Сергей Шведов.

Варяжский сокол

(страница 1 из 39)

скачать книгу бесплатно

Часть 1
Проклятие Чернобога

Глава 1
Боярин с юга

Буря обрушилась на остров Рюген столь внезапно, что застала врасплох кагана Славомира, медленно шествовавшего по улице, мощенной камнем. Каган плотнее запахнулся в плащ и ускорил шаги, дабы не промокнуть под дождем. Дождь настиг его уже во дворе дома и полил с такой силой, что каган, махнув рукой на достоинство и немалый возраст, бегом бросился к крыльцу. Ротарии, сопровождавшие Славомира, последовали его примеру, гремя стальными доспехами. Разумеется, каган никого не боялся на улицах родной Арконы, но ранг верховного вождя варенгов не позволял ему появляться на людях в одиночестве.

Славомир сбросил на руки раба промокший плащ и направился к камину, зажженному заботливой рукой. Окна, забранные слюдой, пропускали меньше света, чем хотелось бы, а тучи, сгустившиеся за стенами каменного дома, не позволяли надеяться, что дождь скоро кончится, дабы солнечные лучи могли скрасить дневной досуг кагана. Впрочем, сейчас Славомиру было не до отдыха, и он повелительным жестом отослал прочь молодую жену, пришедшую с женской половины дома. Услужливый челядин придвинул деревянное кресло к огню и помог кагану снять расшитый золотой нитью алый кафтан. Славомир облачился в более скромную и просторную одежду, отороченную мехом белки, и наконец с удобствами устроился у огня.

– Боярину Драгутину повезло, – сказал с усмешкой каган. – Припозднись он еще на день, и у него появилась бы возможность вдоволь нахлебаться морской водички. Буря-то разыгралась нешуточная.

– Боярин Драгутин – человек бывалый, – спокойно отозвался ближний каганов ротарий Родегаст. – По слухам, он вершим и пешим прошел всю Малую Азию с торговыми караванами.

– Так у него есть связи с арабами?

– Не думаю, что арабские эмиры не чают в нем души. По нашим сведениям, он служил рахдонитам и кагану Хазарии Битюсу.

– Каган Битюс предал веру отцов и дедов, – процедил сквозь зубы Славомир.

Родегаст кивнул:

– На этом боярин и разошелся с каганом. Драгутин – ведун Даджбога высокого посвящения.

– Что еще о нем известно?

– Он средний сын киевского князя и очень беспокойный человек.

– На него можно положиться?

– Думаю, да. Он никогда не простит ни покойному кагану Битюсу, ни его преемнику и сыну Тургану предательства.

– Турган – сын рахдонитки?

– Да. Он перешел в иудейскую веру вслед за отцом.

– Скверно, – спокойно произнес Славомир, задумчиво глядя на огонь. Вопросы веры мало волновали кагана Севера, не при кудеснике Велимире будет сказано. Куда более тревожили его дела торговые, главный источник процветания как острова Рюген, так южного побережья моря, издавна называемого Варяжским. Новый каган Юга Турган, понукаемый рахдонитами, перекрыл ободритским купцам пути-дороги в южные земли, проходившие по рекам Руси. Торговля с арабами, приносившая в последние десятилетия варяжским городам большие барыши, оказалась в цепких руках иудеев, обретших за время противостояния с арабами большой вес и влияние в славянских землях.

