Сергей Шведов.

Варяжский сокол

(страница 2 из 39)

скачать книгу бесплатно

– Боярин Драгутин покинул остров Рюген, – тихо произнес за спиной хозяина Родегаст.

– Вот как? – Удивленный каган обернулся к ротарию. – Он решил вернуться домой?

– Нет, он ушел в Волынь.

– Один?

– Нет, он взял с собой Рериков.

Славомир удивленно вскинул брови.

– Он что же, собрался воевать с лужичами?

– Княжич Сидраг решил обратиться за правдой к Чернобогу, а боярин Драгутин вызвался ему в этом помочь.

– Безумец, – произнес Славомир, потрясенный до глубины души, и вяло махнул рукой в сторону челядинов.

Жеребенка унесли, а каган так и продолжал стоять истуканом посреди двора, пока заботливый Родегаст не подхватил его под руку и не проводил до крыльца.

– Может, это и к лучшему, – прошептал Славомиру на ухо верный ротарий.

– А если Чернобог скажет Сидрагу нет? – нахмурился каган.

– У нас в запасе останутся еще три Рерика для разрешения возникших сложностей, – спокойно отозвался Родегаст. – Но мне кажется, что боярин Драгутин не из тех людей, которые действуют наобум и во всем полагаются на прихотливых богов.

Каган лишь криво усмехнулся на слова ближника. Кажется, он действительно поторопился осуждать даджана. Воля Чернобога может многое решить в споре дяди и племянника. А что касается кагана Славомира и кудесника Велимира, то они останутся в стороне.

– Среди сопровождающих боярина Драгутина людей есть, кажется, и Велесов боготур?

– Некий Осташ, – с готовностью кивнул Родегаст. – Из радимичей. Но какого он рода, не ведаю. Знаю только, что даджан находится в хороших отношениях с кудесником Сновидом, первым ближником Велеса на землях Руси.

– Предусмотрительный он человек, этот боярин Драгутин, – задумчиво проговорил каган. – Если даджан справится с Трасиком, то нам следует его поддержать. Для Тургана он станет занозой в подбрюшье.

– Это нам на пользу, – с готовностью отозвался на слова кагана расторопный Родегаст.

Глава 2
Хазарские послы

Князь Трасик чувствовал себя в замке Людовика Тевтона почти что своим человеком, благо приехал он сюда не в первый раз. Средь окружающих сына императора герцогов и графов он считался равным среди равных, а мнение отцов христианской церкви, косо посматривающих на язычника, его не слишком волновало. Тевтону нужен был Микельбор – не только как ключ к Поморью и в конечном счете ко всей Вагрии, но и как база для возможной морской экспансии против отца, императора Людовика Благочестивого, с которым у него сложились весьма непростые отношения. Мало радовал Тевтона и повторный брак отца, завершившийся рождением еще одного Каролинга, который, надо полагать, очень скоро потребует свою долю. Самое скверное, что новой женой Людовика Благочестивого стала женщина из рода Меровингов. Шаг был ответственный, что ни говори, и шел вразрез с интересами Каролингов, в свое время оттеснивших потомков Меровея от трона. За Меровингов держалась старая франкская знать, а за Каролингов – потомки римских патрициев и тевтонские вожди.

