Сергей Шведов.

Родить Минотавра

(страница 3 из 18)

скачать книгу бесплатно


   Ксения проснулась оттого, что в комнате стало совсем темно, поначалу ей показалось, что наступила ночь, но потом она поняла, что это всего лишь испортилась погода. Несколько минут она с интересом рассматривала спящего на спине Резанова и осталась осмотром вполне удовлетворена. В общем, она не ошиблась в выборе пять лет назад. Несмотря на интеллигентскую заумь, Серёженька мужик не из последних, а главное обладает редкой способностью удивить не только в философской дискуссии, но и в постели. И это после пяти лет знакомства. Не будь он столь легкомысленным, возможно она и стала бы строить на его счёт далеко идущие планы. К тому же он моложе её на целых три года. Рано или поздно, но это неизбежно скажется. Удивительно уже то, что их связь длится целых пять лет, и никаких признаков охлаждения она в нём пока не замечает. Скорее уж наоборот: он становится всё жаднее и жаднее до её тела, которое всё-таки не удаётся сохранить в первозданных формах, несмотря на немалые усилия к тому прилагаемые.
   Ксения легко соскочила с дивана, не потревожив спящего Резанова, и отправилась в ванную. То ли душ на неё так подействовал, то ли ей вспомнилось нечто, связанное с водой, но она вдруг ощутила неясное беспокойство. Кажется, она всё-таки видела сон, и сон тот был связан с дождём. Она вдруг вспомнила чёрный провал над головой и воду, с шумом падающую оттуда. Это был самый настоящий ливень, можно сказать, потоп, хотя совершенно непонятно, почему она вдруг это вспомнила. Может быть потому, что под дождём с ней происходило что-то очень хорошее и приятное? Как жаль, что она совершенно не помнит своих снов, не исключено, что они ещё более красочны, чем у Сергея. Стоило бы соврать ему что-нибудь эротическое, дабы у него глаза на лоб полезли. Но как назло именно сейчас Ксении на ум ничего путного не приходит. В голове крутится чернуха, не имеющая к эротике никакого отношения.
   Резанов проснулся и теперь нежился хорошо погулявшим котом на лежанке. Вот ведь лентяй, честное слово, а на теле не жирнки. Хотя покушать любит. И куда у него всё это уходит? А тут схватила лишнюю калорию, и вот уже юбка не сходится.
   – Хозяйка, в этом доме кормят? – Резанов с любопытством разглядывал Ксению. – Во-первых, хозяин в этом доме ты, а во-вторых, что ты на меня так смотришь, словно прицениваешься?
   К удивлению Ксении, Резанов слегка смутился, что с ним случалось чрезвычайно редко. – Мне на днях показалось, что ты очень хочешь родить.
   – Что? – Ксения от удивления едва не выронила полотенце, которым вытирала голову. – И часто у вас бывают галлюцинации, молодой человек? Кстати, когда ты, наконец, купишь фен, Резанов, это же сплошное безобразие.
   Вообще-то раздражение её относилось к неуместному замечанию Резанова, но выплеснула она его в совершенно другую форму.
   – Ты извини, конечно, – гнул своё Резанов. – Возможно, я не совсем правильно выразился: родить хотело твоё тело.
Прошу прощения за дурацкую рифму.
   – А от кого хотело родить тело, оно тебе случайно не сказало? – Ксения возмущённо фыркнула, не в силах сдержать негодование. – Ты иногда бываешь поразительно бестактен.
   – Прости, дорогая, – Резанов чмокнул её со вкусом в щёку. – Но твой гнев наводит меня на мысль, что я всё-таки прав.
   За свою проницательность Резанов тут же был отправлен на кухню, чистить картошку. Нашёл чем шутить, кот мартовский! А может, это скрытое предложение руки и сердца? Неужели он к ней так привязался за пять лет? О ребёнке мужчины, подобные Резанову, ведут речь только в том случае, когда деваться некуда. Но ведь Ксения сама ещё не решила, будет рожать или нет. А если будет, то говорить ли Резанову, что ребёнок от него или лучше промолчать? Хотя этот вопрос, конечно, придётся как-то решать. Замужем Ксения уже четырнадцать лет и нельзя сказать, что в замужестве ей плохо. Правда, и Резанов очень удачно пристроился сбоку. Александр всё-таки человек другого плана, совершенно на Резанова не похожий, но, безусловно, обладающий рядом положительных свойств. Кто бы ещё с таким терпением сносил её безобразные выходки? Если Ксения сама вслух не назовёт Резанова отцом ребёнка, то Костиков, пожалуй, промолчит. Хотя сомнений в своём отцовстве у него будет более чем достаточно. А точнее, их вовсе не будет, учитывая характер их отношений в последние несколько месяцев.
