький игровой экзамен на сообразительность, на готовность к неприятным неожиданностям, нестандартным ситуациям, из которых надо было выходить быстро и эффективно. Устраивали такое обычно и отцы-командиры, и «деды»-старослужащие, как правило – в так называемое личное время, сводя на нет само это понятие.

Как-то на первом месяце службы Слава купался вечером в небольшом озерце на территории части.


– Сынок, а ты гланды вырезал? – услышал он, уже подплыв к берегу.

Около его одежды стояли два здоровенных мужика. Тот, что постарше и повыше, был похож на цыгана. Второй, коренастый, выглядел «одесситом» – хитрый прищур, металлические коронки, сверкающие в усмешке. Телегин знал этого «одессита», тот был на курс старше Славы. Вопрос задал именно он. Телегин медленно вышел из воды. Протянул было руку к одежде, но его обступили с двух сторон.

– Оружие нами изъято, ампула с ядом – тоже, – объявил суровым голосом Цыган.

– В плавках у тебя ничего нет, – Одессит профессионально, безлично провел по ним ладонью. – Я имею в виду режущие, колющие и огнестрельные предметы.

И здесь неуставные игры «старослужащих»… Не такие, конечно, как в обычной казарме. Свои, специфические. Что делать? Не драться же… Вроде шутят, однако одежду взять не получалось никак…


– Извините, господа, но вы оба уже пять минут как трупы, – не моргнув глазом, сообщил «старикам» Слава. – Поэтому позвольте одеться!

– Не понял, разъясни, – прищурился Цыган.

– Все-то вам разъясни… Я с трупами как-то не привык объясняться, ну да ладно, – махнул ладонью Телегин. – Одежда заминирована, заряд вон там, в двух шагах.

– Где? – очень серьезно спросил Цыган.

– А вот же… Сами посмотрите!

– Э нет, дорогой. Если мина есть – предъяви! – Одессит также оставил шутливый тон.

– А вот на ящик «Жигулевского» спорим, что вы – уже трупы, – так же серьезно произнес Телегин.

– И на сто приседаний с бутылкой «Жигулевского» на голове! – добавил Одессит.

– Идет! По рукам.

Все трое шагнули к указанному Телегиным кустарнику. Сейчас уже можно было бы взять одежду и послать их куда подальше. Но… Телегин решил доиграть до конца по предложенным «стариками» правилам. Хоть бы банка какая консервная оказалась в нужном месте, так ведь нет – на территории части образцовая чистота и порядок…

– Нету мин, – развел руками Одессит. – И магазины в поселке закрыты…

– У трупов со зрением плохо, – Телегин сделал шаг вперед, указывая рукой в самую глубь жидкого кустарника. – Это что?

Слава произнес свое «что» так громко и убежденно, что оба «старика» невольно повернули головы и вновь наклонились над травой.

И этого вполне хватило Телегину, чтобы выхватить из нагрудного кармана у высокого записную книжку-блокнот. Слава тут же откатился в сторону, занял «огневую позицию»…

– Пиф-паф! Господа, вы уж извините, но все же вы – трупы…


Получилось почти как у красноармейца Сухова в «Белом солнце».

– Ну что ж, – похлопав себя по карману, подвел итоги Цыган. – С нас пиво. Насчет приседаний, конечно, извини – обойдешься. Мы с Колей, как-никак, старшие по званию.

– И намного? – поинтересовался Телегин. Сейчас он стоял в позе победителя, небрежно поигрывая «трофейным» блокнотом.

– Да так… вот Коля – старший лейтенант, – кивнул в сторону Одессита Цыган. – Ну, а я… так уж получилось – полковник!

Только теперь Телегин заметил, что Цыган гораздо старше и его, Славы, и Одессита. Хотя благодаря тренированному телу и черным густым волосам выглядел он почти как их ровесник.