Но в любом случае повторный брак отца не сулил Людовику ничего хорошего, ибо каган Славомир, как, впрочем, и другие славянские князья и вожди, не скрывал своих симпатий к Меровингам, коих числил своими родственниками. В такой ситуации князь Трасик оказался для Тевтона просто находкой, и он поддержал его сразу и безоговорочно. Если бы не шипение церковников, то князь ободритов вполне мог стать первым ближником Людовика. Это шипение превратилось бы в славословие, если бы Трасик рискнул первым из славянских вождей перейти в христианскую веру. Но как раз с этим младший и самый удачливый сын князя Витцана не торопился. Подобный шаг сразу же превратил бы его в белую ворону среди ободритской и варяжской знати, и месть ближников бога Световида не заставила бы себя ждать. У кагана Славомира ныне достаточно ротариев, чтобы держать в страхе не только славянские прибрежные города, но и морские порты франков. Недаром же расторопные рахдониты сбежались ныне в большом числе в хорошо укрепленный замок Тевтона, дабы излить желчь по поводу бесчинств язычников-славян. Князь ободритов слабо представлял, в чем же разница между верой иудеев и христиан, но разница все-таки была, поскольку ревнители и той и другой религии смотрели друг на друга без особой симпатии. Трасик, обласканный по прибытии императором, обратил внимание на то, что рахдонитов сегодня в замке слишком много.

– Это посольство от кагана Хазарии Тургана, – пояснил князю все знающий граф Гийом. Где находятся земли Гийома, князь Трасик понятия не имел, но знал, что этот граф к императору один из самых ближних. Гийом хорошо владел славянским языком, часто бывал в варяжских городах и неизменно выказывал почтение великому князю ободритов. При дворе Людовика графа Гийома называли Саксом, хотя Трасик сомневался, что тот принадлежит именно к этому племени, ну разве что по матери. Саксы вели затяжную войну с императором Карлом и с неохотой присягнули его сыну. А граф Гийом был верным псом Тевтона и не раз уже доказал преданность сыну императора в самых темных делах.

– А зачем они пришли? – спросил Трасик.

– Предлагают союз Людовику против кагана Славомира, – охотно отозвался Гийом.

– Смотри, какие борзые, – удивился ободритский князь, с интересом изучая сгрудившихся у кресла императора чужаков, среди которых выделялся рослый чернявый мужчина средних лет. Судя по тому, как слушал его Людовик Тевтон, именно он был главным среди посланцев кагана.

– Рабби Ицхак по прозвищу Жучин, – вновь проявил осведомленность граф Гийом. – Он доводится родным братом жене кагана.

– Откуда ты знаешь?

– От гана Карочея, – усмехнулся саксонец. – Это один из послов Тургана. Могу познакомить. По крови он, кажется, славянин, хотя веры иудейской.

С легким удивлением Трасик определил, что неведомый ему рабби Ицхак говорит по-славянски, видимо, так было удобней и для него, и для Людовика, в совершенстве владевшего этим языком. Впрочем, говорил Жучин столь тихо, что князь Трасик, стоявший в толпе ближников императора, улавливал только отдельные слова. Что же касается Людовика, то он в ответ на слова посланника лишь с охотою кивал. По всему было видно, что посланцы Тургана сумели угодить сыну императора франков. Разговор продолжился за пиршественным столом, к которому среди прочих пригласили и князя Трасика. Здесь в основном звучали здравицы на разных языках, и прежде чем услужливые толмачи успевали их перевести, собравшиеся за столом франкские вожди умудрялись по два раза осушить кубки. Граф Гийом сдержал слово и представил князю Трасику своего нового знакомца гана Карочея. Послу кагана Тургана давно перевалило за тридцать, но живости характера он не потерял. Хитроватые глаза его с интересом смотрели на князя ободритов. Из разговоров выяснилось, что ган Карочей не славянин, а скиф. Правда, чем скифы отличаются от славян, он объяснить собеседникам так и не смог.

– Прежде было много различий, а ныне все смешалось, – махнул рукой степной ган, – и язык ныне общий, и боги.

– Так ведь ты иудей, – поймал его на противоречии Гийом.

– Бога Яхве я, безусловно, чту, – скорчил скорбную мину Карочей и тут же подмигнул собеседникам хитрым глазом, – но и славянских богов не забываю. Дело это не хлопотное, а душе покойней.

– Разумно, – кивнул головой граф Гийом, принявший вроде бы христианство, но особого рвения в новой вере не проявлявший.