   Александр ею дорожит, ну пусть не столько ею, сколько налаженным бытом. Да и годами он уже не мальчик, далеко за сорок. В его годы тяжело резко менять жизнь. А потом, у них есть дочь, и расставаться с ребёнком по вине взбрыкнувшей мамаши он вряд ли захочет. Но, конечно, Резановский ребёнок в семье и сам Резанов, в качестве приходящего отца – это для Костикова будет слишком. Всё-таки приличия надо соблюдать. – Между прочим, королева, не прикажите ли обед вам постель подавать?
   Вообще-то Резанов был прав в своём возмущении: манкировать обязанностями даже по причине задумчивости не очень-то красиво. – Что-то ты, по-моему, никак проснуться не можешь, – посмотрел на Ксению Резанов. – Сон, что ли, страшный видела?
   – Не видела я никаких снов.
   Ответ прозвучал неожиданно резко, и она сама удивилась негативному всплеску эмоций. Потому и поцеловала его в губы, чтобы как-то загладить неуместную вспышку. – Видела дождь, но никак не могу понять, к чему бы это? Как ни старалась, ничего не вспомнила, кроме мрачного зала, почти чёрного от копоти.
   Ксения нахмурилась, потому что как раз в эту минуту увидела совершенно отчётливо мрачного старика, державшего в руках длинный посох, увенчанный двумя похожими на рога жалами. – Жрец ещё там был – Атемис. – Успокойся, – Резанов ласково погладил её по волосам. – Эка невидаль, сон. – Да, наверное, – Ксения уже пришла в себя и немного удивилась глупому своему страху. – Сон был эротическим? – пришёл он ей на помощь. – И поза, наверное, была та же.
   В словах Резанова ей почудилась насмешка, поэтому и ответила ему почти резко: – Да, стояла в позе божественной коровы Огеды и ждала прихода божественного быка Огуса – ты это хотел знать?
   Только по удивлённым глазам Резанова Ксения поняла, что в её словах было нечто новое и для него, и для неё, а потом осознала, что, собственно, сказала. И потёрла в растерянности виски. Выходит, что-то там было, в этой голове, но это что-то никак не хотело себя обозначить и прорывалась наружу странными обрывками.
   – Ты не волнуйся, – успокоил её Резанов. – О быке Огусе я тебе сказал, а твоя Огеда, это производное от моего быка. Я думаю, на тебя подействовал рисунок на камушке.
   Этот рисунок она видела не только на крохотной пластине, но и на большой плите. Теперь она вполне отчётливо представляла всю картину: и себя в этой позе, и жреца Атемиса, поднявшего свой грозный посох…
   А потом сверкнула молния. Опускаясь на плиту Элия уже знала, что он придёт – божественный бык Огус непременно придёт к своей Огеде. Она ощущала его приближение всем телом, дрожащим в нетерпеливом ожидании. И когда сверкнула молния, осветившая перекошенные ужасом лица жрецов и знати, она не испугалась, а только чуть осела назад, чтобы принять в себя божественную силу. Эта сила заполнила её всю и вибрировала в ней столь неистово, что грозила разметать её податливое тело по отдалённым уголкам храма. Божественный бык издал рёв торжества прямо над её ухом, но она не испугалась этого рёва, а отозвалась на него протяжным стоном, признавая свою слабость и прося защиты.
   Оказывается, шёл дождь, а Элия заметила это только сейчас и с наслаждёнием захватила несколько капель высунутым языком. А божественный бык утолял жажду, слизывая влагу прямо с её спины, и это было Элии почему-то особенно приятно. Дождь не был обычным явлением в Эбире в это знойное время, скорее уж его можно было назвать чудом. И это чудо, конечно же, совершил он, божественный бык Огус, который пришёл к своей Огеде, воспользовавшись для этой цели телом простого эбирского барабанщика, и отвергнув тела знатных вельмож и даже самого Фалена.