Ныне арабских халифов и эмиров можно уже не бояться, их завоевательный пыл окончательно угас. Зато возникла новая угроза для варяжских князей и купцов – Хазарский каганат, спаянный единой верой своих вождей. Это угроза не только для Варгии, но и для Руси. Кажется, в этот раз проняло даже вечного недоброжелателя кагана Славомира новгородского князя Гостомысла, недаром же он прислал в Аркону своего верного подручного Белого Волка Буривоя. С именем Гостомысла у Славомира были связаны самые скверные воспоминания. Именно Гостомысл положил начало охватившей всю Варгию смуте, отказавшись платить дань кагану. Новгородцы возгордились до того, что отреклись от своей прародины, без сожаления разорвав связывающую их пуповину. Они даже Новгород теперь предпочитают называть Ладогой, подчеркивая тем самым свою независимость от старых варяжских городов. А потом, следуя примеру новгородцев, лужичи совместно с датским конунгом Готриком напали на столицу ободритских земель город Рерик и спалили его дотла. При этом пали оба ободритских князя Драговит и Годлав. Князем ободритов стал Трасик, младший из сыновей князя Витцана. И теперь этот Трасик торчит как бельмо на глазу у кагана Славомира.

– Сидраг Рерик в Арконе?

– Прибыл две недели назад вместе с тремя братанами, – отозвался Родегаст. – Просили о встрече с тобой, каган, но мы их придержали. Не время пока задирать князя Трасика и волхвов Чернобога.

Князь Трасик восстановил разрушенный датчанами и лужичами город, но поменял его название на Микельбор. Видимо, не захотел напоминать своему покровителю, внуку Карла, Людовику Тевтону о конфузе его деда, случившемся по вине последних князей Рерика, Драговита и Годлава. В свое время братья здорово пощипали франков, едва не пленив их императора. Каган Славомир считал Каролингов выскочками, укравшими власть у потомков истинного руга Меровея, с которыми состоял в родстве. Ибо Славомир вел свой род от легендарного кагана Додона и его сына Кладовлада. Впрочем, каган приходился родичем и князю Трасику, но сейчас это не имело значения. Куда больше весило родство трех братьев Рериков, Воислава, Трувара и Сивара с новгородским князем Гостомыслом.

– Князь Годлав был женат на дочери новгородца Умиле?

– Это правда, каган, – охотно подтвердил Родегаст.

– А Рерики уже приняли роту в храме Световида?

– Кудесник Велимир считает, что сыновьям князей, проклятых Чернобогом, не место среди воинов Белобога.

– Глупец, – недовольно проворчал Славомир. – Впрочем, время терпит. У боярина Драгутина большая дружина?

– Полсотни человек на одной ладье. По виду они люди бывалые. Оружие и доспехи у них справные, нашим дружинникам пришлые не уступят.

– А у Сидрага Рерика сколько людей?

– Сказал, что тысячу оружных наберет.

– Тысяча человек – сила немалая, – задумчиво проговорил каган. – Много зла они могут натворить на ободритских землях.

– Именно поэтому их дядя князь Трасик просит тебя выдать ему Сидрага с головою, а сыновей Годлава изгнать с острова Рюген в чужие земли. Среди ведунов бога Световида немало таких, которые с Трасиком согласны. Они уже просили кудесника Велимира поговорить с тобой об этом.

Славомир поморщился. Будем надеяться, что у кудесника Велимира хватит ума, чтобы обуздать излишне корыстолюбивых ближников Белобога. Наверняка Трасик немало потратил золота, чтобы склонить ведунов к поступку, близкому к святотатству. Ибо с острова Рюгена выдачи не было. Любой ступивший на землю, где находилось главное капище Световида, мог рассчитывать на защиту как самого бога, так и его ротариев. И уж конечно, каган Славомир не нарушит заветы бога и предков-чуров в угоду прихвостню Людовика Тевтона.

– Не о том ведунам думать бы надо, – строго сказал каган. – Христианские проповедники проникают через лимес и смущают простолюдинов сладкими речами. Самое время дать им отпор. Скажи кудеснику Велимиру, что я недоволен поведением его ближников.

– Стоит ли ссориться сейчас с ведунами, – поморщился Родегаст.

– А кто с ними ссорится? – удивился Славомир. – Пусть знают, что я тверд в вере отцов и дедов. Посланцам же князя Трасика скажи, что каган Славомир не собирается поддерживать нелепые притязания на ободритский стол Сидрага Рерика, ибо от наших чуров так заведено, что правит и володеет всегда старший в роду и негоже кагану ругов ломать ряд, одобренный богами.