– Значит, так, Телегин. Поступаешь в мое распоряжение, – веско произнес цыган-полковник, забирая свой блокнот. – Учеба твоя теперь пойдет ускоренно, и через полтора месяца – боевое задание! Весьма серьезное… Стоп, погоди, а здесь ведь фотокарточка была! – полковник заметно встревожился, листая блокнот. – Неужели выпала? Ну-ка, давай ищи. Где ты тут руками махал?

Слава машинально ворошил траву, думая не о выпавшей фотографии, а о боевом задании. О, вот она, карточка… Под куст залетела – видно, ветром задуло! Фотография была небольшая, черно-белая. На ней – две девочки, одна беленькая, постарше и посерьезней, вторая черненькая, весело смеющаяся, видно – дошкольница. Полковничьи дочки, конечно. Теперь понятно, почему полковник расстроился.

– Это Наташка, а это Анька, мои разбойницы, – объяснил он, бережно вкладывая фотографию под обложку блокнота.


Вечер они провели втроем. Полковник, Олег Петрович Шугалий, расспрашивал Телегина о фортификационных работах и понтонных устройствах, периодически переходя то на английский, то на арабский и фарси. Телегин, даже если и не все понимал, старался не терять лица. Наконец полковник отправился спать, а Слава остался с Колей Никитиным.


– Самая страшная психическая атака – знаешь какая? – Одессит Коля слегка прищурился, но вопрос прозвучал вполне серьезно.

– Ну, и какая?

– Матросы в одних тельняшках верхом на зебрах, – тем же серьезным тоном разъяснил Одессит. – Помни и не забывай, фортификатор. И в следующий раз не теряйся, когда на тебя голого полковник нападает – вполне одетый и пешком…

– Да ну тебя… Ты лучше хоть вкратце объясни, что за задание предстоит? – не удержавшись, спросил Слава.

– В свое время узнаем… Я и сам не догадываюсь. Только вот приходит на ум одна деталь. Знаешь, за что полковник Красную Звезду получил? За дворец Амина… Но об этом, учти, в газетах не написано.


Когда задание было выполнено, Олегу Петровичу был дан прощальный салют, а Никитин и Слава были зачислены в особое подразделение. Эдакий спецназ в спецназе. Курировал его лично Дремов. Да что там «курировал» – все свободное время с бойцами проводил. Около трех лет они не участвовали в боевых операциях, лишь выезжали на «стажировки» в джунгли Вьетнама и на побережье Кубы. Затем была небольшая спецкомандировка в Латинскую Америку – и вновь тренировки, боевые учения, и опять тренировки…

А еще через восемь месяцев в отряде появилась девушка. Впервые за всю послевоенную историю Отдельного учебного центра.


Он впервые увидел Наташку самый первый раз – на фотографии из блокнота Олега Петровича, тогда у озера. Ей там лет двенадцать, не больше. Серьезная такая, круглолицая, никаких косичек-бантиков – аккуратная взрослая прическа. Почти такая же, как и теперь, – называется, как будто, каре. И совсем на Олега Петровича не похожая. Вот младшая – Аня, та цыганистая, глазастая, вся в отца.


А первая встреча «вживую» произошла, казалось, совсем недавно.

– К нам прибыла дама. Довольно симпатичная! – сообщил лейтенант Сычев.


Девушку Телегин увидел около клуба. Она сидела на лавочке, видимо, ждала коменданта общежития. Одета в темно-синюю курточку и джинсы. Действительно, симпатичная. Но, впрочем, не более того. Надо же – какая польза может быть от дамы в их конторе? И на какую же должность ее определят? Радисткой? Санинструктором? Так вроде и надобности такой нет… И почему именно в их особое подразделение? Ну не бабское это дело – спецразведка, это ведь не интеллигентный шпионаж под дипломатической крышей…

Ответы Телегин получил спустя полчаса, в спортзале.


– Вот, прошу любить и жаловать! – Егерь выступал в непривычной для себя роли заботливого дедушки.