   Видимо до этой простой мысли додумалась не только Элия, сидевшая у ног божественного возлюбленного, но и жрец Атемис, который поднял вдруг грозный посох. И прежде чем Фален сумел вымолвить хотя бы слово, два острых рога пробили его широкую грудь. Ноздри Огуса дрогнули, а по телу сверху вниз прошла крупная дрожь. Божественный бык одобрил действия жреца. – Огус сам будет править своим народом, – громко произнёс Атемис, и в глазах его сверкнуло торжество.
   И никто из стоящих в храме знатных эбирцев не посмел ему возразить. Жрец Атемис подал знак подручным, и тело Фалена унесли с глаз долой. А на голову божественного быка Огуса возложили корону с двумя золотыми рогами, грозно торчащими в сторону непокорных. И на голову божественной коровы Огеды тоже водрузили её рога. Она приняла их со смирением.
   Огеде показалось, что Огус заколебался, не решаясь ступить на плиты, залитые кровью Фалена, и тогда она помогла ему, ступив в кровь первой. А дождь всё лил и лил, и очумевшая толпа замерла на площади в ожидании новых чудес. Божественный бык Огус, после долгого перерыва, вновь ступил на землю своего народа в скромной оболочке простого эбирского барабанщика, выразив тем самым презрение знати и подчеркнув свою любовь к простолюдинам. А потому толпа взвыла от счастья, увидев, наконец, своего бога, который шёл упругой поступью к высокому помосту, чтобы явить себя во всём блеске Эбиру, и тело его блестело в каплях благословенного дождя.

   – Огус-это ты, – сказала Ксения и посмотрела на Резанова почти с ужасом.
   Кажется, она не сразу поняла, что находится уже не в кухне, а в комнате на диване, и Резанов осторожно гладит её по волосам: – Всё это ерунда, – сказал он, ласково улыбаясь. – Ты просто испугалась грозы, молния ударила слишком уж неожиданно. – Я вспомнила, я всё вспомнила.
   – Вот и хорошо, – Резанов засмёялся почти весело. – Но это сон, понимаешь, всего лишь сон, который теперь уже можно забыть.
   Смех Резанова подействовал на Ксению отрезвляюще и успокаивающе, во всяком случае, дрожь прошла, и она почувствовала необычайную легкость во всём теле. Ей было уютно в объятиях Резанова, и дождь за окном её не раздражал, а скорее успокаивал. Она только обняла Сергея за шею и прижалась к нему потеснее. Шея у него была надёжная, как у быка Огуса. Хотя об этом эбирском божестве лучше бы не вспоминать, на сегодня Ксении действительно хватит впечатлений.
   Ксения уснула, и Резанов осторожно укрыл её одеялом. Пропади он пропадом этот дурацкий камень, вместе с нарисованным на нём быком. Вот уж не думал Резанов, что женщина, которую он знал пять лет, окажется такой впечатлительной. Пораскинув умом, Сергей пришёл к выводу, что дело здесь не только во впечатлительности. Что-то с Ксенией было не так. Никогда прежде она не проводила в его квартире столько времени, как последние два месяца. Могло показаться, что она потеряла голову от любви. Но Резанов отлично знал, что никакая страсть не способна сделать расчётливую Ксению безголовой. Были все основания полагать, что дело здесь не в страсти, а в страхе. Быть может, в страхе не до конца осознанном, в котором Ксения не хочет признаваться даже самой себе. И сон её можно лишь условно назвать повторением Резановского сна. Рассказ Ксении был сбивчивым, но всё-таки кое-что Резанов из него уяснил. Например то, что Фален был убит, а ведь в Резановском сне ему предстояло стать великим вождём эбиреков. И убит был Фален злобным жрецом Атемисом. И уж конечно спор у них шёл о власти.
   Фален – странное имя, но ведь это имя из Резановского сна. Сергею вдруг пришло в голову, что Фален, это Паленов – созвучие имён более чем очевидно. Но тогда кто же такой Атемис, нанёсший Паленову роковой удар? Ведь в Резановском сне Атемиса не было. Резанов понятия не имел, были ли у Ксении дела с Паленовым, но убитого бизнесмена она знала, и уж конечно его трагическая смерть произвела на неё впечатление. И здесь расхожее изречение, что все, мол, под Богом ходим, вряд ли может служить утешением для таких, как Ксения. Под Богом ходим все, это верно, но у некоторых этот путь ещё и под оптическим прицелом, что, конечно же, не может не нервировать впечатлительные натуры.

