Сергей Шведов.

Варяжский сокол

(страница 5 из 39)

скачать книгу бесплатно

– Вот, – высыпал на стол десять денариев викинг Витовт. – Пришел с повинной. Прав ты оказался, Баян, уж прости меня неразумного.

– Учишь вас, учишь, – недовольно проворчал баяльник, – а с вас как с гуся вода. Рассказывай свой сон.

– Видел поросенка на золотом блюде, а более ничего не помню, – выпалил виновато Витовт.

– Поросенок живой был или уже поджаренный?

– Поджаренный, – с готовностью кивнул Витовт. – Весь уже золотистой корочкой взялся. Вот я и засомневался, вроде бы дело выгодное, но ведь все может быть.

– А дело морское или сухопутное? – спросил баяльник.

– Сухопутное, – подсказал ган Карочей, напряженно ему внимающий.

– Тогда к удаче, – небрежно бросил Баян, сгребая со стола монеты. – Поросенок опасен только для морских походов. В ближайшую седмицу тебе, Витовт, в воду лучше не соваться.

– Ну, спасибо, Баян, – расцвел алым маком викинг. – Снял ты большущий камень с моего сердца.

– Что надобно тебе? – резко повернулся баяльник к гану. – Вижу ведь, что за ответом пришел. Сон видел или просто сомнение вкралось в душу?

Карочей смущенно откашлялся и вопросительно глянул на викинга. Витовт понял его без слов и махнул рукой:

– Ладно, решай свои дела, ган, я тебя на улице подожду.

– Сомнение, – выдохнул Карочей, когда дверь за морским разбойником закрылась.

– Ты ведь Яхве кланяешься, – нахмурился Баян.

– Так ведь от поклона спина не переломится, – возразил Карочей. – Я ведь и славянских богов чту.

Ган полез за пояс и извлек из штанины еще один кожаный мешочек. Баян равнодушно глянул на рассыпавшиеся по столу монеты и кивнул:

– Любой дар от чистого сердца богам в радость. Так в ком или в чем ты сомневаешься?

– В человеке.

– Знатный муж или простолюдин?

– Из самых знатных он в ваших землях. Имени не могу назвать, Баян, извини, не моя эта тайна.

– Мне его имя и не нужно, – пожал плечами баяльник. – Так в чем сомнение?

– Хочу знать, чист ли этот человек пред славянскими богами, а если виновен, то в чем. Особенно пред Велесом и Макошью.

– Ноготь мне его нужен или волос, а еще лучше прядь. А со слов твоих мне его трудно представить.

Карочей призадумался. Узнает Трасик, что ган его волосы баяльнику передал для ворожбы, наверняка осерчает. Решит, чего доброго, что Карочей задумал на него порчу навести. Но и соваться в воду, не спросив броду, скифу тоже не хотелось. Вдруг великий князь Трасик действительно крупно провинился перед славянскими богами, и их гнев может обрушиться и на гана Карочея, вздумавшего ему помогать в темном деле? Конечно, у гана есть защитник, бог Яхве, но вот только захочет ли он ввязываться в распрю язычников? В конце концов, у бога иудеев своих забот хватает.

– Ладно, – кивнул скиф, – я попробую. Денарии пока себе оставь. Днями я к тебе загляну.

Баян проводил насмешливым взглядом незваного гостя и негромко кашлянул. Расшитый звездами полог, прикрывающий дальний угол, откинулся, и пред баяльником предстал человек лет пятидесяти в синем кафтане.

Не каждый бы признал боярина в этом скромном обличье, но Баян слишком давно и хорошо знал Драгутина, чтобы сомневаться на его счет. Судьба свела их в городе Шемахе, но о той поре своей жизни оба не любили говорить вслух.

– Уж не по твою ли душу, Лихарь, предприняли свой поход викинг Витовт и ган Карочей? – прищурился в сторону гостя Баян.

– До моей души им не добраться, – криво усмехнулся Драгутин, – а вот что касается жизни, то очень может быть.

