Сергей Шведов.

Сын Чернобога

(страница 3 из 27)

скачать книгу бесплатно


   Олег без большой охоты отправился в город Торусин. Ему уже изрядно надоело мотаться по славянским землям, которым, казалось, конца края не будет. Его мечники, непривычные к холодам, роптали, поэтому пришлось их оставить в Славутиче. Пути-дороги в радимицкой земле ныне безопасны, и трех десятков викингов Драгутина будет достаточно, чтобы отмахнуться от любого разбойничьего наскока. Так, во всяком случае, говорил Осташ, и Олегу оставалось только согласиться с ним.
   Драгутин рвался повидать мать и брата. Его викинги вполне разделяли стремление боготура как можно быстрее добраться до Торусина, поскольку сами были родом из тех мест. Сначала Осташ вел их по руслу замерзшей реки, продуваемому ветрами. Олег ежился от холода, но терпел. К вечеру путники свернули в лес, заваленный снегом. Ни дороги, ни даже сколько-нибудь приметной тропы здесь не было, но Осташ уверенно торил путь, ориентируясь по приметам, известным только ему одному. Окажись Олег в этом лесу один, он непременно заблудился бы, но с таким проводником, как боготур Осташ, можно было пускаться хоть на край света.
   Судя по всему, город Торуса на этом самом краю и стоял. Ехали они целый день, но человеческого жилья так и не встретили. Кругом уныло гудели под ветром заледенелые деревья да трещали неугомонные сороки. Пора было останавливаться на привал, ибо кони и всадники уже выбились из сил, но у Осташа на этот счет было свое мнение.
   – Скоро овраг, – сказал он, обернувшись к Драгутину. – А от него до города уже рукой подать.
   Олег уже знал, что Осташево «рукой подать» может растянуться на полдня пути, а потому тяжко вздохнул.
   – Ничего, княжич, терпи, – подбодрил его мечник Будыль. – Теперь уже действительно недалеко. В этом овраге двадцать пять лет назад мы устроили засаду на хазарского прихвостня князя Горазда. Жаркое было дело.
   – И что с тем князем стало? – насторожился Олег.
   – Перебили мы и его ратников, и хазар, спешивших на помощь изменникам. Говорили, что во главе тех хазар был сын кагана Обадии. В этом овраге их всех и похоронили.
   Олег вдруг резко осадил коня и вытянулся на стременах.
   Будыль посмотрел на него с удивлением и спросил:
   – Ты чего, княжич?
   – Не знаю, – процедил сквозь зубы Олегаст. – Но тем оврагом я не поеду.
   – Брось, княжич, – засмеялся мечник Невзор. – Мертвые не кусаются.
   Олег и сам не знал, что заставило его придержать коня. Вероятно, это было неясное чувство приближающейся опасности. От кого она исходила, он пока не понимал, но в ее существовании не сомневался.
   – Что встали-то? – спросил Драгутин, обернувшись.
   – Княжич зачудил, – сказал с усмешкой Будыль. – Кажется ему что-то.
   – Не дури, – строго посоветовал сыну Драгутин. – В нашем роду трусы отродясь не водились.
   – Не поеду я оврагом, – ощерился на него Олег. – Смерть в том овраге! И твоя, и моя.
   Драгутин с изумлением уставился на юного ротария.
Робким Олег не был, в этом боготур уже не раз имел возможность убедиться, тогда какого рожна он стал праздновать труса в этом месте, пусть и глухом, но совершенно безопасном?
   – Ты пойми, Олег, – попробовал переубедить отрока Невзор. – Те покойники уже давно сгнили, их души ушли в страну Вырай, а упыри в наших лесах сроду не водились. Да и не осмелится упырь напасть на боготуров.
   – Не поеду, – мрачно проговорил Олег. – Вам что, всем жить надоело?
   Драгутин аж побурел от гнева. Вот ведь наградила его Хирменгарда отпрыском. Он, оказывается, темноты боится. Няньку, что ли, ему нанять, чтобы слюни вытирала?! Не поедет он, видишь ли! А воля отцовская на что!