   Подъехав к роскошному зданию с горделивой надписью по фасаду, Резанов аккуратно прикрыл дверцу своего пошарпанного до неприличия «Москвичонка» и тут же сделал вид, что не имеет к этой консервной банке никакого отношения, а приехал сюда если и не на роскошной «Тойоте», то на «Вольво» наверняка. Во всяком случае, значительность в выражении лица, и благородство в осанке на это неопровержимо указывали. – Вы по личному делу? – Я журналист, – сказал истинную правду Резанов. – У меня даже личные дела имеют оттенок общественной пользы.
   Фраза была замысловатой, и Рёзанов сам не совсем понял, что сказал, а уж от молоденькой секретарши требовать понимания было просто бессовестно. Вообще-то, по мнению Сергея, Ксёнии следовало бы взять секретаршу посолиднее, поскольку от этой девчушки проку наверняка немного. Нет, если бы Ксения была мужчиной, то Резанов её понял бы, девчонка совсем недурна: в меру длинноногая, с большими глазами на худом скуластом лице и с целой копной белокурых волос.
   В святая святых его всё-таки пропустили, но хозяйку кабинета он узнал не сразу. Ксения никогда почти не повязывала голову платком, разве что лёгкой косынкой, выходя на улицу в ветреную погоду, а уж со своими волосами она носилась так, что Резанова порой зло брало. Взять хотя бы фен, который он всё время забывал купить, и о котором она ему каждый раз напоминала. Несколько раз он советовал Ксении подстричься, но его советы оставляли без внимания. А сейчас Резанову показалось, что Ксения последовала его совету, но, кажется, не совсем удачно. Видимо, вид опешившего Резанова сильно расстроил Ксению, потому что она тут же отвернулась к окну. Её фигура на фоне этого огромного окна выглядела потерянной, и Резанов, пожалев Ксению, ругнул себя за дурацкую реакцию.
   – Ты что, в монастырь собралась, – спросил он её с улыбкой, обнимая сзади за плечи.
   Ксения заплакала совершенно неожиданно для Резанова, и не просто заплакала, её буквально затрясло от рыданий. Резанов развернул Ксению к себе и прижал обвязанную платком голову к плечу.
   – Да будет тебе, Ксюша, подумаешь, испортила причёску.
   – Я не испортила, – сказала она сквозь слёзы. – Я побрила голову. – Побрила? – удивился Резанов. – А зачем?
   – Жрец Атемис посоветовал. Иначе кто-нибудь использует мои волосы для магических заклинаний ребёнку во вред.
   Сказать, что Резанов удивился её словам, значит, ничего не сказать, он просто испугался. Ему-то казалось, что история с дурацкими снами давно уже выветрилась из её головы.
   – Я беременна, Серёжа. – Это ты тоже от жреца Атемиса узнала? – Нет, сама догадалась.
   – Ну, хоть тут без мистики, – вздохнул с облегчением Резанов. – Тебе нужно отдохнуть, всех денег всё равно не заработаешь, а здоровьем бросаться не следует. – Ладно, – Ксения, кажется, взяла себя в руки. – Я подумаю. Ты сегодня вечером свободен? Хочу сходить в ресторан, слегка развеяться.
   Резанову показалось, что ресторан не самое подходящее место для беременной женщины, но вслух он ничего такого говорить не стал. В конце концов, Ксении виднее.
   – Я свободен вечером, буду ждать тебя у входа.
   В «предбаннике» Резанов одарил улыбкой хрупкую секретаршу. Однако ответной реакции не дождался, у девчушки был уж слишком напуганный и встревоженный вид. Резанову даже показалось, что она хочет сообщить ему что-то важное, но не решается.
   – Проблемы? – Резанов дружески подмигнул блондиночке. – А вы родственник Ксении Николаевны? – в свою очередь полюбопытствовала секретарша.
   – Видишь ли, детка, – по-отечески улыбнулся Резанов, подсаживаясь к столу, – твой шеф – молодая женщина, у которой, помимо деловых, имеются и другие интересы. Понимаешь?
   – Да, – кивнула головой секретарша, и лицо её порозовело от смущения.
   А ещё утверждают, что наша молодёжь не в меру развратна, насмотрелась-де того, что их родителям даже в похабных снах не снилось. Но если судить по горевшему в краске смущения лицу этой девочки, то старшее поколение в который уже раз ошиблось в младшем.
