Сергей Шведов.

Сын Чернобога

(страница 4 из 27)

скачать книгу бесплатно

   – Русы вооружены лучше моих пехотинцев, – попробовал урезонить расходившегося Варду Мануил. – Они сражаются за добычу, а «бессмертным» уже полгода не выдавали жалования. Никто не хочет умирать даром, великий.
   Варда бросил на епарха уничтожающий взгляд, но не рискнул опровергнуть его утверждение, обидное для верховной власти. Казну Византии опустошали не только неудачные войны, но и безумное мотовство императора и его временщиков, среди которых магистр Варда занимал далеко не последнее место. Задержка жалования «бессмертным» была целиком на совести Варды, это знали и патриарх Фотий, и епарх Мануил, и сам магистр.
   – Жалование придется уплатить, – негромко, но веско произнес Фотий. – Я уже послал гонцов к императору. Но войско и флот придут нам на помощь в лучшем случае дней через семь-восемь. А пока мы должны держаться. Думаю, нам придется вооружить горожан и выставить их на стены. Иного выхода нет.
   – Если русов не могут отбить «бессмертные», то какой прок от простых ромеев, никогда не державших в руках оружие? – хмуро бросил слегка успокоившийся Варда.
   Замечание было разумным, и ни у патриарха, ни епарха не нашлось слов, чтобы возразить магистру.
   – Может, предложить им выкуп? – осторожно высказал свое мнение епарх Мануил.
   – Сколько? – насторожился Варда.
   – Миллион денариев.
   Магистр от такой цифры сначала побурел, потом побледнел. Его вновь охватил приступ ярости, и он обрушил его на ни в чем не повинный столик из сандалового дерева, удивительно изящно сработанный. Столик разлетелся в щепы, но увы, это нисколько не облегчило положения осажденного города.
   – Я не буду вести переговоры с русами, – зло просипел магистр.
   – Их буду вести я, – твердо сказал Фотий. – Более того, патриархия готова внести четверть оговоренной суммы, еще четверть внесет казна, а остальное мы соберем с богатых горожан.
   Епарх Мануил вздохнул с облегчением. Патриарх Фотий всегда отличался умом, но в нынешней нелегкой ситуации он проявил еще и твердость, прежде вроде ему не свойственную. Теперь все зависело от магистра Варды, который скрипел зубами от бессильного гнева, но молчал, а положение было очень серьезным, почти безнадежным. Как бы ни относился император Михаил к своему дяде, но разорения столицы он ему не простит. Да что там император, простые ромеи не простят. Такого унижения Византия в своей истории еще не переживала. Столица мира, основанная великим Константином, рухнет под ударами северных варваров, недостойных облизывать камни ее мостовых. Падения столицы нельзя допустить ни в коем случае, ибо вслед за ней падет и империя, наследница великого Рима. А это конец всему. Северные и южные варвары захватят цветущие города и превратят их в руины. Это будет конец света, апокалипсис, столь красочно описанный апостолом Иоанном.
И хорошо, что хоть патриарх Фотий это понимает.

   Трудные переговоры с вождями варваров патриарху Фотию пришлось взять на себя. Среди окружавших патриарха иноков нашелся один, разумевший славянскую речь. Звали его Мефодием. Это был немолодой рослый человек, выделяющийся среди прочих разве что русыми волосами и бородой.
   – Ты из славян? – пристально посмотрел на инока Фотий.
   – Да, ваше святейшество.
   – Давно приобщился к истиной вере?
   – Крещен с рождения.
   Вот даже как. По виду инок был вполне разумен и, кажется, начитан в Священном Писании. Во всяком случае, на вопросы патриарха он отвечал бойко, ни разу не запнувшись.
   – И много истинно верующих среди славян?
   – Не много, но есть, – отозвался с поклоном Мефодий. – Ибо трудно уверовать в слово божье, если нет людей, способных донести его до твоих ушей.