Славомир погладил левой рукой чисто выбритый подбородок и насмешливо покосился на слегка опешившего Родегаста.

– А Сидрагу что сказать? – спросил первый ближник кагана.

– Ничего, – пожал плечами Славомир. – Сведи Рериков с боярином Драгутином, им есть что поведать друг другу. И скажи гостю с юга, словно бы между прочим, что на острове ругов делам верят больше, чем словам. Если он человек умный, то поймет, а помогать глупцам для кагана накладно.


Боярин Драгутин встал на постой в доме новгородского купца Смышляя. Родовитостью Смышляй не блистал, зато человеком, судя по всему, был расторопным, иначе вряд ли ему удалось бы устроиться с удобствами на острове, известном в ближних и дальних землях воинственностью своих жителей. Впрочем, русы или руги, а соседи называли их и так и этак, купцов не обижали, во всяком случае тех из них, которые успевали доплыть до гавани стольного каганова града Арконы. Зато ладьи, перехваченные в море, руги могли и растрясти, если купцы сунулись в Варяжское море без их дозволения. Не зря же их зовут пиратами-викингами. И хотя в последнее время в викинги пошли гурьбой и даны, и свеи, и даже урмане, но руги по-прежнему первые на море. Впрочем, и прочие варяги не плошают ни в море, ни на суше. Повидавший мир боярин Драгутин был поражен богатством варяжских городов и особенно Арконы. Судя по всему, несмотря на раздоры князей и бояр, Варгия процветала.

– А почто они все время в нос говорят? – спросил боготур Осташ, которого Драгутин взял с собой в дальнее путешествие. – Я им говорю «варяги», а они мне – «варенги». И цыкают все время, как новгородцы.

– Так ведь за то нас и зовут цицкарями, что мы цыкаем, – хихикнул Смышляй. – Это у вас радимичей «чело», а у нас и «цело». Мы ведь с варягами братья родные, двухсот лет не прошло, как вывел нас князь Владимир, сын кагана Вандала, к Неве да Ладоге.

– Двухсот лет не прошло, а вы уже передрались, – укорил купчину боярин Забота.

– Так чего только меж братьями не бывает, – вздохнул Смышляй. – Вон княжич Сидраг сын Драговита на своего дядьку Трасика руку поднял. А каган Славомир хоть и осудил Сидрага, но ободритскому князю его не выдал. У Трасика, говорят, рыльце в пушку. И хотя был он в те времена совсем юным, но помог конунгу Готрику и лужичам овладеть стольным городом ободритов Рериком. Князя Годлава взяли в плен и повесили во славу Одина, а князя Драговита, вырвавшегося из горящего города, настигло проклятие Чернобога. От него-де он и умер в страшных мучениях. Сидраг же утверждает, что его отца отравили. А проклятие Велеса здесь ни при чем. Дело, конечно, темное, но смерть братьев послужила к выгоде нынешнего князя ободритов. Матерью Трасика была княгиня Синильда, из рода лужицких князей, вот она и подсадила сына на ободритский стол. А у данов на Драговита и Годлава большой зуб имелся: за два года до тех событий братья вчистую разорили их столицу.