   – Тебя как зовут? – спросил Резанов, дабы перевести разговор в более непринуждённое русло.
   – Лидия, – отозвалась блондиночка и тут же без передыха добавила. – Ксении Николаевне угрожали сегодня. – Кто? – Не знаю, – покачала головой Лидия. – Мужской голос по телефону. Я случайно слышала.
   – О чём был разговор?
   – Я не поняла, – голос Лидочки дрогнул. – Сказал только: будешь упрямиться – тебя ждет участь Палёного. А Палёный, это ведь Паленов, которого убили недавно. – А больше никаких имён не называли? – Я не слышала, – испуганно покосилась на дверь кабинета Лидия. – Ты давно у Ксении Николаевны работаешь?
   – Три месяца. – Бизнес работа нервная, – пояснил неофитке Резанов. – Люди срываются, часто ругаются попусту и угрожают не всерьёз. Так что ты особенно не пугайся. Но если услышишь что-нибудь подобное – звони мне. Договорились? – А я ваши статьи читала, – призналась Лидия и вновь покраснела. – Мне понравилось.
   – Выходит, мы с тобой давние знакомые, а значит, есть все основания дружить и дальше.
   На этом Резанов расстался с застенчивой секретаршей, озабоченный случившемся гораздо больше, чем захотел показать испуганной девушке.

   Чеботарёв встретил старого друга почти равнодушно, словно расстался с ним накануне, хотя, по прикидкам Резанова, виделись они в последний раз полгода назад. Впрочем, эти шесть месяцев не оставили на покрытом вечным загаром лице Виктора никаких следов. И все с тем же насмешливым скепсисом смотрели на мир его прищуренные глаза. Фигура Чеботарёва тоже не претерпела существенных изменений, и не похоже было, что он собирается когда-нибудь потолстеть. Те, кто имел неосторожность посчитать его худую и не слишком представительную фигуру слабой, очень скоро раскаивались в своей опрометчивости, ибо Чеботарёв обладал отменной реакцией и хорошо поставленным ударом, который Резанов, грешивший по молодости лет боксом, имел возможность попробовать собственными боками. Было время, когда они практически не расставались, но потом жизнь развела их по разным углам.
   – Что новенького? – задал традиционный вопрос Чеботарёв, наливая Резанову чай в пиалу, разукрашенную цветочками и райскими птичками.
   – Потихоньку сходу с ума.
   Виктор бросил на гостя быстрый оценивающий взгляд:
   – Сейчас вся Россия сходит с ума, так что ты не одинок в своём помешательстве.
   Сидел Чеботарёв на стуле основательно, чай пил не торопясь, отхлёбывая мелкими глотками, словно получал от этого скучнейшего в своей традиционности напитка неизъяснимое наслаждение. Надёжность и всегдашняя уверенность в собственных силах были главными достоинствами Виктора Чеботарёва. Если мир и рухнет, то только после того, как Чеботарёв с гостем почаевничают и обсудят все проблемы.
   – Читал я твои статьи, Серёжа: и те, что от Резанова, и тё, что от Неразова – блажишь, старик.
   – Углядел, – Резанов огорчённо покачал головой. – А я-то думал, что хорошо замаскировался.
   – Служба такая, – поскромничал хозяин. – Иной раз и рад бы сморгнуть, да уже, видимо, в привычку вошло всё замечать и за всё спрашивать.
   – Так уж и за всё? – не поверил Резанов. – Уел журналист, – засмеялся Чеботарёв. – Видит око, да зуб неймёт. А что касается статей – твоё счастье, что наша политизированная интеллигенция только себя читает, в крайнем случае, товарищей по борьбе, а то стоптали бы тебя в два счёта.
   – Интересно, – задумчиво протянул Резанов. – Значит, будут бить? – Ты выкладывай свои горести, Серёжа, я же вижу, что ты не просто так пришёл. – Даже не знаю с чего начать, – вздохнул Резанов. – Начну, пожалуй, вот с этого.
   Чеботарёв с видимым интересом взял из рук гостя каменную пластину. Рисунок, однако, не произвёл на него особенного впечатления.