   Разговор с иноком Мефодием заставил Фотия призадуматься. До сих пор взоры православных святителей были обращены на юг, так не пришла ли пора обратить их на север, где во тьме и невежестве гибнут души сотен тысяч людей? Северные варвары заявили о себе в полный голос. Нынешний набег славян на Византию далеко не первый и, увы, явно не последний. У Константинополя не хватит золота и серебра, чтобы откупиться от жадных славян. Остается только слово божье, которое Должно нести в далекие земли, чтобы смягчить погрязшие в лютости сердца.
   Русы на переговоры согласились. Патриарх вышел из города в сопровождении многочисленной свиты, дабы внушить варварам если не страх, то уважение к могуществу великой империи и ее святыням. Вожаки русов, облаченные в доспехи, сгрудились возле роскошного шатра византийской работы, захваченного, видимо, где-то в предместьях Константинополя. На ромеев они смотрели с интересом, но без душевного трепета, на который так рассчитывал патриарх Фотий.
   Рослый человек с непокрытой русой головой сделал пару шагов навстречу патриарху, но этим и ограничился. Видимо, это и был главный предводитель варваров, киевский князь Аскольд. Об этом человеке Фотий знал только то, что родом он из варяжских земель и свое нынешнее высокое положение обрел в результате брака с сестрой великого киевского князя Дира. Словом, авантюрист и головорез, с какой стороны ни посмотри.
   – Зачем русы пришли под стены Константинополя? – спросил патриарх, глядя прямо в серые глаза варяга.
   Мефодий быстро перевел слова Фотия на славянский, но Аскольд начал отвечать только после того, как выслушал своего толмача. Этот смуглый молодой человек, стоявший по левую руку от варвара, показался патриарху знакомым. Пока Фотий мучительно припоминал, где он мог видеть это явно не славянское лицо, Аскольд заговорил. Претензии киевского князя были обоснованы, этого Фотий не мог отрицать. Обвинения, выдвинутые против киевских купцов, были надуманы и не имели ничего общего с истинным положением дел. Просто магистру Варде в очередной раз захотелось запустить руку в чужой карман, и он склонил императора к бесспорно постыдному деянию. Но не станешь же говорить это князю Аскольду.
   – Купцов казнили по ошибке, – вздохнул Фотий. – Злые люди, оговорившие их, уже наказаны. Мы готовы возместить ущерб, понесенный в результате этого прискорбного события.
   – Я настаиваю на договоре, патриарх, – твердо произнес Аскольд. – Византия должна нам дать твердые обязательства, что ничего подобного более не повторится. И заплатить виру.
   – Мы готовы заключить договор, – кивнул головой Фотий, выслушав перевод инока. – А в качестве возмещения ущерба мы предлагаем вам миллион денариев.
   Вожди русов переглянулись. Между ними возник спор, сути которого "Фотий не понял. Патриарх бросил вопросительный взгляд на Мефодия, но инок только руками развел. Варвары спорили горячо, но не громко, и до ромеев, стоящих в отдалении, долетали лишь отдельные слова.
   Наконец решение было принято, и Аскольд без обиняков озвучил его:
   – Три миллиона денариев, патриарх. Уж слишком велика обида, которую нанес нам император.
   У Фотия внутри все похолодело. Сумма была оглушительной. Ромеи за спиной патриарха возмущенно загалдели. Наглые требования варвара вывели из себя даже выдержанных служителей церкви, не говоря уже о мирянах, среди которых преобладали ромейские купцы.
   – Ты требуешь слишком много, князь, – попробовал было урезонить русов Фотий. – Нам не собрать такой суммы.
   – В таком случае ее соберем мы, – на чистом греческом языке произнес варвар с холодными синими глазами.
   – Бек Богумил, – шепнул на ухо патриарху Мефодий. – Очень влиятельный человек в Хазарии.
   – Откуда ты его знаешь?
   – Виделись в Матархе.
   Для Фотия присутствие хазар в войске русов явилось неприятным сюрпризом, зато это неожиданное открытие сразу прояснило ситуацию. Теперь стало ясно, от кого русы узнали о походе императора и почему они так удачно выбрали время для своего нападения. В Константинополе не было недостатка в хазарских соглядатаях, и сведения они получали из первых рук. Наверняка варвары знают, что император вернется в лучшем случае через неделю, потому и ведут себя столь вызывающе. Но три миллиона денариев – это слишком много. Такую сумму Фотию вряд ли удастся собрать.
