Сергей Шведов.

Варяжский сокол

(страница 3 из 39)

скачать книгу бесплатно

– Моя казна к твоим услугам, боярин Драгутин, – склонился перед пришельцем купец.

– Пока в этом нет необходимости, – спокойно отозвался даджан. – Мы хорошо расторговались привезенным товаром. Я жду от тебя иной услуги, почтенный Никсиня. Я привез привет кудеснику Гордону от кудесника Сновида и хотел бы, чтобы ты поспособствовал моей встрече с первым ближником бога Велеса.

Вообще-то Никсиня предпочитал держаться как можно дальше от мутных дел ведунов Чернобога, но тут случай выдался особый, сулящий не только издержки, но и большие барыши. Именно поэтому купец склонился перед боярином в поклоне и заверил гостя, что сделает все от него зависящее, чтобы эта встреча состоялась как можно скорее.

Вино у купца было отменное, доставленное из далекой Севильи. И хотя гости имели смутное представление о том, где находится этот город, но искусство его виноделов оценили.

– А кто правит Севильей? – спросил любопытный Осташ, не упускавший случая пополнить свой багаж знаний о дальних странах.

– Арабские эмиры, – охотно отозвался Никсиня. – В самой Севилье наши викинги еще не бывали, но сопредельные земли им грабить доводилось.

Судя по всему, Велесовы волхвы не слишком доверяли даджану, прибывшему с далекого юга, поскольку, несмотря на все старания Никсини, не спешили обласкать его своим вниманием. За седмицу, проведенную в Волыни, Осташ уже успел обойти едва ли не весь город, хотя и чувствовал себя здесь не совсем ловко. Боготур, вырвавшись из родного сельца в большой мир и став усилиями родовичей и расположением влиятельных лиц воином Велесовой дружины, все-таки так и не смог до конца привыкнуть к шуму больших городов. Уличная толчея его раздражала, а торг, гудящий божбой и руганью, он и вовсе предпочел обойти стороной. Впрочем, в Волыни хватало мест, где царили тишина и благолепие. Взять хотя бы небольшой пятачок перед капищем Велеса, где Осташ сейчас стоял, с интересом разглядывая размалеванные яркими красками стены вместительного деревянного сооружения, радовавшего к тому же глаз наблюдателя затейливой резьбой. Кроме медвежьей и турьей голов, непременных атрибутов любого капища Волосатого бога, здесь под самой крышей божьего дома красовалась еще и голова дракона, разевающего свою страшную зубастую пасть в сторону любопытствующих горожан. Впрочем, любопытствующих возле капища было как раз немного: волыняне, видимо, побаивались служителей грозного Чернобога и предпочитали не мозолить им глаза. В радимецких землях капища Велеса строили за городской чертой в священных рощах, ибо боги тоже нуждаются в тишине и покое. Но у варягов, похоже, на этот счет имелось свое мнение, и они без стеснения селились рядом со своими богами, наверняка доставляя им массу неудобств нескончаемой суетой. Впрочем, не исключено, что таково было желание самих богов, которые не хотели выпускать из виду ни на минуту чрезмерно расторопных печальников, которым ничего не стоило обвести вокруг пальца не только дальнего араба, но и ближнего радимича, еще помнящего о прежнем вендском единстве.

Во всяком случае, не далее как сегодня утром Осташа надули самым бессовестным образом на одном из постоялых дворов, подсунув ему вместо вина совершеннейшее пойло за очень приличные деньги. Обиженный боготур, который, впрочем, ныне оделся как простой мечник, не долго думая, вылил содержимое глиняной кружки на голову хозяину и намял бока его служкам, вздумавшим было проучить слишком привередливого гостя. Нельзя сказать, что за двенадцать лет своего боготурства Осташ проникся тайной мудростью ведунов, но драться его научили, это точно. Богатый набор тычков и подсечек, примененный боготуром против полудюжины служек, вызвал горячее одобрение посетителей постоялого двора, проводивших победителя одобрительным гулом. Возможно, Осташ напрасно затеял спор с хитроумными лужичами, но, в конце концов, сколько же может истинный радимич терпеть издевательства с их стороны.

Осташ так засмотрелся на деревянный храм, выделяющийся сказочной красотой среди окружающих его невзрачных серых каменных построек, что не сразу заметил четырех мечников, неслышно подкравшихся к нему со спины. Мечники были оружны, но без брони, как, впрочем, и сам боготур. Никаких знаков, коими любят себя украшать дружинники здешних князей и бояр, на них не оказалось. И одеждой от прочих волынцев они не отличались. А вот в глазах таилась угроза. Похоже, эти люди имели право спросить с заезжего молодца, почто он так долго трется в месте, для зевак совсем не предназначенном.