   – Погоди, – остановил разбушевавшегося боготура Осташ. – Надо разобраться. Пусть Невзор и Будыль проверят, не прячется ли кто в овраге.
   Невзор в сердцах плюнул и зло покосился на Олега. Понять викингов можно было, от дома после двадцати пяти лет странствий их отделяло всего ничего, а тут изволь потакать причудам княжича, испугавшегося упырей. На их месте не только плюнешь, но и завоешь. Тем более что до оврага оставалось еще пройти пешком шагов четыреста, и это по глубокому снегу.
   – Давайте я сам пойду, – предложил Олег.
   – Сиди уже, – цыкнул на него Драгутин. – Провидец.
   Викинги сдержанно засмеялись. Кто-то предложил зажечь факелы, дабы приободрить княжича, но Осташ запретил. Похоже, только он один среди всадников, сгрудившихся на лесной поляне, считал, что Олег задурил неспроста. Между тем в лесу совсем стемнело, и ночь, как назло, выдалась безлунной и морозной. Самое время было разводить костры и расседлывать лошадей. Однако боготуры медлили с приказом, и викингам оставалось лишь перешептываться и ждать.
   Будыль с Невзором вынырнули из темноты столь внезапно, что Осташ невольно вздрогнул.
   – Засада!
   – Сколько их.
   – Полсотни, наверное, наберется, – неуверенно отозвался Невзор. – Может, больше. Прячутся за деревьями вдоль оврага. Еще немного, и они нас стрелами испятнали бы.
   – А княжич-то у нас вещий, – тихо засмеялся Будыль. – Кабы не он, быть нам убитыми у родного порога.
   – Хазары? – спросил Осташ.
   – Кто их разберет, – вздохнул Невзор. – Темно.
   – Спешиться, – приказал Драгутин. – И чтоб ни единого звука.

   Ган Кончак изрядно замерз в своей собольей шубе, рядом клацал зубами князь Стоян. Место для засады было выбрано с большим знанием дела, но кто же мог предположить, что к ночи ударит такой сильный мороз. Хазары и мечники глухо роптали, но от ругани пока воздерживались, дружно утаптывая сапогами рыхлый снег.
   – А ты уверен, что они поедут именно этим оврагом? – в который уже раз спросил у князя ган Кончак.
   – Уверен, – зло отозвался Стоян. – Другой дороги на город Торусин нет.
   – Так, может, они заблудились или остановились на привал?
   – Осташ в радимицких лесах не заблудится, – твердо сказал князь.
   Кончаку ничего другого не оставалось, как ругаться да дуть на замерзающие пальцы. Дно оврага было перед ними как на ладони. Хорошему стрелку даже в полной темноте не составило бы труда поразить цель на таком расстоянии, но предусмотрительный Стоян приказал своим мечникам разложить по дну оврага кучи валежника, чтобы поджечь их по княжьему слову. Ган, неотрывно смотревший вниз, хоть и с трудом, но различал сгорбившиеся фигурки людей. Наверное, мечникам там было теплее, чем их товарищам наверху, где гулял пронизывающий ледяной ветр.
   – Едут, – выдохнул над ухом замерзшего Кончака всадник, вынырнувший из темноты.
   – Заметили тебя? – спросил Стоян.
   – Нет, я шагов пятьдесят пробежал по снегу, а уж потом сел на коня.
   Кончак почувствовал, как кровь быстрее побежала по жилам, возвращая членам утраченную было подвижность.
   – Много их?
   – Раза в два поменьше, чем нас, – отозвался дозорный.
   – Приготовить луки, – негромко распорядился Стоян. – Натянуть тетивы.
   Хазарский ган вздохнул с облегчением. Не зря, выходит, ждали. Теперь бы только не оплошать со стрельбой и не упустить добычу, попавшую в расставленные силки. Кончака охватил охотничий азарт. На всякий случай он попробовал, как вынимается из ножен меч, хотя вряд ли викинги, попавшие в засаду, сумеют выбраться из оврага по крутому склону, засыпанному снегом.
   – Факелы, – ткнул пальцем князь Стоян в сторону огней, замелькавших в отдалении.
   Огни явно приближались. Не было никаких сомнений в том, что боготуры и их люди втягиваются в овраг, где их поджидала неминуемая смерть.