– Ты наступил на хвост не только князю Трасику, но и кудеснику Гордону, а этот человек не прощает обид. Кроме того, поражение Трасика на Калиновом мосту обернется и поражением Гордона.

– Почему?

– Он был тайным мужем матери Трасика Синильды. На редкость красивая, как говорят, была женщина. И на редкость властолюбивая. По-моему, ты выбрал неверный путь к цели, боярин Драгутин. Конечно, Синильда виновна в гибели Драговита, но Трасик тут, скорее всего, совершенно ни при чем. Ну хотя бы в силу возраста.

– Волхв Завид думает иначе, и с ним согласны многие ведуны бога Велеса.

– Странно, – покачал головой Баян.

– Более чем, – согласился с ним Драгутин. – Ты был знаком с княгиней Синильдой?

– Нет, я приехал в город после ее смерти. Но краем уха слышал, что в чародействе ей не было равных.

– А разве не проще было отравить князя Драговита? – спросил с усмешкой боярин.

– Ты всегда был недоверчив, Лихарь, и всегда сомневался в силе богов, – укоризненно глянул на старого друга баяльник.

– Я верю в людей, Баян, – строго сказал Драгутин, – а это, в сущности, одно и то же. Ибо через поступки людей боги выражают и свою силу, и свою слабость. Так зачем Синильде понадобилось колдовство там, где можно было обойтись ударом кинжала? Ведь князь Драговит потерял всех своих мечников в битве за город Рерик, и лужичам ничего не стоило расправиться с ним.

– Мало убить князя, – удивился вопросу даджана Баян. – Надо еще, чтобы боги одобрили эту смерть. Синильда ведь не скрывала, что наслала порчу на Годлава и Драговита, более того, она говорила об этом вслух. Но осуждать ее никто не посмел, промолчали даже каган Славомир и кудесник Световида Велимир, ибо за спиной княгини стояла божественная пара – Велес и Макошь. Промолчали они даже тогда, когда даны принесли в жертву Одину князя Годлава, ибо Один – это одно из воплощений Велеса. Рерики не могут отомстить за смерть своих отцов убийцам, поскольку и Годлава, и Драговита, по общему мнению, покарали не люди, а боги. А опровергнуть это мнение можно только на Калиновом мосту.

– Тогда почему ты решил, что мы выбрали неверный путь?

– Да потому что Трасику в ту пору было всего пятнадцать лет и он не прошел необходимых испытаний. Не мог он участвовать в чародействе, которое совершала его мать, то ли по воле богов, то ли под воздействием навьих сил. Сидрагу следовало бы обратиться к кудеснице Ангельде: только она могла бы объявить княгиню Синильду не ведуньей, а колдуньей.

– Княжич Сидраг к ней уже обращался, и она сказала ему нет. Сдается мне, что и Ангельда поучаствовала в этом деле. Знать бы еще каким образом. Ангельда ведь доводится Синильде родственницей?

– Да, – кивнул Баян. – Хочешь сказать, что против ободритских князей был составлен заговор, в котором участвовали ведуны и ведуньи Велеса и Макоши?

– А ты в этом сомневаешься? – насмешливо вскинул бровь Драгутин. – И в итоге от этого заговора пострадали не только ободритские князья, но и ведун Завид, который так и не стал кудесником.

– Думаешь, Завид решил воспользоваться удобным случаем и свести счеты со своими давними противниками?

– Думаю, он этот случай создал сам. Сидраг в любом случае обратился бы к Чернобогу, ибо иного выхода у него нет. Он ведь даже не может наследовать князю Трасику, пока его отец считается проклятым богами. А наше вмешательство просто облегчило Завиду и Сидрагу решение трудной задачи. Я одного не могу понять – почему Завид так уверен в успехе? И почему так задергался Гордон? Все вроде бы в руках кудесника, все вроде бы в его власти, а он почему-то молчит. Почему он не объявит всенародно то, что очевидно даже тебе, – Трасик невиновен в силу своего юного в ту пору возраста. Что нужно для того, чтобы наслать порчу на человека?