– А зачем к нам пожаловали? – спросил Трасик. – Это ж какой путь вам пришлось проделать!

– И не говори, князь, – всплеснул руками Карочей. – Кабы знал, что столько мытарств на этом пути приму, с места бы не двинулся. Северный путь нам перекрыл князь Гостомысл Новгородский, пришлось пробираться через Византию. И нельзя сказать, что путь тот опасный, но уж больно накладен. Всем платить надо. Благо нас каган златом снабдил, а для купцов тот путь сущее разорение. Если бы император Людовик укротил ругов, то это пошло бы на пользу и вам, и нам.

– Легко сказать, – хмыкнул граф Гийом. – У кагана Славомира одних ротариев больше десяти тысяч. Добавь еще племенные и городские ополчения. Такую силу даже императору Людовику не одолеть.

Трасик с саксом был согласен. Уж коли великий император франков Карл не рискнул связываться с каганом ругов, то его сыну и внукам, находящимся в вечных раздорах, и вовсе с ним не совладать. Хитры эти рахдониты, если решили чужими руками жар загрести. Только ведь на Людовика Тевтона где сядешь, там и слезешь. Он только по виду выглядит юным и простоватым, а умом никому не уступит.

– По слухам, у вас в Хазарии разразилась нешуточная война? – пристально глянул в глаза скифу Трасик.

– Это откуда у тебя такие сведения, князь? – удивился Карочей.

– К кагану Славомиру прибыл боярин с юга, по имени Драгутин, он и сказал.

– Шатун! – воскликнул громко ган, чем привлек к себе внимание пирующих. – Быть того не может!

– За что купил, за то и продаю, – усмехнулся Трасик. – А чем так страшен боярин Драгутин?

– Драгутин – лютый враг Тургана, – нехотя ответил Карочей, взявший наконец себя в руки. – Это он подбивает русаланов к бунту против кагана.

Неприятности, выпавшие на долю хазарского кагана, оставили князя Трасика равнодушным, у него и своих забот хватало. Взять хотя бы братичада Сидрага, который спит и видит себя на микельборском столе. У Трасика среди окружения Сидрага были соглядатаи, от них он узнал, что княжич встречался на острове Рюген с боярином Драгутином. Имя боярина ничего князю не говорило, и он пропустил это сообщение мимо ушей, и, вероятно, напрасно это сделал. Впрочем, пока особых причин для беспокойства не имелось, поскольку влияние пришлого ведуна-даджана в Варгии равно нулю. Сидраг, не получивший поддержки у кагана Славомира, ухватился за соломинку. И было бы очень хорошо, если бы эта соломинка увлекла беспокойных братичадов князя Трасика если не на дно, то в далекую Хазарию, подальше от ободритских земель и славного города Микельбора. Этот город Трасик восстановил, можно сказать, собственными руками и никому не собирался его отдавать.

– И куда отправился Драгутин с острова Рюген? – спросил любопытный скиф.

– Кажется, в Волынь, – пожал плечами Трасик. – Каган Славомир и кудесник Велимир отказали ему в поддержке.

– Получившему отказ у Белобога самое время обратиться за помощью к Чернобогу, – скривил губы граф Гийом.

– А в Волыни есть капище Велеса? – спросил Карочей.

– Самое большое в Варгии, – нехотя отозвался ободритский князь. Трасику вдруг пришло в голову, что Сидраг не случайно отправился в Волынь. Пока что жрецы Велеса поддерживали младшего сына князя Витцана, но все может быть. Более коварного человека, чем кудесник Чернобога Гордон, князю встречать еще не доводилось. Пятнадцать лет назад он здорово помог молодому княжичу Трасику, но за эту помощь пришлось заплатить слишком большую цену. Кто знает, не захочет ли Гордон изменить сложившийся порядок вещей в невыгодную для Трасика сторону. С него, пожалуй, станется. Ибо кудесник жаден до золота и власти, как, впрочем, все жрецы Волосатого бога. Надо будет расспросить поподробнее этого хитроватого скифа о пришлом боярине, чтобы не оказаться по чужой милости в дураках.