   – Пора, – выдохнул Кончак.
   – Рано, – не согласился с ним Стоян. – Пусть втянутся поглубже.
   – Что-то мало их, – робко заметил дозорный. – Вроде больше было.
   Стоян уже открыл было рот, чтобы крикнуть давно ожидаемое слово «зажигай», но тут же рухнул на снег как подкошенный. Потрясенный Кончак оторопело уставился на стрелу, торчащую из спины князя.
   – Это они! – крикнул дозорный и тут же рухнул на снег.
   Вопли раненых и победный рык нападающих разносились по всему лесу. Опомнившийся Кончак рванулся было к лошадям, но вовремя сообразил, что не найдет там ничего, кроме смерти. Боготуры и их мечники с тыла напали на людей, томившихся в засаде. Тех, кто уцелел под градом стрел, теперь добивали мечами и секирами.
   Гану пришлось скатиться в овраг и затаиться там под грудой валежника. Он слышал враждебные голоса прямо над своей головой, но, к счастью, его не обнаружили, да, кажется, особо и не искали. Судя по всему, боготуры и викинги торопились убраться из опасного места, и вскоре их зычные голоса утонули в ночи.
   Ган выбрался из своего убежища и огляделся. Ночь сгустилась до полной беспросветности, и только на выезде из оврага мелькали факелы. Это на рысях уходили те, кому в эту ночь не суждено было умереть. Ган сделал несколько шагов по рыхлому снегу и упал, споткнувшись о неподвижное тело. Впрочем, если судить по вскрику, человек был жив.
   – Кто такой? – негромко спросил Кончак.
   – Чеслав, мечник князя Стояна.
   – Дорогу знаешь?
   – Выведу из леса с закрытыми глазами, ган.
   Кончак вздохнул с облегчением. Кажется, ему крупно повезло в эту ночь. Значит, появляется возможность отомстить тем, кто так жестоко обманул сегодня и далеко не глупого Гана, и несчастного князя Стояна, повторившего судьбу своего отца.
   – Зажигай костер, – приказал Кончак мечнику. – Может, еще уцелел кто-нибудь.
   – А если боготуры вернутся? – испугался Чеслав.
   – Не вернутся, – глухо сказал ган. – Место здесь проклятое.


   Русы появились у Константинополя столь внезапно, что епарх Мануил едва успел выставить на стены «бессмертных», имевшихся в его распоряжении. От красных ладей, скопившихся в море, просто рябило в глазах, а русы уже хлынули на берег, сметая со своего пути все живое. Слава Всевышнему, перетрусившие стражники все же успели поднять цепь и тем самым перекрыли грабителям путь в гавань, но предместья ромейской столицы уже полыхали.
   Епарх Мануил с ужасом наблюдал за черными клубами дыма, окутавшими царственный город. Первая его мысль была о том, что империю предали, ибо русы наверняка знали о том, что император Михаил отправился в поход на арабов, уведя с собой армию и флот. Юг был головной болью византийских императоров вот уже многие сотни лет, но с севера ромеи удара не ждали. Ведь говорил же епарх магистру Барде, что не следует трогать киевских купцов, но надменный дядя императора лишь бросил на него высокомерный взгляд. И вот – дождались. В том, что к берегам Византии прорвались именно русы, у Мануила сомнений не было. Только они красят свои ладьи в ярко-красный цвет. Не мог он пока что уразуметь, кто возглавил этот поход.
   В Киеве ныне правили Аскольд и Дир, если верить осведомителям из ромейских купцов. В Русалании сидел известный разбойник Искар Урс, прежде не раз разорявший города Византии и Хазарии. Но даже он не осмеливался появляться под стенами великого города, способного поглотить все население той же Русалании, включая грудных младенцев, и не поперхнуться.
   Неужели эти безумцы рискнут штурмовать стены? Под рукой у епарха было двадцать тысяч бессмертных. Капля в море, если учесть протяженность стен, которые им придется оборонять. Видимо, следует призвать на стены горожан, выдав им оружие.