Драгутин слушал Смышляя с большим вниманием. Нельзя сказать, что в Арконе пришлого боярина встретили без чести, но и почета тоже не оказали. Несмотря на все старания Буривоя, посольство с юга не приняли пока ни каган Славомир, ни кудесник Велимир. Впрочем, обижаться на такое невнимание не приходилось. У Драгутина не было полномочий от отца, ибо великий князь киевский Яромир не спешил рвать отношения с Турганом. Той же линии поведения придерживался и стареющий радимецкий князь Всеволод. И только князь Гостомысл осмелился возвысить голос против нарастающего всевластия хазарского кагана. Впрочем, земли новгородские лежали слишком далеко от Итиля, столицы каганата, и Гостомысл мог себе позволить своеволие. К сожалению, князь Новгорода был в плохих отношениях с верховным вождем ругов, и его слово мало что значило в Арконе. Пока Драгутину удалось поговорить только с ближником Славомира боярином Родегастом. Ничего важного Родегаст ему не сказал и ничем существенным не обнадежил. Славомир размышлял, ибо положение Варгии не было столь уж безоблачным, а власть кагана ругов ограничивалась своеволием князей и родовых старейшин. У Драгутина создалось впечатление, что руги больше озабочены происками Каролингов, создавших стараниями Карла огромную империю на западе, чем усилением кагана Тургана и его союзников рахдонитов на юге. Драгутин на всякий случай намекнул Родегасту, что союз Каролингов и хазар не такое уж безнадежное дело, как это кажется ругам. И к этому союзу вполне может примкнуть Византия, давно острившая зубы на земли славян. В ответ Родегаст лишь посоветовал боярину встретиться с братьями Рериками, вожаками немалой дружины, которые, возможно, захотят помочь попавшим в беду радимичам, вятичам и полянам. Поначалу Драгутин воспринял слова Родегаста как насмешку, но сейчас, слушая Смышляя, пришел к выводу, что дело, видимо, обстоит не так просто, как ему казалось поначалу.

– Трасик сильно мешает кагану?

Купец в ответ на заданный в лоб вопрос боярина развел руками:

– Так ведь ободритский князь смотрит в рот Людовику Тевтону, внуку императора Карла, а это никак не может устраивать кагана Славомира.

Драгутин знал о раздорах в стане Каролингов. После смерти императора Карла его сыну Людовику Благочестивому не удалось удержать всю полноту власти в руках. Против него восстали собственные сыновья: Людовик Тевтон, Пепин и Лотарь. Они, объединив усилия, почти разорвали на части созданную дедом империю. Если верить Родегасту, каган Славомир приложил руку к разжиганию вражды между Каролингами. Однако даже распавшаяся на куски империя представляла серьезную опасность для Варгии. Особенно непримиримо был настроен Людовик Тевтон, земли которого вплотную подходили к землям славян на Эльбе. Именно здесь, близ бывшей границы Римской империи лимеса, следовало ждать прорыва тевтонов. Удержать их могли лишь объединенные усилия всех славянских племен. А вот единства как раз и не было. Многие князья не отказались бы последовать примеру Трасика и получить из рук Людовика Тевтона титул если не герцога, то хотя бы графа. При таком раскладе князь ободритов не просто мешал кагану: он мог стать могильщиком общеславянского дела и погубить надежды славян на лучшую долю не только на Эльбе, но и на Руте.

– Я хочу повидаться с Рериками. – Драгутин вопросительно посмотрел на Смышляя.

– Как скажешь, боярин, – с охотою подхватился с места купец. – Тем более что дом их недалече. Я, пожалуй, сам пойду. А то челядина за княжичами посылать неловко. Обидятся еще. Варяги – люди гордые.

Буривой проводил взглядом Смышляя и обернулся к Драгутину, в его серых глазах промелькнула насмешка.

– Решил помочь сиротам, боярин?

– Не столько сиротам, сколько кагану Славомиру. Ему нужен город Микельбор, а самому столкнуть со стола князя Трасика неловко. Ибо за Трасиком стоят тевтоны. А мы здесь люди пришлые. Погуляли на чужом пиру и отвалили к родным берегам.

– А сдюжим? – засомневался боготур Осташ. – Все-таки чужая сторона. Тут и опереться не на кого. А каган в случае чего от нас отречется.

– Сдюжим, – усмехнулся Буривой. – Нам не впервой. Лишь бы эти Рерики не подкачали.