Пир закончился раньше, чем ожидал Ицхак. Да и пьяных за столом практически не было. Людовик Тевтон мало что унаследовал от своего отца, прозванного Благочестивым, если, конечно, не считать изрядного куска империи и равнодушия к вину. И окружению приходилось с этим считаться. Ицхак критическим взглядом окинул покои, выделенные ему сыном императора, и укоризненно покачал головой. Еще одной неприятной чертой Людовика была скупость. Во всяком случае, чем, кроме скупости, можно объяснить убогое убранство жилища одного из богатейших и влиятельнейших людей Ойкумены? Да и вообще тевтонские и франкские герцоги и графы оказались, пожалуй, в массе своей победнее хазарских ганов, что славян, что тюрков, что асов, да и простые общинники не блистали сытостью и достатком. Впрочем, Ицхак не торопился делать окончательные выводы, поскольку ему удалось проехать пока только по самому краю империи Каролингов. А в варяжских городах ему и вовсе побывать не довелось. Жучин откинулся на жестковатом ложе, вытянул гудящие ноги и уныло уставился в прокопченный потолок. Нельзя сказать, что его миссия закончилась провалом, но Людовик Тевтон оказался куда менее покладистым человеком, чем уверяли здешние рахдониты. А ведь требовалось от него совсем немного – сковать активность кагана Славомира, чтобы его ротарии не вмешивались в дела Хазарского каганата. Но, похоже, у Людовика было свое мнение на этот счет. Этот далеко не глупый человек быстро сообразил, что выгоднее быть простым наблюдателем, чем таскать каштаны из огня для других. Впрочем, от выгодного союза с каганом Хазарии и рахдонитами он отказываться не собирался.

– Надеюсь, я не помешал тебе, рабби Ицхак?

Ган Карочей вошел в покои Ицхака без стука и предупреждения. Мечники Жучина, стоявшие у входа, пропустили скифа, ибо отлично знали, каким доверием он пользуется у хозяина. Ган был слегка хмелен и полон новостей. Ицхак не стал подниматься ему навстречу, да Карочей и не требовал от него подобных знаков внимания. Без церемоний он подвинул к ложу Жучина тяжелое кресло и, отдуваясь, опустился в него.

– Боярин Драгутин в Варгии, – с ходу выпалил он самую важную из своих новостей.

– От кого ты это узнал?

– От князя Трасика. По словам здешних купцов, Трасик владеет одним из самых крупных и удобных портов на всем варяжском побережье. Людовик Тевтон ободритскому князю благоволит, зато каган Славомир спит и видит, как заменить непокорного князя на его племянника Сидрага.

– Этот Трасик – язычник?

– Как и вся варяжская знать, – пожал плечами Карочей. – Тем не менее с ним можно иметь дело. В Микельборе наши купцы вполне могут найти приют, если им, конечно, удастся проскочить мимо острова Рюген. Князь Трасик собирается в город Волынь, и я напросился к нему в товарищи.

– Зачем?

– Во-первых, хочу войти к нему в доверие, а во-вторых, по моим сведениям, боярин Драгутин сейчас находится именно там. Жрецы Световида отказали ему в поддержке, и он, судя по всему, решил заручиться расположением ведунов Волосатого.

– А жрецы Велеса влиятельны в Варгии?

– Не менее чем ближники Световида. Если верить моему хорошему знакомому, графу Гийому Саксу, то именно ведуны Велеса в свое время подсадили Трасика на ободритский стол.