   Епарх быстро спустился со стены, поразив расторопностью многочисленную свиту. И годы уже не те у почтенного Мануила, и телом он дороден, а вот нужда приспела, и побежал, словно мальчишка.
   – Коня мне, – рявкнул епарх, задохнувшийся от быстрого бега.
   Коня ему подвели в мгновение ока и даже помогли на него взгромоздиться. Мануил подобрал поводья и огляделся по сторонам. Жители Константинополя уже знали о надвигающейся грозе и гудели как пчелы в растревоженном улье. Да и мудрено было не догадаться, глядя в почерневшее от пожаров небо. Два всадника, облаченных в тяжелые доспехи, скакали впереди разъяренного Мануила, зычными голосами распугивая прохожих. Зазевавшихся они просто топтали конями. Проклятья горожан летели вслед епарху, но он не обращал внимания на крики возмущения и боли. Страх подступал к самому горлу Мануила, и он затравленно хрипел, пугая многочисленную свиту.
   Магистр Варда встретил епарха, ворвавшегося в его покои, удивленным взглядом. Дядя императора возлежал на ложе, две полуголые рабыни колдовали над его прической. На лице магистра была написана скука, зато в его прищуренных глазах зажглись огоньки гнева.
   Судя по всему, его рассердил столь ранний визит, но магистр Варда обуздал свой гнев и обратился к незваному гостю почти спокойно:
   – В чем дело, Мануил? Почему ты врываешься в мои покои без разрешения?
   – Русы жгут предместья Константинополя, великий, – склонился в поклоне Мануил. – Я спешил донести до тебя столь горестную весть.
   – Какие еще русы? – приподнялся на локте Варда. – Ты в своем уме?
   Епарх побурел от обиды, но сдержался. Магистр Варда отличался мстительным нравом и в гневе не щадил ни ближних, ни дальних. Словом, это был достойный дядя своего непутевого племянника-императора. Мануил невысоко ставил того и другого, но Михаилу многое можно было простить по младости лет, а магистру Варде уже перевалило за пятьдесят. В его немалые годы пора уже научиться шевелить мозгами.
   – По меньшей мере десять тысяч русов высадились на побережье, великий. По всем приметам выходит, что они собираются штурмовать город.
   – Ну, это не так много, – пренебрежительно махнул рукой магистр. – У нас достаточно «бессмертных», чтобы отразить натиск глупых варваров.
   – Смею возразить тебе, великий. Двадцати тысяч «бессмертных» будет недостаточно. Русы могут обнаружить слабое место в нашей обороне и сосредоточить именно там свои силы. Мы не успеем подтянуть резервы. Я прошу тебя отправить гонца к императору. Только появление нашего флота охладит пыл варваров.
   – Мне не хотелось бы выглядеть трусом в глазах императора, – поморщился Варда. – Тебе придется отбросить русов своими силами, епарх.
   – Тогда разреши мне раздать оружие горожанам, великий.
   – Ты в своем уме, епарх Мануил! – разъяренный Варда вскочил с ложа. – Нельзя доверять черни, тем более на виду у неприятеля. В Константинополе достаточно честолюбцев, способных обратить это оружие против нас.
   Конечно, магистру Варде было чего бояться. В Константинополе не было человека более ненавидимого, чем дядя императора, и эту всеобщую ненависть Варда заслужил неслыханным коварством и жестокостью. Многие знатные патрикии лишились жизни вместе с имуществом только потому, что не сумели угодить этому человеку, волей случая вознесенного к вершинам власти. Он не пощадил евнуха Феоктиста, которого император Феофил назначил опекуном своего малолетнего сына. Да что там Феоктист. Варда отравил родного дядю, а родную сестру, мать малолетнего императора Михаила, упек в монастырь. Многим казалось, что император, вступивший в пору совершеннолетия, сумеет обуздать своего коварного дядю, но, увы, юный Михаил слишком любил вино, женщин и зрелища, чтобы разумно Управлять Византией, вверенной ему богом. Бессмысленные казни продолжались, и теперь, кажется, настал час расплаты. Божий гнев обрушился на Царственный град мечами краснолицых русов.
   – Ты должен вывести своих «бессмертных» за стены города, епарх, и сбросить варваров в море.