– Много чего нужно, – растерянно развел руками Баян. – Волосы нужны или ногти, но лучше всего кровь. Но ведь порча порче рознь. Порча, насланная с помощью Чернобога, – это еще и вечное проклятье не только для виновных, но и для их потомков.

– А если речь идет о князьях, – продолжал настаивать Драгутин, – чей род особенно близок богам?

– Чтобы волхвы Велеса приняли участие в черном обряде, направленном против князей, нужны очень веские доказательства вины. А Чернобог и вовсе не стал бы слушать никого, кроме близкого родовича обвиняемых. Родного брата или сестры, скажем.

– Вот именно, сестры. В пятнадцать лет не становятся мужчинами, зато этот возраст вполне достаточен для женщины. Князь Трасик мог участвовать в обряде порчи, если в том была необходимость.

– Но ведь это обман богини! – воскликнул потрясенный Баян. – Мужчины не могут служить Макоши!

– А Кибеле? – напомнил ему боярин Драгутин. – После того как арабы разрушили капища древних богов, их ближники бежали сначала в Византию, а потом еще дальше. Они появлялись даже в Руси, но часть из них осели в Варгии. Ты ведь тоже многому у них научился, Баян.

Баяльник смутился. В словах Драгутина было много правды, но кто, в конце концов, осудит человека, ищущего знаний? И сам боярин не раз пил из сомнительных источников, когда живал в чужих странах.

– Мною двигала необходимость, – пожал плечами Драгутин. – Эти люди были нашими союзниками в борьбе с арабами и их неистовой верой. Но сейчас положение дел иное, чужие знания способны только замутить источник, из которого мы пьем. К тому же я не уверен, что дело здесь только в ближниках Кибелы. Ведь кто-то же указал Трасику дорогу к Людовику Тевтону и заставил его ноги бить ради чужой пользы.

– Ну хорошо, – провел рукой по взмокшему от духоты лицу Баян. – Что ты хочешь от меня, Лихарь?

– Я хочу, чтобы ты открыл эту тайну гану Карочею. А уж он найдет, как ею распорядиться.

– Я свою голову подставляю!

– Так я ведь тебе за это хорошо плачу.

Драгутин похлопал по плечу старого знакомца и сердечно распрощался с ним. В Баяне он не сомневался, человек тот был проверенный и крепкий духом. Единственное, что боярин мог поставить в вину своему старому соратнику, так это чрезмерное пристрастие к магии и безграничную веру в чудеса. Сам Драгутин считал, что бог Род не затем создал этот мир, чтобы простые смертные без конца и по своему произволу меняли установленные им правила игры. Такое вряд ли под силу даже богам. А ведь многие верят, что могут управлять и богами, и этим миром. Вероятно, к таким людям принадлежала и княгиня Синильда. И кто-то очень ловко воспользовался ее заблуждением, чтобы прибрать к рукам ее сына Трасика и заставить плясать под свою дудку. По мнению Драгутина, сделать это могли двое – кудесник Гордон и кудесница Ангельда. Именно кудеснице Драгутин решил нанести визит, раз уж Гордон не жаждет с ним встречи.

– Этот чертов ган убил Бренко, – просипел Драгутину в ухо поджидавший его на углу боготур Осташ. – Позволь мне, боярин, посчитаться с ним.

– Посчитаешься, но позже, а пока следи, чтобы даже волос не упал с его головы.

– А с викингом что делать? – нахмурился Осташ.

– Не спускайте с него глаз и не торопитесь с расправой. Убьем этого – они найдут другого. Где сейчас Рерики?

– В загородной усадьбе купца Никсини.

– Пусть сидят там и не кажут глаз на улицы Волыни. Погода здесь для них сейчас не самая подходящая.

– А что тебе сказал волхв Завид?

– Ничего важного, – пожал плечами Драгутин. – Похоже, Велесовы ближники решили использовать нас втемную, не посвещая в свои тайны. Что ж, тем хуже для них.