Своих внуков, к слову сказать, у Дремова не было. Как и жены. В 47-м, в Ивано-Франковске, юный бандеровец из-за угла школьного здания геройски запустил гранату в молодую учительницу русского языка, которая была женой начальника отдела по борьбе с бандитизмом.

– Звание – лейтенант, специальность – переводчик, – в свойственной ему манере продолжил представление Дремов. – Остальные вопросы задавайте сами.

Она стояла перед ними, круглолицая, коротко подстриженная, одетая точно так же, как и все в зале, но далеко не новая летняя полевая форма спецназа смотрелась на женских формах почему-то куда более аккуратно, чем на мужиках, и как-то даже щеголевато.

– Куаль дэ се номбре, сеньора?[9]9
  Как ваше имя, сеньора? (исп.).


[Закрыть]
– задал первый вопрос Телегин.

– Шугалий Наталья Олеговна, – ответила та.


Вот те раз… Телегин тут же вспомнил тот случай с потерявшейся фотокарточкой. Дочка полковника! Встречный вопрос заставил Славу сильно напрячь извилины.

– Вы женаты, господин офицер? – спросила девушка на чистом китайском языке.

Телегин замялся. Как по китайски «разведен», он не знал. Зато вспомнил, как это будет на итальянском.

– О, – мило заулыбалась девушка и добавила, на сей раз на безупречном английском, – должно быть, со своей женой вы тоже пытались говорить на испанском, коверкая произношение?


Зубастенькая девочка, в обиду себя не даст.

– Для офицеров специальной разведки полный курс рукопашного боя обязателен, – прервал их пикировку Дремов скрипучим голосом.

С этим никто не спорил, в том числе и круглолицая Наташа. Она сама подошла к Телегину, церемонно полуприсела, превратив входивший в моду восточный полупоклон в шутливый книксен. Телегин адекватного ответа не придумал, молча кивнул. Егерь и ребята тоже промолчали – предоставили выпутываться ему самому. Что ж – придется действовать.

В начале схватки Телегин, разумеется, не принимал ее всерьез – пусть порезвится девочка. Да тут и без рукопашного ей такое предстоит, что всю жизнь будут кошмары сниться. Сама подаст рапорт, куда ей деваться. Вопрос нескольких дней…

Стойка у нее была обычная, правосторонняя. Без малейшего намека на столь нелюбимое Дремовым каратэ. Правом первого хода, естественно, воспользовалась дама – и довольно удачно. Обманный взмах ногой перед самым лицом противника, демонстрирующий прекрасную растяжку и гибкость корпуса – и резкий выпад ладонью в горло. Телегин успел поставить блок и коронной подсечкой заставил девушку приземлиться на пятую точку. В боевых условиях следом бы шел завершающий удар ногой в голову. Телегин собирался этот удар только обозначить, но боец Шугалий, видимо, на такое рыцарство с его стороны не рассчитывала, молниеносным кувырком перекатилась вперед и железной хваткой вцепилась в телегинские щиколотки. Рывок – и он равновесие потерял, а девушка насела на него сверху, колено – в живот, руки – на горло. Телегин машинально двинул кулаком по незащищенному месту – в область сердца. Вместо привычных задубелых ребер коллег кулак встретил мягкую девичью грудь, Шугалий вскрикнула, ослабила захват. Телегин в смятении вскочил, ужасаясь содеянному, уверенный, что партнер выведен из строя и нуждается в медицинской помощи. Успел подумать, что надо помочь ей подняться, и в ту же секунду у него перехватило дыхание от мощного удара, нанесенного симпатичной светло-русой головкой точно в солнечное сплетение. С трудом блокировал следующий удар, нацеленный в печень, – и далее везде. Девчонка почуяла вкус крови, удары следовали сериями. Сейчас дралась она по-мужски, серьезная баба – не зря погоны носит. Для Телегина главным было – не потерять равновесие. А с ним и все остальное – ну кто будет всерьез воспринимать офицера спецназа, побитого девчонкой, да еще новичком…