   – Мы должны подумать и посоветоваться, – попробовал отсрочить неизбежное Фотий. – Я прошу на размышления три дня.
   – Я даю тебе время до вечера, – холодно проговорил Аскольд. – Ночью мы будем на стенах.

   Выслушав Фотия, магистр Варда пришел в ярость. Впрочем, этого можно было ожидать. Фотий и сам был возмущен непомерными требованиями русов. В конце концов, стены Константинополя крепки и высоки, да и защитников в городе вполне достаточно, чтобы дать нешуточный отпор варварам.
   – Нам нужно продержаться всего неделю, – твердил как заклинание Варда. – Слышишь, Мануил, только неделю.
   – «Бессмертные» требуют обещанного жалования, – со вздохом отозвался епарх.
   – А разве им еще не заплатили? – удивленно спросил патриарх.
   – Не могу же я платить и тем, и этим, – оскалился магистр. – Казна пуста.
   – А оружие горожанам выдали?
   – Пока нет, – вздохнул Мануил. – Да и желающих идти на стены среди них не слишком много. Горожане считают, что вносят достаточно налогов на содержание войска, и проклинают «бессмертных», которые не проявляют доблести.
   Проклятия горожан сыпались не только на простых воинов, но и на куда более высоких особ, но епарх предпочел об этом умолчать. Магистр Варда и патриарх Фотий, надо полагать, не хуже Мануила знают о настроениях, царящих в осажденном городе.
   – Три миллиона – это. много, слышишь, епарх, слишком много!
   – Разорение города обойдется нам гораздо дороже, – вздохнул Мануил.
   – Палками гони горожан на стены, – приказал Варда. – Раздай оружие всем мужчинам, способным его держать.
   – Я сделаю все, что в моих силах, великий, – склонился в поклоне епарх.
   Увы, Мануилу не удалось сделать практически ничего. Слухи о невероятной жестокости варваров уже распространились по городу. Из уст в уста передавались такие подробности зверств, совершенных русами в предместьях города, что даже у далеко не робких людей кровь стыла в жилах. За оружие взялись немногие. В густонаселенной столице набрось всего лишь десять тысяч отважных и на все готовых людей, которых епарх тут же расставил по стенам, вперемешку с «бессмертными».
   В резерве у Мануила осталось всего лишь три тысячи воинов, о чем он доложил магистру Варде, решившему лично подняться на стены, дабы своим примером вдохновить «бессмертных» на подвиг. Лучше бы он им заплатил. Мануил в который уже раз попытался завести разговор о жаловании, но понимания не встретил. Варда, окруженный рослыми гвардейцами и многочисленными прихлебателями, остался глух к мольбам епарха.
   – Ну и где твои варвары, Мануил? – насмешливо спросил Варда, оборачиваясь к епарху.
   На лице магистра, освещенном факелами, читалось откровенное презрение, и столь же презрительным был смех свиты, последовавший за его словами.
   Смеялись они, впрочем, недолго. Тишину, царившую в округе, вдруг разорвал воинственный вопль, а штурмовая лестница русов едва не сшибла с ног растерявшегося Варду.
   – Спасайте магистра! – панически заорал кто-то и тут же поперхнулся, пораженный стрелой.
   Епарх Мануил так и не понял, как русам удалось так близко подобраться к городу, но они столь дружно полезли на стены, что перепуганные прихлебатели Варды едва успели скатиться вниз, сильно помяв при этом своего патрона, облаченного в золоченые доспехи. Гвардейцы магистра встретили русов грудь в грудь и даже сумели опрокинуть в ров часть лестниц, чем спасли Варду и самого епарха от крупных неприятностей, может быть, даже от смерти.
   – Где твои резервы? – взвизгнул Варда. – Бросай их на стены!
   – Пошел вон, – процедил прямо в лицо перепуганному магистру Мануил. – Теперь командовать буду я.