Боярин Забота, привольно раскинувшийся на лавке после сытного ужина, лишь одобрительно крякнул в ответ на слова Белого Волка да кивнул. За десять лет, что Осташ его не видел, боярин погрузнел еще более, но мощи не растерял, а уж скорее удвоил. На весле он работал так, что бывалые мечники языками цокали от восхищения. Это же надо, сколько силы отвалили человеку щедрые славянские боги! Осташ силой тоже вроде бы не обделен и в радимецких землях ходит одним из первых средь боготуров и мечников, но с Заботой ему, конечно, тягаться трудно. Этот медведя голыми руками порвет, не то что боготура.

Рерики на поверку оказались крепкими отроками. Старшим, Сидрагу и Воиславу, уже исполнилось по двадцать, а младшим, Сивару и Трувару, – по восемнадцать. Двое последних родились, похоже, близнецами. Во всяком случае, Осташ не рискнул бы вот так сразу сказать, который из них Сивар, а который Трувар, хотя братьев ему представили.

Некоторое время гости и хозяева присматривались друг к другу. Хотя в данной ситуации так сразу и не скажешь, кто же сейчас выступает в роли хозяев. Наверное, хозяевами на острове Рюген могли считаться все-таки Рерики, для которых здесь не нашлось бы ни тайн, ни недоступных мест. Старшим среди братанов был сын князя Драговита Сидраг – именно он претендовал на стол, занимаемый сейчас Трасиком. Несмотря на молодость, княжич Сидраг внушал уважение и ростом, и статью, и резкими чертами на редкость красивого и чисто выбритого лица. Среди сыновей князя Годлава явно верховодил Воислав – молодой светловолосый человек с пронзительными синими глазами и темной, почти черной, полоской усов над пухлой верхней губой. У Сивара и Трувара усы еще не отросли, да и по виду они были совсем мальчики, вряд ли пригодные пока для больших дел.

– А почто вы брады носите, словно ведуны? – прервал затянувшееся молчание простодушный Сивар и с любопытством уставился на Осташа. Вопрос прозвучал по существу, ибо среди пришельцев с юга, сидевших за столом, только боярин Забота был чисто выбрит. Тем не менее Осташ рассмеялся – боготура позабавило произношение юного варяга, у которого слово «почто» звучало как «поцто».

– Так ведь мы ведуны и есть, – пояснил братанам боярин Драгутин. – Я ведун Даджбога, Буривой – ведун Перуна, а Осташ – ведун бога Велеса.

– Рогатому, значит, служишь, – неодобрительно покосился на боготура Сивар.

– А чем это тебе бог Велес не угодил? – удивился Осташ.

– Чернобог Белобогу не брат, хотя и не враг, конечно, – ушел от прямого ответа младший из Рериков.

– Все наши боги от бога Рода произошли, – заметил примирительно боярин Драгутин. – И не нам судить о замысле Создателя.

– А зачем же заведенный ряд рушить? – вежливо спросил Сидраг. – Разве в обязанности ротариев и ведунов не входит сохранение незыблемости мироздания, созданного Родом и его воплощениями? А Чернобог жаждет перемен.

– Вечен только мир, созданный Родом, – строго сказал Буривой, – а все живое рано или поздно заканчивает свой путь, чтобы с помощью бога Велеса найти новую дорогу.

– Кроме того, Велес хранит твои нажитки, княжич Сидраг, – дополнил Осташ. – Ибо без Скотьего бога не будет у тебя ни стад, ни иного богатства.

– А мне больше по душе бог Перун-Световид, дающий удачу в воинском походе, – усмехнулся в черные усы Воислав.

– Одно другому не мешает, – пожал плечами Осташ.

– За Белобога и Чернобога, – поднял здравную чашу боярин Драгутин, – за отца их Рода и всех славянских богов.

Чаша с вином пошла по кругу, и кто имел усы, тот их в той чаше смочил, а безусым осталось только губами чмокнуть. И снова наступило молчание. Похоже, Рерики не совсем понимали, зачем их пригласил в гости боярин с юга, а Драгутин не спешил просвещать их на этот счет.