Спасло телегинскую репутацию боксерское прошлое, умение ставить защиту и уходить от серьезных ударов. Он и уходил, но вскоре ощутил на губах знакомый солоноватый привкус. Дурацкое положение. И кто только пустил эту девку в спецразведку… Теперь бровь. Только не потерять контроль над собой… Он попытался провести легкий удар по корпусу, чтобы немного урезонить противницу, но та легко уклонилась и в ответ весьма чувствительно врезала стопой ему под колено. Телегин опять еле устоял на ногах. Ну, Заяц, погоди…

Наталья добилась, чего хотела, – Слава работал всерьез. Хоть ты и девка, но нельзя же так… Постой, сейчас мы тебя нейтрализуем… Телегин изловчился захватить ее шею в замок между кистью и плечом, рывком пригнул голову вниз – и далее в связке идет удар коленом в лицо, стопроцентно победный вариант. Удар Слава не провел, но обозначил – и в ту же секунду, не сдержавшись, вскрикнул от боли. Чертова девка захватила его ногу и впилась зубами в бедро. И тут же, вырвавшись из замка, крутанулась в воздухе и в прыжке ударила ногой в голову.


На ногах Телегин удержался лишь благодаря всевышнему.

– На сегодня достаточно! – послышался сбоку голос Андрея Митрофановича.


– Слушай, кончай злиться!

Она сама подошла к нему после душевой. Сразу перешла на «ты».

– Да ладно, проехали… – ответ прозвучал не слишком любезно, Телегин, конечно, злился. На себя в основном: не смог справиться с хулиганкой, не нашел достойного приема.

– Все, забыли. Я же понимаю, что ты не в полную силу бился, если бы озверел, мог бы меня одним ударом… Так ведь?

И тогда он впервые рассмотрел, какие у нее глаза. Серые, мягкие, с весело играющими искорками. Словно не о зубодробительных ударах шла речь, а о поэзии или музыке. Обида сразу прошла, и его вдруг снова охватило то самое ощущение, которое он пережил, когда только что ударил ее в грудь. Стыд, смятение. Даже зябко как-то стало… Женщину, в грудь. А он ударил. И сам же надутый ходит. Это ему впору извиняться! Но здесь так не принято.

– Ну ты тоже хороша, не знал, куда от тебя деваться, – губы у Телегина сами расползлись в глупую улыбку.

Наталья улыбнулась еще шире и лихо шлепнула ладонью по его протянутой для рукопожатия руке:

– Значит, один – один! До новой встречи в зале, старший лейтенант Телегин!

А серые глаза глядели так же мягко, и плясали в них те же манящие искорки.


А вечером, в кровати, Телегин долго ворочался – заснуть никак не получалось. То опять зябко становилось, то в жар бросало. А в голову лезли одни и те же мысли – как кинолента, прокручивалась сегодняшняя схватка, руки словно наяву ощущали упругое, сильное и такое нежное тело под грубой тканью спецназовской куртки…

Чтобы избавиться от наваждения, Телегин стал вспоминать военные истории, рассказанные Дремовым или его соратниками, – то ли сюжеты этих историй были чересчур неординарные, то ли раcсказаны они были необычно, но истории эти могли перебить любые эмоции, как запах боевой «Черемухи» заглушает все прочие ароматы.

Вот, например, истории про «робинзонов».


…Почему, собственно, их называли «робинзонами»? Этого никто из смершевцев не знал и не помнил. Робинзон, как известно, долго-долго куковал на необитаемом острове. А смершевский «остров» был очень даже обитаемой местностью. Населенной волкодавами-скорохватами.