   Русы выбрали самое слабое место в обороне города. Здесь стена уходила к морю и по этой причине была ниже остальных. Шум битвы доносился и из других мест, но епарх нисколько не сомневался в том, что это всего лишь отвлекающие маневры, а главный удар будет нанесен именно здесь. «Бессмертные» были захвачены врасплох, но пока держались. Со всех сторон к епарху бежали гонцы с просьбой о помощи, и вскоре от его резерва остались одни слезы. Епарх знал, что «бессмертным» до утра не продержаться и город падет с рассветом. Русы были уже на стенах и вот-вот должны были хлынуть на улицы Константинополя.
   – Я приказал раздать оружие монахам, – услышал епарх голос патриарха за спиной.
   – Бесполезно, – стиснул кулаки в бессильной ярости Мануил. – Даже если мы устоим сейчас, то повторным штурмом они нас обязательно сомнут. Это мой последний резерв.
   Епарх обернулся и ткнул пальцем в жалкую кучку «бессмертных», стоящих чуть поодаль, на ступеньках роскошного дворца.
   – И что ты предлагаешь? – потерянно спросил патриарх.
   – Надо платить, Фотий, иного выхода я не вижу.
   – А я ведь вспомнил, где видел толмача их князя Аскольда, – сказал вдруг патриарх. – Он был в свите епископа Сергия, приезжавшего к нам из Рима пять лет назад.
   – Значит, без папы Николая в этом деле не обошлось, – процедил сквозь зубы Мануил. – Будь они все прокляты! И франки, и русы!

   Бек Богумил взобрался на стену одним из первых. Ромеи дрались с отчаянием обреченных и едва не опрокинули его хазар, слишком рано уверивших в свое превосходство. К счастью, на помощь беку подоспели русы Листяны во главе с ним самим. Совместными усилиями им удалось закрепиться на стене и потеснить «бессмертных» влево и вправо. У ног бека Богумила раскинулся огромный город, а он никак не мог выбрать время, чтобы бросить на него взгляд.
   К ромеям подошло подкрепление. Судя по всему, осажденные снимали «бессмертных» с дальних участков, где натиск русов был не столь велик либо его не было вовсе, и гнали сюда, где успех нападающих становился все более очевидным. Впрочем, и русов на стене становилось все больше и больше, и они стали медленно стекать по окровавленным ступеням вниз, где замер в ужасе беззащитный город.
   Богумил после короткой стычки смахнул голову подвернувшемуся ромею и бросился на помощь Листяне, который отбивался сразу от троих «бессмертных».
   – Спасибо, бек, – поблагодарил он Богумила. – При случае отплачу той же монетой.
   Листяна дышал тяжело, но в его глазах не было испуга. Этот напуск не был для него первым. Надо полагать, этому человеку не раз доводилось попадать в самые отчаянные переделки, но, увы, годы брали свое, и сорокапятилетнему мужчине не просто было угнаться за куда более молодым беком. Впрочем, сил у Листяны было еще в достатке, и он тут же доказал это, перехватив ромейский меч, занесенный над головой Богумила.
   – Долг платежом красен, – засмеялся бек и бросил наконец взгляд на царственный город, купающийся в лучах восходящего солнца.
   Константинополь был столь велик, что у Богумила дух перехватило. Нет, не зря столицу Византии называли самым большим городом в ойкумене. Ни Киев, ни Итиль не шли с Царьградом ни в какое сравнение и уступали ему размерами в лучшем случае в десять раз.
   – К воротам надо прорываться, – сказал Листяна. – Откроем ворота, и город наш.
   Богумил в этом не был уверен. Если у каждого из этих каменных домов они потеряют по одному русу, то некому будет собирать с ромеев заслуженную виру. Но отдельные отряды русов уже проникли в город, и сражение закипало на его многочисленных улочках и площадях.
   – По-моему, это просьба о перемирии, – предположил Листяна, вслушиваясь в звуки труб, перекрывающих шум битвы.
   – Считаешь, что пришло время для переговоров? – с сомнением глянул вниз Богумил.