   – Это невозможно, великий, – в ужасе воскликнул Мануил. – Клянусь всеми святыми!
   – Я все сказал, епарх, – надменно вскинул голову Варда. – Иди.
   Епарх покинул императорский дворец на подрагивающих ногах. Его душили гнев и страх. Он не сомневался в том, что вылазка «бессмертных» за стены города обернется для Константинополя катастрофой, но и не выполнить приказ магистра Барды не мог. Последней надеждой Мануила оставался патриарх Фотий. Возможно, ему удастся вразумить неразумного патрикия, возомнившего себя непогрешимым.
   Увы, надежды епарха не оправдались. Патриарх Фотий был напуган бесчинствами русов, но все-таки полагал, что бессмертные смогут нанести варварам значительный урон, который отобьет у них охоту лезть на стены. Мануил даже зубами заскрипел, выслушав патриарха. Фотий всегда был разумным и осторожным человеком, но в данном случае разум сыграл с ним злую шутку, ибо, пытаясь сохранить хорошие отношения с дядей императора, он губил Константинополь.
   – Это ведь язычники, – попробовал вразумить патриарха Мануил. – Они разорят и сожгут не только дворцы, но и храмы.
   – Все в руках божьих, – воздел к небу холеные руки Фотий. – Я не верю, что варвары способны захватить самый большой град ойкумены. Русы слишком слабы для великих дел. Всевышний не допустит поругания наших святынь.
   Фотий принял монашеский сан уже в зрелом возрасте и за считанные годы прошел путь от простого монаха до патриарха. Разумеется, сделать это ему удалось не без помощи сильных мира сего, в частности того же Барды. Ждать, что он именно сейчас возвысит голос против всесильного временщика, было бы наивно.
   – Об одном только прошу тебя, патриарх Фотий. Извести императора от своего имени о нападении русов и передай ему, что положение наше отчаянное. Я умоляю тебя, сделай это хотя бы во имя нашей прежней дружбы и убеди Варду раздать горожанам оружие, в противном случае наша участь будет решена очень скоро.
   Лицо Фотия, заросшее густой черной бородой, дрогнуло, а из карих глаз плеснул страх.
   – Ты действительно думаешь, что наше положение столь серьезно, Мануил?
   – Наше положение отчаянное, Фотий. И я хочу, чтобы ты это знал.
   – Хорошо, епарх. Я сделаю все, о чем ты просишь. Сегодня же я пошлю к императору гонцов. Думаю, они сумеют проскочить мимо дозоров русов.

   Князь Аскольд с интересом наблюдал, как «бессмертные», вышедшие из ворот города, перестраиваются в фалангу. Было их не менее десяти тысяч. Какая досада, что под рукой у великого князя не более четырех тысяч человек. Все остальные разбросаны по предместьям, где богатая добыча сама плывет русам в руки. Золота и серебра уже взято столько, что ладей не хватит, чтобы все это увезти. Ромейской крови тоже пролито немало. Византия дорого заплатила за свое коварство. За смерть киевских купцов взята большая вира, но и это еще не конец. Надо на веки вечные отбить у ромеев охоту ссориться со славянами.
   – Казимир, пошли гонцов к воеводам. Пусть они ведут людей под стены Царьграда.
   Русы Листяны Урса, поднятые по тревоге, железной стеной встали на пути фаланги «бессмертных». Во фланг ромеям ударили конники бека Богумила, почти сплошь состоящие из кубанских славян, умеющих биться как в конном, так и в пешем строю. Натиск их был столь силен, что бессмертные дрогнули и начали пятиться к воротам. Аскольд боялся наскока ромейской конницы, но его опасения оказались напрасными. Никто не пришел на помощь византийской пехоте, «бессмертные» медленно отступали к воротам, теряя своих товарищей, но у Аскольда под рукой было слишком мало сил, чтобы довершить разгром ромеев еще одним решительным броском. Превосходство «бессмертных» в численности начинало сказываться. Натиск русов ослаб, что позволило ромеям отступить в город, не потеряв строя.
   – Еще две тысячи мечников, и мы ворвались бы в Царьград на их плечах, – досадливо крякнул боярин Казимир.