За что Ицхак уважал Карочея, так это за пронырливость и умение войти в доверие к самым разным людям. В храбрости скифа тоже не приходилось сомневаться, как и в его преданности кагану Тургану, впрочем. Однако Варгия – это не Русь, с ее простодушными лесными обитателями. Варяги не одно столетие уже играют ведущую роль в Европе, контролируя практически весь ее север и успешно действуя на юге. Их влияние распространяется даже на Балканы, нервируя византийцев. Правда, варяги почти утратили свои позиции на севере Руси, после того как новгородцы разбили ротариев Славомира, но в последнее время князь Гостомысл, обеспокоенный усилением Хазарского каганата, не прочь, видимо, восстановить разорванные отношения. Русь, конечно, сторона богатая, как населением, так и землями, но двух каганов она не выдержит. А значит, одному из них придется уйти в кровавом угаре. Ицхак не питал иллюзий: судьбу Руси не решить одним ударом, борьба затянется на десятилетия, а возможно, и на столетия. Но тем больше чести победителю.

– Если бы боярин Драгутин умер в Варгии, то это сильно облегчило бы наше положение, – задумчиво протянул Ицхак.

– Вне всякого сомнения, – усмехнулся криво Карочей. – Ты себе не представляешь, Ицхак, насколько он любим среди урсов и скифов. Но завалить Шатуна будет не так-то просто.

– Нельзя допустить, чтобы русаланы присягнули кагану Славомиру.

– Русаланы – язычники, им Световид куда ближе, чем Яхве. Это ведь не племя, Ицхак, это вервь воинов. Для них воевать – значит служить богу. В сущности, они те же ротарии, только южные. Вот боярин Драгутин и пытается восстановить утерянную когда-то связь между русами Юга и Севера. Недаром же он протолкнул в атаманы своего зятя Искара Урса. А русы – это серьезно, Ицхак. В прежние времена именно они выкликали каганов из своей среды. Отсюда и пошло название земли, которую они считали своею, – Русь.

– Ныне все по-иному, ган, – нахмурился Ицхак.

– Если русаланы сговорятся с асами и закроют для нас Дарьяльский перевал, то дни каганата будут сочтены.

– Что ты предлагаешь, Карочей?

– Надо устранить Шатуна здесь, в Варгии. Более удобный случай нам вряд ли представится. С ним здесь всего лишь пятьдесят мечников. Варягам он чужой, никто о его смерти сожалеть не будет.

– Ты так смотришь на меня, ган, словно я против. – Жучин резко поднялся с ложа и потянулся к кувшину с вином. – Сколько тебе нужно человек? Только не забывай, что мы не в Хазарии.

– Мне нужны не мечники, Ицхак, а золото, – вздохнул Карочей. – Исполнителей мы найдем здесь. Кроме того, мне нужен человек, осведомленный в делах Варгии и преданный нашему делу. Наверняка такой найдется среди здешних рахдонитов.

– Да уж конечно, найдется, – согласился Ицхак. – Я объясню тебе, как найти рабби Зиновия в Волыни. На этого человека ты можешь положиться. Но будь осторожен, ган, твоя голова нам понадобится в Хазарии.

В былые времена Жучин сам бы возглавил заговор против Шатуна, но, к счастью или несчастью, те времена давно уже прошли. Ицхак должен вернуться в Итиль во что бы то ни стало, сохранив не только жизнь, но и здоровье, а главное, обретя новые связи здесь, на Западе, которые упрочат его положение в каганате. Жучин не очень рассчитывал на Тургана: слишком долго тот прятался за спиной отца, чтобы уверенной рукой перехватить власть после его смерти. Все свои надежды рабби связывал с Обадией, сыном своей умершей сестры, которому до каганской булавы оставалось сделать каких-нибудь полшага. Правда, эти полшага будут самыми трудными в жизни сына Тургана и внука Битюса. Вот где Обадии понадобится помощь дяди Ицхака, самого богатого и самого умного человека в Хазарии.