   – Семейная реликвия? – Гонорар за проделанную работу, – поправил Резанов. – Или, точнее, плата за оказанную услугу. Ты мою статью о Паленове читал? – Так это Паленов тебя отблагодарил? – Нет, – покачал головой Резанов. – Лёшка Астахов. Статью он написал. Я бы не стал тебе всё это рассказывать, если бы не появилось целых два «но». Первое, Астахов внезапно уехал за день да убийства Паленова, огорчив и взволновав жену, и второе, Ксении звонил какой-то тип и угрожал расправой, намекая на участь Паленова.
   – Это Ксения тебе о звонке рассказала? – Нет, секретарша. Но с Ксенией творится что-то неладное. Началось всё с моего сна.
   Резанов пересказал Чеботарёву сначала содержание своего сна, потом Ксеньиного. Виктор слушал внимательно, и глаза его оставались серьёзными на протяжении всего повествования.
   – Ксению нужно показать врачу.
   – Я думаю, что у Ксении это не совсем сон – раньше она их никогда не видела, точнее, не помнила содержания.
   – То есть она фантазирует на заданную тобой тему? – Что-то вроде этого, – кивнул головой Резанов. – Правда, Агния мне сказала, что рисунок на камне обладает колдовской силой, но для прагматика вроде тебя подобные утверждения – не аргумент.
   – Ну почему же, – возразил Чеботарёв. – Вещицу это утверждение не характеризует, а вот Агнию – очень даже. А нак камешек вновь у тебя оказался, ведь ты же подарил его Ксении?
   – Ксения в последнее время, можно сказать, переселилась ко мне. И, похоже, сделала это неспроста.
   – Ты ей кажешься более надёжной защитой, чем благоверный? – Не знаю, – честно признался Резанов. – До убийства Паленова Ксения вела себя совершенно спокойно. Никаких признаков страха я за ней не замечал. Если бы не звонок, то я бы до сих пор считал, что всё дело в беременности.
   – А беременна она от тебя? – уточнил Чеботарёв. – Да, от меня.
   – Какие у неё отношения с мужем, ты не в курсе? – Интеллигентный человек, – пожал плечами Резанов. – Я, правда, видел его всего несколько раз, да и то мельком. Но он известен в научных кругах, автор нескольких монографий.
   – Которые печатались на деньги Ксении, – дополнил Чеботарёв. – Не могу знать, – рассердился Резанов. – Я в чужие бумажники заглядывать не привык.
   – Мне это тоже не доставляет удовольствия, – отпарировал Чеботарёв, – но приходится иной раз. А круг научных интересов Александра Аверьяновича, если не ошибаюсь, распространяется на культы Древнего Востока.
   – Откуда ты знаешь? – удивился Резанов. – Слышал краем уха, – отмахнулся Чеботарёв. – Астахов, конечно, в курсе ваших с Ксенией отношений? – Он нас и познакомил, – подтвердил Резанов. – С профилактической целью, дабы я не вздумал засматриваться на Агнию.
   – Астахов, сколь я помню, человек мстительный, ревнивый и себе на уме. – Да брось ты, – махнул руной Резанов. – Не было у нас ничего с Агнией и даже не намечалось.
   – Занятно, – протянул Чеботарёв. – А за Ксенией присматривай. Заметишь что-нибудь подозрительное, сразу же звони мне, и не вздумай разыгрывать из себя героя. По нынешним временам в твоём Эбире безопаснее, чем в России.
   Чеботарёв проводил своего несколько успокоенного дружеским разговором гостя и покачал головой: нервное время. Настолько нервное, что у людей мозги набекрень съезжают без всякого к тому повода. С Резанова спрос невелик – творческой личности сам Бог велел время от времени сходить с ума, а вот от Кceнии Виктор ничего подобного не ожидал. Очень трезвая во всех отношениях женщина, и вдруг-божественная корова Огеда. Наверняка этот российско-эбирский барабанщик Элем Резанов запудрил бабе мозги.
   Чеботарёв налил в пиалу уже изрядно подстывшего чая и отхлебнул поити машинально, не чувствуя ни вкуса, ни запаха. Как ни крути, а история всё-таки странная. Об убийстве Паленова Чеботарёв, разумеется, был наслышан, хотя дело вёл совсем другой человек. Вмешательство в расследование было бы нарушением и закона, и профессиональной этики. С другой стороны, никто ведь ещё не доказал, что угрозы в адрес Ксении и убийство Паленова как-то связаны между собой.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18

Поделиться ссылкой на выделенное