– Пойдем с нами, – угрюмо бросил один из мечников.

Осташ оглянулся: площадь перед храмом почти пуста, а прохожие, бредущие мимо, похоже, совсем не интересовались, с чего это злые люди прицепились к гостю, ни словом, ни поступком не заслужившему подобного обращения.

– Ну пойдем, коли так, – сказал Осташ, небрежным жестом поправляя висевший на поясе меч. Он почти не сомневался, что его сейчас введут в двери капища, украшенные резьбой, но ошибся. Его повели в каменный дом, стоящий неподалеку. Дом был велик и скорее напоминал собой небольшую цитадель, недружелюбно относящуюся к окружающему миру. Это недружелюбие проглядывало сквозь небольшие оконца, очень похожие на бойницы. Из всего увиденного Осташ сделал вывод, что бог Велес врагов не боится, чего нельзя сказать о его ближниках, которые своей осторожностью и предусмотрительностью удивили его не на шутку. Осташа провели по деревянной лестнице на второй ярус дома, где он предстал пред грозные очи сухощавого человека с длинным прямым носом и тонкими синеватыми губами. По золотому знаку на его груди Осташ понял, что перед ним ведун очень высокого посвящения. Человек был немолод, белая длинная борода стелилась по его груди, но и не настолько стар, чтобы потрясти воображение своей близостью к миру Чернобога. Ведун сидел в деревянном креслице, положив длинные худые руки на его подлокотники, а рядом с ним стояли два волхва, одетых в белые рубахи, с длинными посохами в руках. На плече самого старого из них сидела сова, второй держал в руках зажженную свечу. Тут уж любой самый простодушный обыватель догадался бы, что перед ним сам кудесник Гордон в окружении первых ближников Чернобога. Осташ слегка удивился, что варяжский кудесник предпочитает черную одежду, – в его родных радимецких землях служители Велеса одевались в белое, – но вслух своего удивления высказывать не стал. Будучи человеком молодым, боготур не мог знать всех мистических тайн, окружающих бога, которому служил, а потому не мог давать советы волхвам, сведущим в таинствах древнего культа. Одно он мог сказать совершенно точно: за ним следили давно и успели приготовиться к встрече.

– Ты боготур Осташ, – холодно произнес человек, в котором радимич признал кудесника. Поскольку это было утверждение, а не вопрос, гостю ничего другого не оставалось, как пожать плечами. – Почему ты служишь даджану?

– А разве Велес враг Даджбогу?

– Не враг, но и не друг, – в голосе Гордона прозвучало раздражение. – Ты не ответил на мой вопрос.

– Такова воля кудесника Сновида, – надменно вскинул голову Осташ. – Даджан возглавил войну против людей, предавших веру предков, и потому боготуры встали под его руку.

– А зачем ты приехал в Волынь?

– Чтобы провести по Калиновому мосту княжича Сидрага.

Сова, спокойно сидевшая на спине старого волхва, вдруг взмахнула крыльями и загасила свечу, горевшую в руке другого. Мечники, стоявшие за спиной Осташа, испуганно охнули, а Гордон вдруг стал белее мела. Что так испугало кудесника, боготур не понял, скорее всего, тот усмотрел знамение во вроде бы ничем не примечательном происшествии.

– Такова воля Велеса, – слабым голосом проговорил волхв с погашенной свечой. – Никто не вправе противиться ему, даже кудесник.

Осташ поразился ненависти, сверкнувшей вдруг в глазах Гордона. Трудно сказать, к кому она относилась – к приблудному радимичу, вздумавшему вмешиваться в чужие дела, или к волхвам, для которых эти дела были своими.

– Покажи Велесов знак, – приказал Осташу волхв с беспокойной совой на плече.

Боготур без споров расстегнул рубаху и предъявил заинтересованным ведунам тавро, поставленное много лет назад рукой кудесника Сновида на бойцовском кругу близ стольного радимецкого града Славутича.

– Каков ранг твоего посвящения?

– Седьмой. – Осташ начертал в воздухе фигуру, подтверждающую это заявление.

– Допущен, – твердо произнес волхв со свечой, которая после этих слов вновь зажглась в его руке.

Лицо кудесника Гордона окаменело, и только темные, почти черные от ненависти глаза продолжали сверлить заезжего боготура. Осташ не понимал, каким неосторожным словом он вызвал бурю в душе первого ближника Чернобога, но почти не сомневался, что нажил в его лице смертельного врага.