Боярин окинул взглядом гомонящую улицу и без труда опознал своих мечников, которые, как ни старались, никак не могли слиться с местными обывателями. А Бренко, конечно, жаль, хороший был воин, вот только в соглядатаи не годился. Кабы боярин знал, с чем ему в Варгии придется столкнуться, то взял бы с собой не мечников, а скрытников – эти умели работать в любых условиях, а полем брани для них были подворотни домов.

Храм Макоши оказался куда менее красочным, чем капище Чернобога, но построен много раньше. За этими деревянными стенами чудилась седая древность, однако увидеть ее боярину и боготуру вряд ли доведется, ибо ведуньи бабьей богини тщательно берегли свои тайны. Как и предполагал Драгутин, дальше порога, да и то с черного крыльца, их не пустили, несмотря на письмо кудесницы Всемилы и высокий ранг посвящения боярина. Одетая в темный наряд ведунья сверкнула в сторону гостей строгими глазами и приказала ждать.

Ожидание длилось довольно долго. Осташ переминался с ноги на ногу и косо посматривал на стражниц, стоящих у противоположной стены. Эти, в отличие от гостей, были облачены в кольчуги и явно готовы ко всяким неожиданностям. С Макошиными стражницами боготуру сталкиваться уже доводилось в родном радимецком краю, и он пришел к выводу, что свои-то держались поприветливей лужанок.

– Кудесница Ангельда ждет вас, бояре, – торжественно произнесла вернувшаяся кареглазая ведунья и взмахнула рукой, указывая направление.

Боярин и боготур, пройдя по коридору, оказались в небольшом помещении, где их поджидала высокая худая женщина с надменно поджатыми губами. Боярин не рискнул бы вот так с ходу определить ее возраст, но за пятьдесят кудеснице уже перевалило, и довольно давно. Встретила Ангельда гостей без чести и даже сесть им не предложила. Впрочем, она и сама осталась стоять, лишь слегка опираясь спиной на украшенный резными узорами столб. Платье ее Драгутин не назвал бы богатым, но знаки на полотне указывали на высокий ранг ведуньи.

– Не приняла бы вас никогда, кабы ни просьба кудесницы Всемилы, ибо дурная слава идет о тебе, боярин Драгутин.

– У сплетен всегда длинные ноги, – насмешливо отозвался гость. – Я о тебе тоже слышал много худого, кудесница Ангельда, однако не стал торопиться с выводами.

– Зачем пожаловал, боярин? Мне недосуг выслушивать пустой брех.

– Я ведун высокого посвящения, кудесница, – надменно отозвался Драгутин. – Оскорбляя меня, ты оскорбляешь богов.

Видимо, нарисованный Драгутином в воздухе знак произвел на Ангельду впечатление, хотя неприязни в ее глазах не убавилось.

– Ты вправе задавать вопросы, ведун. Я жду.

– Почему ты отказала в поддержке княжичу Сидрагу?

– Потому что его отец Драговит виновен в страшном преступлении пред богиней. За это она лишила удачи не только его самого, но и прямых потомков. Та же участь постигла Годлава и его сыновей.

– И что это за преступление?

– Жена их отца, княгиня Синильда, ведунья высокого ранга посвящения, пред ликом богини Макоши обвинила Драговита и Годлава в насилии над собой.

– Она представила свидетельниц?

– Да. Причем ее свидетельница была близкой по крови обвиняемым, а значит, и веры ей было втрое больше.

– Имя этой свидетельницы?

– Ты задаешь лишние вопросы, ведун, – холодно произнесла Ангельда. – Я вправе не называть имен.

– Но ведь на князьях проклятье не только Макоши, но и Велеса?

– Мы сотворили навий обряд, ведун, в присутствии бога и богини. Княгиня Синильда поставила свою жизнь против жизни князя Драговита. Исход дела тебе известен. Он умер на следующее утро, и его смерть стала подтверждением ее правоты.