   – Не хотелось бы предавать огню такой красивый город.
   – Неужели жалко? – удивился бек.
   – Боюсь задохнуться в дыму, – усмехнулся в длинные усы Листяна.
   Патриарх Фотий сразу узнал в спустившихся со стены людях своих недавних знакомцев. Именно хазарский бек и воевода русов с бритой почти наголо головой громче других возражали против заключения мира с ромеями. Что ж, в храбрости этим людям не откажешь, как и в умении держать слово – обещали взобраться ночью на стены и взобрались ромеям на беду.
   – Мы принимаем ваши условия, – сказал патриарх Фотий, а инок Мефодий, недобро глядя на русов, тут же перевел его слова.
   – Это храм твоего бога? – кивнул на величественное строение, увенчанное крестом, Листяна.
   – Да, – подтвердил Фотий.
   – Тогда поклянись его именем, что сдержишь слово.
   – Я патриарх всех христиан, – спокойно отозвался Фотий. – Данное мной слово крепче этих каменных стен.
   – Три миллиона денариев, – сказал бек Богумил по-гречески.
   – Я помню, – отозвался Фотий. – Вы получите их.


   Весть об удачном походе князя Аскольда в Царьград дошла до Воислава Рерика осенью. Нельзя сказать, что она его огорчила, но и не обрадовала. Киевляне продемонстрировали свою силу не только надменным ромеям, но и новому великому князю приильменских словен, которого многие в этих землях терпели, но частенько называли самозванцем. И хотя походы, совершенные новым великим князем в земли мери и муромы, были удачны, но все же городишко Ростов не Константинополь, а примученные варягом беспокойные вепсы не ромеи. Об этом князю Воиславу сказал боярин Вадимир, и все старейшины словенских родов отозвались на его слова кривыми усмешками.
   – От кого ты узнал подробности о походе? – спросил Воислав у боготура Осташа, который нахохленным старым сычом сидел у стола, накрытого в просторной горнице.
   – От Листяны сына Искара, – отозвался боготур. – Ты его должен помнить. Тогда он был зеленым юнцом, а ныне ему уже на пятый десяток перевалило.
   – Много взяли?
   – Виру с ромеев содрали в три миллиона, ну и прочего добра нахапали изрядно.
   – Хазары помогли Аскольду?
   – А ты откуда знаешь? – удивился Осташ.
   – Догадался, – усмехнулся Воислав. – Уж больно удачно они выбрали время для удара. На Искара Урса можно рассчитывать?
   – Это смотря в чем, – нахмурился Осташ. – Войны между своими не хочет никто. Да и с хазарами у русаланов пока что мир.
   – Однако дань они им платят.
   – Русаланы – нет. Платят северцы, радимичи и вятичи. Но эта дань не настолько обременительна, чтобы бросаться в кровавую сечу.
   – Что сказала тебе кудесница Дарица?
   – На ее помощь ты можешь рассчитывать, Воислав, как и на помощь ее дочери, княгини Милицы. Обе они люто ненавидят хазар. Но мужи радимицкие пребывают в раздумье. Иные говорят, что хазарская пята – не тяжелее новгородской. Наслышаны они о тебе, Воислав, а иные видели воочию.
   Не все сказал боготур великому князю, про Олегаста утаил, а потому и буравил его Воислав синими глазами, ждал полной откровенности. Но и Осташ не вчера на свет народился, знал, о чем можно сказать вслух, а о чем лучше, промолчать.
   – Ярл Хокан пришел в Новгород седмицу назад, – спокойно сказал Рерик. – Я этому лису не верю.
   – Много у него викингов?
   – Две сотни на четырех драккарах. Свеи, похоже, встревожены моими действиями в верховьях Волги. Взяв Ростов и Муром, мы перекрыли доступ хазарских и арабских товаров в Бирку.
   Осташ знал, что Бирка, расположенная на побережье свейских земель, соперничала в торговле с варяжскими городами. И после того как князь Гостомысл перекрыл путь хазарским купцам через территории ильменских словен, те протоптали дорожку по землям муромы и мери именно к свеям. Со взятием Ростова и Мурома варягами Рерика эта ниточка, связывающая Итиль и Бирку, оборвалась, к большому огорчению тех и других.