– Тебя известят, когда пробьет час испытания, боготур, – процедил сквозь зубы Гордон. – И горе тебе, если ты окажешься к нему не готов.


Князь Трасик остановился в доме, построенном в Волыни много лет тому назад его дедом Яромиром. Дом был обнесен крепкой стеной, способной выдержать осаду самой многочисленной дружины. У Трасика сложились прекрасные отношения с нынешним великим князем лужичей Свентиславом, но береженого бог бережет. В этом доме князь прожил много лет еще в ту пору, когда был убогим княжичем, обреченным на роль приживалы при властолюбивых старших братьях. При подобных обстоятельствах многие варяги из знатных родов идут либо в ротарии, либо в викинги, но Трасик не захотел смириться со злодейкой судьбой. Опорой ему в ту пору служила мать, младшая жена князя Витцана, люто ненавидевшая своих пасынков. Жрица богини Макоши высокого посвящения, она сумела повлиять на жрецов Чернобога в выгодную для сына Трасика сторону. Кроме того, она приходилась родной теткой князю Свентиславу, только-только утвердившемуся на лужицком столе. Тогдашний Трасик доверял матери безгранично. Это была властная женщина, которую, по слухам, побаивался даже муж, князь Витцан, человек далеко не робкого десятка, обладавший к тому же тяжелым деспотичным нравом. Но и ему приходилось считаться со своей молодой женой, ведуньей одной из самых хитрых и коварных богинь Ойкумены. Богиня Макошь одаривала своих любимчиков удачей, а у неслухов отбирала ее. Князья Драговит и Годлав оказались глупее своего отца и вступили в спор с младшей женой Витцана, не выказав ей ни малейшего уважения. Гордая Синильда не могла снести подобного унижения и с помощью своей богини покарала братьев. Удача отвернулась от Драговита и Годлава раньше, чем у них отняли власть и жизни. Какая жалость, что мать так рано умерла, сейчас у Трасика не было бы проблем.

Ган Карочей, пораженный величием города Волыни, восхищенно цокал языком, оглядывая хоромы князя Трасика. Князю Трасику похвалы гостя доставляли удовольствие, но большого значения он им не придавал – хотя бы потому, что вовсе не считал старый дом, построенный дедом Яромиром, образцом соразмерности и величия. Княгиня Синильда, получившая это жилье в дар от мужа, украсила его стены затейливой росписью, но в остальном дом был довольно прост и никак не соответствовал тому положению, которое ныне занимал в Варгии князь Трасик. Впрочем, Волынь – это город лужичей, и если ган Карочей посетит новое жилище великого князя ободритов в славном граде Микельборе, то тогда он поймет, что такое истинная красота.

– Ловлю тебя на слове, великий князь, – обворожительно улыбнулся скиф и с поклоном принял из рук хозяина здравную чашу. Трасик так и не понял, зачем хазарский ган увязался за ним в Волынь, но о знакомстве не жалел. Карочей оказался на редкость интересным собеседником и скрасил князю Трасику и графу Гийому далекий и нелегкий путь до стольного лужицкого града. Впрочем, разговоры шли не только о пустом и суетном, но и о делах торговых. Льстивый хазарский ган соблазнял ободритского князя выгодами союза с хазарами и, надо сказать, преуспел в этом. Дело теперь стояло за малым – за обещанным золотым дождем, который вот-вот должен был пролиться на Трасика. Шутки шутками, но золото великому князю не помешало бы, особенно в нынешней непростой ситуации, когда братичад Сидраг оскалил клыки на дядю. Недаром же матушка, княгиня Синильда, говорила, что злато сильнее булата. И у великого князя ободритов было немало возможностей убедиться в ее правоте.

Угостив гостей вином, Трасик не забыл отправить дары князю Свентиславу. Все-таки хоть и прибыл великий князь ободритов в славный город Волынь по частному делу, но и о вежливости забывать не следует.

– Я все сделаю, как ты сказал, великий князь, – кивнул головой расторопный приказный Бодря, помогая Трасику скинуть с плеч тяжелый дорожный кафтан, шитый из драгоценной византийской парчи.

– Что нового в Волыни? – небрежно спросил князь.

– Тебя ждет для разговора кудесник Гордон.

– Когда и где?

– Он уже здесь, – тихо произнес Бодря. – Пришел тайным ходом. Сейчас он находится в ложнице княгини Синильды.

– Кто-нибудь знает, что он пришел?

– Только я и ты, великий князь.

– Посвети мне.