– Но ведь князь Годлав был принесен в жертву богу Одину раньше, чем прозвучало это обвинение? – неожиданно вмешался в разговор Осташ. – И город Рерик был разрушен раньше?

– Ты меня удивляешь, боготур, – вскинула голову кудесница. – Для богов нет понятий вчера, сегодня и завтра, для них существует только вечность. Смерть Драговита подтвердила и виновность Годлава, а конунг Готрик и князь Свентислав были лишь орудием в руках Чернобога. Ты очень рискуешь, боготур, становясь на сторону княжича Сидрага, ибо в случае его поражения на Калиновом мосту тебе придется заплатить за свою ошибку жизнью и душой.

– А мне сказали, что ты, кудесница, против участия князя Трасика в суде бога Велеса, ибо он не был еще совершеннолетним, когда его мать творила черный обряд.

– Тебе сказали неправду, боготур. А потому – берегись.

Кудесница круто развернулась и вышла из комнаты, не попрощавшись с гостями. Боярин с боготуром переглянулись и поспешили покинуть негостеприимный кров. Поведение кудесницы было странным, но, пораскинув умом, Драгутин пришел к выводу, что Ангельда просто не могла вести себя иначе. Объявляя участника черного обряда князя Трасика несовершеннолетним, она тем самым ставила под сомнение его результаты. Те самые результаты, которые возвели на великий стол нынешнего ободритского князя и позволили снять обвинение в предательстве с лужицкого князя Свентислава. В сущности, кудеснице Ангельде все равно, Трасик ли убьет Сидрага, или Сидраг убьет Трасика. Ее вины нет в том, что Велесовы волхвы неправильно истолковали волю своего бога. Сама кудесница не отступила от заповеданной богами правды.

Глава 6
Кудесник и ган

Выслушав приговор баяльника, ган Карочей впал в задумчивость, и это еще мягко сказано. Ибо слова премудрого Баяна не лезли ни в какие ворота. После продолжительного транса тот заявил, что принесенные скифом волосы принадлежат женщине, более того, женщине знатной, Макошиной ведунье довольно высокого ранга посвящения. А ведь Карочей собственноручно снял эти волосы с гребня, которым князь Трасик расчесывался на его глазах. Ган уже собрался обвинить баяльника в шарлатанстве и потребовать назад десять денариев, но в последний момент изменил свое решение.

– А ты уверен, что не ошибся? – спросил он, пристально глядя в глаза собеседнику.

– Эта Макошина ведунья участвовала в черном обряде, – почти шепотом поведал Баян. – Большая тяжесть на ее душе, ибо она сказала неправду пред ликом богов. И волосы ее пропитаны навьим духом. Еще немного, и я навечно бы остался в стране Забвения.

Если судить по взмокшему лицу Баяна, то он действительно пережил тяжелые мгновения. Похоже, баяльник честно отработал полученные деньги, и ган не вправе предъявлять ему счет.

– Видишь ли, Баян, – осторожно начал Карочей, – я ведь брал волосы у мужчины.

– Быть того не может! – ахнул баяльник. – Я четко видел женщину, точнее девушку пятнадцати лет, которую родная мать, ведунья, предлагала Макоши в ближницы.

– И богиня ее приняла?

– Вне всякого сомнения. Ибо эта вновь испеченная ведунья уже через короткое время участвовала в черном обряде, и через ее кровь была наслана порча на ее родного брата.

– Скажи, Баян, а мужчина может стать ближником богини Макоши?

– Это исключено.

– А как же быть с жрецами Кибелы, которая, по слухам, является одним из воплощений Макоши? Они носят женские одежды, но ведь родились-то они мужчинами.

– Ты не прав, ган Карочей, мужчинами не рождаются, ими становятся, проходя в этом становлении многие испытания. Ты ведь и сам их проходил. И день твоего совершеннолетия наступил в восемнадцать лет.

– А если бы я не прошел испытания?