   – Думаешь, свеи решаться на войну? – спросил Осташ.
   – Вряд ли. Воевать-то им придется не только со мной, но и со всей Варгией. Варяжские князья, бояре и купцы не настолько глупы, чтобы уступить первенство в торговле на Балтике. Теперь, с развалом империи Каролингов, у нас развязаны. Думаю, каган Мстивой сумеет обуздать свеев, если те вздумают вмешаться в наши дела. Меня иное тревожит. Хазары и свеи вполне способны сговориться с новгородскими боярами и волхвами Перуна и нанести удар из-за угла. Да и к Аскольду Киевскому у меня нет веры. Сивар перехватил его гонца к боярину Вадимиру.
   – И что сказал гонец?
   – Аскольд предлагает помощь Вадимиру. Не только свою, но и князя кривичей Градимира.
   – А что ты собираешься делать?
   – Построить новый город, – сверкнул глазами Воислав. – Мне нужен стольный град, где хозяином буду я, а со мной – преданные воеводы. Я уже послал Трувара к озеру Ильмень с наказом построить город. Оттуда будет проще выйти к Пскову, Полоцку и Смоленску, и у кривичей сразу отпадет охота вмешиваться в наши дела.
   Если верить преданиям, Новгород на Ладоге был заложен князем Владимиром Старым двести лет тому назад, а может, и более того. Все эти годы он был стольным градом словен, и вряд ли здешние старейшины легко согласятся с задумкой великого князя, ибо появление нового города неизбежно подорвет влияние приладожских родов и вознесет роды приильменские. Но, похоже, Рерик, не нашедший понимания у ладожан, именно этого и добивается. Но тогда, надо признать, он здорово рискует. Старая знать, возвысившаяся при Буривое и Гостомысле, так просто своего не отдаст.
   Осташ уже успел встретиться с Божидаром, кудесником Перуна. И хотя Божидар был привычно сдержан в проявлении чувств, но все же дал понять, что не считает выбор покойного князя Гостомысла удачным. Причин для недовольства Воиславом Рериком у новгородских старейшин было немало. Не последнюю роль в закипающей вражде играло давнее соперничество между волхвами Перуна и Световида. Противостояние, возникшее во времена князя Буривоя, когда новгородцы решили освободиться от опеки Варгии, в последние десятилетия вроде бы сошло на нет, но ныне, с появлением на землях словен варягов Воислава Рерика, вспыхнуло с новой силой. Вряд ли именно кудесник Божидар стоял во главе заговора против нового великого князя, но в том, что он о нем знал и заговорщикам не препятствовал, у Осташа сомнений не было.
   От князя Воислава Осташ направился к боярину Вадимиру, благо давнее их знакомство давало боготуру право на теплый прием. Терем Вадимира был из самый красивых в стольном граде. Осташ невольно залюбовался резным крыльцом, что позволило челядинам доложить хозяину о появлении гостя в его усадьбе. Вадимир поднялся из-за стола навстречу боготуру и лично поднес заздравную чашу. Осташ поклонился четырем углам и осушил ее одним глотком, чем, кажется, порадовал и Вадимира, и его сотрапезников. Двое бояр, сидевших за столом, были известны Осташу, а вот третьего сотрапезника он видел впервые.
   – Ярл Хокан, – представил белобрысого незнакомца боярин Вадимир.
   Свей благодушно кивнул Осташу и чуть подвинулся на лавке, освобождая место новому гостю. Бояре Доброгаст и Людослав с любопытством уставились на старого боготура, отлично понимая, что пришел он к боярину Вадимиру неспроста. В Новгороде отдавали первенство Перуну, но бога Белеса тоже чтили, как и во всех других славянских землях, и всегда прислушивались к словам его ближников.
   – Слышал я, что вы недовольны новым князем, бояре, – сразу взял быка за рога Осташ.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27

Поделиться ссылкой на выделенное