Кудесник Гордон хорошо знал тайный путь в эту ложницу. Впрочем, тогда он еще не был кудесником, а был ведуном высокого посвящения. Трудно сказать, любили ли эти люди друг друга, или их отношения строились на взаимной выгоде, но в любом случае князю Витцану пришлось смириться с присутствием в ложнице собственной жены ее второго тайного мужа, который вмещал в себя частицу Чернобога. Для Синильды этот тайный брак был единственной возможностью стать ближницей Макоши и занять подобающее ей в иерархии место. Ибо замужние женщины могли стать ведуньями богини только в случае брака с Велесом. Эти браки заключались в храме Чернобога, и ни один, даже самый знатный из варягов, не посмел бы сказать Волосатому «нет» либо иным способом выразить ему свое неудовольствие. Синильда и Гордон долго рука об руку шли к высокой цели. Увы, матери князя Трасика так и не суждено было ее достичь, она умерла при родах двенадцать лет тому назад. Родила она, кажется, мальчика. Трасик сумел даже припомнить его имя – Аскольд. Надо полагать, жрецы Чернобога не оставили его без внимания. Конечно, князь и сам мог бы позаботиться о ребенке, рожденном Синильдой, но признать его братом он в любом случае не имел права, ибо князь Витцан, законный муж княгини, к тому времени уже давно умер.

Кудесник Гордон поднялся, чтобы поприветствовать вошедшего, хотя ранг позволял ему сидеть даже в присутствии великих князей. Трасика тронуло такое проявление внимания, и он обнял старого знакомого почти сердечно.

– У нас неприятности, – сказал Гордон, усаживаясь на ложе, которое со дня смерти княгини Синильды оставалось нетронутым.

– Сидраг? – спросил Трасик, располагаясь в кресле напротив.

– Да. Похоже, он сейчас находится в Волыни, хотя моим людям пока не удалось выйти на его след.

– Что он опять затеял? – поморщился как от зубной боли князь.

– Он требует встречи с тобой на Калиновом мосту.

– Что?! – потрясенный Трасик подскочил с кресла, словно ужаленный. – Но ведь это невозможно. Ты же сам сказал, Гордон, что ни один из твоих боготуров не согласится сопровождать его туда. А без их участия все потуги Сидрага окажутся тщетны.

– Я за свои слова отвечаю, великий князь, – холодно отозвался Гордон. – Но Сидраг нашел пришлого боготура из радимичей, и это сильно осложняет дело.

У Трасика захолодело сердце от дурного предчувствия. Месть кровным родственникам строжайше запрещалась славянскими богами, а уж их убийство влекло такие кары небесные, что лучше бы отступнику на свет не рождаться. Разумеется, в Варгии убивали и своих, даже самых близких, но только чужими руками. А здесь Сидраг поднимает меч не просто на родного дядю, не просто на старшего в роду, а на великого князя. Такое возможно только с согласия Чернобога, да и то если волхвы Волосатого признают, что обвинения княжича обоснованны, а преступления его дяди Трасика действительно выходят за привычный ряд. Такими преступлениями испокон веку считаются отцеубийство и братоубийство. Ибо поднять руку на самых близких способен только человек, находящийся под воздействием навьих чар. Тех самых чар, которые могут превратить любое живое существо в Дракона. И такого человека нужно убить раньше, чем его сердцем окончательно завладеют силы зла. Кому же, как не самому близкому родственнику, это сделать? И смерть князя Трасика на Калиновом мосту станет признанием его вины. Правда, в случае смерти обвинителя обвиняемому остается не только жизнь, но и доброе имя. А его обидчику – вечное забвение.

– Завид и Благовид уже выказали свое расположение приезжему боготуру и дали согласие на божий суд. Правда, срок испытания еще не назначен.

Волхвы Завид и Благовид были давними соперниками Гордона, а Завид даже претендовал на ранг кудесника. Однако ведуны назвали первым ближником Велеса все-таки Гордона, за которого горой стояли ободритские и лужицкие князья и бояре. Ободритская и лужицкая знать именно в Гордоне видела союзника в борьбе против чрезмерных притязаний кагана Славомира и ведунов бога Световида. И до сих пор кудесник оправдывал их надежды.

– А этого боготура нельзя устранить? – вырвалось из груди Трасика неразумное пожелание.

Кудесник Гордон промолчал, сделав вид, что не расслышал вопроса. И действительно, обращаться с такими предложениями к первому ближнику Чернобога было верхом бестактности. Трасик осознал свою ошибку и прикусил язык. Боготур Осташ – это теперь его проблема, и подходить к ее решению следует осторожно, дабы не поставить под удар и себя, и кудесника Гордона. За убийство боготура ведуны Чернобога обязательно будут мстить, и тут уж неважно, пришлый тот Осташ или доморощенный. Ибо обида нанесена не роду, не племени, не верви, а самому Волосатому.