Историю эту Телегин услыхал в первые месяцы своего появления в Центре. Праздновали День чекиста – 12 декабря. Торжественная часть давно кончилась. Те, кто был пьян, пошли спать, остальные продолжили. Одна из групп «продолжателей», в которой оказался и Слава, сосредоточилась в «курилке» – пятачке в кустах позади жилого корпуса, где стояли друг напротив друга две скамейки. Центром притяжения был весьма пожилой, но вполне бодрый и весьма заслуженный пенсионер, приглашенный на торжество в целях передачи славных традиций. Одна из немеркнущих традиций была со знанием дела и надлежащим тщанием передана и столь же истово воспринята – Слава был самым трезвым, но и он с трудом держался на ногах: традиции надо блюсти, на то они и традиции.

Здесь-то, в кустах позади жилого корпуса, и услыхало молодое поколение историю о Робинзонах и о Егере Дремове, мастерски изложенную и даже разыгранную в лицах пожилым пенсионером.

Остановился как-то рядом с дремовским штабом конвой. Этапировали в трибунал захваченных на освобожденной территории полицаев, карателей и прочих пособников оккупантов. Капитан Дремов разговорился со старшим конвоя. Они были в одном звании и, как выяснилось, земляки – из соседних деревень. С чего спор возник, пенсионер не помнил. Но слово за слово, и пошел разговор о рукопашных схватках. Старший был убежденным сторонником популярного тезиса: сила есть – ума не надо. И если не исхитрились противники достать друг дружку штыком или гранатой – тогда остается жить дальше тот, у кого кулак тяжелее да черепушка толще, а всякие там боксы-шмоксы, самбы-мамбы – пустое, для показухи сойдет, а в деле – только помеха.


– А хочешь пари? – Дремов придерживался других убеждений.

– Давай. А о чем у нас спор? – удивился конвойник.

– А о том, что я вон тому бугаю откручу башку в течение минуты, – Дремов кивнул на самого здоровенного молодого полицая. – Сходимся в рукопашную один на один.

– Ну это ты брось, – конвойник строго оглядел поджарого, невысокого Дремова. – Мне же за тебя отвечать придется. Нет, оставь, оставь. Вроде и не пили мы еще…

– А есть?

– А как же? Само собой! Трофейный коньяк. Всемирно известной марки «Мартель»!

– Ну вот и спорим на «Мартель». А я поставлю флягу спиртика. Идет?

– Спятил ты, капитан…

Однако ударили по рукам.

Полицая звали Васька. Он был под два метра ростом и очень удивился, когда недомерок офицер разъяснил ему, чем предстоит заняться. Васька усмехнулся.

Поначалу полицай махался вяло, хотя, конечно, кулаки сильно чесались разбить легавому голову, как спелый арбуз, – это Васька умел и любил, не раз устраивал показательные выступления на потеху корешам. И порешил Васька-полицай – была не была, порву-ка напоследок этого энкавэдэшника к чертям собачьим, и пусть конвой стреляет – все одно через пару дней трибунал. Виселицу уже сколотили, причем те же полицаи, не сильно замаранные. Из тех, кому «полтинник» светил да грел. А Ваське – веревка, толстая, прочная, чтобы тело его любимое висело долго, до темноты…


Легавый капитан скакал вокруг, точно поддразнивал. Полицай решил помирать с музыкой, замахнулся пошире и, хэкнув, как дровосек, послал кулак в ухо. Однако случилось непонятное – легавый мотнул головой и остался стоять на ногах, Васькин кулак уха не встретил, а сам Васька кулем свалился в пыль. Споткнулся, что ли? Полицай вскочил на ноги и со звериным рыком бросился на легавого.

Дремов вновь скакнул, точно заяц с пенька, и Васька вновь полетел на землю. И вновь вскочил, и вновь зарычал. Капитан больше не скакал, стоял прямо. Васька почувствовал, будто под дых ему вонзился наточенный колун. Васька крякнул, захрипел, согнулся… И точно тот же тяжелый колун ударил обушком снизу в челюсть. Полицай упал в третий раз, уткнувшись носом в начищенные офицерские сапоги. И в ту же минуту почувствовал, как вокруг головы сомкнулся стальной зажим, точно две железные скобы: одна впилась в подбородок, другая – защемила затылок…


Капитан-конвойник только руками развел.