   – Кто ж знал, – вздохнул боярин Гвидон, один из самых близких к князю Аскольду людей.
   – Ромеи сотворили глупость, – подвел черту под случившимся воевода Олемир. – Только зря людей погубили.
   Аскольд был согласен с воеводой. Поведение ромеев было более чем странным. Шли они в битву словно из-под палки и при первом же ответном ударе покатились назад, как будто были заранее уверены в своем неизбежном поражении.
   – Похоже, среди ромейских воевод нет единодушия, – высказал свое мнение подошедший бек Богумил.
   Меч хазара был красным от крови, и он передал его отроку для чистки.
   – И что ты предлагаешь? – спросил его Аскольд.
   – Я предлагаю взять и разграбить этот город.
   Боярин Казимир бросил взгляд на высоченные каменные стены, окружающие столицу ромеев, и огорченно присвистнул. Прошибить такие стены тараном нечего и думать. Лезть на них – себе дороже. Добыча манила, но ведь в этом походе русы и так уже хапнули немало. Целую седмицу они грабили окрестности Константинополя практически безнаказанно, разрушили подчистую до полусотни городков и сел, а количество разоренных поместий местных патрикиев никто не удосужился посчитать. Пора бы и честь знать.
   Аскольд был согласен с боярином Казимиром. Уж слишком велик был город. Так велик, что десять тысяч русов могли без труда заблудиться среди его домов, величественных дворцов и храмов. И драться им в городе придется не с «бессмертными», а с горожанами, которые, надо полагать, не захотят отдать свое добро за просто так.
   – Горожанам в Царьграде запрещено носить оружие, гостям – тем более, – возразил бек Богумил.
   Аскольд не верил хазарскому беку. Нет, неспроста Богумил настаивает на продолжении войны. Хазарам зачем-то нужно, чтобы киевляне как можно дольше задержались у стен Царьграда. Уж не затем ли, чтобы византийский флот и войско успели вернуться и наказать русов, слишком много возомнивших о себе? Или дело вовсе не в киевлянах, а в арабах, которых этот внезапный налет северных варваров спасает от византийского нашествия? Беки в последнее время сблизились с эмирами, и хотя основу этой дружбы составляет корыстный торговый расчет, ухо следует держать востро и с теми и с другими. Князь Аскольд не настолько глуп, чтобы позволить кому-то загребать жар чужими руками. Нет, ссориться с хазарами Аскольду сейчас не следует, и дело здесь вовсе не в ромеях, а в варягах Воислава Рерика, который, похоже, чувствует себя полным хозяином Северной Руси.
   Аскольд не сомневался в том, что рано или поздно Варяжский Сокол потянется к Киеву. Лучше остановить его на дальних подступах, чем потом слушать рев озверевших викингов под стенами града, который сын кудесника Гордона и княгини Синильды уже считал своим.
   – Я бы попытался, – сказал Листяна Урс. – Если мы не возьмем город, то хотя бы потребуем выкуп.
   Сына князя Искара неожиданно поддержали почти все воеводы. Видимо, многим из них было обидно уходить от стен богатого города, не сделав даже попытки покорить его. Добыча манила к себе и знатных, и простых славян. За эту почти призрачную надежду они готовы были лить свою и чужую кровь.
   – А если вернется император с войском и флотом? – попытался охладить пыл соратников боярин Казимир.
   – Время у нас еще есть, – возразил бек Богумил. – Успеем уйти, причем с большой добычей.

   Магистр Варда пришел в ярость, узнав о поражении «бессмертных» под стенами Константинополя. Весь его гнев обрушился на смиренно склоненную голову епарха Мануила, и если бы не присутствие патриарха Фотия, то магистр, скорее всего, не ограничился бы словесными оскорблениями и прибег бы к рукоприкладству. Епарх Мануил не считал себя виновным в поражении. Да, он потерял почти четыре тысячи «бессмертных», но все-таки не позволил русам оседлать ворота и ворваться в город на плечах отступающих. А это непременно случилось бы, если бы епарх следовал указаниям самоуверенного магистра Варды.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27

Поделиться ссылкой на выделенное