– Я могу своею волей отсрочить час испытания, но отменить его я не в силах, – вздохнул кудесник Гордон. – Ты же знаешь, Трасик, что я причастен к твоему приобщению к великим таинствам, а значит, твоя вина будет моей виною, а твое поражение – моим поражением. Страшным поражением, чреватым гибелью.

Трасик облизал пересохшие губы и кивнул. Он не любил вспоминать то время, когда был по сути игрушкой в руках честолюбивой матери. Это по ее настоянию он прошел странный обряд посвящения, позволивший ему зачерпнуть из мутного источника навьей силы, той самой силы, что в конечном счете погубила его старших братьев. И не только погубила, но и легла на них страшным проклятьем, которое теперь перешло и на сыновей.

– За Осташем стоит очень опытный и хитрый человек, – глухо проговорил Гордон.

– Ты имеешь в виду боярина Драгутина?

– Да.

– Он договорился с каганом Славомиром?

– Во всяком случае, есть все основания полагать, что эти люди поняли друг друга, – кивнул кудесник. – Опасен не Сидраг, опасен каган Славомир, который хочет устранить тебя чужими руками. В лице даджана он нашел человека, который согласился сделать за него грязную и кровавую работу.

– Ты встречался с боярином?

– Нет. Хотя меня всячески склоняли к этому сторонники Завида. Но, думаю, волхвы уже успели с ним повидаться, иначе откуда такая непримиримость.

– Хочешь сказать, что Завиду и Благовиду заплатили?

– Плата бывает разной, великий князь, и ты это знаешь не хуже меня, – вздохнул кудесник.

Трасик впервые видел этого человека растерянным. До сих пор он считал, что Гордон крепко держит бразды правления ближниками Чернобога в своих руках. Слово кудесника в землях варенгов значит порой куда больше, чем слово великого князя, и Гордону хватало ума, чтобы правильно распоряжаться этой огромной властью. Но сейчас он действительно попал в капкан, отлаженный хитроумными противниками, и, пожалуй, без помощи великого князя Трасика ему из этого капкана не выскочить.

– Я знаю человека, который ненавидит боярина Драгутина даже больше, чем мы с тобой.

– И где сейчас находится этот человек? – спросил кудесник.

– В моем доме, – ответил с усмешкой князь.

Кудесник Гордон с интересом выслушал рассказ князя о хазарском посольстве ко двору Людовика Тевтона и о расторопном гане Карочее, с которым свел Трасика граф Гийом Сакс.

– Так ты думаешь, что этот человек приехал в Волынь, чтобы посчитаться с даджаном?

– Скорее всего, да.

– Плохо только, что он остановился в твоем доме.

– Но почему же, – пожал плечами Трасик. – Он посол кагана Хазарии, и я не могу отказать ему в приюте, не нарушив законов гостеприимства. А если этот посол вынашивает черные замыслы в отношении одного из гостей города Волыни, то откуда об этом знать князю ободритов? Я ведь даже не знаком с боярином Драгутином. К тому же пришлый боярин нигде не заявлял громогласно о своей поддержке глупых притязаний княжича Сидрага, а потому связать его смерть с происками великого князя ободритов будет весьма затруднительно.

– Нам мешает не столько даджан, сколько боготур Осташ, – напомнил кудесник.

– А ты уверен, что никто из наших боготуров не переметнется на сторону Сидрага?

– Пока да, но я не могу ручаться за будущее.

За будущее действительно не мог поручиться никто, в том числе и сам князь Трасик. Хотя были и есть люди, способные это будущее предвидеть. Трасик вдруг отчетливо увидел бледное лицо матери в ореоле темных волос и ее горящие глаза. Она видела! Она предсказала смерть Годлава и Драговита задолго до того, как оба ободритских князя покончили счеты с жизнью! Это был благословенный дар, полученный от богини Макоши, которой она посвятила не только себя, но и своего сына. А Трасик, хилый и бледный отрок, про которого даже мамки и няньки говорили «не жилец», стал милостью богини великим князем, ибо Макошь одарила его главным, что потребно в этой полной превратностей жизни, – удачей. И эту удачу он пронес по жизни, не расплескав. Похоже, Макошь не отвернулась от него и в этот сложный час, послав ему в подручные степного гана, и, выходит, зря он усомнился в расположении капризной богини к своему тайному, но верному ближнику.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39

Поделиться ссылкой на выделенное