– Значит, ты не стал бы мужчиной в глазах богов. Жрецы Кибелы тем от нас и отличаются, что не прошли испытаний на мужество, а прошли совсем иные обряды посвящения. И ты, вероятно, догадываешься какие.

Ган Карочей был потрясен открывшейся ему сутью вещей. Княгиня Синильда, дабы отомстить своим врагам, пошла на откровенный обман богов и их ближников. И подсунула им вместо девственницы своего сына, не прошедшего испытаний. Но ведь кудесница Ангельда и кудесник Гордон не могли не догадываться об обмане. Да что там догадываться – оба они прекрасно знали, что используемая ими в черном обряде кровь принадлежит пятнадцатилетнему Трасику, ибо у князя Драговита сестер не имелось. Но, видимо, их ненависть к ободритскому князю была настолько сильна, что подобные мелочи их не останавливали.

– А разве женщина может занимать великий стол? – спросил Карочей у баяльника.

– Может, но только если в роду не осталось мужчин.

Карочей отсыпал Баяну еще пять монет, сверх оговоренной суммы. Отсыпал просто так, от полноты сердца. Ну что такое пятнадцать денариев по сравнению с теми сведениями, которые он получил. Да за эту тайну тот же рабби Зиновий заплатит ему в сто, в двести раз больше. Но самым щедрым покупателем наверняка окажется кудесник Гордон. Карочей уже имел удовольствие пообщаться с даровитым первым ближником Чернобога на пиру у князя Свентислава. Лужицкий князь был чрезвычайно любезен с хазарским послом и даже подарил ему золотой кубок. А вот что касается Гордона, то никакой радости по поводу знакомства с Карочеем он не выказал. Хотя и проявил кое-какой интерес к скифу, когда тот намекнул ему, что у них есть общий враг. Имя этого врага вслух не было названо, но кудесник согласился встретиться с ганом в более приватной обстановке и обсудить интересующую обоих тему. Как раз на эту встречу Карочей сейчас и торопился, настороженно оглядываясь по сторонам и прикидывая в уме, какую сумму следует запросить с кудесника Гордона за разрешение возникшей вокруг князя Трасика коллизии. Буквально в двух шагах от капища Велеса Карочей едва не столкнулся нос к носу с Гийомом Саксом. К счастью, граф его не заметил, но у гана не осталось сомнений в том, что его новый знакомый только что встречался с кудесником Гордоном, ибо вышел из дверей именно его дома. Все это выглядело более чем странно, если учесть, что Гийом Сакс был христианином, коему при виде ближника Чернобога следовало махать руками и отплевываться. Расскажи ган Карочей об этом визите Людовику Тевтону, графу Гийому, пожалуй, не поздоровится. Но это только в том случае, если Сакс действовал втайне от своего господина, в чем Карочей в данную минуту усомнился.

Трое мечников, облаченных в выделанные бычьи шкуры, встретили прибывшего гостя у входа и без лишних разговоров препроводили по скрипучей лестнице на второй ярус, где его уже поджидал хозяин. По прикидкам Карочея, Гордон был не так уж стар: если ему и перевалило за шестьдесят, то самую малость. Возраст, прямо скажем, небольшой для кудесника, если учесть, что тому же Сновиду, первому ближнику Чернобога в радимецких землях, было далеко за восемьдесят. А ведь Гордон уже более десятка лет вещает от имени Велеса. Видимо, у этого человека имелись очень влиятельные покровители, если он в еще относительно молодые, особенно для ведуна, годы так высоко вознесся. Впрочем, выглядел кудесник Гордон выше всяких похвал. Одна белая как снег борода, опускавшаяся ниже пояса, чего стоила, а уж его длинным и тоже белым волосам позавидовала бы любая женщина. Карочей не сомневался, что Гордон красит и волосы и бороду, что, впрочем, делали многие ведуны славянских богов, дабы казаться в глазах окружающих старше, а следовательно, мудрее. Скифский ган далеко не был уверен, что возраст добавляет человеку разумения, но вслух высказывать свои крамольные мысли не стал.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39

Поделиться ссылкой на выделенное