Глава 3
Волынь

Город Волынь поразил Драгутина, хотя он в своих скитаниях повидал немало. Ему говорили, что этот город – один из самых больших и богатых в Европе, но одно дело слышать, а другое – увидеть все собственными глазами. Здешнему торгу мог бы позавидовать даже Константинополь, а от обилия иноземных купцов рябило в глазах. Именно отсюда товары, привезенные из дальних и загадочных стран, растекались чуть ли не по всей Европе. Здесь же бесчисленные ватаги викингов спускали добытые в набегах несметные богатства. Пожалуй, не было на побережье Европы городов, где бы не побывали морские пираты. Словно саранча, налетали они на чужие земли и, не стесняясь присутствия хозяев, брали все, что плохо лежит. Сам император Карл, прозванный льстецами Великим, грозился стереть с лица земли разбойный город. Но волынцы только посмеивались в ответ, уверенные в своей безнаказанности. Ротарии кагана Славомира твердо держали под своим контролем Варяжское море и особенно его южное побережье, и пока их боевые ладьи бороздят морские просторы, все угрозы в адрес Волыни, разжиревшей на грабежах и торговле, будут лишь пустым сотрясением воздуха. Со стороны суши город был обнесен защитным валом, оставаясь при этом открытым для гостей с моря. Впрочем, волынцы на всякий случай выстроили в центре города мощную цитадель, логово лужицких князей, способную вместить до десяти тысяч воинов. Но ее строительство было вызвано скорее усобицами внутри самой Варгии, чем боязнью внешнего врага. Ибо от тевтонов лужичей, как и всех варягов, прикрывали мощные крепости-бурги, построенные вдоль побережья Эльбы.

Осташ при виде волынской цитадели присвистнул и едва не сронил с головы свой рогатый шлем. В городе преобладали дома деревянные, однако немало имелось и каменных строений, где укрывались от городской суеты варяжские вожди и богатые торговцы. В одном из таких домов Драгутин остановился. Эти каменные хоромы принадлежали богатому купцу Никсине, знакомцу новгородца Смышляя. Никсиня прославился тем, что ссужал деньгами и оружием уходящие на промысел ватаги викингов, не делая различий между свеями, готами, урманами и варягами. Судя по всему, Никсиня был на редкость удачлив в делах, ибо его жилищу могли бы позавидовать и иные князья, и бояре. Именно от Никсини, костлявого пожилого лужича с синими, как у невинного отрока, но невероятно хитрыми глазами, боярин узнал, что храм Велеса находится неподалеку от цитадели, но отнюдь не за ее стенами, поскольку Велесовы волхвы ревниво оберегали свои святыни и немалые богатства от не всегда дружелюбно расположенных к ним лужицких князей. А оберегать им, по словам Никсини, было что, ибо кудесник Гордон не уступал великому князю лужичей Свентиславу ни влиянием, ни богатством. Впрочем, открытой вражды между князем и кудесником не было, а возникавшие разногласия улаживались путем переговоров, на которые столь незначительных персон, как Никсиня, не пускали.

– Не прибедняйся, – усмехнулся Осташ, с интересом разглядывая расписанные яркими красками палаты богатого купца. Никсиня тоже не обделил вниманием пришлого боготура и про себя отметил, что Чернобог и в радимецких землях взращивает для своей дружины мощных мужей. Боготур был лет на двадцать моложе своих спутников, которым уже наверняка перевалило за пятьдесят, и свежее лицо его украшала небольшая светлая борода, а в насмешливых глазах таился разум, способный оценить человека не только по внешнему виду. Никсиня был польщен, что удостоился доверия такого знатного и, по слухам, очень богатого человека, каким безусловно являлся боярин Драгутин. Ибо поручителями за южанина выступали столь известные в торговом мире люди, что при упоминании их имен оставалось только снять бобровую шапку. Никсиня пробежал глазами предъявленные гостем грамотки и, аккуратно сложив их, спрятал на груди.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39

Поделиться ссылкой на выделенное