А Дремов, скривившись, медленно достал носовой платок, брезгливо отер руки, швырнул платок на изломанное тело… Кадык выворочен, башка на 180 градусов выкручена, болтается на раздробленных шейных позвонках.


Пенсионер, видно, не в первый раз рассказывал эту историю. И было видно: он до сих пор удивляется тому, что произошло почти сорок лет назад на пыльной околице украинского села. Ведь в самом деле! Сам видел – открутил Егерь башку полицаю!


…В тот раз трофейный коньяк «Мартель» вестовому конвойного капитана, ныне заслуженному пенсионеру МВД, не понравился – разведенный спиртик из фляжки победителя показался ядренее и слаще.


– А еще как-то раз Дремов против троих «робинзонов» вышел, – продолжил тогда вечер воспоминаний заслуженный пенсионер. – Это уже после войны было, мы вместе с ним в разведшколе науку проходили. Там «робинзонов» использовали как учебный материал – вроде живых чучел для рукопашки. В работе как раз были двое бывших власовцев и молодой уголовник. Власовцы мятые уже были, пожилые, без куражу – ну, б/у, короче. А урка помоложе, злой, падла, и… Ну, дубленый такой, жилистый пацан.

– Что, по серьезу буцкаем? – урка был самый натуральный бандит, осужден по мокрухе. Теперь таких авторитетами называют.

Дремов ему подтвердил, что вполне по серьезу.

– Ну, по серьезу так по серьезу, начальник, – урка слова лениво так гундосит, губу оттопыривает, зенки свои белесые прищурил, глядит на фигуру «гражданина начальника» с насмешкой – мол, щас я тебя урою, курва легавая…

Первым Егерь привалил тогда власовца. Кулаком под сердце, почти без замаха. Как он сумел – не знаю, только власовец отключился мгновенно, точно серпом подрубили – аж лбом оземь тюкнулся. Второго тоже с одного удара под корень подрубил – раздробил каблуком коленный сустав. А вот с уркой… До того сразу дошло, с кем он связался, только блатной кодекс ему убегать не позволил. Урка стал кругами ходить, держал дистанцию, что-то соображал, изучая Дремова, как опасную змею на тропе. И вдруг, неожиданно сорвав с головы свою блатную кепочку-восьмиклинку, насадил Андрею на голову так, что закрыл и глаза, и нос… Я вижу – на миг опешил Дремов, дыхание сбилось, врага не видать… Машинально дернул кепочку – не вышло сразу сорвать. Нос помешал… И тут же жуткий удар пропустил – носком сапога под самое дыхло…

Как Дремов устоял, не знаю. Все же к удару был готов, напрягся весь, это видно было… По счастью, на курсах СМЕРШа обучали бою в темноте либо с завязанными глазами. Дремов согнулся, качает корпусом туда-сюда, не дает урке выбрать, куда бить, а сам исхитрился и поймал того на захват, и уже поймал его голову на сгиб локтя – дальше удушающий прием, и хана бы уркагану. Но тот как-то выскользнул, и ударил было Дремова под колено, но Андрей уже успел сбросить чертову кепку и пошел на урку, как танк, освирепел, забыл про свою науку, вломил бандиту пару раз – и тот поплыл, стал заваливаться, но и тут свои блатные замашки не забыл – вместо того чтобы назад или вбок упасть, повалился прямо на Дремова, а сам хавку раскрыл и цап своими железными зубьями… Как Андрей успел уклониться – до сих пор не знаю, все было как в ускоренном кино… Вот реакция у мужика! Ну какой нормальный человек мог ожидать такое? А он – успел! Зубы уркана ну прямо в миллиметре от Андреева носа щелкнули. Еще немного – и остался бы калекой…



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23

Поделиться ссылкой на выделенное