– По заведенному богами ряду, власть принадлежит старшему в роду, – начал негромко Драгутин. – Бог Световид не станет потакать тем, кто хочет порушить заведенные устои. И ведуны Световида, и каган не в силах противиться воле Белобога, даже если князь Трасик пошел по худой тропе.

– Дракон он, а не князь, – зло процедил Сидраг и покосился при этом на Осташа. – Ведуны Чернобога ему ворожили, я-то знаю. А ведь Трасик по младости лет не имел права участвовать в черном обряде и свидетельствовать против старших братьев. Кудесник Гордон обманул своего бога и возвел напраслину на наших отцов.

– Где это было? – спросил Осташ.

– В Волыни. Там самый богатый храм Волосатого в Варгии.

– Если ты говоришь правду, Сидраг, – задумчиво проговорил Драгутин, – то дядька твой встал на опасный путь, чреватый Калиновым мостом.

Сидраг слегка побледнел, но глаз не отвел. За столом воцарилось напряженное молчание, даже Сивар и Трувар, вкушавшие с аппетитом мясо, перестали жевать и сидели теперь с открытыми ртами. До них наконец дошло, в каком страшном преступлении обвинил дядьку Трасика Сидраг. Только безумный испрашивает дорогу у Волосатого, и только подобному богам удается ее пройти.

– Ты готов повторить свои обвинения пред ликом Велеса? – тихо спросил у Сидрага Осташ. – Подумай, княжич, ибо решение бога может лечь страшным бременем на твои плечи. Стоит ли княжеский стол ободритов души, потерянной в Навьем мире? Страна Забвенья – страшная страна, и мало кому удавалось найти оттуда дорогу в страну Света.

Сидраг молчал, вперив глаза в стоящую на столе золотую здравную чашу. На ее обращенной к княжичу стороне ротарий убивал дракона на Калиновом мосту. Было ли это случайностью, или боярин Драгутин намеренно выставил на стол эту чашу, Осташ не знал, зато он от души сейчас сочувствовал сыну князя Драговита. Бог Велес не любит, когда его беспокоят по пустякам, и горе тому, кто возвел пред его очами напраслину на родовича.

– Я знаю, что пред очи Чернобога можно предстать только в сопровождении боготура. – Сидраг поднял глаза на Осташа: – Ты поможешь мне, радимич?

– Я готов пойти с тобой, княжич Сидраг, – кивнул головой Осташ. – Но если Велес скажет нет – я снесу тебе голову.

– А разве у Сидрага не будет права поднять меч в свою защиту? – холодно спросил Воислав Рерик.

– Будет, – кивнул головой Осташ. – Но за мою смерть ему будут мстить все ведуны Велеса до тех пор, пока его голова не падет с плеч.

– Хорошо, – Сидраг надменно сжал губы. – Пусть будет так, как решит Чернобог.

– В таком случае, готовь ладью, княжич, – спокойно сказал Драгутин. – Не думаю, что лужичи осмелятся напасть на человека, идущего за правдой к Чернобогу, но лучше, если тебя будут сопровождать ведуны трех славянских богов.


Буря, налетевшая вчера на остров Рюген, к полудню, кажется, стихла. Во всяком случае, каган Славомир рискнул спуститься во двор под мелкий моросящий дождь, чтобы полюбоваться жеребенком, появившимся этой ночью на свет. Жеребенок, придерживаемый челядинами, стоял посреди двора на ногах, подрагивающих от слабости, и удивленно смотрел на приближающегося кагана. Славомир ласково потрепал новорожденного по теплой шее. Кто знает, возможно, через несколько лет и это слабое пока существо станет конем Световида, ибо где же еще богу брать жеребцов, как не из конюшни своего первого ближника кагана Славомира?



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39

Поделиться ссылкой на выделенное